Текст книги ""Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

Соавторы: Валентина Зайцева,Харитон Мамбурин,Егор Золотарев,Инна Дворцова,Денис Стародубцев,Александр Коротков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 329 страниц)

Глава 13. Вопль

Марекит устало провел ладонью по осунувшемуся лицу. Последние два дня некромант практически не спал, пытаясь решить невыполнимую задачку, и теперь сам внешне напоминал одного из своих тупых зомби. Бледная кожа, черные мешки под глазами, разноцветная, словно шерсть дворового пса, двухдневная щетина и искусанные губы.

За эти два дня он перепробовал практически все возможные варианты, некоторые по три раза. Пытался усиливать и комбинировать заклинания, натравливал нечисть, да не простую, а высшую, для создания которой требовался с десяток тел, редкие ингредиенты и прорва силы. Насылал проклятья, призывал бесплотных духов, даже попытался облачить статую в два слоя костяной зачарованной брони, надеясь использовать как экран. Кости превратились в труху в течение двадцати минут.

По особому указу Бенедикта все подходы к Марсову полю были перекрыты, так что некромант пребывал здесь в полном одиночестве. Лишь изредка Марекит замечал вдалеке белые плащи Светлой гвардии, да пару раз спину жег колючий неприятный взгляд Фелиции. А в остальном Видящий оказался предоставлен сам себе.

Маг вновь устало протер глаза. Очередная попытка только что обернулась провалом. Он надеялся ослабить защиту статуи Дыханием бездны, а затем атаковать созданной Темной химерой – высшей некротической тварью, для создания которой, помимо человеческой плоти, требовались тела гиены, козла, льва и собаки. При первой же попытке атаки могущественной нежити оторвало страшные, покрытые роговыми наростами лапы, а затем сила, вернувшая химеру к не-жизни, оказалась высосана досуха и на землю опали окровавленные куски мяса.

Марекит обессиленно сел, уперевшись спиной в стену Пантеона. Кажется, маги Жизни несколько переоценили способность некроманта справиться с задачей по уничтожению статуи, которая, как ни в чем не бывало, продолжала воровать силу, в том числе и у самого Марекита. Некромант прикрыл глаза, чувствуя, как под веками потихоньку успокаивается терзающая уставшие глазные яблоки боль. Ощущение было настолько приятным, что Видящий не смог сдержать облегченного вздоха.

Он просидел так несколько минут. Очень хотелось спать, но он не мог позволить себе такой роскоши. Каждая минута промедления равняется загубленным человеческим жизням. Кто бы что там не думал, маги Смерти не меньше других ценят жизнь. У них лишь другое отношение к Смерти. Поэтому, собрав волю в кулак, колдун открыл глаза, собираясь вернуться к работе.

И сразу же насторожился. Местность вокруг неуловимо изменилась. Здания остались теми же, но сам солнечный свет изрядно потускнел, а воздух оказался словно бы подернут едва заметной туманной серой хмарью, да и сами здания стали более тусклыми, заметно потеряв в яркости красок.

Некроманта прошиб холодный пот. Видимо, после двухдневного постоянного использования магии смерти в этом месте истончилась грань между реальным миром и планом Смерти. И Марекит каким-то образом провалился именно сюда, лишенный привычной защиты в виде могучего артефакта, без которого в царство Смерти не рисковали соваться не только неофиты, но и опытные заклинатели. Для этого необходимо быть Аидом или первым Танатисом.

А самое паршивое – он не видел пути, по которому сюда пришел и понятия не имел, как вернуться обратно. Вот смеху-то будет, если его растерзают могучие существа, обычно дарующие силу некромантам!

Минута сменяла другую, но Марекит никак не мог обнаружить чужого присутствия. Хотя прекрасно помнил, что в прошлый свой визит на планы смерти пространство буквально кишело вечно голодными злыми духами, воющими от невозможности полакомиться человеческой душой. Где-то на границе сознания словно бы ощущался чужой пристальный взгляд, но столь мимолетно, что некромант не мог поручиться, действительно ли кто-то на него смотрит или это лишь плод разыгравшегося воображения.

