Текст книги ""Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

Соавторы: Валентина Зайцева,Харитон Мамбурин,Егор Золотарев,Инна Дворцова,Денис Стародубцев,Александр Коротков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 329 страниц)

На отвратительном грубом лице вспыхнули два огненных глаза и глиняный воин, выставив вперед руки-клинки, встал между мной и Афиной. А в следующую секунду богиня налетела на моего слугу, намереваясь уничтожить досадное препятствие.

Но не тут-то было. Клинки голема воспламенились и первый же удар высек целый сноп искр почище фейерверка. Однако голем не собирался уходить в оборону. Не чувствующий боли и страха истукан попер вперед словно таран, словно не замечая, как от него отлетает мелкое каменное крошево. Я же, кое-как зарастив дырку в ноге, создал сразу три небольших снаряда, начинил огнем и подвесил над левым плечом. Афина прекрасно видела мои манипуляции, но не могла отвлечься от напирающего на нее голема. Я же, подгадав момент, один за другим метнул все три пули.

И все таки ей почти удалось невозможное. От первой она смогла увернуться, вторую приняла на щит, звякнувший почище церковного колокола. А вот третью прозевала. Брызнула синеватая кровь и вскрикнувшая Афина отступила на шаг, раскрывшись. Голем подобного не простил и обрушил сверху удар, распоровший плечо до ключицы.

– Ооооо!!!

Потрясенный возглас толпы не смог заглушить полного боли крика. Бросившись вперед, я в последний момент остановил уже занесшего клинок для последнего удара голема, ударом ноги опрокинул ничего не соображающую от боли Афину на землю и приставил меч к ее груди.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, ничего не произнося. Она не дергалась, прекрасно понимая, что в любой момент, стоил мне лишь немного надавить – и одной богиней в Элладе станет меньше. Тем не менее я не увидел на ее лице страха, лишь покорность принять свою судьбу. Кажется, сам факт поражения ударил по ней гораздо сильнее, чем раны и близость скорой гибели.

– Делай что должен, маг. Я проиграла и теперь в твоей власти. Но не жди, что я попрошу пощады.

– Ну как знаешь. Сущности в моем клинке еще не приходилось питаться душами богов.

Я занес руку для удара.

– Довольно!

Громогласный голос заставил меня оглянуться. Вот уже не думал, что тщедушное тело Аида способно издавать такие звуки. Многие люди упали на землю, зажимая уши руками, да и сам я, признаться, едва не выронил оружие – столько силы было вложено в это слово.

– Отпусти ее, маг. Я прошу тебя. Поймите уже наконец – ваш враг силен. И нам всем следует преумножать силы друг друга, а не тратить их столь бессмысленно. Афина! Ты проиграла и знаешь правила! Сейчас не время для глупой гордости. Все эти люди смотрят на тебя и ждут, что ты поступишь правильно!

Честно говоря, я думал, что она откажется. Слишком горда и оттого раздавлена поражением. Но Афина смогла меня удивить:

– Я признаю твою победу, Правитель Крита. Пощади мою жизнь и клянусь Олимпом, я стану биться с тобой рука об руку против общего врага. Не подниму на тебя руку, но буду считать равным союзником. Клянусь своей силой!

На ее вытянутой ладони появилась миниатюрная сова. Расправив крылья, птица взлетела вверх, застыла на передо мной, заглянув черными бусинками в глаза, словно ожидая чего-то.

Действуя по наитию, я вытянул руку. Только этого и ожидавшая птица мягко приземлилась, ущипнула меня за палец и рассыпалась золотистыми искрами, оставив на моей ладони небольшой стилизованный рисунок.

Я огляделся. Все. Абсолютно все взгляды были прикованы ко мне. Боги и смертные, друзья и подчиненные смотрели на меня, ожидая решения.

Кажется, сегодня ты создал новую легенду Эллады, Милан.

– Главное, чтобы не мрачную.

Я протянул руку и Афина, не колеблясь, приняла предложенную помощь.

