Текст книги ""Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

Соавторы: Валентина Зайцева,Харитон Мамбурин,Егор Золотарев,Инна Дворцова,Денис Стародубцев,Александр Коротков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 295 (всего у книги 329 страниц)

Глава 1
Бытие мое

– Самообладание, господа, – это не кот насрал… – пробормотал я, подкрадываясь к своему верстаку с резцом в руках, – Самообладание – это всё! Собой нужно владеть!

– Лучше бы мной овладел! – пискнул медальон у меня на груди.

– Это вечером, – рассудительно заметил я, не отрывая взгляда от своей цели, – Делу время, а потехе час! А теперь тихо, Лилитушка, мне надо сосредоточиться…

Рикольский каменный червь был ни разу не рикольским, не каменным и даже не червем. Это, по сути, был корень одной из эльфийских пород деревьев, который решил жить самостоятельной жизнью. Такое бывает, когда среда очень уж волшебная. Ну так вот, тварюка эта отделялась от родителя и начинала медленно путешествовать сквозь недра земные, жря там себе всё, что придётся по вкусу, а это были отнюдь не кроты с тушканчиками, а вполне себе разные металлы и минералы. Червь минерализовался, твердел, но продолжал своё существование, которое должно было закончиться тем, что где-нибудь внизу бы образовалась длинная такая колбаса из редких элементов. Ну, вполне логично, не так ли?

Именно. Но если его поймать до этого момента, в состоянии, когда он еще свежий, но уже побуривший земельку с десяток лет, то мы получим чрезвычайно качественный материал для волшебного инструмента мага, который, к тому же, постепенно станет его идеальным инструментом!

Спрашиваете, почему? Вам интересно? Вам действительно интересно? Вас реально интересуют рикольские каменные червяки?

Фу таким быть.

Но я все равно отвечу – потому, что червяк еще живой! Тервинтеру Джо очень везет на волшебные и слегка изгибающиеся сами по себе вещи.

Однако, мы не можем взять в руку червяка и начать творить чудеса, нам нужно сначала бережно и аккуратно сделать из чрезвычайно редкого, зашкаливающе дорогого, совершенно халявно доставшегося мне от гремлинов материала (пусть и живого) – посох. Точнее, посох, жезл и палочку, так как червяков мне выдали аж три. Но для того, чтобы сказка стала былью, надо всё-таки поработать. Нанести руны и прочие слова магического нецензурного алфавита, начертить Знаки Власти, осенить червяков Словами Могущества, окропить кровью…

– Меня бы лучше окропил! И не…

– Цыц, демон! – уже строго заметил я, – Звук отключу!

Не обращайте внимания, суккуба еще маленькая у меня. Знания есть, а вот опыта с гулькин нос, только о сексе думает. Вот, ношу её с эффектом полного присутствия, чтобы обучалась. И чему она обучилась? Чуть не влюбилась в Игоря! «Потому что у него щупальца!». Тьфу ты…

Так, ладно, всё. Надо сосредоточиться. Надо очень сильно сосредоточиться, потому что на горизонте уже нет никаких шести гремлинских кланов, которые надо спасать от вымирания, в Мифкрест меня не пускают, а значит – это мой единственный шанс приобрести нормальные (великолепные!!) магические инструменты. Да, пока я в башне, у меня есть Игорь, а он хоть и метла с щупальцами, зато сам по себе идеален для меня, но Игоря из башни не вынесешь (разве что в волшебный мир). Такие дела. Так что кровь из носу всё должно быть идеально!

Все было готово. Ритуальные круги стабилизации фона, обереги против флуктуаций, табуретка против врывающихся гоблинов, заглушки на окнах против орущих эльфиек, заклинания Смягчения на входной двери, из-за которого ко мне нельзя было постучаться. Все живые предупреждены, все неживые построены (да, я отключил звук суккубе, ибо нефиг). Магия послушно дрожала на кончиках пальцев, в копчике вибрировало вдохновение, в голове формировались нужные формулы, я был готов!

– Он сказал «поехали»… – прохрипел я, наклоняясь над самым большим червяком…

Тот изогнулся. Чуть-чуть, но достаточно, чтобы я шарахнулся от него с едким грязным ругательством. Вот гад!!

