Текст книги ""Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

Соавторы: Валентина Зайцева,Харитон Мамбурин,Егор Золотарев,Инна Дворцова,Денис Стародубцев,Александр Коротков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 139 (всего у книги 329 страниц)

После третьей пары я поднялся на второй этаж и зашёл в деканат.

– Александр, где вы ходите⁈ Клавдий Тихомирович уже заждался вас, – возмутилась секретарша и даже перестала стучать по клавишам, что было несвойственно для неё.

– Да, пришёл я, пришёл, – ответил я, постучал в дверь и зашёл в кабинет декана. – Приветствую.

– Здравствуйте, Александр. Щавелев мне всё рассказал. Я рад, что вы были рядом и предотвратили заражение манаросом. Он сегодня с утра исследовал его и убедился, что манарос паразитирует на живых существах. Заразился муравей, которого Олег Николаевич запустил к нему в контейнер.

– Я рад был помочь.

– Вы официально включены в состав экспериментальной группы. И, – он открыл папку на своём столе и протянул мне какую-то карточку, – получаете разрешение на парковку в ряду «Б».

– Вот за это большое спасибо, – я учтиво склонил голову и забрал пластиковую карту со своим именем и номером группы. В самом верху стояла буква «Б».

Придёт время, и получу карточку с буквой «А», а пока можно довольствоваться вторым рядом.

Попрощавшись, я вышел из деканата и спустился на подземныйэтаж в лабораторию номер три. В ней уже было человек пять. Все в белых халатах, шапочках, масках и перчатках – никого не узнать.

– А вот и новый член нашей группы, – всплеснул руками человек в белом. По голосу – профессор Щавелев. – Его зовут Александр Филатов. Я надеюсь, никому не надо объяснять, что это за Филатов?

Остальные четверо замотали головами.

– Вот и хорошо, – продолжал он. – Это у нас доцент Курочкин Фёдор Михайлович, это…

Он друг за другом представил всех, но я так и не понял, кто есть кто.

– Александр, наденьте защиту и можете подойти к столу. Мы как раз только начали исследовать препарат Боярышниковых.

– Боярышниковы? Наш препод по Фармакологии? – уточнил я.

– Да, так и есть. Даниил Ефремович лично обратился ко мне и попросил проверить новый препарат. Он очень хвалил его и уверял, что это прорыв в сфере старческой деменции.

– Посмотрим, – я улыбнулся, но никто этого не видел из-за маски.

Намеренно я вредить не буду, и если препарат действенный, то со своей стороны не буду чинить препятствий. Но… теперь я более дотошно подойду к делу и обязательно расскажу, что меня не устраивает.

– Несколько таблеток я растолок, поэтому можете приступать, – кивнул Щавелев.

– Подождите. Позвольте сначала мне, – сказал я, наклонился над стеклянным блюдцем с белым порошком и, приспустив маску, втянул носом.

– Саша, что вы делаете? Маску нельзя снимать, это может быть опасно, – строго сказал профессор.

– Не волнуйтесь, я сумею себя обезопасить, – отмахнулся я, прикрыл глаза и окунулся в мир эфиров.

Состав я определил за считанные секунды, как и все минусы данного состава и возможные побочные эффекты.

– На самом деле препарат неплохой и отлично бы помог улучшить кровообращение и повысить кровяное давление, но помочь человеку со слабоумием – очень сомневаюсь, – сказал я.

– Почему? – заинтересовался Щавелев.

– Почти все пациенты будут мучиться болями в животе. Это приведёт к потере аппетита, тошноте, рвоте, в дальнейшем снижению массы тела. Для некоторых это может быть критично. К тому же эфиры некоторых растений при одновременном приёме вызывают судороги и обмороки. А это значит, что старики начнут падать и ломать себе кости. Кроме этого, меня волнует, что манарос под названием «Желтый кондинум» сюда добавили после термической обработки. А это значит, что его свойства изменились, и он может привести к проблемам с мочеиспусканием…

Я говорил долго и рассказал обо всём, что удалось узнать. Щавелев быстро записывал за мной, а затем велел остальным членам своей группы проверить то, что я сказал.

