Текст книги ""Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

Соавторы: Валентина Зайцева,Харитон Мамбурин,Егор Золотарев,Инна Дворцова,Денис Стародубцев,Александр Коротков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 329 страниц)

Глава 9. Когда оживают старые союзы

Выслушав рассказ едва восстановившего дыхание гонца, встревоженные люди и минотавры, перекинувшись несколькими фразами, поспешили покинуть плато и через минуту на ровной широкой площадке не было никого, кроме ленивого ветра. По крайней мере, так могло показаться любому, самому внимательному стороннему наблюдателю. Одинокая уставшая чайка, наконец дождавшись, когда двуногие уйдут, спикировала вниз, чтобы погреться на теплых камнях... и тут же с отчаянными криками рванула прочь, получив приличный удар наотмашь странным витым жезлом.

– Ишь, летают тут всякие... – сказал материализовавшийся прямо в воздухе молодой человек. Его внешний вид заставил бы современных эллинов захихикать. Словно парень прибыл из глубокого прошлого.

Одетый в белоснежный хитон, подпоясанный позолоченным поясом, парень, несмотря на внешнюю молодость, не производил впечатления слабака. Легко угадывающаяся рельефная мускулатура составила бы честь любому спортсмену или воину. А довершали старомодный образ легкий золоченый шлем с крылышками и странного вида сандалии, тоже крылатые.

Светловолосый юноша задумчиво посмотрел в сторону, куда ушли люди и минотавры, закусил губу, словно что-то обдумывая. Затем кивнул сам себе и поднял взгляд вверх. Крылышки на сандалиях затрепетали, парень чуть присел, резко оттолкнулся и взмыл вверх. Осмотрелся вокруг, полюбовавшись открывшимся видом, и устремился на север.

Несмотря на умопомрачительную скорость, лететь пришлось долго. Можно было, конечно, прошмыгнуть по изнанке этого мира, через Царство мертвых, но дядюшка не любит, когда в его владения вторгаются без веской на то причины. Лучше уж потратить пару часов, чем следующие несколько лет слушать его нудные речи насчет того, что покой мертвых был потревожен зазря.

Внизу проносились реки, леса, холмы, горы, города и деревни. Юноша наслаждался свистящим в ушах ветром, нисколько не опасаясь, что его заметят. Сейчас он невидим для простых смертных. Увидеть его способен разве что сильный маг или жрец, и то если будет внимательно смотреть с помощью магического зрения. Да даже если и заметят, что с того? В первый раз, что ли. Он вообще считал, что о своем существовании нужно время от времени напоминать, дабы количество жертвоприношений не иссякало.

Наконец, из-за горизонта показалась монументальная в своем величии гора с четырьмя вершинами, на самой высокой из которых расположились огромные, ослепительной красоты дворцы. Парень знал, что сюда изредка забредали люди, чтобы воочию увидеть это великолепие. Те из людей, кому позволяли добраться до вершины. Человеческие настроения нуждаются в периодической подпитке. За долгие годы обитатели горы убедились, что лучше один раз показать, чем сто раз рассказать.

Златоволосый юноша аккуратно приземлился перед самым большим дворцом и без всякого трепета толкнул высокие створки. Он имел полное право здесь находиться. Отец находился именно там, где его привыкли видеть последние полтора тысячелетия – на огромном троне. Перед созданием статуи Фидий определенно побывал в этом дворце. Иначе как еще ему бы удалось столь точно передать образ отца?*

Прибывшего заметили. Восседающий над раскрытой тетрадью Аполлон демонстративно отвернулся. Юноша хмыкнул. Лучезарный все еще дулся за своих украденных коров и лук со стрелами. А вот тренирующиеся в дальнем углу Арес и Афина опустили оружие и приветливо кивнули брату.

– Приветствую тебя, сын! – бородатый Зевс на троне пошевелился и в его глазах блеснули молнии. – Нечасто ты в последнее время балуешь нас своим присутствием. Надо ли думать, что ты принес вести?

