Текст книги ""Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

Соавторы: Валентина Зайцева,Харитон Мамбурин,Егор Золотарев,Инна Дворцова,Денис Стародубцев,Александр Коротков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 160 (всего у книги 329 страниц)

* * *

С самого утра к нам заявился глава тайной канцелярии Роман Дмитриевич Демидов. Он уже побывал в лечебнице и поговорил с профессором. Теперь пришёл мой черёд.

Мы прошли в гостиную. Дед порывался присутствовать при беседе – так мягко обозначил допрос Демидов, но глава тайной канцелярии был категорически против присутствия в комнате лиц, не имеющих отношения к делу, и велел никого не впускать.

– Расскажите, как вы узнали, где держат Щавелева? – спросил он, когда мы опустились в кресла друг напротив друга.

Вот это вопрос! И как мне на него ответить? Похоже, Демидов сам не прочь прибегнуть к ментальной магии, поэтому его не проведёшь. Если соврешь, только хуже себе сделаешь.

– Мне помог Тайган, – вынужденно проговорил я.

– Кто такой этот Тайган? – заинтересовался Роман Дмитриевич, вытащил из нагрудного кармана блокнот и ручку и что-то отметил.

– Следопыт.

– Продиктуйте его адрес и телефон, – велел он.

– Не могу.

– Почему? – нахмурил он брови.

– Сам не знаю, – пожал я плечами.

– Где и когда вы с ним познакомились?

– В сегодня ночью в моей лаборатории на территории нашего особняка, – я решил говорить правду, но лишь маленькими порциями.

Он удивленно вскинул брови.

– А как он прошел на территорию особняка, если у вас здесь организована серьезная защита? Даже магический купол имеется. Ни одна птица не сядет на дерево в саду без ведома вашей охраны, а они мне доложили, что никого посторонних не было.

– Дело в том, что Тайган может пройти куда угодно. Для него нет препятствий, – улыбнулся я.

Демидов же помрачнел. Видимо подумал, что смеюсь над ним, но я не торопился раскрывать карты.

– Этот Тайган занимает высокий пост? У него обширные связи?

– Насчёт поста – не думаю. А по поводу обширных связей… Хм, возможно, – кивнул я, вспомнив про Нарантую.

Интересно, можно назвать обширными связями близкое знакомство с шаманкой, жившей почти тысячу лет назад, и являющейся тринадцатой женой Великого монгольского хана? Скорее, да, чем – нет.

– Так, давайте с самого начала, а то я не совсем понимаю, – Демидов замолчал, постукивая ручкой по блокноту, и через пару минут продолжил. – О том, где содержится профессор Щавелев вы узнали от мужчины по имени Тайган, который каким-то образом пробрался в вашу лабораторию….

– Он не пробрался, а я сам попросил его позвать, – пояснил я.

– Ага! – воскликнул он, будто нащупал правильный путь. – Кого вы попросили? Вашего начальника службы безопасности?

– Нет, Нарантую.

Демидов недоверчиво посмотрел на меня и, прежде чем снова сделать запись в блокноте, уточнил:

– Наран… кого?

– Шаманку Нарантую, – терпеливо пояснил я и взглянул на часы. Я уже опаздываю на учебу. Надеюсь, первой парой будет не Фармакология.

– Понятно, – кивнул он, хотя по виду было ясно – ничего ему не понятно. – Шаманка Нарантуя, значит… Хм… в первый раз слышу такое интересное имя. Где вы с ней познакомились?

– Она сама явилась ко мне.

– За средством? Что её беспокоило? – быстро спросил он. Было видно, что ему надоела ходьба вокруг да около, но я не собирался облегчать ему жизнь.

– Беспокоил муж, который не хотел оставить её в покое.

– И вы помогли ей?

– Да, конечно. Иначе она не стала бы мне помогать.

– И… каким образом вы ей помогли? – напрягся он.

– Провёл ритуал, с помощью которого отвязал душу её мужа от тела, – как можно более туманно пояснил я.

– Погодите-ка, вы признаётесь в убийстве? – вытаращился на меня Демидов.

– Нет, не признаюсь. Его убили довольно давно, но привязанная душа никак не могла обрести покой. Я помог, – с довольным видом улыбнулся я.

– Вы помогли… духу? – казалось он сам не верит в то, что слышит.

– Да. Если точнее – монгольскому хану Алтан Хасару. Его гробницу я ненароком не так давно открыл.