Сославшись на занятость, я вышел из лаборатории и двинулся к лестнице. Больше для меня там нет ничего интересного. Я за один вдох узнал о препарате столько, что им хватит на несколько дней исследований.

Едва дошёл до лестницы, как в кармане зазвонил телефон.

– Авраам Давидович, давно вас не слышал.

– Господин Саша, беда! Вы нам нужны! Срочно! – прокричал лекарь.

– Так, успокойтесь! – повысил я голос, чтобы хоть немного привести его в чувство. – Объясните, что случилось?

– Умирает! Он умирает!

– Кто? – напрягся я.

Сразу подумал про деда, который сейчас в Торжке.

– Мой отец! Мой любимый отец! Он умирает!

– Где он сейчас? – я взбежал вверх по лестнице и почти бегом ринулся к выходу.

– В своей центральной московской лечебнице, – Коган тяжело дышал, будто у самого приступ. – Помогите, Саша. Умоляю!

– Скоро буду, – заверил я, сбросил звонок и запрыгнул в свой седан.

Глава 13

Дорога до лечебницы Коганов заняла почти час. За это время Авраам Давидович позвонил мне ещё три раза. Я пытался выяснить, что именно случилось, но тот твердил, что его поразил «Кровавый лотос».

Я не знал, что такое этот «Кровавый лотос». Может, так называется болезнь, а может очередное растение из анобласти. Уточнять у Когана не стал. Станет ясно, когда доберусь.

О том, что я приеду, лекари были оповещены. Поэтому как только забежал в главную лечебницу Коганов, в которой был когда лечил покусанных манаволком людей, то меня встретили и шустро проводили на третий этаж, даже не задавая вопросов. Там находились явно платные палаты для аристократов и просто богатых людей – слишком роскошная обстановка для обычных палат. Именно там и находился патриарх рода Коганов.

Старик лежал на широкой кровати. К нему были присоединены различные приборы, на груди и лбу лежали артефакты. Он был накрыт белой простынёй до самого подбородка, и цвет его лица не отличался от этой самой простыни.

– Что случилось с Давидом Елизаровичем? – спросил я у лекаря, который меня встретил и провожал.

– У него «Кровавый лотос», – печально проговорил он и тяжело вздохнул, глядя на своего шефа.

– Вы можете мне объяснить, что за лотос такой? – я уже начал раздражаться.

– А? – он покосился на меня, а затем осознал, что я не лекарь и не «в теме», и быстро заговорил. – Так называется состояние, в которое впадает лекарь, когда излишне расходует энергию. Давид Елизарович пытался спасти паренька, которого привезли сегодня утром, но, похоже, переоценил себя. Вот и… – он развёл руками.

– Как проявляется эта болезнь?

– Его источник перестаёт восполняться, а тело разрушается. Сами посмотрите, – он откинул простынь, и я тяжело вздохнул.

Всё тело пожилого лекаря покрывали темно-красные пятна, похожие на лепестки лотоса. Некоторые из них кровоточили.

Я втянул носом и понял, что, кроме пятен на коже, есть внутренние кровотечения. И их довольно много. Теперь понятно, что за темно-коричневая жидкость вливалась в его вену по трубке, и почему Коган такой бледный.

– Этот «Кровавый лотос» поражает только лекарей? – уточнил я.

– Да. И это не болезнь, а просто состояние сильного истощения, когда лекарь отдаёт на лечение не только ману из источника, но и жизненные силы. Больше никто из магов не может отдавать свою ману другому человеку. На это способны лишь лекари.

– Всё ясно, – кивнул я, опустился на стул у кровати Когана и задумался.

Ну не умею я восстанавливать источники! И искусственно пополнять их тоже. Могу залечить раны, убрать воспаление, заживить кости, но в остальном… Редко обращались ко мне за лечением.

Можно приготовить сильное зелье «Исцеления». Оно, конечно же, залечит все кровавые «лепестки», но не больше.

– Авраам Давидович сказал, что «Кровавый лотос» не лечится и всегда приводит к смерти. Верно, или он переборщил с паникой? – уточнил я у лекаря.

– К сожалению, это правда. Чаще всего умирают молодые лекари, которые самоотверженно спасают пациентов и совсем не заботятся о себе, но Давид Елизарович… – он развёл руками. – Я не понимаю, почему так произошло.

