Текст книги ""Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

Соавторы: Валентина Зайцева,Харитон Мамбурин,Егор Золотарев,Инна Дворцова,Денис Стародубцев,Александр Коротков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 217 (всего у книги 329 страниц)

Глава 22

Никита Буров был спокоен. Притом это была не кажущееся спокойствие – он действительно совсем не волновался. Это странно, ведь не в ресторане сидит, а в комнате допросов тайной канцелярии. Здесь что-то нечисто.

– Назовите своё полное имя, – велел Демидов.

– Буров Никита Геннадьевич, – лениво протянул он. – Что вам надо от меня?

– Вы подозреваетесь…

– Я больше не скажу ни слова без адвоката нашего рода, – грубо прервал он главу тайной канцелярии.

Демидов повернулся ко мне и вполголоса проговорил:

– Может, всё-таки сыворотку?

– Нет, дайте мне немного времени, – я кровожадно улыбнулся, встал со стула и не спеша подошёл к Бурову.

Тот напрягся лишь когда я зашёл к нему за спину.

– Что ты собираешься делать? – глухо спросил он. – Вы не имеете права использовать физические пытки! А менталист может порыться в моих мозгах только после официального разрешения императора! Я аристократ, а не какой-нибудь простолюдин!

– Менталиста здесь нет, а то, что я собираюсь сделать, нельзя назвать физическими пытками, – усмехнулся я и нажал всего на две точки на позвоночнике.

Руки в кандалах тут же с глухим звуком свалились с края табурета, а ноги разъехались в разные стороны.

– Что… Что ты со мной сделал⁈ – запаниковал он. – Я не могу пошевелиться!

– Да, – с довольным видом кивнул я и вернулся на своё место, – и останешься таким навсегда. Ни ложку ко рту поднести не сможешь, ни жопу подтереть. Совершенно недееспособен.

– Что вы себе позволяете⁈ Мой отец засудит всех вас!

Он раскраснелся и предпринял несколько безуспешных попыток совладать с собой, но всё было тщетно. Ни руки, ни ноги его не слушались и висели плетьми.

– Я могу вернуть всё, как было, но только если ты всё расскажешь, – примирительно проговорил я, откинулся на высокую спинку стула и закинул ногу на ногу.

– Я вас засужу! Вы все сядете! Наш адвокат – один из лучших в империи. Мой отец вам такого не простит!

– Не простит, говоришь, – улыбнулся я, вновь поднялся на ноги и начал медленно к нему приближаться. – А как он обо всём узнает?

– Я всё расскажу! Вы меня намеренно оклеветали, чтобы скрыть свои преступления. Я не имею никакого отношения к смерти студентов!

– О каких студентах речь? – заинтересовался Демидов.

– О тех, что погибли в лабиринте. Их убили растения. Во всём виноваты те, кто рассаживал саженцы живой изгороди. Из-за их халатности в лабиринт попали ядовитые растения, – скороговоркой выпалил он.

Видимо, это был заученный текст, который так и рвался с языка.

– В лабиринте никто не погиб. Александр Филатов спас участников турнира и спасся сам.

Бурова будто ледяной водой облили. Он вытаращился на Демидова, затем перевёл взгляд на меня.

– Роман Дмитриевич сказал правду. К счастью, все живы. Больше всего пострадал студент, которого ты придушил с помощью Душегрива. Я так понимаю, первый случай с Владом из моей команды был лишь репетицией?

– Я больше ничего не скажу! Не заставите! А если будете мучить, то на суде я так и скажу: сам себя оговорил из-за мучительных пыток, – он с вызовом посмотрел на Демидова, но тот лишь саркастически усмехнулся.

– Это ещё доказать надо. А вот тебя в лабиринте видели по меньше мере десять человек, и все они лекари и спасатели. Ещё мы знаем, что ты – маг растений, и тебе было под силу сотворить то, что происходило в лабиринте.

– Это вы будете доказывать мою вину! Всё! Я больше ничего не скажу!

– Вот и хорошо. Раз тебе нечего нам сказать, то будешь просто молчать, – я снова подошёл к нему со спины.

– Что ты хочешь делать? Что ты…э-э-э, – он попытался закончить фразу, но где там.

Я нажал на точку под черепом, и нижняя челюсть Бурова повисла, язык вывалился.

– Роман Дмитриевич, предлагаю выйти на свежий воздух и немного отдохнуть, – сказал я и двинулся к двери. – Задержанного оставим здесь. Он не сможет ни сбежать, ни на помощь позвать. Теперь это убогий человек, который будет обузой для своей семьи. Скажем, что хотел сбежать, выпрыгнул со второго этажа и повредил позвоночник. Лекари всё подтвердят.