– А Нарантуя – это жена хана? И она тоже дух?

– Совершенно верно, – улыбнулся я. – Вы всё верно понимаете.

Глава тайной канцелярии покачал головой, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и еле слышно проговорил:

– Ничего я не понимаю. Абсолютно ни-че-го.

– Мне с самого начала вам всё рассказать? – любезно предложил я.

– Да. Я был бы вам очень признателен.

Роман Дмитриевич поднялся и принялся прохаживаться по комнате.

– Дело в том, что примерно неделю назад я нечаянно открыл древнюю гробницу хана. С тех пор меня начал преследовать дух его жены, вынуждая помочь её мужу и им – тринадцати женам…

Я рассказал обо всём, умолчав только о статуэтке, которую забрал из саркофага. Не хватало ещё чтобы меня в воры записали из-за этой чертовой безделушки. Также не стал упомянать Кижи и ведьминскую книгу. Рассказал так, будто вычитал где-то о ритуале. Закончился рассказ на том, как на выручку явился Попов со своими людьми. Всё это время Демидов меня не прерывал и ни о чем не расспрашивал. Только уходя, еле слышно проговорил.

– Мне надо подумать и немного выдохнуть, пока не начал сходить с ума.

Я проводил его до двери и на обратном пути увидел деда, выглядывающего из кухни.

– Просто поговорили. Рассказал, что и как происходило, – пояснил я.

– Мне ты потом всё расскажешь. Езжай на учебу, но только в сопровождении охранников, – строго проговорил он. – Кстати, я подавал заявку на то, что мы с тобой вдвоём будем присутствовать на казни Распутина. Ты не передумал? Может всё-таки не следует на это смотреть? Остальные же отказались, – с сомнением добавил он.

– Наоборот, я с нетерпением жду завтрашней казни и ни за что её не пропущу, – улыбнулся я и, поправив галстук, двинулся к двери.

Глава 26

Пропустил я, конечно же, Фармакологию. Боярышников встретился мне в коридоре и на приветствие лишь недовольно скривился. Похоже, он думает, что я намеренно саботирую его занятия. Но это не так. Яя бы не стал пропускать, если бы не дела, которые всегда намного важнее его занятий.

Все три пары, что мы с Сеней просидели на задней парте, он без конца благодарил меня за возможность подзаработать. Парень не стал говорить, сколько денег ему отправляют родители, но проговорился, что цветочные салоны и кондитерские совсем обнаглели и дерут с людей три шкуры. Похоже, он сильно потратился, когда приходил к нам в гости с двумя букетами и тортом.

– Когда будут готовы оранжереи? – спросил он, когда мы вышли на улицу после последнего занятия.

– Не знаю. Дед уже дал задание строителям. Говорят, туда уже начали завозить стройматериалы.

– На строительство оранжерей уходит на так уж много времени. Верно? – он с надеждой посмотрел на меня.

– Говорю же, не знаю я. У тебя что, денег нет? Я могу дать.

– Нет, давать не надо. Я не возьму, – насупился он, но тут же предложил. – Может, я тебе машину помою, а ты мне за это заплатишь?

– Нет у меня больше машины, – я не смог сдержать тяжелого вздоха. – Теперь меня возят наши охранники, прямо как какую-то принцессу, – хохотнул я, хотя этот факт меня сильно раздражал.

– Везёт тебе. У меня раньше охранником была собственная бабушка, – рассмеялся Сеня. – Таскалась за мной повсюду со своей клюкой. Ко мне все боялись подходить.

– Представляю. Мой дед делал бы то же самое, если бы я позволял.

– Хорошая у тебя семья. И дом красивый, – проговорил он с улыбкой.

Он тоже понравился моим домашним. Особенно Лиде, которая предложила Насте присмотреться к Сене, но та лишь фыркнула и закатила глаза. Оно и понятно, Сеня с Ваней не сравнится.

– Ты слышал, завтра Распутина казнят? – спросил он, когда мы спустились с крыльца и двинулись к машине, стоящей у дороги. В ней сидели два человека.

Это были люди Попова, которых он приставил сопровождать меня повсюду.

– Да, слышал. Более того, мы с дедом будем среди зрителей.

– Зачем тебе это? – поежился он. – Я бы не хотел смотреть на чью-то смерть.

– Смерть врага – услада для глаз. Уж поверь мне, – подмигнул я ему.

