Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Грегг Олсен
Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 89 (всего у книги 227 страниц)
Он кивает. И выглядит так, будто только что проспал десять часов.
Я продолжаю:
– Мы нашли ее неподалеку от Сисеро и Блэкберн. Их ты тоже признал, так ведь?
Он отвечает:
– Да. Но я не трахаюсь с черными девушками.
Он, должно быть, повторил одну и ту же фразу раз пятнадцать. Что бы я ни говорил, ничего не действовало, и Арт стоял на своем: он не убивал цветных женщин. Держался довольно вежливо, но оставался при своем.
Потом подключился Тони Кампионе.
– Послушай, Арт, мы никому не скажем. Если ты беспокоишься о том, что Роуз узнает, я обещаю тебе – она не узнает.
Это тоже не сработало.
Мы танцуем так еще минут двадцать, и я решаю, что остается только разыграть личную карту. Я ему нравился, это было видно. Еще бы, черт побери, я был его приятелем целых два дня.
Кладу руку ему на плечо и говорю:
– Арт, я не буду ходить вокруг да около. Должен сказать, мои боссы злятся на меня, потому что не понимают, почему ты не признаешься со Стивенс.
Он говорит:
– Я бы хотел помочь тебе, Чарли, но…
– Да, знаю. Ты не трахаешься с черными девушками.
– Никогда.
Я вздохнул и сделал такое лицо, словно моя карьера закончилась.
– Арт, я устал, и ты тоже, – хотя он совсем не выглядел уставшим, он выглядел так, словно мог продержаться еще пятнадцать раундов. – Это уже не важно. Не пойми меня неправильно: я на тебя не сержусь. Ты молодец. Но я должен пойти и сказать своему боссу, что… что я облажался.
Борриелло ждет за дверью. Вид у него такой, словно глаза вот-вот закроются, если не подпереть веки зубочистками. Я отвожу его в сторону.
– Надо, чтобы ты сказал Арту, что мне надерут жопу. Скажи ему, что они уже снимают с меня шкуру живьем.
Ленни ждет несколько минут, а затем заходит и говорит:
– Тони, какого хера тут творится? Чарли в кабинете у шефа. Ему там выдают по первое число. Что случилось?
Кампионе поворачивается к Шоукроссу.
– Видишь, Арт? Чарли был добр к тебе, а теперь у него неприятности. Слушай, расскажи нам о Стивенс. Мы даже стенографистку не будем звать.
– На бумаге ничего не останется, – обещает Ленни. – У Чарли уже яйца в тисках. Мы должны ему помочь.
Шоукросс поднимает глаза и говорит:
– А что вы, ребята, для меня сделали?
Ленни притворяется обиженным.
– Что мы для тебя сделали? Мы были добры к тебе весь день. Мы привезли твою девушку, привезли твою жену. Мы принесли тебе кофе, еду. Давай, Арт. Мы не скажем Роуз. Сделай это ради Чарли.
Шоукросс обдумывает слова, потом говорит:
– Ну, хорошо. Но… секса у меня с ней не было!
Он рассказывает, как в квартале от управления полиции затащил Стивенс в машину через окно и задушил. Тони спросил его, как получилось, что ее нашли обнаженной, и Шоукросс объяснил, что просто хотел посмотреть на ее тело. Часть этого заявления, очевидно, была полной чушью, но какого черта – признание есть признание.
Представьте себе, этот мудила, который убил двух маленьких детей и одиннадцать женщин, признается в убийстве, только чтобы на меня не орали! Как вообще понимать этого парня?
33. Джо Энн Ван Ностранд
Я пряталась у друга, и тут по телевизору сообщили, что копы поймали душителя. Я позвонила в отдел по борьбе с насильственными преступлениями, и дежурный сказал:
– Где ты, черт возьми, пропадаешь? Мы искали тебя два дня.
Это было первое, что я услышала. Я дала им свой адрес, и он сказал, что они будут на месте через десять минут.
Следователь Терри Коулман появился со своим напарником. Они сказали, что хотят, чтобы я посмотрела на шесть фотографий – нет ли на них Митча. Я выбрала его с первого раза. Терри сказал:
– Нет, ты посмотри на остальных!
– Мне не надо смотреть на всех. Это он.