Тут прямо на моих глазах «раскрылся» ещё один «Кровавый лотос», и лекарь, охая, начал бинтовать рану на бедре больного.

Я наклонился к ране и снова глубоко втянул носом. Состояние Когана ухудшалось. Похоже, артефакты лекарей не могут справиться с этой напастью. Значит, придётся напрячься мне и изобрести средство от того, с чем я ещё не сталкивался.

Я закрыл глаза и окунулся в своё сознание. Для меня это была целая вселенная, состоящая из миллионов различных эфиров и их взаимосвязей.

В палату зашли ещё несколько человек и о чём-то говорили, но я их не слушал. Всё мое внимание было направлено на разработку нового зелья. Я соединял друг за другом различные эфиры, усиливал или уменьшал некоторые свойства. Если ничего не получалось, я отметал эту идею в сторону и принимался за следующую.

Время шло, люди заходили и выходили, мне что-то говорили, даже дотрагивались до плеча, пытаясь привлечь моё внимание, но я будто отлетел от своего тела и ни на что не реагировал.

Я не знаю, сколько времени просидел без движения, но когда вынырнул из пучины своего сознания, то увидел, что на улице стемнело и очередной лотос появился на щеке Когана. Вокруг его кровати стояли несколько человек в белых халатах. Две женщины тихонько плакали в углу.

Встал, размял затёкшие конечности и решительно двинулся к выходу.

– Господин Филатов, вы куда? – вслед за мной побежал лекарь, который встречал на входе.

– Я знаю, что нужно делать. Но у меня нет нужных ингредиентов.

– Мы можем предоставить вам всё необходимое!

– Я был в вашей клинической лаборатории. Боюсь, у вас нет и половины того, что мне нужно, – я выбежал на улицу и посмотрел на часы – десять вечера.

Странно. За это время никто мне ни разу не позвонил. Я хотел вытащить телефон из кармана, но там его не оказалось. Всё ясно, забыл в машине.

Я забрался в седан, взял телефон и увидел десяток пропущенных звонков. Семь из них были от Авраама Давидовича. Два от Лиды и один от Лены.

Первым делом позвонил Лиде и предупредил, что я в лечебнице Когана.

– Что с тобой случилось? – в его голосе звучало неподдельное волнение.

– Со мной всё хорошо. Авраам Давидович попросил о помощи.

– Хорошо, – с облегчением выдохнула она. – А когда вернёшься?

– Пока не знаю. Тяжелый случай. Ложись, не жди меня.

– Удачи, сынок… Не задерживайся.

Я только успел отключить звонок, как телефон зазвонил в моих руках.

– Алло! Алло! Саша, вы не отвечали! Что таки с моим отцом? Он обречён? – прокричал в трубку Авраам Давидович.

– Пока ничего не могу сказать. Есть одна задумка, – я завел машину и вырулил с парковки на оживленную дорогу.

– Я еду! Скоро буду в Москве. Если нужна моя помощь, деньги или ещё что – отдам всё, что есть, во имя спасения моего любимого отца. Вы только скажите, что нужно делать?

– Успокойтесь и перестаньте мне названивать. Отвлекаете, – строго сказал я и с трудом влился в плотный поток машин.

– Понял! Я таки больше не помешаю вам. Делайте что угодно, но спасите его! О деньгах не волнуйтесь. Мы расплатимся, сколько бы вы не попросили, – заверил он и сбросил звонок.

В моей лаборатории тоже не хватало нужных ингредиентов, поэтому я поехал на «Лавровый базар». Однако ещё издали, когда вывеска показалась вдали, понял, что приехал зря – на рынке было темно. Судя по табличке, висящей рядом с воротами, «Лавровый базар» закрывался в девять часов вечера. Горгоново безумие! Откуда же мне взять нужные эфиры⁈

Я уже хотел ехать домой и собрать хотя бы то, что есть, но тут вспомнил про Щавелева и набрал его номер.

– Александр, должно быть, случилось что-то чрезвычайное, если вы звоните в такое время, – послышался напряженный голос профессора.

– Так и есть, Олег Николаевич. Мне нужна ваша помощь.

– Прямо сейчас, или до утра подождёт? – уточнил он.