Гермес, а это был именно он, прекрасно увидел, что все без исключения присутствующие обратились во внимание, даже изо всех сил старающийся не показывать интереса Аполлон. Жители Олимпа прекрасно знали, что у Вестника Богов всегда есть что рассказать. И Гермес не собирался их разочаровывать.

– Думаю, отец, тебе будет интересно узнать, что среди смертных вновь неспокойно.

– Среди них постоянно беспокойно. То войну затеют, то пророк какой-нибудь появится, то лжебог очередной. Что на этот раз?

– Думаю, сейчас все несколько более серьезно. Род Якострофа не прервался. Я лично видел его потомка.

– Не может быть! – воскликнул Арес. – Я лично натравил на него союзников! И проследил, чтобы уничтожили всех.

– Не хочу тебя расстраивать, брат, но что-то, точнее, кого-то, ты явно упустил. Наследник пока что не набрал и десятой части сил, но уже окреп и даже плодит Приближенных. Мне ведь не нужно напоминать, что магических слуг могут создавать только потомки Изгоев?

Арес ответил тяжелым взглядом. Зная коварство, мстительность и вероломство брата, Гермес внутренне поежился, пожалев, что не сдержал язык за зубами.

– Новость плохая, сын мой, но не отчаянная. Ты говоришь, что он еще не набрал сил? Стоит позаботиться о том, чтобы так и оставалось. Арес, помнится, у Якострофа были враги? Потрудись донести до повелителей воздуха, что их враг жив и набирает силу. Пусть позаботятся об этом смертном.

Арес бахнул кулаком в грудь, но Гермес вновь заговорил:

– С этим могут быть сложности, отец. У клана Фтеротос появились новые лидеры. Сильные, целеустремленные, одаренные магически и жадные до знаний. Не чета старику, что стоял над воздушниками ранее. Они уже заключили союз с царем Спарты и объявили войну Афинам.

Зевс на секунду задумался. Затем его лоб разгладился:

– Следи за ситуацией, Гермес. Воздушники всегда были как ветер, которым повелевают – дуют лишь в одну сторону. Пускай пока позабавляются на войне. Битвы пойдут им на пользу. Слабые умрут, а сильные станут еще сильнее и, когда Афины падут, – то Фтеротос сможет без труда справиться с Якострофом. А пока же...

Громовержец повернулся к богу войны:

– Арес, оповести своих жрецов. Стоит нанести Якострофу визит. Заодно и узнаем, чего он стоит.

Вперед выступила высокая воительница в открытом шлеме с копьем – Афина:

– Отец, так может, стоит устранить угрозу лично? Зачем нужны эти интриги?

– Дитя мое, ты слишком прямолинейна. Боги не могут воевать со смертными. А ждать, пока он станет равным нам, я не хочу. Думаю, и тебе это ни к чему. Поэтому василиска стоит задавить, пока он не вылупился.

***

С тех пор, как взволнованный гонец рассказал нам об удачном перевороте в Кноссе, прошло уже три дня. Помимо, собственно, новостей, посыльный передал мне и голософон от Феодора. Пиролат сдержанно рассказал мне, что войско, прибывшее вместе с узурпировавшим власть демоном, раскололось. Примерно половина, в основном тяжеловооруженная пехота, отказалась признать его в качестве законного Правителя, ссылаясь на принесенную присягу. А вторая часть, легкая пехота и лучники, часто выступающие в качестве наемников, и оттого не отягощенные излишним пиететом насчет долга и чести, присягнули Пиролату на верность. В конфронтацию два лагеря вступать не стали, чему Феодор был даже рад. Случись подобная оказия и закованные в броню потомки гоплитов перемололи бы легких пельтастов в фарш.

Во всем его рассказе сквозил толстый намек на то, что неплохо бы переходить к следующей фазе нашего союза. А именно – примкнуть к формирующейся Восточной Объединенной армии, заодно прихватив с собой ударные отряды минотавров. Впрочем, с категоричным ответом я торопиться не стал. Во-первых, имея за плечами боевой опыт, я понимал, что не стоит лезть в драку раньше времени, особенно когда союзник столь успешно действует в одиночку. А с другой – я прекрасно понимал, что, несмотря на сильную магию и некоторую поддержку народа, в одиночку Феодор не сможет отбить западную часть Крита и уж тем более выбить демонов из Кидонии.