Глава 10. Томящиеся во тьме

Спартанцы, не мыслившие себя без битвы, оборудовали северную часть временного лагеря под тренировочную площадку. Командиры здраво рассудили, что, если кампания затянется, воинам нужно место, чтобы поддерживать физическую форму. Испросили разрешения у Джамала и, получив ответ, в краткие сроки организовали несколько препятствий, имитирующих пересеченную местность. И теперь в хвост и в гриву гоняли подчиненных, не давая заплыть жиром и застояться.

Сегодняшний день не отличался от предыдущих. Спартанцы, встав друг напротив друга, отрабатывали и так доведенные до автоматизма построение и бой в фаланге.

Две выстроенных шеренги как раз наступали навстречу друг другу, до сшибки оставалось всего несколько шагов, когда воздух между двумя фалангами затрещал. Ничего не понимающие спартанцы на всякий случай изготовились отражать неизвестную атаку, направив частокол копий на появившуюся перед ними узкую полоску пространственного разрыва, исходящую электрическими разрядами.

Портал запульсировал и настороженные воины покрепче сжали оружие. И когда разлом выплюнул окровавленного израненного человека, несколько десятков копий синхронно устремились вперед.

– Стоять!!!

Окрик кого-то из сотников остановил спартанцев буквально в нескольких сантиметрах от человека.

– Господин! – глазастый сотник бросился к Вирису, помогая тому подняться. – Простите нас за столь… Недружелюбный прием. Мы не ожидали вашего появления.

Однако маг воды его словно не услышал. Оперся на протянутую руку и с видимым усилием встал.

– Что с вам случилось?

– Где Фтеротос? – вместо ответа спросил маг воды, осмотрев красными от полопавшихся капилляров глазами вытянутые лица спартанцев.

– Не знаю. Думаю, что возле своего шатра.

– Помогите мне дойти.

Больше не задавая глупых вопросов, сотник выкрикнул имя и один из воинов подхватил обессилевшего мага с другой стороны.

Ежесекундно морщась от боли в израненном теле, Вирис механически переставлял ноги, думая, что вряд ли когда-либо еще рискнет воспользоваться Тропой Зверя. Неизвестная, не подчиняющаяся эллинам изнанка мира оказалась битком набита самыми разнообразными тварями, жаждущими растерзать незваного гостя.

Магу воды пришлось досуха выжать и так ослабший после драки в Лабиринте дар, подчистую выпить все имеющиеся с собой амулеты, чтобы отбиться от не имеющих названия монстров. И все равно можно считать великой удачей, что ему удалось вырваться живым и не покалеченным. Царапины по всему телу и истонченный магический источник не в счет. Не зря Лавиндр предупреждал, что пользоваться этой тропой стоит только в самом крайнем случае.

За этими размышлениями Вирис не заметил, что спартанцы привели его к палатке Джамала. Маг открыл было рот, чтобы предупредить союзника о своем визите, когда из темнеющего провала входа раздался спокойный голос:

– Не стой на пороге друг, входи.

Сопровождающие вопросительно посмотрели на Плойгоса, но тот взглядом показал, что справится без их помощи. Сотник и воин осторожно отпустили его руки. Вирис покачнулся, но не упал.

– Благодарю за помощь. Можете быть свободны.

Внутри палатки царил полумрак. Вирис знал, что Джамал не любит сидеть в потемках. В любое другое время он удивился бы подобной смене привычек, но сейчас куда больше хотел сесть и расслабиться. Ноги слушались мага не то чтобы хорошо.

– Присаживайся.

Плойгос повернулся на голос и возле потухшего очага увидел сидящий в одном из двух кресел силуэт. Проковылял вперед и с облегчением сел.

– У меня осталось немного отвара Лавиндра. – Джамал рукой, облаченной в перчатку, пододвинул к собеседнику кружку с остывшим напитком. – Думаю, тебе он сейчас нужнее, чем мне.

Вирис не стал отказываться, украдкой просканировав кружку и ее содержимое на предмет «сюрпризов». Он скорее почувствовал, чем увидел, что иерофант легонько улыбнулся, так что манипуляции Плойгоса явно не остались незамеченными. Но говорить ничего не стал.