– Ну, раз на меня никто не обращает внимания… – пробормотал Марекит и начал внимательно прощупывать пространство с целью выяснить, как пробить проход обратно.

– В этом нет нужды, слуга смерти.

Звонкий мелодичный женский голос раздался позади и некромант резко обернулся. Позади него стояла девушка и Марекит был готов поклясться, что она потрясающе красива. Даже несмотря на то, что ее верхнюю половину лица скрывала полумаска в виде черепа. Великолепные серебристые волосы. Тонкая лебединая шея, идеально гладкая белая кожа на обнаженных до плеч руках. Даже платье, скрывающее ноги до самой земли, было простым, но в то же время изящным. Черно-белым, выгодно подчеркивающим стройный стан вечно юной девушки. Некромант никогда не встречался с ней лично, но, тем не менее, прекрасно знал, с кем его свела судьба.

Умертвь. Королева банши. Темный бестиарий описывал ее именно так. Нечего даже думать, чтобы пытаться ей противиться. Здесь, на плане смерти, Умертвь несокрушима и всесильна.

Марекит, стараясь унять дрожь в ногах, преклонил колено и со всей возможной почтительностью сказал:

– Я рад приветствовать вас, госпожа. Не думал, что судьба позволит когда-либо встретиться с вами.

Она с интересом наклонила голову, и в прорезях полумаски голубые глаза засветились неподдельным любопытством. Взгляд, в котором жизни было больше, чем у любого человека.

– Не обманывай себя, маг. Все служители смерти приходят сюда, рано или поздно. Лишь недавно один смог ускользнуть, и именно по этой причине ты здесь. Все это время я наблюдала за тобой и ждала, когда получится пригласить тебя на беседу.

– Так то, что я оказался здесь…

– Моя заслуга. Ты жаждешь спасти свой клан и вернуть миру гармонию, хотя о последнем еще сам не подозреваешь. Но не в состоянии разрубить этот клубок без помощи. Хотя кое-кто уже справился с аналогичной задачей.

– Кто же?

– Элиза. Но не сама, а опосредованно.

На миг Марекита кольнул острый укол ревности. Вечная противница преуспела там, где он оказался бессилен?

– Умерь гордыню, маг. Должна признать, что служительница смерти стреляла наугад и попала вслепую. Но, к сожалению, у тебя нет такой возможности.

– Тогда как мне быть?

– Я помогу тебе. Дам силу, способную уничтожить созданное Прометеем. Но ты должен понимать, что за все нужно платить.

Отчего-то Марекит сразу подумал, что плата ему вряд ли понравится. Как и то, что вряд ли Умертвью движет лишь альтруизм. Видимо, возродившийся Прометей мешает ей не меньше, чем всем остальным. Но озвучивать этого вслух не стал.

– Что я должен делать?

Умертвь не стала спешить с ответом и начала медленно шагать по кругу, центром которого был Марекит. В первое мгновение он неосознанно скопировал ее движение, разрывая дистанцию, но потом взял себя в руки. Если она надумает его убить – то для это ей совсем необязательно подходить ближе. Умертвь медленно зашла ему за спину и некромант почувствовал себя крайне неуютно, не видя королеву банши в поле зрения.

Тонкие изящные пальцы нежно прикоснулись к его шее и Марекита моментально пробрал лютый холод, словно кто-то провел по обнаженной коже кубиком льда.

– Чего ты так боишься, маг? Ты черпаешь силу из этого мира уже тридцать людских лет и не должен страшиться смерти.

Некромант усилием воли справился с дрожью и ответил:

– Я жив. И пусть мой клан повелевает смертью и мертвыми телами, но, пока мы сами живы, страх смерти нам присущ, как и любому другому существу.

– Тогда сможешь ли ты заплатить мне цену?

Эта игра в загадки начала несколько надоедать некроманту. Он повторил вопрос:

– Что я должен делать?

Умертвь убрала руку с шеи и вновь предстала перед ним:

– Мне нужен Дворецкий.

Марекит остолбенел. Подобного предложения он даже и представить себе не мог. По легенде, Умертвь выбирала себе Дворецкого раз в двести лет. Согласившийся на эту роль человек покидал мир живых и становился надсмотрщиком и охранником планов Смерти, правой рукой Умертви. Вот только…

– Но со времени призыва последнего Дворецкого прошло…

– Сколько? Ты хотел сказать, что слишком мало? Подумай, маг, и сложи два плюс два.