Сеня проводил меня до машины и двинулся в сторону академгородка. Охранники подвезли меня до дома и предупредили, чтобы я звонил им в любой момент, когда захочу выйти за пределы нашей территории.

– В любое время? – уточнил я.

– Совершенно верно, – кивнул один из вояк. – Вы должны быть под нашим наблюдением. Под магическим куполом за вас отвечают здешние охранники, за его пределами мы. Вы уж нас не подставляйте.

– Не волнуйтесь, до завтрашнего утра я никуда не собираюсь, – я зашёл в ворота и прямиком двинулся к лаборатории. После ночного приключения у меня почти не осталось никаких зелий. Надо бы пополнить запасы.

Провозившись до самого вечера, я двинулся домой, ведь Лида уже два раза приходила и звала к ужину. Когда поднимался по лестнице, в кармане зазвонил телефон. И я знал, кто это, ведь поставил на неё определённую музыку – военный марш.

– Слушаю вас, баронесса Завьялова.

– О, Александр, вы меня узнали по одному вздоху? – промурлыкала она елейным голоском.

– Нет, Маргарита Павловна, ваш номер у меня записан, – ответил я и услышал вздох разочарования. – Что вы хотели?

– Я хотела бы встретиться с вами по одному очень личному делу, – понизив голос проговорила она.

– Что за дело?

– Не хочу говорить об этом по телефону.

– Но я ведь в Москве, и в ближайшее время не собираюсь приезжать в Торжок.

– И не надо. Я тоже в Москве, – торопливо заверила она. – Приехала посмотреть на казнь негодяя Распутина.

– Вот там и встретимся.

– Идёте всей семьёй как на праздник? – уточнил она.

– Нет. Только мы с дедом.

– Ну и отлично. Тогда до встречи, – она явно послала воздушный поцелуй и завершила вызов.

Интересно, что на этот раз баронессе понадобилось от меня? Наверняка снова озабочена своей внешностью.

За ужином меня засыпали вопросами о том, что происходило ночью. Лида не смогла слушать о столкновениях с магами и, поцеловав меня в макушку, вышла из столовой. Настя же наоборот внимала с широко раскрытыми глазами и даже позабыла про свой телефон, который обычно не выпускала из рук.

– Вот Шустрик молодец! Моё воспитание, – она схватила зверька, сидевшего на соседнем стуле, и принялась его тискать.

Тот возмущенно защебетал и пропал. Готов поспорить на что угодно, что снова отсиживается на чердаке. Там его никто не достанет. Кстати, надо будет подняться и посмотреть, что там творится. Есть подозрение, что он устроил себе кладовую и таскает туда еду.

– А вы-то как оказались в машине с Поповым? – спросил я, уплетая салат из морских гадов.

Дима отпил из фарфоровой чашки чай с мелиссой и ответил:

– Кирилл мне первым позвонил и спросил, знаю я ли, куда ты поехал…

– А мы ничего не знали! – вставил дед и пробуравил меня взглядом. – Прибил бы, честное слово! Почему один в логово бандитов сунулся? А если бы убили? Ты хоть о нас-то немножко подумай!

– Именно это я и делал, когда поехал один. Не хочу и не буду вмешивать вас в опасные дела, – с нажимом произнёс я.

– Нет здесь твоих или моих дел. Мы семья, и должны держаться вместе! Понял? Как же ты станешь главой рода, если род от тебя отдельно? Мы все должны быть в одной оплётке.

– Главой рода? А ты что, помирать собрался? – лукаво посмотрел я на него.

– Не дождёшься! – он ударил ладонью по столу, бросил на меня испепеляющий взгляд и повернулся к Диме. – Ты только глянь, каким он вырос! Ему слово – он тебе два. Никакого уважения к старшим.

– Так твоё же воспитание, – усмехнулся Дима и незаметно подмигнул мне.

– Чего? И ты туда же? Вырастил обормотов на свою голову, – пробурчал он, поднялся со стула и двинулся к двери, продолжая возмущаться.

Когда его шаркающие шаги и бормотание стихли, Дима строго посмотрел на меня и покачал головой.

– Дед прав. Ты должен был прийти к нам, и мы бы все вместе придумали, как быть, а не лезть одному в пекло. Ты мог погибнуть. Очень необдуманно и самонадеянно было с твоей стороны. Надеюсь, этого больше не повторится.