Маг воды сделал первый глоток и почти тут же почувствовал, как истощенный источник начинает гореть более ровно, стараясь по крупицам восполнить потраченные запасы. Прихлебывая напиток, Вирис недоумевал, отчего союзник не интересуется причинами его столь плачевного внешнего вида и успехами кампании в Лабиринте, но решил на время поддержать эти правила игры.

– Раньше я не замечал за тобой тяги к необычным предметам гардероба, кириос.

Вирис выразительно посмотрел на облаченные в перчатки руки иерофанта. Глаза привыкли в темноте и маг заметил, что его собеседник сидит, прикрыв глаза, словно медитируя.

– Последствия одного магического эксперимента.

– Интересно. Ты решил заняться магическими изысканиями? Неужели руки обезображены настолько, что могут повергнуть в шок случайных свидетелей?

– Напротив, с руками все в порядке. И даже больше скажу – ты явно удивишься, увидев их вживую.

Неожиданно Вириса пронзил укол… Нет, не страха, но все возрастающего беспокойства. Отчего-то он сразу понял, что удивление будет не из приятных.

– Почему ты не спрашиваешь, как все прошло?

Джамал так и не открыл глаз:

– Зачем? Я знаю, что ты потерпел поражение. Та горстка моих людей, которой удалось вырваться из Лабиринта, вряд ли сможет добраться до лагеря.

– Почему?

– Этот остров неприветлив к чужакам.

Вирис устало протер глаза, в которых, несмотря на медленно восстанавливающиеся силы, начало разгораться жжение усталости.

– Ну раз ты в курсе, то предлагаю обсудить наши дальнейшие действия.

Помедлив, маг воды добавил:

– И еще, ты не мог бы открыть глаза? А то я время от времени думаю, что разговариваю со спящим.

– Как тебе будет угодно.

Джамал резко поднял веки и полумрак разорвали два магических бурана, в глубине которых проскальзывали грозовые разряды. Одновременно с этим Джамал перестал сдерживать свою ауру и Вирис потрясенно втянул воздух, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Даже в присутствии отца… Да что там – в присутствии Прометея он не испытывал подобного давления! Захотелось расстегнуть воротник или вообще уйти куда подальше.

– Что же с тобой произошло?!

– О, ничего особенного. Просто теперь я могу не пресмыкаться перед кем бы то ни было и действовать так, как мне заблагорассудится.

– Но откуда такая мощь??

– Это дар истинных повелителей иных планов. У меня с ними сложилось выгодное сотрудничество.

– И что же они запросили за свою помощь?

– Малость. Уничтожить Олимп.

Вирису показалось, что он ослышался – столь шокирующей была эта информация.

– Не делай этого, кириос! Отступись. Откажись от этого договора!

Серые вихри в глазах Джамала сощурились:

– Зачем мне это делать? Ради твоей прихоти лишиться могущества?

Вирис хотел взять союзника за плечи, но в последний момент передумал и начал говорить, от избытка чувств активно жестикулируя:

– Это не моя прихоть! То, что ты собираешься сделать – чистое безумие! В недрах Олимпа заточены те, о ком лучше даже не вспоминать. Если они вырвутся на свободу – привычный нам с тобой мир окажется разрушен!

– Привычный мир уже разрушается. И я не хочу, чтобы меня погребло под камнепадом. С гораздо большим удовольствием я буду стоять у истоков этих изменений.

Вирис неверяще покачал головой, не в силах понять, как его собеседник не понимает очевидного.

– Очень надеюсь, что ты образумишься и поймешь, что тебя просто используют. В любом случае, я не собираюсь в этом участвовать.

Маг воды шагнул в сторону выхода, но не успел сделать и пары шагов. Джамал лениво шевельнул кистью и появившиеся из воздуха электрические цепи обхватили его запястья, резко раздались в стороны, обездвижив Вириса. Маг воды с ужасом понял, что его источник оказался заморожен. Он поднял взгляд и увидел, как Джамал неторопливо выходит у него из за спины, с интересом наблюдая за обездвиженным Плойгосом.

– Что ты делаешь, Джамал? Освободи меня немедленно!