– Ты заклинание Питтуарда-Ванка Сологолового не выучил? – осведомился у меня спокойный, но слегка брюзгливый мужской голос, настолько знакомый, что даже не вывел меня из режима площадной брани на проклятого червяка.

– Верм, еще ты мне под руку не говорил! – буркнул я, вспоминая, в каком из моих блокнотов это редкое как говно мамонта-единорога заклинание…

Пауза.

Еще пауза.

«Твикса» нет, так бы сожрал.

Пауза.

– Верм…? – пробормотал я, озирая весь интерьер. Вокруг была моя личная лаборатория, которая находилась в реальном мире, на Побережье Ленивых Драко… Баронов. В моей собственной башне. Я уже три дня ничего не употреблял крепче случайно подсмотренного у ручья эльфийского зада (девичьего), так что был уверен в себе, как никогда ранее. Оглядывающийся по сторонам Игорь, удивленно хлопающий глазом, подтверждал, что мне это не почудилось.

– Бери резец, ученик, – брюзгливости в звучащем вокруг голосе, не имеющем никакого явного источника, прибавилось, – Пока ты найдешь нужное и заучишь, полдня пройдет. Я обездвижу червя за тебя.

Крик души, в котором звучали нежные небесные переливы, вопрошающие о том, «какого полового органа», «кто виноват», «что делать», «Лилит не слушай», «что тут вообще происходит» – он издался из меня с силой молодого тела, умноженного на помраченный разум. Всё это дело резонировало как от стен, так и от стенок моего пустого черепа, заставляя мысли, чувства и эмоции окружающих испуганно вибрировать, от чего они изгибались крайне непредсказуемым, но, наверное, очень радующим мою суккубу образом.

А потом было слово, звучащее везде, включая мои уши. И было в этом слове немало того, чего мне слышать не хотелось.

– То есть, – хмуро подытожил я через полчаса, – Эти бомжи явились тебя пленять, но простым людям в волшебный мир нельзя, что вызвало реакцию других сил. И они, эти силы, попросту убили тебя как возмутителя спокойствия, жившего там на птичьих правах, так? И ты не нашел ничего лучше, как после этого вселиться в мою башню⁈

– Технически, я в неё не вселялся, – с достоинством опровергла мои инсинуации моя… башня, – В момент, когда ты использовал мой сколдекс для расширения пространства внутри башни, она стала моей частью, пусть и бессознательной. Поэтому, когда меня деструктурировали в волшебном мире…

– … ты по закону Симпатического Сродства попросту оказался здесь! – злобно гавкнул я, – Вот причина твоей щедрости со сколдексом!! Ты себе соломки подстелил! За мой счет!

Хитрый магический козлодой! Вот почему он висел истуканом сотни лет в Библиотеке, боясь лишний раз пёрнуть! Его еле терпели как потусторонний элемент, как нечто, что не должно было существовать! А когда всё-таки дело дошло до цугундера, он метнулся к Джо, которому теперь предполагается с этим жить!

– Ты и так десять лет жил, можно сказать, со мной, – вполне логично заявил Вермиллион, – Подумай о перспективах.

– Какие в жопу перспективы! – лаялся я, – У меня уже не дом, а кунсткамера какая-то! Теперь еще и дом одушевленный! Ты же не примешь никакой формы, да?!! Энергии в обрез, только на поддержание сознания⁈

– Отличный вывод, ученик, – одобрил ход моих матерщинных мыслей бывший Библиотекарь, – но это решаемый момент. Пусть и с твоей помощью.

– Да я…

– Подумай, Джо… – в голосе Верма прозвучала небольшая усталость, но большая строгость.

И я подумал. Старику некуда деваться, да и я с этим ничего не поделаю. Однако, он совершенно прав: архимаг без энергии – всё равно архимаг. Весь его тысячелетний опыт теперь может быть использован мной. Кроме того, если он уже сейчас предлагает мне бахнуть по упрямому червяку заклинанием, которое я не помню, значит и порох в пороховницах у деда еще звенит. Но…

– Мы займемся кое-чем, ученик, – не стал дожидаться, пока я очухаюсь, архимаг, – Транзит духовной составляющей в другие миры. Ты уже проделывал такое с помощью демонов, а я хочу разработать свой способ. С твоей помощью. Как думаешь, тебе будет интересно… не умирать, а продолжить свой путь через миры и жизни, ммм?