– Не подождёт. Дело очень срочное! Мы можем зайти в академию?

– Ну-у, думаю, что сможем. Охрана меня точно пропустит. А зачем вам?

– Мне нужны ингредиенты для одного сложного средства. Дело жизни и смерти, – с нажимом сказал я.

– Хорошо. Я вас понял. Встречаемся у парадного входа в ММА.

– Я уже еду туда. Может, вас забрать?

– Нет, не надо. Я живу в нашем академическом городке, поэтому дойду сам.

Через пятнадцать минут я оставил машину прямо на первом ряду парковки и побежал вверх по лестнице, к ожидающему меня Щавелеву. Как оказалось, он уже обо всём договорился, поэтому нас без вопросов пропустили и разрешили взять нужные ключи.

Академия была пуста и утопала во тьме. Наши шаги гулко раздавались в тишине, и на мгновение мне показалось, что я снова Валериан и вернулся после длительного путешествия в свою башню. Даже сердце защемило от ностальгии. Интересно, здесь я смогу найти себе уединённое место, где меня никто не будет беспокоить? Вряд ли. Лида с ума сойдёт от волнения, в отличие от моей родной матери, с которой мы могли не видеться годами.

– Вы можете мне рассказать, к чему такая срочность? – осторожно спросил Щавелев.

– Человек умирает. Попытаюсь ему помочь, – я не хотел пока вдаваться в подробности.

– Ясно. А куда мы идем?

– В лаборатории, а потом в оранжереи.

– Вы уже знаете, что вам нужно?

– Конечно, иначе меня бы здесь не было.

Профессор больше не задавал вопросов, а лишь внимательно наблюдал за мной. Я уже побывал в двух лабораториях из трех и знал, что и где находится. Поэтому сначала заглянул в первую и взял две склянки. В одной из них настойка была на самом дне, но и этого мне вполне хватит. Если нужно будет, просто усилю эфир своей магией.

Затем я открыл дверь второй лаборатории и принюхался. Ага! Здесь тоже есть то, что мне нужно – сушеные лягушки.

В третьей лаборатории я взял пучок сухого манароса, использовавшегося для защиты от комаров и мошек. На самом деле его свойства были гораздо шире, но никто о них не знал.

– Теперь в оранжерею! – я запер лаборатории и двинулся к лестнице.

Щавелев поспешил следом. Мне нужна была та оранжерея, в которой проходил экзамен. Именно там я унюхал то, что мне сейчас пригодится.

Я не стал включать свет и в полутьме поспешил туда, где росло нужно растение.

– Будьте осторожны! Не заходите за красную сетку! – крикнул мне вслед Щавелев.

Ага, так я и послушался. Именно за красной сеткой находилось то, что мне нужно.

Отодвинув край сетки, я просунул руку в пышно растущий куст, сорвал несколько ягод и засунул их в карман. Сделал это быстро, пока профессор не засёк. Наверняка будет возмущаться и читать лекцию о безопасности. Согласен, другим это делать очень опасно, но не мне. Я любой яд могу вывести из своего организма за одно мгновение.

– Большое спасибо за сопровождение. Извините, что побеспокоил в столь поздний час, – сказал я и хотел уже вернуться к машине, но профессор схватил меня за руку.

– Вы сейчас куда?

– В лечебницу Коганов. А что?

– Я с вами, – решительно заявил он.

– Зачем?

– Я хочу увидеть, что вы создадите. Научный интерес.

– Ну ладно. Поехали, – пожал я плечами.

Мы вернули ключи охране, сели в мой седан и поехали к лечебнице. Я мельком взглянул на телефон и увидел, что пришло несколько сообщений от Когана. Он обещал больше не звонить, но о сообщениях разговора не было. Я даже не стал их открывать. И так понятно, что он сильно переживает и хочет знать, что происходит.

Как только мы приехали в лечебницу Когана, я не стал подниматься к больному, а сразу направился к лаборатории. Именно там в прошлый раз я делал зелья для работников зверинца.

Профессор ни во что не вмешивался, а лишь неотрывно следил за всем, что я делаю.

Я смешал все эфиры в высоком стеклянном сосуде и, прежде чем отправить в неё свою ману, втянул носом. Сделал это для того, чтобы убедиться, что ничего не забыл впопыхах.