Но Фтеротос его словно не услышал, с любопытством смотря на тщетные потуги освободиться:

– Знаешь, в одном я с тобой соглашусь. Ты действительно не будешь участвовать в разрушении Олимпа.

Джамал снял перчатки. Плойгос пораженно уставился на состоящие, казалось, из чистой магии Воды руки Фтеротоса.

– Да кто же ты такой?!

– Сейчас это должно интересовать тебя меньше всего.

Руки мага неожиданно стали удлиняться. Пальцы слились, разом став похожими на отвратительные щупальца, а затем, резко устремившись к груди Вириса, врезались тому в грудь. Маг воды почувствовал, как его источника касается что-то инородное, жутко холодное и могучее. А затем пришла боль. Он попытался закричать, но смог лишь беззвучно открыть рот, чувствуя, как Джамал выкачивает из него саму суть магического источника, а вместе с ней и жизненные силы…

Спустя несколько секунд к ногам Фтеротоса упало высохшее посиневшее тело.

Джамал невозмутимо натянул перчатки, перешагнул через труп и вышел на солнечный свет. Не обращая внимания на побледневших стражников, приказал одному из них:

– Доведи до командиров. Пусть готовятся. Завтра мы выступаем.

* * *

Прометей чувствовал, как по его вискам катятся крупные капли пота, ничего общего не имеющие с усталостью. Для титана не составило особого труда преодолеть примерно девять тысяч ступеней, выдолбленных прямо в стенках колоссального широкого колодца, ведущего в недра Олимпа. Сама гора чувствовала кровь титана и незримым прессом давила сверху, стремясь не выпустить носителя синей крови наружу, ибо в этом было ее тайное предназначение. Впрочем, Прометей знал – тому, кто находится в эпицентре давления, приходится гораздо хуже. Именно для этого он сюда и пришел.

За несколько тысяч лет преддверие Тартара ничуть не изменилось. Если лестница, ведущая вглубь бездны, была грубой, с неровными ступенями, то здесь, возле врат, все менялось.

Огромная пещера правильной квадратной формы, чьи своды подпирают исполинские, но вместе с тем изящные колонны с резными капителями. Стены пещеры инкрустированы тысячами драгоценных камней, изображающих самые значимые и трагические вехи гигантомахии. Положа руку на сердце, Прометей мог признать, что никогда не видел ничего более красивого, и вместе с тем тревожного. Даже дворцы на поверхности Олимпа проигрывали этой пещере в величии.

И, как венец творения, в дальней стене располагались золотые ворота. Монументальные, высотой в два десятка метров, с барельефами, изображающими троицу верховных богов – Зевса, Посейдона и Аида.

– Приветствую тебя, Бриарей! – Прометей поприветствовал шагнувшего к нему гекатонхейра.

Внешний вид Бриарея мог повергнуть в шок кого угодно. Огромный, в три человеческих роста. С крепкими, похожими на колонны ногами и широченным бочкообразным торсом, из которого, помимо двух могучих основных рук, торчало еще девяносто восемь маленьких конечностей, шевелящихся, словно волосы у Медузы Горгоны. Венчала все это шевелящееся месиво широкая шея, из которой, словно грибы из трухлявого пня, росли пятьдесят одинаковых голов. За много тысяч лет Прометей так и не понял, как подобные чудища могли уродиться на свет.

– Зачем явился, Огнедар?

– А что, не могу я, что ли, просто так навестить дальних родственников? Неужто вы не надоели друг другу за столько тысяч лет?

Прометей посмотрел на стоящих суть поодаль Котта и Гиеса, братьев Бриарея, но ни на одном из ста пятидесяти лиц не появилось ни намека на эмоции. С чувством юмора у этих ребят всегда было крайне паршиво. Именно поэтому в свое время Зевс и поручил могущественным уродцам охранять ворота в Тартар. Убил двух зайцев, так сказать.

Титан вздохнул:

– Я просто хотел проверить, что створки незыблемы.

Все сто рук гекатонхейра зашевелились:

– Мы помним и чтим свой долг. Проигравшие останутся взаперти покуда стоит Олимп. Твоя забота – проследить, чтобы никто не покусился на вековые устои, зевсоубийца.