Едрит мадрид. Второй Дахирим на мою голову. И ведь уболтал же, менее чем за пять минут. Не то чтобы мне деваться было куда… в отступники не хочу. За моим задом тогда такой табун бегать будет, только у Лючии под юбкой спрячешься. Там, конечно, очень хорошо, но если постоянно, то задушит она меня своими приколами. А ведь еще и Шайн когда-нибудь вернется, а тут хоба! – и за ним следят двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю!

Уф.

Уф…

Уф-уф-уф-уф!

– Но ты не будешь пытаться меня послать на край мира за какой-нибудь нужной тебе дрянью! – поставил ультиматум я, – Если мы работаем вместе, то учитываем интересы друг друга, вырабатываем общую стратегию, трезво оцениваем ресурсы. Договорились?

Договор был заключен.

Гм! Так! Если вы думаете «этому ублюдку везет так, как будто бы он поцеловал лепрекона в его сморщенный зад», то идите нафиг. Тысячелетний колдун со своим неограниченным плотью мозгом – это ни разу не шутки. Это даже не богиня, которая имеет понимание человеческой души, это та еще скотина. Ввергнуть ближнего в неприятности старине Верму не стоит и чиха, потому что он похоронил своих ближних еще тогда, когда ваши пра-пра-пра пищали в яйцах у пра-пра-пра-пра! Мы эту хохму знаем!

Мы настороже!

А потом мы начали колдовать. Ну, в смысле я, Игорь и Вермиллион на подтанцовках. Архимаг тут же показал, что может штук двадцать Джо связать в пучок и заткнуть за пояс в вопросах магии, но я уже не смущался, потихонечку привыкая к системе «умный дом». Ну да, у меня амулет на груди говорящий и самообучающийся (надо было Алисой назвать, но поздно), а тут теперь и такая система. Ну что поделать, еще ни одного биде не установил, зато искусственных интеллектов как собак нерезанных. И да, я имею в виду и Игоря тоже! Вы не глядите, что он метла, он очень сообразительный!

– Хорошо, – после того, как мы закончили на сегодня, резюмировала башня, – По крайней мере, ты не деградировал. И прекрати называть меня башней!

– Ты же у меня прячешься, не так ли? – хмыкнул я, – Будем общаться только вдвоем и наедине?

– Нет, – подумав, признался архимаг, – Пускай будет башня. Я найду применение твоим слугам. В меру, разумеется.

Ну что же, да здравствует операция: «Дорогая, я оживил башню!».

– Лучше бы меня оживил! Я тут уже почти умерла… – недовольно буркнули из активированного амулета, на что я только закатил глаза. Женщины.

– Оставь здесь это устройство, – отреагировал на мою поделку Вермиллион, – Мне интересно будет изучить его.

– Не надо! – испугалась суккуба, – Я не хочу изучаться!

– Там в мастерской выше несколько сотен суккуб и недособранные амулеты, – объяснил своему новому искусственному интеллекту я, – Изучай сколько угодно, но мою девочку не надо. Она у меня особенная!

– И нетрах…

Ох уж эти молодые суккубы, все мысли только о сексе, представляете?

Операция прошла без шуму и пыли. Игорь был достаточным свидетельством того, что Джо может устроить нечто замысловатое, а вот голос из ниоткуда Редглиттерам быстро понравился, когда они поняли, что башня видит всё и везде, а значит, их личное присутствие теперь далеко не обязательно и можно пить чай. Этот вопрос мы улаживали, знакомясь (Вермиллион талантливо играл безымянного духа, наотрез отказывающегося от женских имен, которыми его хотели наречь), пока в беседке перед башней не нарисовалась чумазая, всклокоченная, злая как тридцать три укушенных в зад сенбернара… Мойра Эпплблум.

– Джо!!! – истошно заорала она, – Выходи, скотина!!

– Ща! – высунулся я из окна, – Пирог с козлятиной будешь⁈

– Я⁈ – обомлела девушка, выглядящая так, как будто бы выскочила из пожара, – Да я тебя сырым буду!