Он выжидательно уставился на меня, требуя ответа. Я пожал плечами. Да и что тут скажешь, не привык я полагаться на других.

После ужина я поднялся к себе в комнату и позвонили Лене. Мы проговорили целый час. Я вкратце рассказал о том, что профессор найден и теперь находится в лечебнице под присмотром лекарей и бойцов тайной канцелярии. Она обрадовалась и тут же рассказал об этом отцу. Сергей Орлов забрал у неё телефон и подробно обо всём расспросил. Затем пожелал спокойной ночи и пообещал заехать к нам в ближайшее время. Лене он телефон обратно не вернул.

Весь следующий день академия стояла на ушах из-за предстоящего мероприятия. Казнь будет публичная, поэтому приглашены журналисты. Правда, фото и видео съемка запрещены, поэтому они просто будут в режиме реального времени рассказывать о том, что происходит.

– И почему людям так интересно смотреть на казнь? Это ведь то же самое, что убийство, – озадаченно проговорил Сеня.

Мы втроем сидели в столовой и пили сладкий компот с молочным коржиком.

– Это говорит о низком уровне их духовного развития, – глубокомысленно заявила Лена.

– То есть ты хочешь сказать, что у нашего Саши низкий уровень духовного развития? – уточнил Сеня.

– Нет. Им движет жажда мести. Он хочет сидеть на берегу и смотреть, как плывет по реке труп его врага, – она крепко обняла меня и чмокнула в щёку.

– А ты права, – улыбнулся я. – Ещё мне нравится, когда враги корчатся в предсмертных муках от действия моих зелий.

– Какой же ты дикарь. Обожаю, – Лена страстно поцеловала меня в губы. Сеня смущенно отвернулся, будто разглядывает мозаику на окне.

После занятий я сначала съездил в лечебницу Коганов и встретился с профессором Щавелевым. Он чувствовал себя хорошо и собирался на очередную процедуру, поэтому поговорить не удалось. Меня интересовало, как он раздобыл такой ценный документ, из-за которого началась вся эта суматоха.

Профессор в сопровождении бойцов тайной канцелярии спустился на нижний этаж в кабинет физиотерапии артефактами, а я поехал домой.

Дед заметно нервничал за обедом и то и дело поглядывал на часы.

– Не бойся, раньше времени не начнут, – сказал ему Дима, когда старик в очередной раз вскинул руку и посмотрел на часы.

– Я просто думаю, что нужно ехать пораньше и занять лучшие места, а то ничего не увидим.

– Ты просто не хочешь пропустить момент, когда Распутину отрубят голову.

– Что? Это правда? Ему отрубят голову? – оживилась Настя.

– А ты что думала? – спросил дед и снова хотел взглянуть на часы, но передумал и опустил руку.

– Мне казалось, что казнь проводят с помощью кристалла.

– Кристаллом у него сначала магию заберут, а потом придёт палач и отрубит голову.

– Топором? – ужаснулась девушка.

– Мечом, – пояснил Дима. – Говорят, что тому мечу лет пятьсот, не меньше.

– Сколько же крови он выпил за столько лет, – покачала головой Лида. – Я даже думать об этом не хочу. Распутин заслуживает казни, но его всё равно жалко. Человек всё-таки.

– Он не человек, а самая настоящая гнида, – с нажимом проговорил дед и, снова взглянув на часы, обратился ко мне. – Доедай скорее и поехали. Скоро люди с работы по домам поедут, и пробки начнутся.

На этот раз нас снова сопровождали охранники. Меня их присутствие сильно напрягало. Я постоянно ощущал их напряженные взгляды, даже если они находились за спиной.

Мы подъехали к железным воротам, за которыми виднелись каменные сооружения. Дед сказал, что здесь находится тюрьма для магов. Я и сам это понял по сдерживающим рунам, начертанным на стенах зданий.

Оставив машину на парковке, мы направились к каменному зданию, сложенному из темно-серого, почти черного камня. По его виду стало ясно, что зданию не одно столетие. Дожди и солнце оставили на нём свои следы в виде трещин, выемок и сглаженных граней.

Мы подошли к тюремщикам, которые стояли у массивных двустворчатых дверей высотой в два человеческих роста, окованных железом и с потёртыми от времени кольцами.

– Здорова, служивые, – поприветствовал их дед.

Тюремщики лишь кивнули. Один из них вытащил из кармана список и проверил, есть ли там наши имена. Нашёл, проверил документы и пропустил внутрь здания, приоткрыв одну из створок.

