Текст книги ""Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

Соавторы: Валентина Зайцева,Харитон Мамбурин,Егор Золотарев,Инна Дворцова,Денис Стародубцев,Александр Коротков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 329 страниц)

Глава 20. Панацея

Тоненький лучик света робко крался по широкой кровати, пока не достиг лица спящей девушки. Она попыталась перевернуться, но почти сразу вернулась в прежнее положение, и солнечный нахал в этот раз добился своей цели – лицо девушки вздрогнуло и она приоткрыла глаза, прикрывшись рукой от теплого луча.

– С пробуждением.

Парис сидел на небольшом плетеном стуле, наслаждаясь прохладой полумрака и неспешно помешивая ложечкой ароматный травяной напиток.

Амазонка села на постели, прикрывшись простыней, но почти тут же поняла, что этого можно было и не делать – она была одета.

– Что это за место?

– Мой шатер. Я не стал выделять тебе собственный, подумав, что когда ты вернешься в этот мир, будет лучше, если рядом окажется кто-то, способный ответить на твои вопросы.

Он встал, подошел ближе и аккуратно поставил чашку на небольшой столик, стоящий у изголовья.

– Советую с вопросами не торопиться. Лучше выпей это. Тонизирующий отвар. Вот увидишь, с ним твои мысли придут в норму гораздо быстрее. И вот тогда настанет время вопросов.

Илона последовала совету и принялась маленькими глотками отхлебывать оказавшееся на удивление вкусным варево. Парис не соврал – почти сразу она почувствовала, как мысли в голове перестают путаться, а одеревеневшим конечностям возвращается былая ловкость.

– Что ты сюда положить?

– Это древний рецепт моего народа. Боюсь, тебе вряд ли о чем-то скажут названия трав, входящих в него.

И почти тут же Илона поняла, что бывший маг ошибается. Едва слышный, знакомый голос шепнул…

– Смородина и шиповник дать вкус. Розовый корень, левзея и тысячелистник дать тонизирующий эффект. Кажется, ничего не забыть.

Брови Париса взлетели вверх, но он тут же справился с собой:

– Кажется, какая-то часть знаний Антиопы передалась тебе. Похвально. Не различила только зверобой. Именно он способствует просветлению головы.

Допив напиток, амазонка аккуратно поставила чашку на стол и встала. Подошла к плотно задернутому пологу и отдернула в сторону. С той стороны мгновенно ударил раскаленный сухой воздух, так что Илона поспешно задернула полог:

– Где мы?!

– Прежде чем я отвечу на этот вопрос, скажи мне, что ты помнишь последнее?

Илона напрягла память, пытаясь восстановить последние события:

– Помнить битву. Я стоять на стене и поражать врага из лука. Командовать лучниками. Сначала мужчины не хотеть подчиняться баба, но несколько выстрелов изменить их мнение.

Девушка нахмурилась:

– Затем плохо помнить. Что-то произойти. Что-то сильное. Страшное. Ударить по стене. А дальше… Нет, не помнить.

– Этого вполне достаточно. Я ожидал, что ты совсем ничего не вспомнишь.

Парис встал и потянулся, разминая затекшие конечности.

– Если вкратце, то враг оказался куда сильнее, чем ожидалось. Прометей понял это раньше нас, поэтому предусмотрительно сбежал. А вот нам бежать оказалось некуда. То, что сотворил этот маг, может объяснить только договор с высшими обитателями иных планов. Или с теми, кто за ними стоит. Битва проиграна, Илона. Просто чудо, что ты выжила и я смог тебя найти.

– Ты не ответить на мой вопрос, маг. Где мы?

– Когда все началось, Пеша активировал старую заготовку, которую настраивал и запитывал силой еще я. К сожалению, он не обладает нужными познаниями и уровнем силы, чтобы перенастроить ее на что-то другое, да и времени на это не было…

– Где??

– В Египте. В Саккаре.

Амазонке показалось, что она ослышалась:

– А почему сразу не на Туманный остров?!

– Успокойся. Говорю же, не было времени выбирать. Табор просто воспользовался давным-давно заготовленным путем отхода.