– Слышь! – тут же возмутился амулет у меня на груди, – Отзынь, курва! Он мой!

– А это еще что… – попыталась начать волшебница, а затем, видимо, переключив в голове режимы, начала ругаться, призывая меня немедленно явиться перед её чумазым ликом.

Пришлось выходить, чтобы тут же подвергнуться плачу, стону, вою, претензиям, жалобам, доносам, клеветам и прочим женским благоглупостям? Почему им? Потому что в течение пяти минут, пока чумазая блондинка изливала мне свою душу, она так и не сказала, что случилось!

– Когда-нибудь я пойму, как вы, женщины, умудряетесь выжить после приступа стыда, который должен был вас гарантированно убить, – поведал я слегка покрасневшей волшебнице, после того как она осознала всю глубину глубин, – Но это явно будет не сегодня…

– Слуша…

– Что. Случилось?

Случился осел с парой поджигателей, слегка попортивший Мойре утро. Разумеется, её лавка была заклята и от огня, и от порезов стеклом, но пламя, дым, чад, проснувшийся похмельный Освальд, паника и моё имя, произнесенное пугнусом, всё это привело нашу чувствительную блондинку в режим повышенного вибрирования, из-за чего она пришла есть мой мозг и требовать убить всех пугнусов на планете. Или, по крайней мере, в Дестаде.

На это я уже не обращал внимания. Есть только один пугнус, сильно пострадавший после контакта со мной. Я натравил на него Кума и у них была противоестественная, но очень страстная любовь на обломках эльфийского шалаша. Под взглядом, собственно, эльфийки. Видимо, последнее оставило неизгладимое впечатление на нежном сознании разумного осла и тот, вместо того чтобы заняться самоанализом и проработать собственные проблемы в общении, решил назначить меня своим врагом. Только вот…

– Это был не простой пугнус, а участник особого движения, направленного на борьбу с волшебниками, – поведал я нервной Эпплблум, – И звали его Аргиовольд.

– Да мне чхать, как его звали!! – взвизгнули мне в ответ, – Сделай так, чтобы подобного больше не было, слышишь!!!

– Хозяин, зачем мне умнеть? – неожиданно послышалось из моего амулета, – Смотри, какая дура. И ничего, живёт.

Хм, аргументный аргумент.

– Я⁈ Дура?!! – остолбенела перепачканная блондинка.

– Конечно, – невозмутимо отозвалась суккуба, – Тебя же не осел жечь пришёл, а двое людей в компании осла. Даже я понимаю, что ты тут вообще не при чем. И все гораздо серьезнее.

– Молодец, Лилит, – на полном серьезе похвалил я суккубу, заставив Мойру задохнуться в праведном негодовании, – Всё куда серьезнее, чем может показаться. Сейчас мы пойдем в Дестаду и все проверим…

– Я хочу любви! – тут же донеслось из амулета, – Я заслужила!

Поощрять сексом умственное развитие. Хм, нет ли в этой перверсии чего-то педофильского? Думаю, нет, я просто разработчик сексуальных искусственных разумов, я просто разработчик…

– Отдай мне эту говорливую безделушку!

Едрит мадрид, еще одна.

– Будешь так говорить, я Освальду такую же сделаю! Она его будет любить и не будет ругать. Он её к себе в башню унесет и заживет полноценной жизнью.

Опа, смотрите, блондинка неожиданно стала идеальной спутницей. Тихой, ласковой и глазками эдак морг-морг. Прямо вторая Наталис, когда у неё нет денег. Вот почему так сразу нельзя, почему всегда требуется надавить, чтобы услышать: «Я тебя люблю»? Ну, вы поняли.

Обязательно надо надавить.

– Ты уже десять часов не надавливал!

Откуда она так хорошо время чует?

Дестада, город, который я считаю своим вторым домом. Огромный, наполненный жизнью во всех её прекрасных проявлениях. Купцы, дельцы, грузчики, мошенники, воры, бандиты, шлюхи, уличные комедианты, которые являются сразу всем и всеми, тайные общества, похотливые аристократки, сумасшедшие артисты. Знаете, что объединяет их? Они все пьют. Многие из них пьют мой алкоголь, поставляемый сюда через уныло бредущую за мной девушку, которая с этого имеет денег столько, что любой Мастер бы обомлел и обгрыз бы себе все ногти на руках.