Так что рано или поздно повоевать придется. Я всегда держал в памяти договор, согласно которому, в случае успеха, мне и возрожденному клану должен вернуться в управление Кносс, двадцать лет назад «отжатый» Пиролатами. И лучше, если к этому времени за мной будет стоять сила посерьезнее двух свежеиспеченных Прближенных да козла с кровосоской...

Кстати, о Приближенных. Судя по всему, в момент инициации силы для этих двоих я не пожалел. Именно так Агатон объяснял те успехи, которых буквально за три дня добились Анатол с Богомолом. Конечно, до того, чтобы называться полноценными магами, им еще очень далеко. К тому же оказалось, что запомнить любое новое заклинание для них – задачка не из легких. Не знаю, что тому причиной, но за три дня мы с грехом пополам смогли освоить только Земляной щит и сделать первые шаги в формировании каменных снарядов. И если с магической защитой проблем почти не было – оба освоили достаточно быстро, то вот сформировать и метнуть каменюку у них получалось не так уверенно. А главное – долго.

Впрочем, наблюдающие за процессом минотавры говорили, что все в порядке и так обычно и происходит. Особенно с Приближенными. Мол, даже Истинные частенько испытывают проблемы с новым колдовством, особенно высокоранговым. Я в ответ парировал, что не испытываю с этим сколько-нибудь ощутимых проблем, но быки лишь пожимали плечами, типа, радуйся что это так и не выступай.

Я и не выступал. Вместо этого рьяно взялся за обучение неофитов, то и дело вспоминая учебку и сержантов, которые добрым словом и увесистыми кулаками когда-то вдолбили в меня все, что я знаю и умею. Решив, что от добра добра не ищут, ту же методику обучения и использовал и здесь. В конце концов, мне нужны дисциплинированные и максимально хорошо подготовленные соратники, которым можно без опаски доверить собственную жизнь.

Так что к концу очередного занятия оба бывших грабителя держались на ногах лишь благодаря упрямству и остаткам силы воли. Да в аурах, которые я теперь отчетливо видел, проскальзывал страх перед дисциплинарным наказанием, если позволить своеволие и грянуться оземь без разрешения.

– На сегодня всё. Свободны. Завтра утром жду вас здесь же.

Услышав это, Анатол обессиленно уселся на пятую точку, а Богомол и вовсе растянулся во весь рост прямо на холодном камне, умело изображая труп. Я, мысленно посмеиваясь, стал спускаться вниз по порядком осточертевшей каменной лестнице. Вот где впору пожалеть, что я повелеваю Землей. Наверняка у воздушников в арсенале есть что-нибудь, позволяющее левитировать. Как здорово было бы разбежаться и сигануть вниз. Эх, мечты, мечты...

Преодолев ступеньки, я прибавил ходу, боясь опоздать. Агатон, который присутствовал во время беседы с гонцом и Феодором, без всяких намеков с моей стороны пообещал назначить общий сбор народа Лабиринта. На мое осторожное замечание о том, что я не собираюсь прямо сейчас идти штурмовать Дворец в Кидонии, старый минотавр ответил вежливо, но непреклонно:

– Муинотавры никогда не бросали своих союзников в беде. И уж точно не чурались хорошей драки. А драка с демоновской отрыжкой – при любом раскладе хорошая. Так что оставь излишнюю дипломатию, мальчик мой. Хочешь ты этого или нет, война все равно придет. И лучше бы нам подойти к ней в полной готовности.

Поэтому сейчас мой путь лежал к воротам лабиринта, где должны были собраться все неравнодушные жители города быков.

На улицах было непривычно многолюдно, хотя это слово, наверное, не очень уместно по отношению к местным рогатым жителям... Все, как один, стремились попасть на собрание и я не видел ни одного легкомысленного или расслабленного лица... Тьфу, морды. Рогатые прекрасно понимали, что их ждет впереди и нисколько не страшились этого.