Марекит попытался вспомнить, когда в летописях последний раз упоминался ни с чем не сравнимый всплеск магии смерти. Выходит, что…

Некромант потрясенно уставился на Умертвь:

– Лич?!

– Это сейчас он стал таким. Ему не место в мире живых, поэтому я помогаю тебе.

Сомневался Марекит недолго. Ответственность перед кланом перевесила неожиданность предложения, как и осознание того факта, то придется навсегда покинуть мир живых.

– Я согласен.

– Да будет так. Но ты должен понимать, маг, что клятва отныне нерушима. Через месяц ты либо придешь ко мне сам, либо можешь дождаться, когда подействует моя печать.

Умертвь взмахнула рукой и некромант скорее почувствовал, чем увидел, как у него на груди, в районе сердца, появляется небольшая черная татуировка в виде монеты с изображением прекрасной девушки в полумаске.

– А теперь то, ради чего ты оказался здесь.

Силуэт девушки засветился и потоки чистого, мертвенно-бледного света начали вливаться в тело Марекита. Некромант почувствовал, как в его разум заползает что-то могучее, непостижимое. То, что он сам никогда не смог бы познать и запомнить…

А в следующее мгновение маг вновь оказался в привычном, залитым солнечным светом мире. Умертвь отпустила своего нового Дворецкого. На время.

* * *

– Как это могло произойти?!

Казалось, еще немного, и глаза Зевса начнут метать молнии. Что для громовержца не было чем-то неосуществимым.

– Гефест мертв, отец. А статуя Прометея в Афинах невредима.

– Что могло пойти не так? У него нет достаточных сил, чтобы победить одного из олимпийцев!

Гермес ничуть не дрогнул праведному гнев отца, в глубине душ понимая, что Зевс отчасти виноват в случившемся.

– Ему помогли.

– Кто, скажи на милость?!

– Позволь, я отвечу на этот вопрос.

Вперед выступил Дионис. Бог виноделия сегодня был на удивление трезв и сосредоточен. И даже не дрогнул, когда взгляд пронзительных синих глаз вперился в него:

– А если ты немного выйдешь из спячки и осмотришься, то сам увидишь ответ.

Вопреки ожиданию многих, громовержец сумел обуздать свой гнев и осмыслить слова одного из сыновей. А также быстро понял, куда он клонит. Волевые тонкие губы зашевелились, перечисляя всех присутствующих в зале дворца богов.

Жена Гера, брат Посейдон. Гермес, Дионис, Афина, Аполлон, Артемида и Деметра. Не хватало только павшего Гефеста, его смазливой жены Афродиты, крутящей шашни с…

– Нет!

– Именно, отец. Наш разлюбезный бог войны предал тебя.

Воздух в золотом зале ощутимо запах озоном. Казалось, еще немного и вокруг залетают шаровые молнии.

– Где он?!

Гермес пожал плечами:

– Полагаю, рядом с Прометеем. И, думаю, знаю, где они появятся вновь. В Риме один из некромантов готовится уничтожить статую. Если дядя где и объявится, то именно там.

Зевс глубоко вздохнул и тяжело посмотрел на сына:

– Тогда доставь меня туда.

* * *

Марсово поле за время его пребывания на плане смерти практически не изменилось. Лишь тени стали чуть длиннее – солнце медленно покатилось к закату, да несколько белых плащей, подгоняемых криками Фелиции, сновали туда-сюда, заглядывая в самые укромные уголки.

– Ищите, сатировы дети! Не мог же он просто испариться!

– Соскучились, домина Фелиция?

Она вздрогнула и стремительно обернулась. На миг ее ладони полыхнули белым светом, но она справилась с собой и погасила магию.

Марекит постарался, чтобы на его измученном лице не отобразилось ни тени эмоций. Но, Аид побери, если все неудобства последних нескольких дней не оказались компенсированы сначала растерянной, а затем откровенно злой рожей черноволосой убийцы!