Какие мы ставим задачи? Правильно, напоить и остальных. Капелька магии, зачарованный небольшой предмет, точный хронометр и старательный гоблин, следящий за всем этим делом – вот небольшой секрет производства качественного алкоголя стабильного вкуса и приятного цвета. Мы даже торговую марку на пробках бутылок в виде клейма ставим! С этим я особо не изгалялся, поэтому там пошлый кулак с оттопыренным большим пальцем.

Нефиг плодить сущности.

Их тут и так достаточно.

Взгляды людей, натыкающиеся на волшебницу, не радовали теплом и приязнью. Чем беднее был одет прохожий, тем злобнее, порой, он пялился на Мойру, причем так, как будто бы она была ему должна. Та, не замечая, практически, ничего, лишь топала за мной, угнетенно бурча и ворча разные гадости в отношении бессовестных Джо. Я же шёл и наблюдал.

…и мне не нравилось то, что я видел.

Смотрите, простое уравнение. На весь город одна колдунья-Мастер (и один башенный маг, которого уже очень давно никто не видел), а сам он – велик и обилен. Тем не менее, мы делаем десяток шагов и вновь видим новое враждебное мурло, которое косится на фигурку в широкополой шляпе как на личного неприятеля. Почему? Эти люди отнюдь не клиентура для алхимика, у них на подобную роскошь денег нет. Чем могла их разозлить та, которая даже бухло продает через посредников?

Правильный ответ: «ничем». Только «правильный» и «нужный», поверьте опытному мошеннику, – совершенно разные вещи.

– Идем к тебе, наводим нормальную защиту на лавку, – отрывисто передал я информацию волшебнице, – А потом я буду разбираться всерьез.

– В чем разбираться? – не поняла она, – Тут ни осла, ни поджигателей!

– Хозяин, я уже точно слишком умная! – тут же гаркнула Лилит, испугав шедшего рядом с нами старичка, – Как эта дура ходит вообще? Ну там ноги же двигать надо, одну за одной, это сложно…

Вы когда-нибудь видели волшебницу, пытающуюся насмерть подавиться воздухом от злости? Очень рекомендую.

Ладно, защитим её хибарку, а затем я направлю сюда человека, не понаслышке знающего улицы Дестады. Опытного, умелого, ловкого, способного влиться в самые низы общества. Он узнает, где тут осел порылся.

Я привлеку Астольфо!

///

Сегодня в Великом Храме Света для ряда самых преданных послушников был серьезный день. Они готовились выполнить ответственное поручение – уборку в Комнате Священного Животного. Она, правда, до этого как-то по-другому называлась, но эти молодые люди не знали прежнего названия тайной комнаты. Теперь там хранился дар самой богини, а они, юные, с сердцами, полными сакрального света, должны были навести порядок.

Это было совсем несложно, каждый из послушников уже участвовал в подобной операции. Священное животное, дивный золотистый кот, изначально вело себя плохо, много буянило и драло вещи (как им рассказали вездесущие храмовые сплетники), но теперь, уже на протяжении месяца с лишним, божественный дар преисполнился своего предназначения и соответствовал ему полностью. Кот смирно сидел, смирно ел, смирно лежал и смирно гадил в одном и том же уголке.

Да, пока его будут держать в воздухе специальным приспособлением, пусть и созданным с помощью магии, надо будет изъять все подушки, смести пыль, промыть всё (несколько раз!), а затем бережно установить все предметы назад, но, по сравнению с другими поручениями, выполняемыми этими юными людьми, подобное – сущий пустяк! Главное – ни в коем случае не трогать Дар Лючии!

Пустяки.

Десять молодых людей в золотистых одеяниях, сжимая в твердых решительных руках швабры, тряпки, ведра и прочий инструмент, вошли в обитель кота.

Десять человек разинули рты. Ну, одиннадцатый, сжимающий в руках специальное устройство, благодаря которому кот, находившийся мордой к стенке, сейчас висел в воздухе, уже был с разинутым ртом и аурой неблагополучия, так что его мы можем не считать.