Обычно закрытые створки были в этот раз распахнуты настежь, а привычные охранники с лабрисами стояли чуть в стороне, не чиня препятствий желающим попасть внутрь. завидев меня, парочка стражников синхронно склонила головы и я ответил тем же.

Живая масса из тел медленно втягивалась в Зал совета – огромное помещение в форме амфитеатра, куда в обычные дни вход посетителям был заказан. Но не сегодня. Внутри, несмотря на каменные стены, оказалось довольно душно и шумно. По моим прикидкам, здесь собрались примерно триста быков. Молодые и старые, мощные и худые, со светлыми и темными мордами. В доспехах и хитонах. Их объединяло одно – жадные взгляды. Каждый понимал, что здесь и сейчас решится судьба не только их народа, но и всего Крита.

Я крутил головой, силясь высмотреть в этой толчее Актеона, но тут ко мне подошел незнакомый минотавр:

– Якостроф, следууй за мнуууой.

И, не проверяя, следую ли я его приглашению, стал уверенно подниматься по лестнице между рядами каменных сидений. Я решил, что сейчас не время и не место показывать характер, поэтому последовал за ним, чтобы оказаться возле небольшой, на три места, ложи. Оглядевшись, я понял, что это что-то вроде места для вип-персон или важных гостей, потому что буквально в трех метрах справа находилась богато украшенная ложа, где расположились степенные важные быки, среди которых я узнал отца Актеона. Совет собственной персоной.

Агатон, облаченный в церемониальные позолоченные одежды члена совета, перехватил мой взгляд, едва заметно кивнул и встал с тяжелого каменного кресла Шум в зале моментально стих.

– Великий народ Лабиринта, я приветствую вас!

Сильный голос старого минотавра загулял по залу, отражаясь от стен. В ответ раздалось громоподобное:

– Приветствуем тебя, член Совета!!!

– Много лет мы добровольно вели уединенный образ жизни. Мы выбрали этот путь осознанно, после того, как люди показали свое истинное лицо, вероломно предав нашего единственного союзника...

Я нахмурился, не понимая, зачем он затронул эту тему. Неужели не понимает, что рано или поздно всем станет известно, что воевать придется на одной стороне с тем самым вероломным союзником? Но Агатон, кажется, был вполне уверен в себе.

– Никто из нас не верил, что когда-нибудь мы сможем довериться новому союзнику, или тем более обрести старого. Никто не верил – кроме моего сына. Он поклялся, что выведет наш народ из изоляции. Ему достало мужества пойти на изгнание. И Актеон преуспел! Привел к нам Истинного Якострофа. Чудом уцелевшего в огне предательства ребенка. Ребенка, ставшего мужчиной. Мужчину, пробудившего в себе мощь Магии Земли и уничтожившего нашего древнего врага.

По амфитеатру прокатился одобрительный рокот и сотни взглядов, как один, повернулись в мою сторону. Вообще, вызвать у меня страх – это надо постараться, но сейчас я откровенно растерялся, не зная что сказать и желая провалиться сквозь землю.

К счастью, слов от меня никто и не ждал. Агатон просто выдержал эффектную паузу и, как опытный дирижер, перешел к завершающей партии:

– Именно он открыл Совету страшную тайну. Клан Пиролат, который мы двадцать лет считали гнусными предателями, оказался поражен изнутри! Могучий демон, пришедший с той стороны, словно яд, поразил тело и дух одного из них. Хитростью и силой захватил власть. И нанес свой коварный удар. К счастью, один из Истинных Пиролатов уцелел. И теперь древний союз Огня и Земли нуждается в нашей помощи, братья и сестры. Наш долг – вычистить демоническую гнусь с критской земли и вновь начать жить в мире и согласии. Но для этого придется повоевать. Поддержим ли мы своего союзника? Идем ли мы на войну против демонов? Я хочу услышать ваш ответ, братья!!!