Возможно, уродец вкладывал в это слово какое-то скрытое оскорбление, но Прометею наоборот понравился подобный «титул». Звучит!

– Что же, не смею вас отвлекать. Увидимся в следующем тысячелетии. Вам что-нибудь принести? Ну, нет так нет.

Не дожидаясь ответа, титан повернулся, с содроганием представляя дальнейший путь. Как жаль, что нельзя воспользоваться магией Пространства – сила горы разорвет подобного идиота на клочки. Придется подниматься.

Спустя, два часа, выпотрошенный скорее морально, чем физически, а оттого злой на весь свет Прометей достиг нижнего уровня Золотого дворца. Лишь для того, чтобы почувствовать мощнейший магический фон, который мог означать только нешуточную схватку.

Прометей выругался, используя весь свой накопленный за тысячелетия цветистый словарный запас. Кто здесь, в обители богов, может сражаться?!

Ответ мог быть только один. Поэтому титан поспешил на верхние уровни, туда, где отглолоски применяемой магии были особенно сильны. Прометей нисколько не удивился, когда понял, что магическая драка происходит внутри главного зала Золотого дворца.

Могучие створки разлетелись в щепки, не выдержав магического удара титана. Ворвавшись внутрь, он почти сразу увидел окровавленного Ареса, который отбивался от атак сразу нескольких циклопов во главе с Бронтом. Одного взгляда хватило, чтобы понять – дела у сына Зевса плохи. Не будь тут царя одноглазых – и он бы раскидал великанов секунд за десять, но теперь был вынужден лишь отражать сыплющиеся на него со всех сторон магические оплеухи, уйдя в глубокую оборону.

– Что здесь происходит?!

Прометей усилием воли разрушил последнюю волну атаки, позволив Аресу вздохнуть чуть свободнее.

– И ты имеешь наглость спрашивать подобное?!

Голос Бранта могучим эом отразился от стен Золотого зала. Единственный глаз циклопа уставился на титана, грозя испепелить в любую секунду. Впрочем, Прометея подобными штучками было не пронять:

– Еще как имею! Какого Зевса тут творится?! Что вы не поделили? Очередной кусок магической породы? Арес, не вздумай! И ты, Бронт, не испытывай мое терпение!

Над плечом Прометея загудело застывшее убийственное заклинание, готовое сорваться в любого, посмевшего нарушить краткое перемирие.

– Дядя! Эти образины атаковали меня без предупреждения!

Титан повернулся к окровавленному, но полному решимости Аресу, бросил беглый взгляд на его смазливую, но бесполезную подружку, вжавшуюся в угол зала:

– Что скажешь, одноглазый? Мы вроде как обо всем договорились! Уже не хочешь ли ты расторгнуть условия договора?!

Несколько поостывший Брант опустил свою дубину:

– Это ты мне скажи, титан! У нас был уговор – циклопы получают доступ к ресурсам горы, а взамен оказывают тебе помощь в захвате Эллады.

– Ну и? В чем загвоздка?

Прометей не понимал, что заставило взбунтоваться тупорылых одноглазых союзничков.

– В чем?! Ты спрашиваешь, в чем? – казалось, еще мгновение, и Бранта разобьет паралич. – Твой смертный маг напал на моих братьев и убил их! Как ты это объяснишь?!

Сказать, что Прометей удивился – значит, не сказать ничего.

– Что значит «напал»?

– Не строй из себя оскорбленную невинность! – взревел Бранд, но тут же сбавил тон, вглядываясь в ошеломленное лицо титана:

– Ты что, действительно не в курсе?

– Не в курсе чего, Уран тебя задери?!

Вместо ответа Брант выругался, шандарахнул магической дубиной по стене и бросил в сторону Прометея клубок воспоминаний. Секунду посомневавшись, титан открыл разум, позволив чужой памяти проникнуть свой разум. И почти сразу увидел…

«Яркое солнце. Ощутимый соленый привкус на губах и осточертевший вкус рыбы, которой его потчевали последнюю неделю. Впрочем, подобный рацион был куда лучше степного, где неделями приходилось обходиться вяленым мясом.»