– Можно мне? – осторожно спросил Щавелев.

– Что? – не понял я.

– Понюхать. Ведь вы постоянно нюхаете. Вот и мне стало интересно, что же такого вы находите в этом? Запахи вам как-то помогают?

– Если хотите, можете понюхать. Но мне помогают не запахи, а эфиры.

– Что вы имеете в виду под словом «эфир»? – заинтересовался он и помахал над сосудом рукой, принюхиваясь.

– Нет времени объяснять, – отмахнулся я и приложил руку к стеклу.

Мана потекла по руке и заколола ладонь. Я осторожно друг за другом начал отделять нужные мне свойства, усиливая их. Если у меня всё получится, я буду горд собой.

Разноцветные облачка перед мысленным взором соединялись друг с другом, образуя новые оттенки. На самом деле это менялись свойства. Работа была кропотливая и требовала большой сосредоточенности, и Щавелев это понимал, поэтому молча стоял рядом и изумленно смотрел на то, как средство меняет цвет и закручивается в водоворот.

Я с довольным видом улыбнулся и с облегчением выдохнул, когда вверх ринулся серебристый столб пара. Получилось именно то, что я задумал. Осталось только испытать зелье на патриархе.

– Не знаю, что вы делали, но это просто невероятно. Я с таким ни разу в жизни не сталкивался, – признался Щавелев.

– Вы правы. Никто так не может… по крайней мере в этом мире, – еле слышно ответил я и уже хотел перелить зелье в пробирку, как вдруг дверь лаборатории открылась, и влетел Авраам Давидович.

– Господин Саша, мне подсказали, что вы здесь. Я ещё не был у отца. Сразу сюда. Ну как, получилось? – запыхавшийся лекарь поспешил к нам, но вдруг споткнулся о мусорное ведро, которое забывчивая санитарка оставила посреди пола, и полетел прямо на стол, на котором стоял стеклянный сосуд.

Мы с профессором замерли, наблюдая за тем, как Коган со всего размаху ударился о тяжелый стол. От сильного удара, стол резко наклонился, и сосуд полетел на пол. Не успев ничего осознать, я машинально ринулся за ним и поймал емкость у самого пола. Часть средства выплеснулась, намочив мне штанину, но всё же я успел спасти немного зелья.

– Кислота раствори вас, Коган! – вырвалось у меня.

– Ой, простите. Я таки сам не понял, как так получилось, – извиняющимся тоном сказал он, развёл руками и встревоженно уточнил. – Надеюсь, этого хватит, чтобы спасти моего папу?

– Хватит, – я аккуратно перелил оставшееся в две пробирки и двинулся к выходу.

Лекарь и профессор двинулись следом. Когда подходил к лестнице, мельком взглянул на большие часы, висящие в холле. Час ночи. Время пролетело незаметно. Надеюсь, ещё не слишком поздно, и мне удастся спасти старшего Когана.

Я решительно зашёл в палату и подошёл к кровати Давида Елизаровича. Ему стало ещё хуже. И выглядел он так, будто сражался с медведем или белоснежной лисицей из лесов Парлоры.

Лекарей вокруг его кровати стало больше. Двенадцать человек в скорбном молчании пытались хоть как-то облегчить страдания Когана, подпитывая его своей маной и обкладывая со всех сторон различными артефактами. Сам же Давид Елизарович ни на что не реагировал. Его ввели в глубокий сон, чтобы он не чувствовал боли.

– Отец! О Боги, отец! – Авраам Давидович рухнул у кровати и, схватив старшего Когана за руку, начал рыдать.

– Успокойтесь, или я попрошу вас вывести отсюда, – строго сказал я и, подготовив одну из пробирок, вплотную подошёл к кровати больного. – Вы мне мешаете сосредоточиться на лечении.

– Я успокоился. Всё, больше ни звука от меня не услышите, – быстро заверил Коган, вытер слёзы, но как только взглянул на отца снова тихонько заскулил.

Я его понимал. Пожилого лекаря было жалко даже мне.

Я попросил одного из присутствующих приподнять больному голову, а сам открыл его рот и начал буквально по паре капель поить зельем. Лекари плотным кольцом обступили нас и следили за каждым моим движением.