– Что за фокусы, некромант? Так-то ты выполняешь поручение моего отца? Пытаясь скрыться?

Марекит отстраненно подумал, что своей грубостью и высокомерием эта баба очень похожа на Элизу. Единственное исключение – дочь Бенедикта куда более опасна.

– Я не пытался скрыться. Я был на плане Смерти.

Фелиция подозрительно прищурилась:

– Не морочь мне голову, некромант. Вы неспособны попасть туда без..

– Без Черепа или его проекции? – перебил ее колдун. – Неспособны, верно. Но в этот раз мне кое-кто помог.

– Кто же?

– Умертвь.

И, видя, как удивленно распахиваются ее глаза и приоткрывается красивый рот, добавил:

– А теперь, если тебе не надоело отвлекать меня от дела, я хочу продолжить.

Опешившая от такой наглости Фелиция не нашлась, что ответить. Марекит перестал обращать на нее внимание и сосредоточился на своих ощущениях. И почти сразу же почувствовал что-то непостижимое, могучее, свернувшееся клубочком рядом с источником. Некромант никогда не слышал ни о чем подобном и подозревал, что сила, которой поделилась с ним Умертвь, не имеет названия ни на одном из человеческих языков.

Переборов внезапно накативший страх, Марекит осторожно потянулся к тайному знанию. Аккуратно провёл «ладонью» по чуть тёплому «боку» и сила почти сразу откликнулась на призыв своего нового хозяина. В голове раздался крик тысяч голосов. Звонких и шипящих, высоких и низких, хриплых и чистых. Все они кричали что-то на языке мертвых и некромант схватился за виски, стараясь не утратить рассудок.

Вопль банши. Вот что это такое. Даже один такой крик способен убить, а тут кричащих сотни, если не тысячи! Марекит, понимая, что ещё мгновение и он сойдёт с ума, вытянул вперёд правую руку и выкрикнул:

– Её!

И тотчас вся эта колоссальная мощь, сравнимая по силе со скорбью тысяч и тысяч матерей, жён, возлюбленных, с яростью набросилась на статую. Прочный, словно крепчайший алмаз, камень пошёл волнами, резонируя все сильнее и сильнее. Однако творение Прометея не собиралось сдаваться столь просто и принялось сопротивляться. На мгновение ей удалось отодвинуть от себя силу, образовав защитную сферу, но вопль вновь набросился на статую, с удвоенной силой, и защита дрогнула, поддалась…

Краем глаза заметив, как в паре метров катается по земле Фелиция, некромант с удовлетворением наблюдал, как гладкая поверхность статуи начинает крошиться и покрываться мелкой сеточкой трещин. Творение Прометея проиграло противостояние.

Неожиданно прямо перед Марекитом, в десяти метрах впереди, открылся портал и оттуда в некроманта ударил невидимый кулак. Сложившись чуть ли не пополам, колдун с оханьем отлетел назад, успев увидеть, как из портала шагнул Прометей собственной персоной, а следом за ним воин, в котором маг с удивлением узнал Ареса.

– Я смотрю, никто из ничтожеств, тысячи лет пировавших на моих останках, не желает вернуть украденное!

Безумные глаза титана не смотрели на поверженного некроманта. Скользнув взглядом по медленно встающей с земли Фелиции, Прометей принялся выкрикивать слова заклинания, в попытке спасти готовую рассыпаться статую.

– Берегись! – крикнул Арес, но предупреждение запоздало. Ветвистая молния ударила Прометея в грудь и титан с воплем отлетел в сторону, разбрызгивая синеватую кровь. Этой заминки оказалось достаточно, чтобы Вопль завершил начатое. С ужасным скрежетом статуя рассыпалась на мелкие камушки.

– Как ты посмел вернуться?!

Зевс, позади которого стоял Гермес, легко спрыгнул с крыши Пантеона. Глаза громовержца пытали молниями, а на лице легко читалась ярость. Могучий торс часто вздымался, стараясь унять гнев.

– Неужели ты думал, дорогой братец, что избавился от меня навсегда? После того, что между нами было?

Прометей встал на ноги, сплевывая кровь. Кожа на его груди почернела, а в месте попадания молнии сгорела полностью, обнажив белые ребра, но титан этого словно не замечал. – Ты позволишь?