Буров возмущенно замычал, а мы с Демидовым вышли из комнаты допросов и двинулись по коридору.

– Как ты это сделал?

– С помощью болевых точек. Это всё равно что отбить локоть – боль по всей руке. В этом случае примерно такой же эффект.

– А-а-а, ясно. Мои бойцы таких трюков не знают. Научишь?

– Почему бы и нет, – пожал я плечами. – Всех секретов не выдам, но кое-чем могу поделиться.

– Я уже даже не спрашиваю, откуда ты всё это знаешь, – он по-отечески похлопал меня по плечу и улыбнулся.

– И правильно, – улыбнулся я.

– Слушай, а на тебя твоя сыворотка действует?

– Нет. У меня к моим зельям иммунитет, – соврал я без зазрения совести.

Это было лишь отчасти правдой. Иммунитета не было, просто я мог заблокировать любой эфир в своём теле и не позволить ему распространиться и причинить мне вред.

Мы надели пальто, вышли на улицу и остановились неподалёку от входа в Управление тайной канцелярии. Сейчас было около восьми часов вечера.Турнир остановили на время разбирательств, и полуфинал аптекарей перенесли. Когда я выбрался из лабиринта, встревоженный ректор раздавал указания. Увидев меня, он бросился навстречу и, бегло оглядев, крепко обнял.

– Жив, – с облегчением выдохнул он. – Слава всем богам, никто не погиб. Как же это? Кто же посмел такое учинить на территории моей академии?

– Их сейчас вынесут, – усмехнулся я и указал на спасателей, которые на носилках выносили неподвижные фигуры.

В лабиринте мне очень хотелось поквитаться с этой дрянной компанией, но я взял себя в руки и дождался спасателей.

Как и думал, с помощью тяжелой техники они с корнями выдирали кусты и превращали их в мелкие щепки. Первыми нашли Женю и студента питерской академии и сразу отправили в лечебницу.

Полиция, тайная канцелярия и служба безопасности были уже на территории академии, поэтому я сразу рассказал, что произошло.

Тайная канцелярия взяла на себя расследование, поэтому мы все оказались в Управлении.

– Роман Дмитриевич, неужели никто не занимался происшествиями в академии? Как могли допустить такое? – удивился я.

– Полиция занималась, и служба безопасности тоже, – уверенно кивнул он. – Мы уже связались со следователем, который вёл это дело. Кстати, он вышел на Боярышникова и обрабатывал его. Даже установил связи. Правда, дальше этого не прошёл. А служба безопасности увидела, как Жанна создавала магическую ловушку, и готовила доклад с претензией в волгоградскую академию, думая, что это они её надоумили мешать соперникам.

– А почему Жанну сразу не отстранили?

– Вообще-то отстранили, – возразил он. – Она вчера съехала из академгородка и должна была возвращаться в Волгоград. Мы стояли на улице и вдыхали морозный воздух. Небо заволокли тучи и шёл мелкий снежок.

– Возвращаемся? – спросил Демидов после продолжительной паузы. – Думаю, Буров уже всё понял.

– Да. Вы правы. Этот урок он запомнит надолго, – я не смог сдержать улыбки.

Мы вернулись в комнату допроса. Буров уже не сидел, а лежал на полу и продолжал мычать. Из его рта стекала слюна, а из глаз текли слёзы.

Я подошёл к нему и присел рядом. Он с мольбой посмотрел на меня.

– Моргни, если согласен отвечать на вопросы.

Он энергично заморгал, будто от этого зависела его жизнь. В принципе так и было. Из парализованного состояния его не может вывести ни один лекарь. В этом мире нет знаний, которые позволили бы снять тот паралич, который я ему устроил.

Я будто нехотя протянул руку и нажал на точку под черепом.

– Э-э-э… ав-в-в. Фух-х-х, – он будто вновь учился владеть собственным языком и губами.

Я махнул коренастому магу, стоящему у дверей, и тот мигом посадил его обратно на табурет и прислонил спиной к стене.

– Кто тебя нанял? – спросил я, когда Демидов занял место за столом и приступил к составлению протокола.

– Никто, – с трудом ворочая языком, ответил я. – Сам вызвался. Большая честь – отомстить врагу рода.

– Кто же назначил меня врагом рода? – удивленно вскинул бровь.