У меня не было времени на ошибку. Я знал, что он может умереть с минуту на минуту. «Кровавый лотос» почти полностью покрыл его тело изнутри и снаружи.

– А теперь что? – всхлипнув, спросил Коган, когда я напоил Давида Елизаровича средством.

– Остаётся только ждать. Если я всё правильно соотнёс и приготовил, то силы должны восполниться для самостоятельного поддержания жизни, а все раны должны зажить.

– Вы в этом уверены? – с надеждой спросил он.

– Нет. С этой напастью я встретился в первый раз в своей жизни. Обычно боролся с паразитами, с микробами, с болезнями. А здесь… – я не мог подобрать слова. – Кажется, будто само тело разрушает себя.

– Так и есть, – подтвердил один из лекарей – пожилой мужчина с густой черной бородой и лысой макушкой. – Начался процесс саморазрушения.

– Мой бедный отец, – не сдержавшись, Авраам Давидович снова залился слезами.

А я в напряжении уставился на больного. Зелье уже должно действовать, но всё было по-прежнему. Неприятный холодок побежал по спине. Похоже, это провал…

Глава 14

Авраам Давидович с тревогой посмотрел на меня.

– Господин Саша, ничего не происходит. Так и должно быть?

– Нет. Зелье должно было подействовать мгновенно, – я закрыл глаза и втянул носом эфир пожилого мужчины.

Лучше ему не стало. Нисколько. Горгонов безумие! Как такое может быть⁈ Я смешал столько действенных эфиров и несколько раз усилил их свойства, что хотя бы раны должны были зажить. Однако состояние лекаря продолжало ухудшаться.

– Я так и знал, что «Кровавый лотос» никому не остановить. Мой отец умирает, и нам всем нужно подготовиться, – упавшим голосом сказал Авраам Давидович и поднялся на ноги. – Пойду звонить братьям, чтобы они успели попрощаться.

Мне нечего было возразить. Похоже, он прав, и я оказался бессилен. Признаться честно, довольно неприятное чувство. Такое со мной впервые.

Я дотронулся до больного, чтобы найти эфиры и усилить их действие, но вдруг столкнулся с сопротивлением. Мою ману что-то блокировало и не давало проникнуть в организм патриарха. Что за…

– Артефакты! Уберите отсюда эти чертовы артефакты! Они блокируют действие зелья! – я сгреб всё, что мне попалось под руку, выбежал из палаты и оставил на полу в коридоре.

На таком расстоянии они наверняка не сработают. Два лекаря по кивку сына пациента последовали моему примеру и вынесли из палаты оставшиеся артефакты. Я снова дотронулся до руки Когана и на этот раз без особых усилий нашёл эфиры моего зелья и усилил их.

– Невероятно! – выдохнул Щавелев и приблизился ко мне, наблюдая за тем, как рана на плече лекаря начала заживать прямо на глазах.

Я откинул простынь и с удовольствием отметил:

– Вот так и должно работать моё зелье.

Лекари плотным кольцом окружили постель больного и наблюдали за изменениями, происходящими с директором лечебницы. Авраам Давидович с благодарностью посмотрел на меня и кивнул.

– Спасибо, господин Саша. Я таки знал, что вы наша единственная надежда. Как же хорошо, что боги подарили нам вас.

Я хотел сказать, что не боги, а «Ликвор двойственности», но не стал. Всё равно не поймёт.

Даже когда я усилил эфиры своей маной, зелью понадобилось двадцать минут, чтобы заживить все раны и улучшить состояние Давида Елизаровича. Все с нетерпением ждали, когда он придёт в себя. Через полчаса он очнулся.

– Господа, я что, не умер? – он переводил изумленный взгляд с одного на другого.

– Нет, отец, ви таки живы, – Авраам Давидович еле сдержался, чтобы снова не прослезиться.

Мы с Щавелевым вышли из палаты и двинулись к лестнице. Нас пошёл провожать тот самый лекарь, что и встретил.

– Вы можете рассказать, как так получилось, что Давид Елизарович истратил всю ману и даже жизненные силы? На кого он так потратился? – спросил я у лекаря.