Титан вытянул руку и стоящий возле него Арес вложил в нее копье. Зевс нахмурился:

– Отступись, сын. Он не стоит твоей помощи. Вернись на Олимп. Ты будешь наказан, но после, рано или поздно, прощен.

Прометей расхохотался:

– Давай, Арес, вернись к папочке! Меня он приковал к скале, кто знает, быть может, тебя он бросит на дно океана, да попросит своего ручного братца присматривать, чтобы ты не сбежал пару тысяч лет!

Бог войны отреагировал намного спокойнее:

– Твое время прошло, отец. Ты слишком стар и слаб, чтобы править миром.

Прометей метнул копье и Зевс принял его на возникший в руке голубой круглый щит. Удар оказался такой силы, что острие вышло на ладонь с внутренней стороны.

– Иди сюда!

Прометей вытянул руку и копье вернулось к нему. В руке Зевса появилась ветвистая молния, которая тут же вытянулась и затвердела, приняв форму боевого посоха из чистой ярости небес. А в следующее мгновение противники сцепились в схватке.

Несмотря на боль в переломанных ребрах и порванных внутренних органах, Марекит во все глаза смотрел на развернувшуюся перед ним битву. Зевс и Прометей сражались столь яростно и стремительно, что человеческий глаз не успевал за их движениями. То и дело во все стороны летела синяя кровь, а тела богов покрывались ранами, но на их способности сражаться это никак не сказывалось.

И тут что-то изменилось. Прометей отбросил в сторону копье, левой рукой перехватил молнию Зевса и, превозмогая нечеловеческую боль, шагнул вперед, вплотную к брату. Выбросил вперед свободную руку и схватил Зевса за голову, притянул к себе, заглядывая в голубые глаза:

– Ты силен, брат! Чего не скажешь о твоем разуме!

– Глаза Зевса расширились, когда с руки Прометея в его мозг вонзилось сильнейшее ментальное проклятье. И в тот же миг Прометей выругался – Зевс не умер, но все же закатил глаза и рухнул на землю, потеряв сознание. Однако следом за ним упал и Прометей.

На титана было страшно смотреть. Из многочисленных ран лилась кровь, с каждой каплей унося с собой силы.

– Убей его, Арес! Я не смогу – слишком многое отдал.

Бог войны решительно шагнул к лежащему без сознания отцу. Занес копье над телом, но тут же едва не упал, когда ему в плечо вонзилась стрела с золотым оперением.

– Артемида!

Вечно юная лучница стояла в сорока шагах от Ареса и уже наложила на тетиву новую стрелу. Оттянула к уху и выстрелила, но на этот раз бог войны был готов и смог легко увернуться.

– Уйди отсюда, девочка! Твоих сил не хватит, чтобы справиться со мной!

– Зато моих хватит.

Раздалось хлопание крыльев и Гермес опустил на землю вооруженную Афину. Легкий открытый шлем, изящный линоторакс, копье и круглый щит-гоплон.

– Ты ответишь за свое предательство, брат. Так же, как и твоя сучка, предавшая мужа.

Арес оскалился и уже собрался было ринуться в атаку, но тут с улицы, ведущей к городскому парку, нетвердой походкой вышел Дионис. Не обращая внимания на застывших друг напротив друга в боевых стойках Афину и Ареса, подошел ближе.

– Ну неужели нельзя было все решить за столом, брат? Посидели бы, попировали и обо всем договорились.

Дионис икнул и с сожалением посмотрел на мех в своей руке:

– Теперь придется тратить драгоценный напиток впустую…

Сделав щедрый глоток, бог виноделия зажег в руке крошечный огонек и поднес к лицу. Из его рта ударил длинный язык жаркого пламени и Арес едва успел отскочить в сторону. Развернулся и побежал назад, но тут же едва не упал, когда еще одна стрела вонзилась чуть ниже левой лопатки, буквально на палец разминувшись с сердцем. Подскочил к обессиленному Прометею и прыгнул в темнеющий портал, разминувшись с еще одной стрелой.