– Глава рода назначил после того как сюзерен провёл круглый стол. Это случилось за пару дней до того, как Распутин попал в тюрьму. Нам всем сказали, что в падении лекарей виноват Александр Филатов, поэтому расправиться с ним наша обязанность.

Тут я перехватил встревоженный взгляд Демидова. Тот явно хотел мне что-то сказать.

– Что такое, Роман Дмитриевич?

Я подошёл к столу и склонился над главой тайной канцелярии.

– Надо остановить это, а то так и будут все по очереди пытаться тебя убить.

– Лучший способ остановить – наказать так, чтобы другим неповадно было повторять его судьбу.

– Я тоже так думаю. Всем им грозит смертная казнь. Но беззаконию нет места в нашей империи. Никто не может устраивать самосуд.

Я лишь коротко кивнул. На самом деле не мне судить о самосуде, ведь именно так я добивался справедливости в этом государстве. Если бы я сам начал искать виновных в нападении, то не допустил бы того, что случилось в лабиринте.

Вернувшись к Бурову, я продолжил расспросы:

– Это ты напал на студента из моей команды во время первого этапа турнира? На того, которого чуть не задушил душегрив, – пояснил я, встретившись с его ничего не понимающим взглядом.

– Да. Я, – нехотя признался он.

– Как вам удалось отключить камеры?

– За это отвечал Боярышников. Он хорошо разбирается в технике. Что-то сделал с проводами перед тем как мы зашли в лабиринт.

– Как ты сумел рассадить столько ядовитых растений и запустить светлячков? – я сложил руки на груди и заинтересованно уставился на него.

– Я работал вместе со студентами, когда те сажали живую изгородь. Вот тогда и посеял то, что мне было нужно, прямо внутрь стены.

– Погоди-ка, – я подался вперёд. – Этого не может быть. Я тоже там был и тебя не видел.

– Я был в академической форме. Даже Щавелев не понял, что я не его студент.

Он явно говорил правду, да и это бы ничего не изменило, ведь я не собираю эфиры всех людей, рядом с которыми бываю. Это бы здорово усложнило мне жизнь.

Буров больше не упрямился и отвечал правдиво на все вопросы. Демидов лично записал его показания, хотя это не его работа, просто по моей просьбе никто не должен был знать, какими методами я пользуюсь при допросе. Даже бойцы у двери по нашему требованию отворачивались. Мы с Демидовым через многое прошли, потому доверяли друг другу. Когда я сказал, что хочу лично провести допрос, он не стал возражать, а поддержал эту идею, ведь в конце концов охотились именно на меня.

Когда Буров выдал всех, кто причастен к произошедшему, включая спонсоров из лекарских родов, я вернул ему возможность двигать конечностями. Он был так рад, что даже расплакался.

Его увели в камеру, чтобы завтра отправить в полицейское отделение, а мы с Демидовым сели обсуждать услышанное.

– Не знаю, казнят их или смягчат наказание, ведь никто не погиб. Но Бурову точно грозит пожизненное. Нужно поговорить с Боярышниковым и выяснить его роль в этом деле.

– Уверен, он пришёл работать в академию только для того, чтобы знать, что творится внутри, и иметь доступ к помещениям.

– Я тоже так думаю. Боярышникова тоже сам хочешь допросить?

Я откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. Мне вдруг стало так тошно от всего. А особенно от этих людей, для которых человеческая жизнь ничего не значит. Мне противна Жанна. Мне противен Буров. Я просто ненавижу Боярышникова. Даже видеть его не хочу.

– Нет, не хочу. Поеду домой. Если что-то понадобится, звоните.

– Верное решение. Езжай домой. Сегодня у тебя был трудный день.

Мы обменялись рукопожатиями, и я вышел на улицу. В машине меня ждал Глеб.

– Как всё прошло? – спросил он и хотел уступить мне место за рулём, но я отказался и, забравшись на заднее сиденье, устало растянулся.

– Задержанные во всём признались.

– Я считаю, что тебе нужно отказаться от участия в турнире, – с нажимом произнёс он и посмотрел на меня через зеркало заднего вида. – Всё слишком сильно усложнилось. Мне запрещено охранять тебя на испытаниях, но сама академия не может обеспечить вам там безопасность.

– Я не откажусь. Теперь это дело принципа. Пусть враги видят, что меня не одолеть и не запугать.

Глеб ничего не ответил, но его раздраженный вздох сказал всё за него. Со мной бесполезно спорить, я всё равно настою на своём.

Как только зашёл домой, уловил знакомые эфиры и прямиком двинулся в гостиную.

Там, рассевшись на диванах, сидела вся моя семья и Лена с Сеней.