Меня этот вопрос заинтересовал с тех самых пор, как я узнал, что случилось. Я бы понял, если бы он рискнул здоровьем ради родного человека, но тут какой-то парень… Сомневаюсь, что Коганы хоть что-то делают не из любви к деньгам или власти. За то время, пока я с ними общаюсь, успел неплохо изучить их.

– Так вот здесь лежит этот парень, – лекарь указал на дверь палаты, возле которой мы проходили. – Как я знаю, его отец входит в совет по распределению государственных субсидий и занимается распределением имперских заказов по лечебницам, – он понизил голос и добавил. – Думаю, именно поэтому господин Коган так расстарался. Но силы уже не те, вот и навредил себе. Обычно он даже не подходит к пациентам, а тут сам взялся.

– Всё ясно. Впрочем, ничего нового. Я и предполагал, что именно из корыстных побуждений Давид Елизарович и находится на больничной койке, – усмехнулся я. – Так, а что с парнем?

– Точно не знаю, но поговаривают, что он балуется запрещёнными веществами. Вот и чуть не умер. Давид Елизарович ему сильно помог, но до полного выздоровления ещё очень далеко. Если вообще возможно, в чем я очень сомневаюсь.

– Я бы хотел посмотреть на него. Вдруг удастся помочь.

– Я не против. Думаю, Давид Елизарович тоже бы одобрил.

Мы зашли в палату, похожую на ту, в которой лежал Коган. На больничной койке лежал парень лет двадцати. Он был такой худой, что проступали все вены сквозь тонкую кожу. Парень дышал тяжело, будто что-то давило ему на грудь.

– У вас есть шприц? – спросил я у лекаря.

– Нет, но могу принести, если надо.

– Надо– кивнул я и приблизился к кровати.

По всему было понятно, что он долго доводил себя до такого состояния. Почему же раньше его родные не забили тревогу?

– Александр, что думаете по поводу парня? – спросил Щавелев.

– Пока не знаю. Мне нужен его эфир. Но по тому, что я чувствую – дела плохи. Неудивительно, что Когану потребовалась вся мана, чтобы не дать ему умереть.

В это время лекарь вернулся со шприцом и протянул мне. Я уколол палец больного и, склонившись над каплей крови, втянул носом.

Всё ясно. Запрещённый препарат, который он употреблял, до сих пор остается в его теле. Капельницы не помогут. Нужно действовать по-другому.

– Мы можем его разбудить? – спросил я у лекаря.

– Скорее всего нет. Мы его сами усыпили. До утра точно не проснётся.

– Ну тогда подложите под него что-нибудь. Сейчас я буду выводить токсины из его организма, а быстрее всего их можно вывести естественным путем, – я многозначительно посмотрел на мужчину.

– Понял. Сейчас санитара позову.

Вдвоём с санитаром они приподняли парня и засунули под него посуду под названием утка. Смешное название, но очень подходящее.

Я собрал остатки своей маны и отправил её на поиски токсинов. Понадобилось не более пяти минут, чтобы полностью очистить его организм.

– Скажите его отцу, чтобы позвонил мне, – сказал я и вышел из палаты, чувствуя, как подкашиваются ноги от усталости.

Пожалуй, на сегодня хватит с добрыми делами. Иначе сам слягу.

Я подвёз профессора до академии. Он всю дорогу молчал, хотя я видел, что он пару раз хотел о чём-то спросить, но все не стал. Видимо, решил, что вопросы подождут. Всё-таки уже светало, а из-за отсутствия маны я постоянно зевал и чувствовал себя разбитым.

Вернувшись домой, я перекусил сырниками, которые Лида принесла в мою комнату, запил чаем и рухнул на кровать. Хватило нескольких секунд, чтобы вырубиться. Давно я так не уставал.

* * *

Разбудил меня телефонный звонок.

– Саша, ты что, спишь что ли? – послышался голос Сени.

– Сплю. Сегодня же выходной. А что ты хотел?

– Сегодня не выходной, а День первокурсника! – радостно выпалил он. – Наш день! Ты с кем пойдёшь?

– Куда?

– Ну на бал в честь Дня первокурсника. Лену пригласил?

– Нет, не приглашал. Я не знал, что будет бал. А во сколько?

– В шесть.

– Вечера?