На марсовом поле остались ругающаяся на все лады Афина, Дионис, подошедшая ближе Артемида, парящий в высоте Гермес и лежащий в беспамятстве Зевс. Ну и два смертных мага, не рискующих встревать в дела олимпийцев.

– Гермес, бери отца и неси к Олимпу. Мы прибудем позже.

Афина взяла себя в руки, с отвращением посмотрела на развалины статуи, все еще фонившие накопленной силой и лишь затем посмотревшая на Фелицию и лежащего в двух шагах от нее Марекита.

– Смертные, держитесь подальше от Прометея. Сегодня вам повезло, но не рассчитывайте на подобное, если вздумаете заигрывать с моим безумным дядюшкой. Тогда пощады не будет.

Троица оставшихся богов удалилась. Матекит попробовал сесть, охнул и сплюнул тягучую кровавую слюну. И тут неожиданно задумчивая Фелиция протянула магу смерти руку:

– Идем. Тебе потребуется помощь.

Некромант сомневался лишь мгновение, а затем схватился за протянутую ладонь.

Глава 14. Поиск сторонников

– Странно видеть его таким.

Гера стояла напротив широкой кровати, на которой неподвижно лежал Зевс. Громовержец и царь Олимпа так и не пришел в себя, пребывая в мире своих грез и сновидений. Грудь бога мерно вздымалась, а лицо разгладилось и как будто даже немного помолодело. Верховная богиня произнесла слова заклинания и кровать накрыл прозрачный золотистый купол – мощная защита на случай, если кто-то из недругов захочет воспользоваться беспомощностью Зевса и сможет пробраться в Золотой дворец.

Положа руку на сердце, их отношения сложно было назвать счастливыми. Зевс никогда не чурался ухлестнуть за очередной смазливой мордашкой, нисколько не заморачиваясь таким понятием, как супружеская верность, а Гера была слишком гордой, чтобы молча сносить обиду. Но при этом считала себя образцовой женой, так что никогда и никому не позволит причинить мужу вред.

Все боги собрались в главном зале и синхронно посмотрели на Геру, когда та легкой поступью прошла к трону и заняла свое место по правую руку от пустующего кресла Зевса.

– Он все еще спит. И я не знаю, как это остановить. Прометей погрузил его разум в столь глубокий сон, что даже Гипнос не смог найти туда дорогу.

Эта фраза вызвала несколько удивленных переглядываний среди богов. Божество-отшельник жил на самом краю света, крайне редко выходя на свет. Лишь Гера знала, как с ним связаться, но делала это крайне редко. В третий раз за всю историю мира. И то, что одно из старейших существ не смогло подобрать ключик к разуму Зевса, говорило о многом.

– Что будем делать, матушка?

Гера посмотрела на вопрошающую. Афина не была ее дочерью. Считается, что Зевс произвел деву на свет самостоятельно, якобы из собственной головы. Гера очень крепко сомневалась в подобном развитии событий, но все же как-то раз попыталась выспросить подробности у Гефеста, который, по легенде, и расколол голову громовержца, открыв дорогу Афине. Но сын наотрез отказался обсуждать этот случай. Тем не менее, это не помешало богиням крепко сдружиться. Теперь же у него не спросишь…

Воспоминание о погибшем сыне резануло болью, но гера справилась с собой:

– Прометей, без сомнения, оправится от ран. И очень быстро. Но теперь, после поражения, станет действовать осторожнее. И наверняка начнет искать союзников. Гермес, оповести гекатонхейров. И передай, чтобы не вздумали заигрывать с Прометеем. Впрочем, это скорее формальность. Сторукие ненавидят титанов.

Бог обмана и торговли склонил голову, показывая, что услышал волю верховной богини.

– А теперь я хочу выслушать ваши мысли по этому поводу. Без сомнения, надо действовать, но, к сожалению, война – не моя стезя.

Вновь взяла слово Афина:

– Боюсь, что весь Пелопоннес для нас потерян. Новый иерофант храма Ветра заключил союз с Прометеем. Да и, чего скрывать, я была сильна только в Афинах, но теперь все старые жрецы мертвы, в городе правят спартанцы, которые готовы последовать за Аресом даже в царство мертвых. А маги воды из Малой Азии заключили союз с воздушниками еще ранее и я не вижу предпосылок того, что этот союз распался. Остается только Рим и Карфаген. Кстати, маги Смерти и Жизни стали невольными свидетелями нашей победы над титаном. Думаю, мы можем рассчитывать на их лояльность.