Причина была… необыкновенной. Вместо благородного золотистого окраса, кот оказался покрыт белыми и коричневыми пятнами! Его длинная прекрасная шерсть, так радовавшая собой взгляд, стала какой-то всклокоченной!

Никому не известно, какие мысли пронеслись в головах у старательных юношей (или мужика с подвешивателем), и этому было две причины. Первая – всем на всем Орзенвальде было категорически начхать, о чем думают убиратели кошачьих какашек, а вот второй причиной стало то, что висящее в воздухе животное повернуло голову к своим визитерам.

Не просто повернуло, а на сто восемьдесят градусов, как сраная сова. Но с легким, обмораживающим нервы, хрустом.

А затем, раскрыв пять светящихся зловещим фиолетовым светом глаз, висящее в воздухе животное хрипло пророкотало зловещим басом:

– СЮРПРИЗ-СЮРПРИЗ, СУКИНЫ ДЕТИ! КОРОЛЬ ВЕРНУЛСЯ!!

Что происходило дальше – покрыто мраком, скорбью и болью, известно только то, что в тот черный для Главного Храма день…

…кошачьи какашки так никто и не убрал.

Глава 2
Телячьи нежности

– Это во всем городе, – рассказывал нам хмурый пятнадцатилетний подросток, жадно обгладывающий жареную поросячью ножку в некоем лесном доме остроухой, но вполне себе человеколюбивой эльфийки, – Нелюбовь к волшебникам и тем, кто пользуются их услугами, растет день ото дня. Люди злятся, их злость подогревают какие-то пришлые, почти все из них бывшие моряки.

– А претензии-то какие? – осведомился я, почесывая небритую щеку. Рядом со мной дружно кивали головами Озз и Эпплблум, решившие, что настало время переехать к Джо и пожить в сельской тиши.

– Претензии, учитель… – задумчиво протянул Астольфо Бруствуд, совсем не похожий на себя несколькими месяцами ранее, – Претензии к госпоже Мойре, например, в том, что она варит дорогие эликсиры и продает их за золото, вместо того чтобы останавливать или наводить дожди. Или помогать роженицам. Или лечить моряков от… всякого.

– С какой стати я должна⁈ – тут же возмутилась хорошенькая блондинка.

– С такой стати, что ты можешь, – тут же рассеянно пояснил ей я, – Но не хочешь.

– Именно, – задумчиво кивнул Освальд, не менее небритый, чем я, – И людям можно не говорить о том, что мы учились на другое, и что вообще не горим желанием мотаться по городам и селам, чтобы заниматься дождями и нашествиями насекомых. Мы можем. Им этого хватает.

Народ начали просвещать в возможностях волшебников, народу это не понравилось. Он почувствовал себя обманутым. Рядом с ним жило чудо, способное спасать жизни, дарить урожаи, строить города и сносить горы, а вместо этого чудо торговало с богатеями, продавая им настойки от прыщей и для мужской потенции. Чудо сидело по башням, чудо занималось какой-то мутной фигней, чудо прислуживало баронам, графам и герцогам.

А как же они?

А как же простые люди?

То, что эти простые люди прекрасно жили и в существующем миропорядке, этих самых людей не волновало. Им показали возможность праведно возмутиться «несправедливости», им скормили информацию, их разум возмущенный талантливо подогрели… И вот: Дестада ненавидит Мойру Эпплблум.

– Джо, что делать⁈ – с надрывом в голосе вопросила меня блондинка, трогательно, испуганно и внезапно обнимающая за талию эльфийку, которая, просто проходя мимо, просто искала место, где можно выпить чаю.

– Жаловаться! – охотно объяснил я, стараясь не отвлекаться на шипение облитого эльфийским кипятком Освальда, – Ты ценный специалист, почти незаменимый, твоя жизнь и имущество подвергаются опасности, ты чувствуешь угрозу! Так что пиши, пиши письма мелким почерком! Жалобы, кляузы, наветы, подозрения, перечень испорченного имущества…

– Еще ничего не испорчено…

– Так испорть! – рявкнул амулет у меня на груди, – Хозяин, я не могу!! Эта ду…

– Цыц! – гаркнул я, пряча амулет от заинтересовавшейся им эльфийки, – Не перебивать! Астольфо, продолжай…

Сын барона не терял времени зря. Пожрав всё мясо, он сгрыз и салат, запив последний вином, а затем, преданно посмотрев на хозяйку жилища, заговорил далее. Говорил он, в принципе, крайне неприятные, но неочевидные вещи. Людей в Дестаде и, скорее всего, в других местах, подводили к незамысловатому выводу.