Илона несколько раз глубоко вздохнула, успокаивая нервы.

– Хорошо. Мы здесь и мы жить. Что с Якострофом?

– У меня нет точной информации на этот счет, но смею предположить, что он жив. Перед тем, как перенестись сюда, Пеша успел поставить небольшой маячок, который должен был улавливать магические колебания. И, когда ему оставалось существовать от силы день, маяк смог уловить отголоски крупной битвы. Судя по почерку – Милан дрался с какой-то серьезной некротической тварью. К сожалению, я не знаю, кто вышел победителем – маяк исчерпал заложенную энергию и схлопнулся в самый разгар драки.

– Тогда мне нужно к нему!

Парис посмотрел на воительницу и вкрадчиво, словно разговаривая с неразумным ребенком, ответил:

– Я думаю, ты сейчас не в том положении, чтобы подвергать себя… и не только себя такому риску.

Его взгляд на мгновение опустился ниже, туда, где еще недавно красовалась белая лилия.

– В этой сваре замешиваются все более грозные силы. Боюсь, ты не в состоянии ему помочь. На твоем месте…

– Ты не на моем месте, маг! – отрезала амазонка. – Я клясться в верности Милану, пока он не отпустить или не прогнать меня. И что-то я не припомнить ни того, ни другого. Так что оставить свое красноречие для прекрасных египетских женщин. Мне нужно к Якострофу.

Парис заскрежетал зубами, понимая, что переубедить ее не получится:

– Хорошо. Судя по тому, что я увидел на поле битвы… По тем силам, которыми оперировал вражеский маг – я знаю, где наиболее высока вероятность встретиться с Миланом. Табору нужно время, чтобы подготовиться. Да и нам оно пригодится.

– Нам?

– Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя одну?

* * *

Последние несколько дней Марекит почти все свое время проводил, выслушивая доклады, поступающие с Апеннинского полуострова. Видящий смерть не рискнул вкладывать в Маришку какую бы то ни было ментальную связь, боясь разоблачения. Бенедикт – не тот человек, кому следует давать хотя бы призрачный шанс на зацепку.

Поэтому оставалось довольствоваться докладами самых обычных шпионов, благо количество последних на фоне потепления отношений между кланами удалось даже слегка нарастить. Впрочем, Марекит вполне отдавал себе отчет, что кланом Енисис тоже не дураки правят, поэтому прекрасно знал – количество шпиков в Карфагене тоже возросло.

Перемирие это такое время, когда отдыхают воины и маги, зато без стали трудятся работники плаща и кинжала.

И вот наконец, когда он уже начал переживать, что его план пошел прахом, пришла новость. В Капитолии произошел мощный взрыв, разворотивший крышу и чудом не разнесший половину дворца.

– Подробности? Что известно? Есть пострадавшие?

Новый глава тайной канцелярии, заступивший на этот пост сразу после возвышения своего начальника, был неробкого десятка и не боялся говорить правду:

– Пока мало что известно, господин. Пичкать вас непроверенными слухами я не собираюсь, поэтому дайте мне немного времени на то, чтобы отсеять байки.

– Только не затягивай с этим. В любое время. Слышал? В любое!

Несмотря на все мастерство, приобретенное за годы службы в тайной канцелярии, Марекиту с огромным трудом удалось сохранить самообладание в последующие сутки. Не хватало еще, чтобы Фелиция заподозрила неладное! Поэтому, когда молчаливый незаметный юноша подошел к нему в одном из коридоров Бирсы и сунул в руки сложенный вдвое листок, Марекит едва не подпрыгнул, узнав почерк начальника службы внешней разведки.

– Ну?!

– Господин, я могу с уверенностью заявить – Бенедикт и его сын Хенрик мертвы. Похороны Енисисов пройдут послезавтра, а по всей республике объявлен траур.

– Сведения точные?

– Насколько это возможно. Из нескольких источников сообщили, что от главы клана и его сына мало что осталось. Можно в небольшой мешочек сложить. Так что о визуальном опознании речи не идет.