– Вы что здесь делаете? Я вас не звал, – ненароком вырвалось у меня.

– Вы только посмотрите на него! – всплеснул руками дед. – Мы тут места себе не находим. Переживаем за него, ночей не спим, а он ещё и недоволен.

– Да ладно тебе, – сказал Дима, подошёл ко мне и крепко пожал руку. В его глазах плескалось волнение. – Сынок, ты здоров?

– Да, со мной всё хорошо, чего не скажешь об остальных. Всех троих разместили в лечебнице. Но ничего критичного. Выживут.

Лида больше не смогла сдержаться и бросилась ко мне на шею, рыдая. Не знаю, что говорили в новостях, но наверняка сильно усугубили ситуацию.

Следом за ней подошли расстроенные Настя и Лена.

– Не надо меня оплакивать. Я жив-здоров! – возмутился я, когда все трое захлюпали носом.

В общем, пришлось потратить целый час на объяснения. Дед грязно ругался, порывался прямо сейчас ехать к ректору и высказать ему всёчто он думает о его академии. Дима сидел с прямой спиной, словно натянутая струна. Лена с Настей не отходили от меня, а Лида украдкой вытирала слёзы.

Только Сеня с восторгом слушал мой рассказ и признался, что очень жалеет, что его с нами не было. Неожиданно. Обычно он всего опасался и сильно переживал. Похоже, дружба со мной не прошла даром. Только я – Великий алхимик, которого не так-то легко погубить, а вот он – обычный парень, у которого нет и десятой доли моих знаний и умений.

Вскоре вернулся Ваня, который всё это время помогал прибирать территорию академии, и мне пришлось вкратце повторить свой рассказ.

– Видел я этого Боярышникова несколько раз. Сразу почуял неладное. Какой-то скользкий тип, – сказал он.

– А я наоборот никогда бы не подумала, что он способен на такое, – возразила Лена. – Он вёл себя высокомерно и часто грубил студентам, которые не осмеливались ему ответить. Обычно так ведут себя довольно слабые люди, которым важно почувствовать власть над тем, кто не может дать отпор.

– Он играл роль, – подал голос Сеня. – Хотел казаться настоящим преподавателем, а сам в это время проворачивал свои делишки.

На какое-то время наступила тишина. Каждый думал о чём-то своём.

– Снова лекари, – тяжело вздохнула Лида, прервав тягостное молчание. – Все беды от них. Неужели они так и будут вредить нашей семье? Иногда мне хочется бросить всё и уехать. Уехать туда, где нет этих озлобленных людей.

– Этого никогда не будет! – дед поднял вверх крючковатый палец. – Пусть мне придётся положить на это свою жизнь, но они никогда не возьмут над нами верх. Ни-ко-гда! Если и теперь они не успокоятся, я просто возьму револьвер и….

– Отец, прекрати! – повысил голос Дима. – Всех не перестреляешь. Нужно решить эту проблему по-хорошему.

– По-хорошему? – от возмущения дед на время лишился дара речи. – Может, нам их на чай пригласить? Может, подарками осыпать? Или на коленях попросить извинений за то, что мы ещё не сдохли!

Ситуация всё накалялась, поэтому я встал и, сказав, что сильно утомился, попросил их возвращаться домой. Со мной не стали спорить и засобирались домой, остались только Лена и Ваня, который жил со мной.

Мы втроём засели на кухне и перекусили бутербродами с красной рыбой и сыром.

– Турнир остановили на неопределённое время, – сказал Ваня, допив из кружки остатки чая. – Что мне теперь делать: возвращаться во Владимир или остаться здесь?

– Оставайся. Команды же не распустили, значит, надеются, что скоро всё образуется, – Лена подлила ему ещё чая с ромашкой.

– Зачинщики пойманы. Соберут свидетельские показания, и турнир продолжится, – ответил я, ощущая внутреннюю пустоту. Надо лечь и выспаться, а то источник наполняется очень медленно.

– Тебе что-нибудь известно? Демидов что-то сказал? – подался вперёд Ваня и внимательно посмотрел на меня.

– Нет, ничего не сказал, но это и так ясно.

Мы ещё немного поговорили и разошлись по комнатам.

* * *

На следующее утро, когда мы позавтракали, и я проводил Лену до ожидающей её машины, позвонил Дима.

– Сашка, пока у тебя есть время, предлагаю съездить к моему знакомому.

– К какому ещё знакомому?

– К магу растений. Я хотел вас познакомить.

– Ну ладно, поехали.