– Ты забываешь еще об одной колыбели эллинов, сестра моя.

Дионис иронично посмотрел на суровую воительницу.

– Это ты о ком?

– О Крите.

Брови Афины поползли вверх:

– Чем нам может помочь кучка людей, пусть и с древней историей?

– Ну, допустим, не только людей. Ты ведь в курсе, что минотавры прекратили свое затворничество?

По лицу Афины было понятно, что ни о чем подобном она не слышала, но богине мудрости хватило выдержки, чтобы продолжить слушать.

– А командует ими молодой талантливый маг, выдающийся лидер, сумевший объединить под своим началом не только самых разнообразных существ, но и две, или даже три, смотря под каким углом посмотреть, грани магии иных планов.

– И что это за уникальный человечек?

– Спроси лучше у матушки.

Афина перевела взгляд на Геру и та вынуждена была ответить:

– Не так давно я присматривала за родами одной… твари. Ламии. И пусть этот богомерзкий род проклят, но я была и остаюсь богиней родов. Не понимаю, как это возможно, но у нее родился мальчик. Сын Якострофа. Один этот факт заставляет внимательнее присмотреться к этому магу.

И вновь боги потрясенно переглянулись. Гера собственнолично прокляла царицу Ливии, вынудив пить кровь смертных и рожать только девочек. Последние пару тысяч лет так и было. До этого момента.

– И что? – осторожно спросил Аполлон. – Ребенку для жизни нужна кровь?

– Нет, – Гера покачала головой. – он вполне обходится молоком матери. В нем нет никаких признаков проклятия. Зато магии – хоть отбавляй. Ребенок напоминает гейзер.

– Позволь тебя поправить, уже не напоминает. – Дионис выглядел довольным, словно получил в подарок бочку отменного вина. – Якостроф справился и с этой задачкой.

– Я слышала о нем. – заговорила Деметра, единственная богиня, на которую не рассчитывал никто из присутствующих. Плодородие и война – вещи несовместимые. – От одного из гаргантюа. Мальчик очень силен и сможет нам помочь, если мы привлечем его на свою сторону.

Гера задумчиво закусила губу. Ну если уж молчаливая красавица, не интересующаяся ничем, кроме грядок, заговорила… Верховная богиня перевела взгляд на Диониса:

– Раз этот смертный вызывает у тебя столь неподдельный интерес, то ты им и займись. Артемида, ты отправишься в Тавриду.

Вечно юная богиня охоты вздрогнула:

– Разумно ли это? После того, как амазонки не смогли удержать Прометея, Зевс обошелся с ними достаточно сурово.

– Значит, ты должна постараться растопить этот лед. Пообещай им, что если они помогут в борьбе с титаном, то мы снимем проклятие.

– А мы снимем?… – осторожно спросила девушка. – Простить их может только отец.

– Если понадобится, я пообещаю им даже свое место на Олимпе. – тяжело ответила Гера. – нам нужны союзники, и мне плевать, как мы их заполучим с свои ряды. А уже после победы подумаем над остальными проблемами.

– А что делать мне?

Златокудрый красавец с совершенными чертами лица, не обремененными тяжелым мыслительным процессом, лениво осмотрел остальных олимпийцев.

– А ты, Аполлон, смотри, чтобы солнце светило, как прежде. И держи лук под рукой. Кто знает, когда он понадобится. И еще. Ниспошли всем бардам и прочим глоткодрателям вдохновение. Сам понимаешь, воспевать они должны исключительно наше величие.

Самый красивый из богов склонил высокий лоб. Это задание ему было по душе.

* * *

– Тартар и все иные планы! Никогда я не был так близок к триумфу! Зачем ты перенес нас оттуда?!

Голос Прометея эхом отражался от стен пещеры, достигая самых потаенных уголков. Эмоции требовали выхода и титан попытался встать, но тут же охнул и схватился за грудь. Рана стремительно заживала и еще недавно белеющие кости грудины покрылись мышцами, но до окончательного заживления было еще далеко.