Марекит довольно откинулся в кресле и расплылся в широкой улыбке. Получилось! Забери меня тьма, получилось! Бенедикт, этот опаснейший скорпион, мертв, вместе со своим никчемным сыночком! Теперь единственной наследницей стала Фелиция. Если Видящий смерть все правильно рассчитал, девушка не откажется от брачного союза, но и не станет цепляться за власть, которая всегда была ей чужда. И тогда мечты об объединении двух царств под единой властью станут реальностью. Его, Марекита, реальностью!

Не сдержавшись, глава клана соскочил со своего места, налил в широкие бокалы солнечного бренди, протянул один своему собеседнику.

– За величие клана Танатис!

– За выше величие, господин!

Бокалы мелодично звякнули, ударившись.

Привести собственные эмоции в порядок оказалось не так просто. Но все же в комнату Фелиции Марекит постучал, будучи уверенным, что собственная физиономия его не выдаст.

Из за двери раздалось приглушенное «Идите прочь!», однако Видящий смерть не собирался следовать этому приказу. Осторожно приоткрыл дверь, на всякий случай призвав один из самых мощных щитов. На всякий случай. И почти тут же почувствовал ауру неподдельного горя и скорби.

– Я же сказала, пошли прочь!

На руках заплаканной девушки ярким белым пламенем плясало под завязку напитанное магией атакующее плетение. Впрочем, оно почти сразу погасло, когда она разглядела своего любовника.

– Сейчас не лучшее время, Марекит. Прошу тебя, уходи.

Однако подобное поведение никак не вписывалось в его план, поэтому он осторожно подошел ближе, изобразив крайнюю озабоченность. Аккуратно присел рядом.

– Я знаю, что произошло, любимая. Позволь мне разделить с тобой горе.

Он обнял ее за плечи, и Фелиция не стала отстраняться.

– Отец и брат… Оба мертвы. Я не могу понять – за что?! Мне сообщили, что убийцей оказался голем, от которого разило магией Земли. Но мы ведь никогда не враждовали с кланом Якостроф!

Марекит внутренне возликовал. Все пошло именно так, как он задумал.

– Я слышал, что этот Милан уже объединил два клана, узурпировал власть над Пиролат. Это ведь именно он натравил на нас лича. Ему наш народ обязан всеми бедами, что обрушились на ни в чем не повинных людей. Видимо, теперь его амбиции расширились и на Рим.

Он аккуратно гладил ее по спине, «успокаивая».

– Мы обязательно отомстим ему, любимая. Твой клан и мой. Плечо к плечу. Теперь ты можешь принимать подобные решения.

Она подняла взгляд на Марекита, словно тот сказал какую-то несусветную глупость:

– Я?!

Танатис четко увидел момент, когда до нее дошел смысл сказанной фразы. По округлившимся глазам.

– Я не хочу править!

– Давай поговорим об этом позже, дорогая. Сейчас я хочу разделить с тобой горе и помочь вынести это бремя. Ты не против?

– Просто будь рядом.

Проснувшись, Марекит пару секунд пытался сообразить, где находится. Он прекрасно запомнил, как пришел к Фелиции, а затем битый час изображал сострадание возле убитой горем наследницы, то есть теперь уже правительницы клана Енисис. В какой-то момент она подошла к бару, взяла два стакана и плеснула в них так ненавидимое им виноградное пойло, которое отчего-то в Риме хлещут все, от уличных попрошаек до аристократов.

Стараясь преодолеть отвращение, он одним глотком опрокинул эту дрянь в глотку… и все. Провал.

Видящий смерть попытался встать, но с удивлением понял, что не может пошевелиться. Он не был связан, просто все конечности словно бы отказались подчиняться разуму. Более того, магический источник оказался крепко скован плотным покровом из тончайших, словно паутина, нитей. Попытки воззвать к дару ни к чему не привели.

– Необычный коктейль, не спорю.

Марекит вздрогнул и огромным трудом смог скосить глаза, заметив на периферии зрения темный, сидящий в кресле силуэт. Человек встал, подошел ближе и Танатис увидел, что перед ним полностью одетая сосредоточенная Фелиция, на лице которой нет и тени той скорби, которую он видел днем.