«Люди выделили им небольшой клочок земли вдоль побережья. Жалко. Ему очень хотелось выступить вперед и разметать это жалкое подобие войска. Просто для того, чтобы не забывали, кто тут главный союзник.»

«А этому магу что здесь надо? Я чувствую в нем силу. Не такую, как раньше. В человеке что-то изменилось. Стал сильнее? Да плевать! Я и браться успели застояться, ожидая глупых приказов человечка. Может, на этот раз он скомандует атаку?»

А в следующую секунду прямо в лицо одноглазого гиганта прилетело убийственное заклинание и мир вокруг померк.

– Таааак. И кто мне объяснит, что все это значит?

Глава 11. Творение некроманта

Вот уже несколько дней Парис пытался анализировать происходящие вокруг события, чей безумный бег превратился в какой-то немыслимый галоп. Мир вокруг сошел с ума, огромными шагами приближаясь к пропасти, но все это бывший маг пространства скорее чувствовал, чем мог реально предсказать, кто или что станет причиной катастрофы. Даже тысячелетний опыт интриг не мог помочь ему сориентироваться в происходящем и выстроить линию поведения.

Парис давным-давно позабыл, каково это – чувствовать себя щепкой в огромном мутном потоке. Чувство оказалось настолько непривычным, что маг поначалу даже растерялся, не зная, какие шаги предпринять. Все попытки вернуть себе силу с грохотом провалились. В какой-то момент отчаявшись справиться с задачей самостоятельно, маг наступил на горло собственной гордости и попросил помощи у табора.

Но и здесь его ждало разочарование. Ромалы с готовностью откликнулись на призыв, однако оказались бессильны. Тело отторгало предложенную силу, а попытка проведения ритуала Единения с силой вообще едва не закончилась плачевно. Пеша едва едва успел оборвать потоки силы, когда Парис, терзаемый зверской болью, упал на землю, а на его коже выступили мелкие бисеринки кровавого пота. Еще бы чуть-чуть и…

Париса передернуло. О том, что могло произойти, он старался не думать.

Откинувшись на лавке в облюбованном тихом уголке городского парка, бывший маг прикрыл глаза, нежась в теплых лучах утреннего солнца. Местные птахи, давным давно привыкнув к человеку, совершенно не обращали на него внимания и драли глотки, словно соревнуясь, кто кого перепоет. Скрытая густой зеленью, в ветвях над головой мага застрекотала белка и Парис едва заметно улыбнулся, приветствуя зверька.

Со стороны могло показаться, что человек просто уснул, разморенный солнечными лучами, но на самом деле его мозг сейчас работал на пределе возможностей. Отточенная до бритвенной остроты память выуживала все последние значимые события, а разум анализировал и рассортировывал по степени важности.

Вторжение на Крит. Противостояние магов. Предательство кентавров. Разрушение статуй Прометея. Опустошение личем североафриканского побережья. Падение олимпийцев. Недавнее сражение Милана и Афины. Разрушение Фемискиры.

Именно за последнее воспоминание Парис и ухватился. Пока не понимая, чем это может быть ему выгодно, он принялся разматывать клубок событий, связанный с разрушением города амазонок. И очень быстро понял, что интересует его не сам факт гибели Ипполиты, а то, что последовало за ним.

Открыв глаза, Парис удовлетворенно улыбнулся собственным мыслям, стряхнул с колен крошки от недавно съеденной сдобы и направился к выходу из парка.

Амазонка обнаружилась именно там, где бывший маг и планировал ее найти. Почти все свободное время Илона проводила на широченном заднем дворе дворца, оборудованном под площадку для тренировок. Здесь же стояло несколько мишеней, больше похожих на подушечку для булавок.