По мне, весь этот рассказ был шит белыми нитками и любой умеющий думать нашел бы в нем множество дыр. Но если в зале хоть к кому-то пришли подобные мысли, то они безнадежно потонули во всесокрушающем, неистовом слитном реве сотен глоток. Рогатые трясли кулаками, колошматили друг друга по спинам, орали во все глотки и выражали всяческую поддержку другими культурными способами.

Ну Агатон, ну сукин сын! И ведь как точно все рассчитал и ловко применил! Я отказываюсь считать, скольких зайцев он пристрелил этим выстрелом! Сына обелил, печать ошибки с совета снял, Пиролатов реабилитировал, сняв вопросы насчет сомнительного союза с предателем, недовольным рот заткнул, изоляцию прервал, да так, что остальные разом забыли о двадцатилетнем прозябании в нищете и голоде...

Погруженный в размышления, я не сразу заметил, что в окружающем хаосе и гвалте кое-что изменилось. Толпа сначала разрозненно, а затем все более четко начала скандировать:

– Якостроф! Якостроф! Якостроф!

И вот тут я откровенно растерялся. За свою жизнь мне удалось повидать столько всего, что на десять жизней хватит, однако в этот момент я просто-напросто испугался. Понимая, что не имею права облажаться, на деревянных негнущихся ногах поднялся со своего места и в растерянности посмотрел на одухотворенную толпу. Надо что-то сделать, но что, тьма вас раздери?!

На помощь пришел Димитр:

Думаю, тебе стоит продемонстрировать свои умения, Милан. Меч отлично подойдет. И помнишь то маленькое заклинание, которое среди прочих удалось выудить из кольца? Ты тогда еще назвал его «бесполезным куском говна»? Кажется, сейчас отличный момент, чтобы доказать обратное.

Повинуясь моей воле, в правой руке появился черный, словно поглощающий свет изогнутый клинок. Некротическая сущность в нем, почувствовав рядом прорву живых существ, дернулась, но получила от меня удар и затихла. Как и толпа, завороженно следящая за моими действиями.

Давай же! Ну! Упустишь момент! – взвыл в моей голове Димитр.

Да гори оно все! Я сосредоточился, вспоминая нехитрое плетение. И почти сразу над моей головой закружился рой зеленоватых магических светлячков. Поначалу всего десяток, но с каждым мгновением их становилось все больше и больше, пока счет не пошел на сотни, и их свет не озарил все вокруг мягким изумрудным сиянием. Зеленые точки, подчиняясь финальному штриху, своими тельцами выстроились в большой, больше метра в высоту, зеленый росток – символ клана Якостроф.

И когда в ответ раздался рев еще громче прежнего, я окончательно понял – они пойдут за мной куда угодно. Войне быть!

*Автор имеет ввиду статую Зевса в Олимпии – древнее, ныне утерянное чудо света.

Глава 10. Еще один верный друг

Небольшой провинциальный храм Ареса в Микенах явно переживал не лучшие свои времена. Обшарпанные, местами пошедшие трещинами колонны, потускневшие изображения внутри, скрипящая рассохшаяся дверь... Ничто не говорило о том, что еще несколько десятков лет назад храм бога войны был одним из самых посещаемых и почитаемых не только в городе, но и во всем Пелопоннесе. Но теперь, когда Союз элладских городов жил в относительном мире, поток прихожан, а значит, и пожертвований, медленно, но неумолимо иссякал. На текущий момент сюда время от времени заглядывают лишь самые набожные солдаты из регулярной армии. А учитывая, что количество войск значительно сократилось, вообще встал вопрос о закрытии храма. За ненадобностью.

Верховный жрец Агид поначалу скрежетал зубами от злости и пытался бороться. Посылал жрецов на улицы и площади с проповедями, да и сам иногда не гнушался зазывать погрязших в мирской жизни горожан, обещая страшные кары от Ареса за такое пренебрежение. Однако бог войны не спешил наказывать эллинов за дерзость и постепенно энтузиазм Агида поутих. А вслед за этим пришли сначала отчаяние, а потом и смирение.