– Ты знал, что в местных прибрежных водах обитает маленькая ярко-желтая рыбка, покрытая смешными черными точками? Местные зовут ее «онву», что на одном из старых диалектов означает «смерть», и с младых лет строго-настрого запрещают детям пытаться ловить. Знаешь почему?

Марекит попытался закричать, но не смог даже просипеть.

– Думаю, знаешь. Говорят, что парализующего токсина в печени этой рыбки хватит, чтобы обездвижить даже иного бога. Подтвердить этого не могу, зато точно знаю, что на людях действует безотказно. Пришлось повозиться, чтобы раздобыть этот токсин и «прядильщицу». Уверена, ее ты тоже узнал на своем источнике.

На скулах и висках Видящего надулись вены от безуспешных попыток пошевелиться или прорвать паутину, мешающую дотянуться до дара.

Фелиция присела рядом, запустила руку под подушку и достала длинный четырехгранный стилет. Ласково провела по обнаженной груди, острием обвела едва заметную, но так и не исчезнувшую до конца татуировку в виде монеты с прекрасной девушкой в полумаске.

– Отец велел передать, что восхищен проделанной работой. По сути, попался ты скорее по случайности, чем по собственной ошибке. Прибывшая в Рим тварь оказалась совершенным орудием, почти достигнувшим своей цели.

Танатис вновь и вновь пытался прорвать действие «прядильщицы», чувствуя, как паутинка начинает понемногу поддаваться, уступая его попыткам.

– Я же не сильна в подобных политических экивоках. Зато всегда придерживаюсь принципа «что посеешь, то и пожнешь». А также умею найти управу на любого хитрожопого ублюдка.

Стилет вонзился Марекиту в сердце в тот момент, когда «паутинка» наконец треснула и он смог дотянуться до источника. В ладонях мага заплясали иссиня-черные огни заклинания, но почти сразу погасли.

Фелиция бесстрастно выдернула окровавленное оружие и аккуратно положила на простынь возле мертвого тела. После того, как с ней связался отец и рассказал о покушении, она ни секунды не колебалась. Вспыхнувшее было чувство оказалось сметено холодной яростью и долгом перед кланом.

Она не боялась мести Танатис. Марекит был единственным Истинным. Теперь клан Смерти обречен на медленное угасание. Если конечно повелители иных планов не наградят очередного Приближенного своим даром. Впрочем, клан Жизни никогда не боялся войны.

Неожиданно Фелиция охнула, когда почувствовала, как незримые тиски сжали ее сердце. Приложив руку к груди, девушка медленно опустилась на кровать, понимая, что комната вокруг нее меркнет…

Это место неуловимо напоминало ее покои, но все же было другим. Казалось, кто-то стер большинство красок, щедро расплескав вокруг целый океан серых красок. Стены, мебель, все выглядело словно припорошенное пеплом.

– Будь я проклята! – Потрясенно прошептала девушка.

Ее явно вышвырнуло на иной план. Но это не мог быть план Жизни. Она бывала там не раз и знала, что он куда более светлый. Тогда что это за место?

– Ты ведь поняла, где оказалась. Просто боишься себе в этом признаться.

Фелиция резко обернулась и потеряла дар речи. Напротив нее стояла сребровласая девушка, чье лицо прикрывала полумаска в виде человеческого черепа.

– Умертвь?!

Дочь Бенедикта прекрасно понимала, что ничего не сможет противопоставить могущественному духу плана Смерти, да еще и на ее вотчине. Но все же решила продать свою жизнь подороже.

– Ты явно родилась не в своем теле, дитя Жизни. Тебе ведь наверняка не раз говорили об этом? С такой решимостью и готовностью к драке стоило появиться на свет мужчиной. Пожалуйста, успокойся. В насилии нет нужды.

Голос Умертви напоминал журчащий горный ручей – такой же кристально чистый и красивый.

– Как я здесь оказалась? Магам жизни вход сюда закрыт.

– Вы сами установили себе запреты. В этом мире нет неоткрываемых дверей. Правда, Панацея?

Не веря своим ушам, Фелиция повернулась и окончательно обомлела, увидев златоволосую прекрасную девушку в легком хитоне. На ее правом плече покоилась небольшая змея.