– Да вот хотя бы за этим. Не говори мне, что драка с отцом далась тебе так же легко, словно вечерняя прогулка. Со всеми олимпийцами нам было не сладить.

– Знаю. – буркнул титан, из которого словно разом выпустили воздух. – Но знать и смириться это разные понятия, мой друг.

– Теперь, без Гефеста, олимпийцы вряд ли смогут уничтожить оставшиеся статуи.

Прометей покосился на Афродиту. Богиня любви была привлекательна, чего уж тут скрывать. Восхитительное лицо, за которое любой мужчина достанет звезду с неба или умрет от отчаяния, если не сможет этого сделать. Идеальный стройный стан с соблазнительными формами, и легкий хитон не скрывал, а лишь подчеркивал их, пробуждая воображение. Богиня любви была прекрасна от кончиков пальцев до ступней. Но титан всегда считал, что красота – это единственное ее достоинство.

– Зато с этим вполне могут справиться смертные. Они гораздо ближе к моей магии, чем те, кто протирает задницы на Олимпе. Две уже разрушены.

Арес удобно устроился на большом гладком камне возле входа в пещеру и подбрасывал в воздух кинжал. Оружие взмывало в воздух, чтобы сделать три оборота, упасть рукоятью в ладонь бога и вновь оказаться в воздухе.

– За статуи в Малой Азии и на Пелопоннесе можно не переживать. Кланы Апостас и Энкефал остались без лидеров, так что статуи в Египте и на востоке тоже вне опасности. Что касается остального мира, то в опасности разве что те, что в Карфагене и на Крите, в Кноссе. Но я хочу дать тебе совет, если позволишь.

– Валяй, чего уж там.

– Перенастрой их. Прекрати только забирать. Начни делиться. С теми, кто приносит дары и отпускает искренние истовые молитвы.

– Понимаю, куда ты клонишь. Твой сводный братец наверняка уже нашептывает на ухо менестрелям всех мастей, какие мы плохие и вообще злодеи. Необходим весомый контраргумент. И если статуи начнут помогать людям, то побасенки о том, что Прометей – злюка злющая, разом померкнут.

– Именно.

– Займусь этим в ближайшее время. А еще, как оказалось, не все смертные забыли, кто когда-то даровал им огонь. Я с удивлением узнал, что среди людишек есть мои почитатели. Какой-то Орден Помнящих. Фанатики те еще. Эти ушлые ребята, не знаю уж, как им это удалось, умудрились настроиться на энергетику статуй и получить от них весомый такой кусок магии. Они тоже могут оказаться полезным инструментом.

– Вне всякого сомнения.

Прометей осторожно сел, прислонившись спиной к холодной шершавой стене пещеры. Необходимость прятаться в столь неподобающем месте изрядно бесила, но титан был вынужден смирять свой гнев. Придет время и он отвесит Зевсу и всей его кодле хорошего пинка, да такого, что падать они будут целую вечность.

– Но это полумеры. Нам нужны союзники.

– У тебя есть кто-то на примете?

– Конечно. Поэтому, как только я приду в себя, мы отправимся на восток.

– Но зачем? – неподдельно удивился Арес. – Мы и так на краю цивилизованных земель. Там ведь сплошные степи и полудикие кочевые племена…

И тут до него дошло:

– Аримаспы?! Но ведь Аполлон их всех перебил!

– Красавчик, без сомнения, несколько проредил ряды циклопов, но его бахвальские россказни о том, что он истребил род одноглазых, сильно преувеличены. Можешь себе представить, как они ненавидят олимпийцев?

Арес покачал головой. Если Прометей прав, циклопы живы и их удастся переманить на свою сторону… Да что говорить – лучшие кузнецы этого мира и просто могучие воины смогут значительно увеличить их шансы. Так что как минимум стоит попытаться.

– И еще одно. Свяжись со смертным магом в Афинах. Пора ему начать приносить пользу. Пусть обратит ярость спартанцев на Крит. Меня беспокоит этот Якостроф. В его рядах есть амазонка. Пока всего одна, но я не желаю, чтобы их стала сотня.