Верховный жрец, равно как и остальные, выбравшие служение грозному богу войны, давно бы сломался, если бы не другая, тайная часть их служения, о которой знали немногие избранные. Последние несколько тысячелетий любой, вступивший на порог храма Ареса, становился махитином – воином, убийцей, провокатором в одном лице. Предназначение махитинов – следовать воле своего бога и сеять раздор, насилие, конфликты везде, где укажет Арес.

Уровню подготовки, который проходили махитины, позавидовало бы любое армейское подразделение. Далеко не все доживали до конца обучения, но те, кто проходил его от начала и до конца, становились непревзойденными тайными убийцами. Сильными, хитрыми, неуловимыми, неимоверно опасными. И пусть грозный бог уже очень давно не радовал своих слуг поручениями – Агид не расслаблялся и не позволял другим. Махитины всегда должны быть готовы выполнить волю своего господина.

В этот вечер Агид, как и всегда, зашел внутрь и с оглядел пустующий зал. В жертвенной чаше тускло поблескивали несколько мелких монет – все подношения Аресу за весь день. Верховный жрец вздохнул и подошел к высокому стеллажу, доверху заставленному фолианту, потянул за третий слева на второй полке. Затем за четвертый справа на нижней. Стеллаж бесшумно «ушел» в сторону, открыв потайную лестницу, ведущую вниз. Он быстро прошел внутрь, плотно прикрыл за собой дверь и спустился в тайный подземный этаж, размерами втрое превышающий внешний храм.

В большом зале, заставленном самыми различными тренажерами, в тренировочном кругу кружили двое мужчин. Большинство воинов многое бы отдали, чтобы увидеть этот тренировочный поединок. Пространство то взрывалось звоном клинков, то озарялось краткими вспышками древней, не имеющей ничего общего с кланами магией, то затихало, нарушаемое лишь мягкими кошачьими шагами да негромким дыханием. Движения бретеров были настолько стремительны, что даже Агид, наблюдая со стороны, не всегда успевал увидеть очередной выпад, хотя прекрасно знал, что окажись он на месте одного из поединщиков – и восприятие работало бы совсем по другому.

Не став прерывать тренировки, он обогнул круг и отворил узкую дверь, ведущую в неприметную маленькую комнату. Из всего убранства здесь был только видавший виды потертый коврик на полу и невысокий, в полметра высотой, каменный постамент, на котором без всякой поддержки, чуть наклонившись, стояло простое, но вместе с тем прочное копье с длинным листовидным наконечником. Оружие Ареса. Сам бог оставил его первым махитинам в момент постройки храма, повелев хранить как зеницу ока. Именно через копье бог войны передавал свою волю слугам. Правда, последние лет двадцать подобного не случалось.

Жрец привычным движением преклонил одно колено, мимолетно поморщившись от стрельнувшей в ноге боли. Несмотря на сильное тренированное тело, годы неумолимо брали свое. Агид приготовился провести в таком положении час, чутко прислушиваясь к происходящему. Поэтому тихий насмешливый голос заставил его вздрогнуть:

– Что, жрец, суставы беспокоят? Помог бы тебе, но, боюсь, мое лечение тебе не понравится.

Агид резко вскинул голову. Копье ни на миллиметр не сменило своего положения, при этом идеально легло в руку коротко стриженному сильному мужчине, чей контур едва заметно подсвечивался болезненным для человеческих глаз светом.

– Господин?!

– А ты ждал кого-то еще?

Арес поудобнее перехватил копье и нахмурился, отчего Агид съежился:

– Стоило бы хорошенько наказать тебя, старик. Хотя бы за то, что мой храм теперь скорее напоминает ночлежку для нищих, а не обитель великих воинов и полководцев! Как ты мог допустить подобное?!

– Господин, я пытался... – запричитал жрец, но был грубо прерван:

– Замолкни! Над твоим наказанием я подумаю позже. И поверь, оно будет суровым, если ты и твои махитины не справятся с заданием!

– Что мы должны сделать, господин? – верховный жрец подобрался, словно гончая, почуявшая след. Наконец-то! Господин почтил их своей божественной волей! Даже мысли о возможной каре вмиг улетучились.