Лишь огромным усилием воли дочь Бенедикта заставила себя не протирать глаза. Затем спохватилась и преклонила колено перед высшим духом плана Жизни.

– Встань, дитя. В отличие от тех, кто называет себя богами, мы никогда не стремились к преклонению.

Дождавшись, пока девушка встанет, Панацея продолжила:

– Признаться честно, я не очень часто общаюсь со своей сестрой.

Дух Жизни посмотрела на Умертвь.

– Примерно раз в столетие. Но сегодня ты дала нам повод для очередной встречи.

– Это точно. Своей мелкой мстительностью ты поставила один из кланов под угрозу вырождения, – подхватила Умертвь. – И, боюсь, у нас есть только один выход. Особенно в свете того, что происходит.

Дух Смерти в одно мгновение переместилась, встав к Фелиции вплотную.

– Пришло время перемен. И ты станешь их предвестником.

С этими словами Умертвь подняла ладонь и впечатала ее в грудь Фелиции.

Глава 21. Допрос с пристрастием

Подгоняемый несильным юго-восточным ветром, корабль достаточно бодро разрезал морскую гладь, чуть подпрыгивая всякий раз, когда набегал на редкие волны.

К моему удивлению, стоило нам выбраться из гавани, как моряки тут же втянули весла и прикрепили их в специальные петли вдоль бортов, поставили парус на единственную мачту и занялись насущными делами. Несколько человек, то ли провинившиеся, то ли просто дежурные, принялись надраивать палубу, а остальные разбрелись кто куда. А я то был уверен, что ребятки будут махать веслами до самого материка.

Прочитав мои мысли, Димитр, не скрывая сарказма, поведал мне, что за весла моряки садятся, только когда нужно повысить скорость и маневренность корабля – в бою или в узком фарватере, дальние же переходы совершаются под парусом. Закончив с повышением моего образования, незримый друг затих.

Кентавры, дабы не мозолить глаза команде, с некоторым трудом спустились вниз, в сторону трюмов, прихватив с собой моего аронхорса. А вот сатир и не подумал совершить подобную глупость, поэтому пошел бродить по кораблю и очень скоро напросился в компанию играющих в кости моряков. Следующие три часа с той стороны доносились проклятия, радостные вопли, победные или раздраженные мекания козла, а также обещания насадить на рога тех, кто задумает шельмовать.

Я с некоторой тревогой посмотрел на танцующего победный танец козлорогого друга, покачал головой и неспешно подошел к стоящему возле правого борта Хенрику. Морской болезнью я никогда не страдал, спать не хотелось и я решил развлечь себя разговором с одним из Истинных магов.

– Не помешаю?

Мне показалось, что он едва заметно вздрогнул, словно не заметил, как я подошел. Повернулся ко мне, робко улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой:

– Конечно нет, прошу.

С минуту мы стояли молча. Я с удовольствием ощущал, как соленые брызги оседают на губах и не спешил заводить разговор. Он не выдержал первым:

– У вас интересные спутники, Милан.

Я покосился на матерящегося во все лады сатира, только что проигравшего несколько драхм.

– «У тебя», если ты не против. А насчет спутников – тут не поспоришь.

Он вновь улыбнулся:

– Не против. Сатиры вообще крайне редко находятся рядом с людьми. Как правило, их характер… как бы это помягче…

– Поверь, этот экземпляр не лучше. Несколько раз мне хотелось обломать ему рога или хотя бы отвесить славного пинка. Тем не менее, он пару раз спас мне жизнь, да и в других делах крепко помогал. Так что я смело могу назвать сатира своим другом.

Было видно, что Хенрика очень распирает послушать парочку историй, но расспрашивать он не стал. Вместо этого на фальшборт перед нами приземлился воробей:

– Что, маги, чирикаете? Начирикали уже, куда плыть будете? Давайте уже быстрее, а то на меня местные чайки и альбатросы как-то странно посматривают. Еще сожрут, чего доброго. Так что шевелитесь! Якорь вам в задницу!

Последнюю фразу он явно подслушал у кого-то из команды. Характер у духа оказался ничуть не лучше, чем у сатира. Чирикнув напоследок, воробей упорхнул куда-то в сторону спуска в каюты.