Мы прошли через небольшой коридор и оказались в огромном зале, освещенном сотнями свечей в подвесных канделябрах. В нос ударил эфир застарелой крови. Крови разных людей. Здесь давно не проводились казни, два года точно. Похоже, казнь – довольно редкое наказание в этом мире.

Я внимательно осмотрелся. Все стены испещрены рунами, подавляющими магию. Находиться здесь тяжело, всё давит. Ощущение, будто зашёл в склеп. Хотя склепы меня не пугают, однако ощущения неприятные.

В центре зала возвышается алтарь с остроконечным голубым кристаллом размером с мою ладонь. Сразу за ним находится небольшой помост, за которым висит гобелен красного цвета с надписью «Справедливость превыше всего», с изображением весов и двух скрещенных мечей.

Слева от помоста стоит клетка с толстыми прутьями, точно такая же как в здании суда. Рядом с ним находится еле приметная дверь. Наверняка именно оттуда выведут Распутина.

Здесь же, прямо у входа в зал амфитеатром располагаются жесткие сиденья. Тюремщик, находящийся внутри и следящий за порядком, пояснил, что верхние два ряда занимают представители власти, на остальных сиденьях посетители могут располагаться как удобно.

– Пошли на передний ряд. Не хочу ничего пропустить, – махнул рукой дед и двинулся к сиденьям.

Несколько зрительских мест уже были заняты, как я понял, журналистами. Они разговаривали с кем-то по телефону и описывали зал, заметно сгущая краски. Например, один из них сказал, что гобелен пропитан кровью казненных, и с него до сих пор стекают капли. Второй говорил, что слышит голоса умерших людей, которые неприкаянными летают тут и проклинают живых. Полная чушь.

Тюремщик их предупредил, что по телефону они могут разговаривать пока казнь не началась, потом только отправлять текстовые сообщения.

Зал быстро начал наполняться людьми.

– Хорошо, что раньше приехали, а то стояли бы у двери и ничего не увидели, – сказал дед.

– По-моему, здесь с любого места можно увидеть то, что будет происходить в центре зала, – ответил я, и в это время мне на плечо легла рука.

Я поднял голову и увидел её – баронессу Завьялову.

– О, баронесса, а вы здесь как оказались? – удивился дед, но явно был доволен встречей. Он резво вскочил и спешно пригладил волосы на затылке.

– Здравствуйте, Григорий Афанасьевич, – она подала ему свою руку, которую он смачно поцеловал. – Враги моих друзей – мои враги.

Завьялова была в строгом темно-сером платье, но в таком облегающем, что сразу всем было понятно, что на ней нет нижнего белья.

– Можно мне присесть рядом с вами? – спросила она.

– Конечно. Вот сюда, пожалуйста, – дед отошел на шаг назад и указал на место между нами.

Завьялова улыбнулась и опустилась на сиденье, элегантно выставив ноги в туфлях на высоком каблуке.

– О чём вы хотели со мной поговорить? – спросил я, взглянув на часы.

До начала казни ещё полчаса.

– Об этом потом, – махнула она рукой. – Сейчас я ни на что не хочу отвлекаться. Я вся в предвкушении. Давно такого со мной не было. Пожалуй, с тех самых пор как мы ловили диверсантов на границе нашей империи. Ах, какое было замечательное времечко! Бывает, я даже скучаю по рейдам, погоне и смертельным схваткам.

– Почему бы вам снова не вернуться на службу? – любезно поинтересовался дед.

– Возраст, знаете ли, – печально вздохнула она, понизив голос. – Если у Саши нет зелья, которое изменит несколько цифр в моих документах, то меня не возьмут.

– Нет, менять цифры мои зелья не умеют, – усмехнулся я. – Сколько лет вы служили?

– Ровно пятьдесят, – с гордостью ответила она. – Сразу после академии я вступила в доблестные ряды пограничной обороны и через пятьдесят лет с почётом ушла на пенсию… Только об этом никому ни слова. Мне сейчас больше двадцати семи лет никто не даёт, и всё благодаря вам, – она с благодарностью посмотрела на меня и прикоснулась к моему плечу.

– Любой каприз за ваши деньги, – улыбнулся я в ответ.

К шести часам вечера все места были заняты. Со стороны дверей постоянно слышалась ругань – это тюремщики не впускали тех, кому не хватило мест, или кто не получил доступ на казнь.