– Ну не утра же, – усмехнулся он. – Ну ладно, давай, увидимся. Да, чуть не забыл! Я пригласил её на бал, – прошептал он.

– Кого?

– Аурику конечно же.

– Да? И что она ответила? – заинтересовался я.

Перед мысленным взором предстала худощавая студентка с большими зелеными глазами.

– Пока ничего. Я в её тетрадь подсунул записку. Написал, что зайду за ней в полшестого.

– Ты уже знаешь, где она живёт?

– А как же! Через три дома от меня в академгородке, возле квартала преподавателей. Ну всё, пока. Надо ещё фрак найти. У меня его пока нет, поэтому придётся в аренду взять.

– Фрак? А можно без него?

У меня не было никакого фрака. Только классические костюмы, которые мы купили с Леной ещё в Торжке

– Нет, нельзя. Ты что, не читал объявление? Там же белым по чёрному написано, что джентльмены должны быть во фраке, а дамы в вечерних платьях.

– Ну ладно, буду искать. Увидимся на балу, – я сбросил звонок и нехотя вылез из-под одеяла.

Время было обеденное, поэтому, когда спустился вниз, нашёл семью в столовой за обедом.

– Выспался наконец-то. И где тебя весь вечер носило? – пробурчала Настя.

– Ты деда заменяешь? – усмехнулся я, опустился на стул и потянулся к мясной нарезке, аккуратно выложенной на большом блюде.

– Ты про что? – нахмурилась она.

– Ворчишь прям как дед. Он был бы доволен такой ученицей.

– Да ну тебя, – отмахнулась она и продолжила есть мороженое, не забывая подсовывать Шустрику зеленый виноград.

– Мне нужен фрак, – сказал я с набитым ртом и посмотрел на Лиду. – Есть идеи, где его можно взять?

– Можно купить, – предложила она, но тут же спохватилась. – Но сначала предлагаю померить фрак отца. У него их целых три.

Фрак Димы мне подошёл. Отлично! И так много трат в последнее время. Дима заключил договор с охранным предприятием, и с сегодняшнего дня они начали устанавливаться различные маячки и артефакты на нашей территории.

Я уже хотел позвонить Лене и пригласить её на праздник, но телефон прямо в руке у меня зазвонил.

– Господин Саша, вы-таки просто волшебник! – услышал я восторженный голос Авраама Давидовича. – У меня нет слов, чтобы выразить вам благодарность. Наш любимый отец пришёл в себя. Ему стало лучше. Он идёт на поправку!

– Рад это слышать.

– Мы бы хотели отблагодарить вас. Нам лучше встретиться и всё обговорить.

– Чека будет достаточно, – усмехнулся я.

– Нет-нет, у моего глубокоуважаемого отца есть более выгодное предложение. Давайте назначим встречу на понедельник. Думаю, к тому времени он полностью восстановится.

– Хорошо. До понедельника.

Я сбросил звонок и позвонил Лене. Та с радостью согласилась пойти со мной на День первокурсника и призналась, что уже подобрала платье и украшения. Мы договорились, что я заеду за ней.

Затем мы с Лидой и Димой поехали в нашу новую лавку вместе с коробками, которые привёз Валера из Торжка. Сам он уже уехал вчера на помощь деду, который разрывался между составлениями сборов, поисками нужных трав в лесу и работой в лавке. Кира хоть и помогала, но одна не могла справиться с потоком покупателей, ведь нужно было не только продавать готовые упаковки со сборами, но также взвешивать чаи и приправы, которые хранились в больших коробках.

Когда я просматривал, что именно отправил нам дед, то с радостью отметил, что он первым делом подготовил то, что лучше всего у нас продавалось в «Туманных пряностях»: желудочные, почечные и сердечные сборы, чаи с мятой, чабрецом и жасмином, приправы для мяса, рыбы и овощей. Наверняка здесь они тоже будут пользоваться популярностью.

– Чем это так вкусно пахнет? – спросила Лида, едва я отпер дверь лавки.

– Это я избавлялся от вони птичьего помёта, – кивнул я на пробирку, которая до сих пор лежала на полке и благоухала.

– Не будем её убирать. Думаю, к нам будут приходить ещё и для того, чтобы насладиться этим дивным ароматом.