– Хенрик, а ты можешь выпнуть этого болтливого духа обратно на план Жизни? Толку от него как от Ареса на мирных переговорах.

– К сожалению, нет. Его призывал отец, а перебить заклятье такого уровня я не смогу. Но если хочешь – его можно уничтожить. Дух низший, его отсутствия даже не заметит никто.

Почему-то мне показалось, что осилить заклинание Бенедикта он вполне сможет, особенно если чуточку постарается, но делать этого не станет. Я прекрасно видел, что парень силен, однако начисто лишен амбиций. Пожал плечами:

– Пусть живет. Жалко. Не духа, воробья.

– Как скажешь. Кстати, он поднял важный вопрос. Ты обещал сказать цель, когда мы покинем гавань. Это было полдня назад. Пока мы просто движемся в сторону материка, забирая чуть правее Спарты. Если не менять курс, то через два дня прибудем в Афины.

– Значит, самое время его сменить. Мне нужна Спарта.

Он с трудом сдержал вздох:

– Ничего менять не нужно. Тот, кото ты ищешь, отплыл не в Спарту, а именно в Афины.

– Почему?

– Этого я не знаю. Шпионы отца сильны, но не всесильны. Если ты не против, мне нужно отдать распоряжения…

– И что мы тут дееелаем, скажите на милость?

На берег мы сходили в кромешной темноте. Лишь обрезанная с правого края убывающая луна едва-едва разгоняла ночной мрак.

Я скорее почувствовал, чем увидел, как Хенрик, сошедший на берег вместе с нами, повернулся к сатиру:

– Отсюда до Афин пара часов пути. Или многоуважаемый сатир считает, что стоило пришвартоваться в доках самого города?

– Это всяко лучшеее, чем топтать ноги да распугивать кузнечиков.

Менис очень не хотелось топать пешком.

– Боюсь, что подобная операция граничит с безрассудной глупостью. Столь… пестрая компания на борту неизбежно привлечет к себе ненужное внимание. Думаю, подобное вряд ли входит в планы Милана.

– Менис, не ной, – вклинился я в разговор, видя, что сатир уже открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость. – В город нужно попасть незамеченными. Мне на хвосте не нужен весь гарнизон. У Хенрика есть план, как проникнуть внутрь, минуя посты.

– А почееем нам знать, что Ееенисис не ведеет нас в ловушку?

Если честно, я и сам задавал себе этот вопрос, но быстро пришел к выводу, что других вариантов у меня просто нет.

– Не думаю, что Бенедикт пойдет на подобную… глупость. Именно поэтому и прислал сына. Ведь так, Хенрик?

Наследник клана жизни невесело улыбнулся:

– Отец не посвятил меня в свои планы, но могу поклясться силой, что не замыслил против вас ничего дурного и готов оказывать всю возможную помощь.

В подтверждение своих слов он вытянул правую ладонь, над которой почти сразу вспыхнул жемчужно-белый шарик. Источник подтвердил клятву мага.

– Так что тебе не стоит опасаться предательства, сатир. Думаю, лучше стоит подумать о том, чем мы займемся, попав внутрь.

Оба посмотрели на меня.

– Моя цель – пробраться во дворец или где там у них заседают важные шишки. Найти следы сына или кого-то, кто любезно поделится со мной информацией. И все, никаких войн и кровавых битв. Тихо приходим, узнаем все, что нужно и уходим.

– А если никто не захочет делиться информацией?

Я посмотрел на Хенрика тяжелым взглядом, еще раз убеждаясь, что парень крайне далек от каких бы то ни было боевых действий и военных операций. Оставалось только догадываться, что двигало Бенедиктом, когда тот послал сына на столь рискованную авантюру. Не удивлюсь, что для закалки.

– Не бывает неразговорчивых людей. Бывают те, кто не умеет спрашивать. С пристрастием. Я умею.

Видимо, что-то этакое прозвучало в моем голосе, отчего Хенрик слегка вздрогнул и неуверенно кивнул.