– Вон, явились падлюки, – проговорил дед, мрачно взглянув на людей, которые сидели чуть выше нас и тоже бросали злобные взгляды в нашу сторону.

– Кто это такие? – поинтересовалась Завьялова.

– Подонки из рода Распутиных. Вон и жена его – та ещё ведьма, – процедил он сквозь зубы.

– Только давайте без скандалов, – попросила баронесса. – По крайней мере пока не казнят этого ублюдка Распутина. Хочу насладиться этим моментом, не отвлекаясь ни на что другое.

– Не волнуйтесь. Скандала не будет. Но если они хоть слово позволят в нашу сторону, без драки не обойдётся, – процедил он сквозь зубы и сжал кулаки.

Массивные двери со скрипом закрылись. Наступила гнетущая тишина, которую никто не хотел нарушать.

Через пару минут дальняя дверь с щелчком открылась, и в зал вошел старик в красной мантии. На вид ему было лет семьдесят: худой, сгорбленный, с белыми волосами, выглядывающими из-под красной шапочки.

Следом за ним показались двое тюремщиков, которые под руки вели его – Василия Денисовича Распутина. Он был босоног и одет в простую белую рубашку и в такие же штаны. На руках тяжелые антимагические кандалы, на шее какой-то обруч. Распутин шёл, опустив голову и с трудом переставлял ноги.

Разом будто все очнулись. Кто-то тихонько заплакал и запричитал. Наверняка его жена. Кто-то радостно засвистел и захлопал. Я было подумал, что дед, но ошибся. Это были незнакомые мне люди.

– Почему здесь нет императора? – спросила баронесса, оглядываясь.

– Слишком много чести, – презрительно скривил губы дед, наблюдая за тем, как Распутина заперли в клетке.

– А что у него на шее? – поинтересовался я. Обруч сиял, будто был напитан магией.

– «Оковы Безмолвия», – пояснила Завьялова. – Они нужны, чтобы маг не смог произнести заклинание.

– Так ведь он лекарь?

– Так положено. Бывало, здесь казнили очень сильных магов… Сейчас огласят приговор, – она оживилась и подалась вперед, чтобы не пропустить ни слова.

Старик, которого дед назвал «представителем Верховного Совета магов», принялся читать приговор, который мы уже слышали на суде. В конце своей речи он предоставил Распутину слово для раскаяния или прощания, но тот лишь покачал головой, так ни разу и не подняв голову.

– Силой, данной мне законом и императором, приказываю начать казнь!

Тюремщики вывели Распутина из камеры, подвели к алтарю с кристаллом и приковали его к каменному постаменту. Камень вспыхнул и начал неровно мигать, напитываясь силой.

Сзади снова послышались всхлипы.

– Его лишают маны, – шепотом пояснила баронесса. – Чтобы он не смог сопротивляться казни. Хотя он бы и так ничего не сделал, но никто не будет нарушать традиционную последовательность действий. Правила казни прописаны кровью. Лет двадцать тому назад я присутствовала на казни мага металла. Так он чуть не зарубил палача, воспользовавшись своей магией.

Когда кристалл перестал мигать и начал светиться ровным голубым светом, тюремщики сняли с его шеи обруч и надели на голову черный мешок.

– Нет! Васенька! Пощадите его!

Пожилая женщина сползла на пол и на коленях поползла к Распутину, молитвенно сложив руки.

– Умоляю, пощадите! Заберите всё, что хотите, только не убивайте. Не убивайте!

Тюремщики подхватили женщину под руки и потащили к двери. Им попытались помешать несколько мужчин, сидящих рядом с Распутиной, но их быстро привели в чувство с помощью дубинок.

Вдруг рядом со мной без сознания упал пожилой мужчина. Следом за ним ещё один.

– Что происходит? – встревожилась Завьялова, когда на пол упал тот самый представитель, что зачитывал приговор.

Я втянул носом и почуял эфир. Ядовитый газ!

– Все на выход! – прокричал я, вскочив на ноги.

Но в это самое время вокруг все начало темнеть. Прямо как тогда в академгородке. Буквально через несколько секунд наступила кромешная тьма. Началась паника. Я же замер как вкопанный от сигнала, который отправил мне мозг. Сработала метка – знакомый эфир. Эфир артефактора Платона Грачёва. Он здесь…