В этот раз на стрельбище было достаточно многолюдно. Знаменитые критские лучники, на всю Элладу славящиеся своим мастерством, быстро смекнули, что и им есть чему поучиться, так что стали часто приходить, чтобы понаблюдать за стройной черноволосой лучницей, раз за разом вгоняющей стрелы в многострадальные мишени. Хотя Парис бы не поручился, что завороженно наблюдающие за лучницей суровые воины приходят сюда лишь за парой уроков стрельбы из лука. Облаченная в короткую тунику, едва прикрывающую верхнюю половину бедра, Илона и без лука представляла собой завораживающее зрелище.

Как ни странно, тут же была и Артемида. Парис слышал рассказы, что две воительницы едва не поубивали друг друга в бывшем храме Ареса. Однако после поединка Милана и Афины боги несколько присмирели и перестали корчить из себя повелителей всего сущего. Воистину, крепкая зуботычина очень часто идет некоторым на пользу.

Амазонка заметила нового человека и опустила лук.

– Здравствуй Илона.

– Приветствовать, маг. Решить пострелять?

Парис заметил, как изображающая вселенскую скуку Артемида чутко прислушивается к разговору.

– Вообще-то нет. Мы можем поговорить наедине?

Артемида демонстративно фыркнула, вскинула вспыхнувший золотом лук и дернула тетиву. Магическая стрела, разрезав пространство, задрожала точно в центре мишени, вызвав одобрительные возгласы зрителей. Илона же даже не обернулась.

– Конечно. Идти в мою комнату.

Амазонка подняла с земли специальный вытянутый чехол, бережно убрала лук и пристегнула к поясу. Затем взглядом показала Парису, что они могут идти и первой пошла в сторону дворца.

– О чем ты хотеть поговорить, маг?

Амазонка, прикрывая дверь в свою комнату, бросила лук на кровать и села в широкое удобное кресло. Парис взглядом поискал, куда можно сесть. Амазонка чуть насмешливо взглядом показала ему на кровать и он аккуратно присел на краешек, чуть поддернув овечью шкуру.

– За тобой должок.

Плечи Илоны напряглись, но взгляд остался беспристрастным.

– Так и есть. Чего ты хотеть?

– Этого. – Парис поднял руку, показывая на стройные загорелые ноги девушки.

Илона проследила за направлением его взгляда и саркастически усмехнулась:

– Не ожидать, что кто-то вроде тебя оказаться столь падким на тепло женской ласки. Что ж, если ты так этого хотеть – я готова.

Амазонка потянулась к завязкам туники, но Парис движением руки остановил ее:

– Мне нет дела до твоих прелестей, пускай и половина дворца пускает на них слюни. Меня интересует татуировка. Убери ее.

А вот теперь ее по настоящему проняло. На несколько секунд Илона превратилась в статую, осмысливая услышанное:

– Но амазонки не рожать вне Фемискиры! Зачем тебе это, маг?

– Фемискиры больше нет. Как и сосредоточия вашего проклятия. Ты можешь понести от меня здесь и сейчас.

– Но чего ты хотеть этим добиться? Я могу родить, но это будет амазонка.

– Вот и проверим.

Вздохнув, Илона встала, подошла к двери и задвинула засов.

* * *

– Эй, красавица! Куда так спешишь? Посмотри, какой чудесный денек выдался! Присядь с нами! На восточных склонах Лация в этом году отличный урожай – не пожалеешь!

Компания из молодых задиристых мужчин, с самого утра засевших в одной из недорогих тратторий, заводила подобную шарманку далеко не первый раз за сегодня. Голодные до молодого вина и ласк не менее молодых красоток парни нисколько не расстраивались очередному отказу, потому что прекрасно знали – десять красоток откажется, а вот одиннадцатая обязательно согласится, и день можно будет считать удавшимся.

Молодые отпрыски богатых купеческих родов могли себе позволить заниматься подобной ерундой посреди бела дня, в то время как простые люди вкалывали ради лишней монетки.

– Эй, красотка! Я восхищен твоим лицом! Его словно вылепил сам Зевс! Присядь с нами!

Чернявый удалец в в небрежно расстегнутой белоснежной рубахе подскочил из-за стола, прихватив с собой бутылку молодого красного. Под дружный гогот дружков он догнал понравившуюся ему девушку и схватил за руку:

– Куда же ты? Позволь я представлю тебе своих друзей. Сервий, например – известный скульптор. Думаю, он будет рад увековечить тебя в мраморе.