В город мы отправились втроем: я, Менис и Хенрик. Кентавры, несмотря на недовольство, были вынуждены остаться на корабле. Фелир мрачно сообщил, что в Афинах всегда обитал клан Серебряного копья. Тот самый, что предал собственных собратьев и перешел на сторону Прометея и Джамала. Щас глупо нарваться на неприятности вместе с конелюдями куда выше, чем без них. Даже если посчастливиться не столкнуться с Серебряным копьем, несколько кентавров все равно привлекут совершенно ненужное внимание. Два мужчины и сатир куда менее заметны.

Удары кулака в ночной тишине прозвучали неожиданно громко. Хенрик повел нас не к центральным хорошо освещенным воротам, а к куда менее монументальному входу для торгашей. Как пояснил сын Бенедикта, благополучие Афин в первую очередь держалось на морской торговле и отцы города давным давно сделали для торговцев отдельный путь, чтобы попасть в город. И теперь Енисис неожиданно уверенно тарабанил в невысокие широкие ворота.

– Кого там Аид принес? – недовольный приглушенный голос раздался с той стороны только минуты через две. – Проваливайте, торгаши проклятые! Ворота закрыты до утра, тогда и откроем!

– Нам нужно сделать пожертвование в храм Гермеса, а затем заглянуть к уважаемому Аристотелю.

Видимо, он сказал какую-то кодовую фразу, так как с той стороны больше не сказали ни слова, зато лязгнуло небольшое смотровое окошко, в котором тут же показалась усатая красноносая морда стражника. Он подозрительно осмотрел нас с ног до головы, закрыл окошко и распахнул небольшую дверь в створке.

– Входите, только быстрее! Нечего тут стоять.

Я на всякий случай подготовил заклятие щита и клинка. Небольшое сканирование показало, что кроме меня и Хенрика вокруг больше нет носителей дара, однако от стрелы в горло или кинжала в печень мрут даже самые сильные маги.

Однако оказалось, что беспокоился я зря. Тут было лишь два стражника, тот, что впустил нас, и еще один, толстоватый коротышка, покрепче сжавший копье.

– Как договаривались.

Хенрик отстегнул от пояса тугой кошель и передал красноносому. Звон тяжелых монет явно пришелся тому по вкусу, так что стражник позволил себе расплыться в щербатой улыбке.

Я открыл было рот, чтобы поинтересоваться, как нам найти местный дворец, но наткнулся на предостерегающий взгляд Хенрика и заткнулся.

– Не стоит задавать подобным субчикам вопросы. – сказал Енисис, как только мы удалились на приличное расстояние. – Он считает, что пропустил внутрь контрабандистов, поэтому так легко принял плату. Лишние вопросы могут его насторожить и побудить сообщить кому не следует.

Я мог бы сказать, что после вопросов я мог бы сделать так, чтобы они никому никогда уже ничего не рассказали, но не стал. Енисис прав. Кто знает, возможно, через час к ним придет смена и гарантированно поднимет тревогу, никого не обнаружив на посту.

– У тебя есть мысли, куда нам идти?

– Думаю, тебя не устраивает вариант снять жилье и осторожно выведать всю интересующую нас информацию?

– Нет. Если мой сын еще жив, то каждый лишний час уменьшает шансы найти его в целости и сохранности.

– Тогда нам в Акрополь.

Он показал на стоящую на большом холме крепость, окруженную мощными стенами.

– Ты знаешь, как туда попасть?

Хенрик с сожаление покачал головой:

– Стражу там несут лучшие из лучших. За мешочек драхм не купишь.

Я задумался:

– Знаешь, как незаметно подобраться к стене? Не возле ворот, а в таком месте, чтобы там не было большого количества стражников?

Енисис кивнул:

– С восточной стороны почти вплотную к стене примыкает небольшой парк.

– Тогда отведи нас туда. Знаешь, где можно переждать ночь?

– Недалеко от ворот есть несколько таверн. Это метрах в трехстах от парка.

– Тогда жди нас там.

Он вопросительно посмотрел на меня.

– Я собираюсь скрытно проникнуть в самое охраняемое место города. При этом не буду оставлять свидетелей. Боюсь, что у тебя нет подходящего опыта, чтобы составить мне компанию. Так что лучше дождись меня в таверне. И беги, если поднимется тревога.