Магия для волшебников бесплатна. Они творят её не напрягаясь.Волшебники тоже людиЛюди – тоже люди. Люди должны иметь бесплатную магию от бесплатных волшебников, потому что тем та ничего не стоит.Профит!

– Это тупо, – резюмировала Наталис Син Сауреаль, – Очень тупо.

– Поэтому и работает, – кивнул я, – Но сработает и обратное. Власти, почуяв проблемы, дадут всем умникам по жопе и начнут искать организаторов. Так что мы просто делегируем проблему профессионалам. А пока давайте займемся серьезными вещами…

«Серьезная вещь» лежала на специально сбитом для неё настиле посередине эльфийского подворья и жалобно смотрела на нас большими, влажными, сильно налитыми кровью глазами. Это был Кум. Бычаре было плохо, обидно и больно. Все четыре ноги этой гордости Липавок были сломаны нафиг, представляя теперь очень печальное зрелище.

Как это вышло? Всего лишь незапертые ворота моей башни, всего лишь любопытный бык, всего лишь мои гоблины, вынесшие несколько бадей с брагой из подвала. Очень простая история, в конце которой появляется холм, на который взбирается наш бухой в сардельку бычара, который, затем, долго и мучительно катится к подножью, ломая себе ноженьки вхлам. Не только их, конечно.

– Товарищ Наталис, усыпляйте пациента, – потёр я руки, извлекая затем на свет божий свою новую волшебную палочку, сделанную из каменного червя, – Сейчас мы будем его модернизи… лечить.

Почему-то взгляд быка наполнился паникой и, кажется, животина даже сделал попытку уползти. Не могу его осуждать, сам бы на его месте также поступил! Мы же не ветеринары, не врачи, мы просто молодые волшебники, полные желания помочь ближнему своему…

Усыпить, обезболить, вскрыть в нужных местах, сложить сломанное, сшить разорванное, обложить заклинаниями, залить снадобьями, зашить назад. Затем заковать в металл, используя его вместо гипса. Ничего особенного, но затем можно же немного поэкспериментировать? Я вот всегда хотел оббить ему рога сталью, а затем вмонтировать несложный артефакт, который будет накапливать и разряжать электрическую энергию. Ну красиво же? Черный бык с молнией между рогов!

Ну и спиной тоже займемся, он брагу у меня только так отработает.

Перенеся быка к хозяину, крепкому, лысому, но отчаянно рыжему в своей бороде мужику, мы оставили его напряженно чесать подбородок рядом со спящим животным, которое минимум неделю должно было провести в таком состоянии. Судя по виду вставшей рядом с Кумом Знайды, та не отойдет от него всю неделю. Причиной подобных переживаний я интересоваться не стал, а вместо этого, прогнав Озза и Эпплблум угощать эльфийку вином, задумался над своим поведением посреди чистого поля.

– Хозяин, я видела, как ты обернул рога этого животного какой-то странной бумагой, перед тем как закрыть их металлом, – поведала мне моя ручная суккуба, – Зачем ты это сделал?

– «Товарищ, верь! Взойдет она, звезда немыслимого знанья!»… – продекламировал я, красиво отведя руку в сторону, – «И на обломках мирозданья напишут наши имена!»

– То есть ты скучаешь по тому говорящему коту, да? – по-своему интерпретировала мою подачу демоница, – Меня тебе уже мало? Ты решил завести говорящую говядину⁈

– Гм…

– Лучше бы меня завёл!

Знаете, что самое страшное в этой женщине, господа? Она, если задуматься, права в ста случаях из ста.

– Куда тебя дальше заводить… – смущенно проворчал я, – Ты и так всегда на ста процентах…

– И на холостом ходу!

– Делу время…

– Всё! Меня нет! Ушла любить себя! Больше же некому… И не подглядывать!