Девушка, не произнеся ни звука, попыталась освободиться, но нахальный ухажер держал крепко:

– Не сопротивляйся, милая. Поверь, мы очень щедры.

Ладонь девушки расслабилась. Она шагнула вперед, подойдя вплотную к победно улыбнувшемуся мужчине, и сделала резкое короткое движение, достойное опытного фехтовальщика. Мягко освободилась из ослабшей хватки, взглянула на побагровевшее лицо и поспешила прочь.

Дружки неудачливого ухажера разразились заливистым смехом и улюлюканьем, однако парень никак не отреагировал на подначки. Покачнувшись, словно подрубленное дерево, он завалился вперед и упал.

Смех резко оборвался и молодые люди бросились на помощь.

– Гай, что с тобой?! Ребята, переверните его!

Однако увиденное заставило их отшатнуться. Все лицо Гая было залито кровью, вытекающей изо рта, носа и глаз, а кожа приобрела синевато-багровый оттенок. Кто-то из мужчин дотронулся до вены на шее лежащего и вздрогнул. Парень был мертв.

Маришка быстрыми шагами удалялась от лежащего на земле мертвого человека. Вот уже несколько дней, прибыв в Рим, она по крупицам собирала информацию для выполнения своей миссии. И вот, когда все было готово, а встреча в Капитолии назначена, ей на пути подвернулась эта шайка безмозглых кутил. Взвесив все варианты, Маришка коротким ударом в нужную точку вызвала обширное кровоизлияние, обрекшее неудачливого наглеца на скорую кончину, а затем быстро затерялась в толпе.

Она не волновалась, что ее найдут. Сохранившая в процессе ритуала практически всю свою человеческую память, девушка прекрасно умела оставаться незаметной и затеряться в толпе. А приобретенные в посмертии знания человеческого тела и недюжинная сила позволили ей все сделать максимально быстро и незаметно. Вряд ли кто-то сможет вспомнить, как она выглядит.

Девушка шла по городу уже десять минут, но преследователи так и не показались. Один раз по улице пробежала группа стражников, но Маришка, заблаговременно услышав топот ног, подошла к лавке с цветными тряпками, так что, когда стражники поравнялись с ней – она во весь голос, до хрипоты, торговалась, пытаясь сбить цену у прижимистого лавочника.

– Зевс с тобой, красавица! Ух, давно я так не торговался! Только из-за твоих глаз – забирай за двадцать драхм.

Маришка приветливо улыбнулась торгашу, отсчитала нужную сумму и выбросила купленный отрез в ближайшую сточную канаву, едва завернув за угол. До Капитолия, показавшегося над крышами ближайших домов, оставалось пройти несколько кварталов.

Достигнув широких, распахнутых настежь ворот, ведущих на территорию резиденции клана Енисис. Шагая по чистой, посыпанной белым песком широкой дороге, ведущей к Капитолию, Маришка внутренне ежилась от разлитой вокруг магии жизни. Охранные заклятия были развешаны буквально на каждом дереве, чутко сканируя каждого гостя на предмет враждебных намерений или магии.

Однако Марекит, лично работавший над ее созданием, смог превзойти самого себя и выдать шедевр магической науки. Вшитая в подсознание последовательность действий становилась активной только по достижению предыдущей цели. И сейчас для Маришки она звучала весьма однозначно – получить пропуск в Капитолий. И больше ничего. Никаких убийств или прочих «враждебных намерений». А что насчет магического фона – глава Танатис смог выстроить циркулирующие в мертвом теле потоки силы так, что они нивелировали сами себя, ничем не выдавая своего носителя. Едва заметный призрачный фон магии Смерти был надежно замаскирован. Марекит даже заставил ее сердце биться!

– По какому вопросу?

Вопрос задал абсолютно лысый пожилой мужчина. Он без какой-либо заинтересованности оглядел гостью, однако Маришка почувствовала, что ее сканируют. Приближенный.

– Хочу устроиться на службу. В городе висят объявления, что во дворец требуются служанки.