Было видно, что парень разрывается. С одной стороны, не хочет показаться слабаком, а с другой – признает правоту моих слов. После недолгих колебаний Хенрик кивнул:

– Я буду в «Афинской сове».

Возле стены я оказался минут через пятнадцать. Правда, пока пробирался через парк, несколько раз едва не расшиб себе лоб о толстенные стволы деревьев. От ненужных увечий меня спас как никогда серьезный и сосредоточенный Менис. Как оказалось маленький паршивец умеет не только абсолютно бесшумно передвигаться на своих копытах, так еще и вполне сносно видит в темноте.

Несколько минут я потратил на то, чтобы изучить глухой участок стены на предмет возможных каверз, но никаких магических ловушек не заметил. Патруль проходил по стене регулярно, и смотрели ребята в оба глаза, но все же интервал вполне позволял что-нибудь придумать. И я даже знал, что именно.

Дождавшись, когда пара стражников удалилась на достаточное расстояние, я тихо скомандовал «Вперед!» и бросился к стене. По моим подсчетам, у меня четыре с половиной минуты, чтобы проникнуть внутрь.

Положив руку на стену, я прикрыл глаза и сосредоточился на едва тлеющих в камнях потоках энергии. Ее было очень мало, но вполне достаточно для текущего моего уровня мастерства.

– Паря, ты чего, решил загладить стеену до дыры нужного размера?! – раздраженно зашипел Менис. – Давай ты лучше зашвырнеешь меня на стену, я найду вереевку и…

Что «и» он договорить не успел. Выстроив нужный контур, я влил в него энергию и камни начали деформироваться, сжиматься, сдвигаться в стороны, образовав проход шириной чуть меньше полуметра.

– Куда там, говоришь, тебя надо подкинуть?

– Да иди ты!

Ухмыляясь, я протиснулся внутрь, дождался, пока следом за мной появится сатир, и «приказал» камням принять прежнюю форму. Но я знал, что они готовы вновь открыть проход, стоит мне щелкнуть пальцами.

– Ты уже бывал здесь?

Сатир утвердительно мекнул:

– Видишь вон тот вычурный домище на холмеее? Это ареопаг. Раньшеее там протирал штаны меестный совет то ли старейшин, то ли мудрейшин, хреен их разберееешь. Думаю, нам туда.

Я кивнул, соглашаясь с его доводами, и метнулся к ближайшему дому, чтобы скрыться с просматриваемого пространства… И едва не снес завязывающего штаны стражника.

Единственное, что я успел увидеть – как его полные непонимания глаза постепенно расширяются, а с следующее мгновение сработали рефлексы. Ударив кулаком его в шею, я оказался сзади, ладонью левой руки зажав ему рот, правой нанес три быстрых удара кинжалом. Осторожно прислонил обмякшее тело к стене.

– Стоит только мнее подумать, что ты самый удачливый сукин сын за последние пару тысяч леет, как ты тут жее доказываешь обратноее, паря!

– Обудим это позже! Бери его за ноги!

Сатир не стал спорить и помог мне оттащить тело в конец тупикового проулка, бросив возле каких-то полусгнивших ящиков.

– Очень скоро его хватятся. Идем!

Словно компенсируя неудачу, больше по пути до ареопага нам не встретилось ни единой души. Призвав доступный мне огонь, я срезал несколько вертикальных прутьев металлического забора и мы оказались на территории ареопага, укрывшись в густом кустарнике.

– Этого ублюдка придееется снять.

Менис не сводил глаз с небольшого балкона, напротив которого мы оказались. На нем стоял молодой мужчина в расстегнутой белой рубахе. Облокотившись на перила, он попыхивал курительной трубкой. В ночи то и дело разгорался и затухал оранжевый огонек.

– Знаю.

Еще полгода назад я бы ни за что не взялся за подобное. Но теперь…

Небольшая земляная пуля, подчиняясь моей воле, вошла ему в грудь. Прямо в сердце. Мужчина, не донеся трубку до рта, покачнулся и завалился вперед, чудом не рухнув вниз через перила, а затем медленно сполз вниз.