Шантажистка несчастная. Но смотрите, как учится! Так, мне бы к барону… а, ладно! Солнышко сияет, травушка блестит, местный бык на больничном, почему бы не прилечь вот тут, да не посмотреть, что имела в виду эта негодница?

Всё-таки, я сегодня хорошо поработал!

К своему соседу и партнеру, барону Бруствуду, я уже явился с дарами. Правда, для его сына, но и самого хозяина не обидел. Как говорится, «тяжело в учении, легко в раю», но раз моё поручение в Дестаде было для Астольфо прямой миссией – за неё полагалась награда. Ничего особенного, пара перстней отцу и сыну, чтобы они имели возможность оповестить друг друга сигналом в виде легкого укола, амулет против постыдных хворей от Мойры (для Астольфо), а еще маленькая, но чрезвычайно прелестная безделушка в виде пузатого толстяка, с важным видом восседающего на груде монет.

– Он заорёт на незнакомца, который попробует ночью войти в комнату, где стоит эта фигурка, – пояснил я её назначение, предупредив, – Громко. Поэтому к себе в спальню не ставьте.

– Почему? – тут уже удивился носатый толстяк.

– Во-первых, тогда уже будет поздно, – улыбнулся я ему, – Во-вторых, тогда обосрется не только вторженец.

Довольные аристократы даже угостили меня пирогом. Попутно я оценил достижения Астольфо. Ну, он был жив, здоров, со всем набором конечностей, что уже было большим успехом, но у парнишки оказался талант человека, выживающего в разном дерьме, а это было едва ли не ценнее. Без большей части розовых очков, поверивший в себя, упражняющийся на износ парень (которому я поведал о том, как важно грамотно потратить свою юность) уже представлял из себя персону, которую я бы взял с собой на дело хотя бы для того, чтобы было кого оставить в качестве отвлечения. Это было только начало.

Он вырос, подсох, оброс тугими, хоть и малозаметными мышцами, научился воровать у отца вино как боженька и теперь даже спал, не расставаясь с кинжалом. Правда, чего греха таить, периодически посверкивал на меня полным жажды крови взглядом, чем напоминал мне Шайна (пускай котик отдыхает дальше!). Сам же барон Ходрих на меня чуть ли не молился, видя, как сын становится человеком. Еще бы, последний сын. Мужик, хоть и выглядел как носатый слабовольный толстяк, никогда в руках ничего тяжелее пера не державший, вычеркнул из своего рода трех детей уже. За дело. Астольфо оставался его последней надеждой.

– Так, начнем следующий этап обучения, – пораскинув мозгами, принял решение я, сидя в компании отца и сына, – Он тебе понравится.

– Он мне точно не понравится! – нервно дернул глазом юный, но уже немного опытный парень.

– Куда ты денешься… – пробурчал я, залезая в кошель.

На столешницу оказались выложены пятнадцать золотых. При виде денег мой падаван начал дергать обоими глазами и даже немного ногами. Он помнил, что когда я последний раз ему дал тридцать серебряных, то пришлось выживать месяц в Дестаде, попутно копя пять золотых на телепортацию. Это у него получилось, но не с первого раза.

– Итак! – торжественно объявил я, заканчивая приготовления, – Скоро лето! Пора отдыха! Вот, дорогой ученик, тебе пятнадцать золотых. Ты эти деньги подаришь.

Барон поперхнулся. Сумма, мягко говоря, была внушительной даже для него. Не такой внушительной, чтобы уйти побираться, но уж точно не то, что легко можно достать из кармана.

Сейчас он поперхнется еще раз.

– За что это я буду дарить деньги? – с прищуром посмотрел на меня нервный и подозрительный Астольфо.

– Ты будешь дарить по золотому каждой забеременевшей от тебя девушке, – выдаю я чрезвычайно довольный оскал, – И ты справишься до конца лета.

Человека в жизни поджидает множество опасностей и соблазнов. Женщины – первейший из них, с ним обязательно надо уметь бороться. Мы, к счастью, живем не в высокоморальном и технологическом обществе, а вполне себе в средневековье, так что тут такой финт ушами куда более приемлем. Если не считать того, что молодежь не особо хочет залетать от кого попало, так что вполне себе бодро жрёт зелье из деревенской бочки. Этот вопрос юному Астольфо тоже предстоит решить.