– На Крите объявился маг земли. Истинный. Потрудитесь объяснить ему, что своим рождением он нанес оскорбление Олимпу. Смертельное оскорбление.

– Где его видели в последний раз?

– В Лабиринте. Но, думаю, очень скоро он оттуда выберется. Не подведи меня, старик. Иначе узнаешь, что такое гнев бога войны!

Агид бухнул кулаком в грудь и склонил голову. А когда поднял, копье вновь, немного наклонившись, стояло в одиночестве.

***

Если честно, я опасался, что сбор мало-мальски боеспособного организованного войска займет пару недель, как минимум. Но нет. Оказалось, что минотавры не растеряли хватки за долгие годы затворничества. Воодушевленные грядущими переменами, рогатые рьяно взялись за подготовку. Работники арсеналов в две смены приводили все оружие в порядок, на вербовочных пунктах выстроилась очередь из желающих записаться в армию, действующие боеспособные подразделения мигом наладили строгую вертикаль подчинения. Проблемы возникли только у интендантов. Оказалось, что склады Лабиринта неспособны разом выдать нужное количество провианта так, чтобы не заставить голодать оставшихся дома женщин и детей.

Впрочем, тут на помощь пришел я, вовремя вспомнив, что воевать мы собрались не в одиночестве. Феодор, выслушав проблему, без каких-либо проблем согласился взять на себя продовольственное обеспечение рогатых, так что от нас требовалось лишь добраться до Кносса. Учитывая, что даже для большой армии переход до города займет не больше одного дня – сразу же стало легче. Снабженцы и отцы города вздохнули с облегчением.

Так что уже через четыре дня после общего собрания, перешедшего в грандиозный пир, Агатон сказал мне, что все готово и можно выступать. А затем с заговорщицкой улыбкой поманил за собой. Я, немало заинтригованный, последовал за минотавром.

– Куда ты меня ведешь?

Мы уже несколько минут продвигались в сторону главного тоннеля, ведущего в большой мир. Насколько я знал, основная часть армии уже преодолела тоннель и и остановилась на открытом пространстве перед проходом. Неужели Агатон хочет отдать приказ выдвигаться прямо сейчас? Надеюсь, что нет. Иначе придется заставить всех ждать – мои вещи в гостевом доме.

– Не хочуу портить сюрприз. Потерпи немного.

Когда до выхода оставалось метров пятьдесят, старейшина свернул налево и мы оказались перед крытым навесом, разделенным перегородками на стойла.

– Конюшня? Зачем мы здесь?

Все стойла пустовали. И, судя по отсутствию запаха – довольно давно. Впрочем, неудивительно. Актеон как-то обмолвился, что они не любят ездить верхом. Во-первых, не каждый конь выдержит вес взрослого минотавра. А во-вторых, лошадей надо кормить. Что для итак голодающих рогатых неприемлемо.

– Нам сюда.

Агатон подошел в большим двустворчатым деревянным воротам, ширина и высота которых вполне позволяла проехать их верхом на лошади. Толкнул одну из створок и поманил меня за собой.

Внутри оказалось достаточно темно, поэтому я не сразу увидел, что здесь тоже есть стойло. Одно-единственное. Разглядев, кто в нем стоит, я на мгновение потерял дар речи. Словно сомнамбула подошел ближе и во все глаза уставился на местного обитателя, не в силах вымолвить не слова.

Передо мной стоял умопомрачительной красоты конь. Высокий, около ста семидесяти сантиметров в холке, мощный, но в то же время очень изящный. Иссиня черный, с лоснящейся короткой шерстью, жгутами мышц, великолепной, чуть вьющейся гривой и нереальными изумрудными глазами. Они словно светились в темноте и изрядно меня смутили.

– Этот аронхорс живет в Лабиринте уже больше сорока лет. – раздался сбоку голос минотавра. – Твой... Отец лично создал его и держал тут на всякий случай.

– Аронхорс?!