Маг растений, о котором говорил Дима, жил довольно далеко от столицы. На дорогу ушло целых три часа. Мы заехали в небольшую деревеньку и двинулись по узкой, заснеженной дороге.

– Я не знаю, где именно он живёт. Надо спросить у местных, – сказал Дима, выглядвая в окно.

Вскоре мы увидели старика, который вышел из леса на широких охотничьих лыжах и с большим рюкзаком за спиной.

Он скатился на дорогу, снял лыжи и устало побрёл навстречу нашей машине. Дима вышел из машины.

– Добрый день, любезный. Мы ищем Степана Кедрова. Не подскажете, где он живёт?

– Добрый, раз не шутишь, – прохрипел старик в ответ, смачно высморкался и махнул рукой в мохнатых рукавицах. – Там, на отшибе живёт он Только его здесь по-другому кличут.

– И как же?

– Моховиком зовём. По-доброму, – улыбнулся он, отчего потемневшее морщинистое лицо озарила добродушная беззубая улыбка.

– Ясно, – кивнул Дима и забрался в машину.

Мы проехали через всю деревню и вскоре увидели дом, больше похожий на землянку. Крыша с кирпичной трубой едва виднелась из-за сугробов.

Глеб приехал с нами. Он вызвался пойти первым и разведать обстановку. Дима попытался протестовать, ведь мы приехали не к врагу, а к другу, но мой телохранитель был непреклонен.

Мы прошли по узкой тропе к распахнутой калитке, когда из-за дома выбежал огромный лохматый пёс и с рыком помчался на нас. Глеб уже приготовился атаковать опасного зверя, но тут дверь дома приоткрылась и послышался свист. Пёс остановился и замер, как вкопанный. От былой враждебности не осталось и следа, а хвост радостно забил по земле. Однако он полностью закрыл собой проход.

– Стёпка, это я – Дима Филатов! – прокричал отец.

Дверь сильнее приоткрылась, и показался обросший дед. Приставив ладонь ко лбу, защищаясь от солнца, он оглядел нас и спросил на удивление молодым голосом.

– Здорова, Дима! А кто с тобой?

– Сын мой Саша и его телохранитель!

– А-а, ну проходите, проходите, – махнул он рукой и снова свистнул. Только на этот раз тональность была другая.

Пёс развернулся и неспеша убежал по тропе за дом, а мы втроем зашли в темные сени.

– Ноги от снега отряхните и заходите, – велел хозяин дома и открыл следующую дверь.

Потоптавшись у порога, мы зашли в дом.

– Ну здорова ещё раз, чертяга! – Степан Кедров крепко обнял Диму. – Какими судьбами в нашу глушь?

– О деле потом, – отмахнулся Дима. – Сначала познакомься с сыном моим.

Тот, кого я принял за старика, оказался не старше Димы. Длинная нечёсаная борода и копна вьющихся русых волос прибавляли ему возраста.

– Помню я Сашку. Только ему лет пять было, когда мы в последний раз виделись, – Степан сначала крепко пожал мне руку, а потом заключил в медвежьи объятья. – Ух какой стал. Богатырь!

– Рад с вами познакомиться, Степан… Как вас по отчеству? – ответил я.

– Да ладно тебе, давай по-простому, по-дружески. Не надо мне «выкать». Степан я, понял?

– Понял, Степан, – кивнул я.

Глеб пожал руку магу растений, но оставался как всегда собран и суров. Настоящий телохранитель.

Пока мы здоровались, Дима принялся выкладывать на стол гостинцы, которые мы купили по пути: шоколад, вяленное мясо, набор садовых инструментов, полотенца, кухонные ножи, и ещё много того, что может пригодиться в хозяйстве.

– Чувствую, не просто так вы ко мне наведались, – сказал Степан, когда мы сели за стол, на котором появились различные варенья, мёд и яблочная пастила. – Говори, Димка, какая нужда заставила приехать ко мне?

– Прав ты, Стёпка. Нужда, – горько усмехнулся Дима. – По-другому мы с тобой не видимся. В сыне всё дело.

– А что такое? – маг внимательно посмотрел на меня.

– Ты сам скажи, – загадочно ответил отец.

Степан усмехнулся и велел мне.

– Ну, Сашка, давай сюда руку. Гляну, что к чему.

Мне самому стало интересно, что он намерен делать. Я протянул руку, которую он повернул ладонью вверх и внимательно вгляделся.

– Да ты что! Не может быть! – выкрикнул он и вытаращился на меня испуганными глазами. – Дима, твой сын… двуликий.