Я по-новому взглянул на жеребца. Затем не выдержал и протянул руку, прикоснулся к шее. Рука ощутила прохладу чуть шершавого металла.

– Но... Как?! Я видел аронхорсов в Кидонии и они даже близко не были похожи на этого...

Я хотел сказать «коня», но поперхнулся и так и не смог подобрать подходящего определения для стоявшего передо мной гениального произведения искусства.

– Глава Якостроф создал его для себя и своих потомков. Иначе ты не смог бы так просто дотронууться до его шеи, – Агатон улыбнулся. – Я не знаю, как именно он это сделал, но глава клана говорил мне, что сумел сплавить воедино живую плоть и металл.

Бррр! Я встряхнул головой. Что за монстр Франкенштейна? Впрочем, никакого отторжения стоящий передо мной конь не вызывал. Более того, я чувствовал, что животное с интересом посматривает в мою сторону, словно приглашая прокатиться. В какой-то момент желание cогласиться стало настолько велико, что я не выдержал:

– А могу я...

Продолжения не требовалось. Агатон вновь улыбнулся:

– Я же сказал – твой отец сделал его для себя и своих потомков. А значит, он твой.

Я порыскал глазами по стенам и почти сразу увидел висящие на неподалеку седло и уздечку. Без посторонней помощи примостил на спине коня седло, поправил подушку, затянул подпруги. Отрегулировал стремена и взялся за уздечку. Конь, словно читая мои мысли, поворачивал голову и раскрыл рот, позволяя продеть удила. Все получилось очень быстро и легко, словно я сотый раз готовил этого коня к езде.

– У него есть имя?

– Твой отец назвал его Григор.

Хм... Это можно перевести как «быстрый». Значит, самое время проверить, оправдывает ли он свое имя!

Взяв коня под уздцы, я осторожно вывел его наружу. Зеленоглазый красавец беспрекословно подчинялся моим движениям, так что уже через минуту я уверенно сидел в седле, высматривая какой-нибудь пустой участок, по которому можно прокатиться, не боясь пришибить случайного прохожего. Вышедший следом Агатон рукой показал, чтобы я обогнул конюшню.

Позади здания оказалось что-то вроде ипподрома. Естественно, без трибун, зато со вполне себе приличными препятствиями и утоптанными широкими дорожками.

– Ну что, Григор, посмотрим, что ты можешь?

Конь не возражал и сразу же пошел неспешной рысью. Однако очень скоро он скосил на меня глаз, словно предлагая добавить огоньку.

– Ну, если ты настаиваешь, приятель...

Я ударил пятками в бока и только этого и дожидавшийся аронхорс рванул вперед галопом, да так, что я едва не свалился из седла.

– Ох ты ж твою мааать! – заорал я от неожиданности и восторга. Удивительный конь!

Заметив невысокий, чуть больше полуметра от земли, барьер из круглого бревна, я направил коня к нему. Тот презрительно перемахнул через него в уверенном прыжке, даже не дожидаясь команды. Следом под копытами мелькнула грязная канава шириной метра два.

– Хочешь что-то посерьезнее? Давай!

Меня захлестнул какой-то ребяческий азарт и я направил Григора в сторону высоченного препятствия. Грубо оцилиндрованный ствол располагался на высоте моего роста. Аронхорс перед барьером поднажал, мощно оттолкнулся и взмыл в воздух. В какой-то миг мне показалось, что он вот-вот ударится ногами в деревяшку, но через мгновение копыта вонзились в землю и конь с удвоенной прытью рванул дальше.

Через десять минут, подъехав к довольно скалящемуся Агатону, я был твердо уверен в одном факте – с этим удивительным созданием (конем, а не минотавром) я не расстанусь за все золото этого мира!

Со стороны дороги показался Менис. Сатир остервенело грыз невесть где раздобытое яблоко, но, увидев Григора, застыл с раскрытым ртом, да так, что кусок яблока выпал у него изо рта.

– Ну ни хрееена ж себе зверюга! Кому надо отс... кхм, где такого можно раздобыть?!

– Тебе зачем? – удивился я. – Ты же все равно до стремян не достанешь.