– Что ж, ты попала прямо в точку, Джо Энн. Никто из нас не верил тебе, кроме Ленни. И все это время ты знала, кто этот парень.
Они отвезли меня в казармы полиции штата, чтобы опознать машину. Сзади на ней была вмятина, но это точно была машина Митча. На обратном пути в штаб-квартиру Терри спросил:
– Как у тебя дела в последнее время? Тебе что-нибудь нужно? – Он дал мне двадцать долларов. Некоторые парни умеют вести себя круто, даже если они копы.
Когда мы поднялись на четвертый этаж, я узнала, что сутенеры и проститутки выстроились в окрестностях Лейк– и Лайелл-авеню, скандируя:
– Все кончено, все кончено!
Проповедник устраивал благодарственный молебен, и все шлюхи в городе намеревались пойти на него. Другие детективы столпились вокруг, и я спросила одного из них:
– Митч сказал вам, почему он не убил меня?
– Да, он сказал, что с тобой у него был лучший в жизни секс, детка.
Я сказала:
– Пошел ты на хер.
Подумала, что он меня разыгрывает. Но Ленни подтвердил:
– Это правда, Джо Энн! Он так и сказал: «Барбара была лучшей».
Я была в шоке. Ты понимаешь? Сраный душитель решил, что я лучшая? Что это, деловая рекомендация, послание от Господа или что-то еще? Этот гондон был в шаге от того, чтобы убить меня и скатить вниз по склону. Я решила, что с меня хватит этого дерьма.
34.
В полночь, после того как на Артура Шоукросса надели наручники и предъявили ему многочисленные обвинения в убийстве, представители закона решили отпраздновать это событие. Сразу за автострадой, в «Шилдсе», дородный шеф Эрлахер втиснулся в свою куртку «Нью-Йорк Янкиз» и сказал репортеру:
– Получите свое интервью прямо сейчас. Позже я буду не в той форме, чтобы разговаривать. – Он объявил, что угощает всех. Типичный для него широкий жест; шеф всегда платил за выпивку[50] 50
А позже он потерял работу после того, как ему было предъявлено федеральное обвинение в краже около двухсот тысяч долларов из фондов министерства. (В конечном счете он был осужден.) Какая-либо причастность его протеже и друга Терренса Рикарда доказана не была, но положение того стало неустойчивым, и он досрочно ушел на пенсию. (Прим. авт.)
[Закрыть].
В 12:15 пришел Терренс Рикард и заказал кофе.
Он проспал два часа из последних сорока восьми, больше, чем некоторые другие, и, пока стоял у дубовой стойки бара, его глаза то и дело закрывались. Через некоторое время он сдался и поехал домой на своей машине. Однако, забравшись в постель, он еще долго не мог уснуть.
Ленни Борриелло решил устроить себе вечеринку в честь самого крупного успеха в своей карьере.
– Первое, что я сделал, – рассказывал он позже, – это попросил двух парней отвезти меня домой. Хороший полицейский никогда не сядет за руль, если он под градусом. Потом я заказал пиво и узо.
Он чокнулся бокалами с Чарльзом «Чаком» Сирагусой, первым помощником окружного прокурора, и сказал:
– Слава богу, я не ушел в отставку в июне и не согласился на работу следователя, которую вы мне предложили. Я бы умер, если бы пропустил это. – Потом он заказал еще пива и узо.
– Мой напарник не отставал от меня, – вспоминал позже Борриелло, – но Билли может опустошить винокурню и ничего не почувствовать. Следующее, что я помню, – это как я сплю дома, и тут звонит телефон, прямо ни свет ни заря, и кто-то сказал, что мы должны пойти на пресс-конференцию. Я позвонил Билли и говорю:
– Сделай мне «Манхэттен» и поедем!
Он ответил, что нас отвезет его невеста. Все-таки дело важное.
35. Хелен Хилл
В шесть утра я была дома в Рочестере и застилала постель. Мой маленький телевизор стоял на комоде, я слушала его вполуха. Диктор сказал что-то о серийном убийце. Я стояла спиной к телевизору, расправляла простыни, взбивала подушки. Голос диктора произнес: «Его зовут Артур Шоу…»
Я резко обернулась и чуть не упала в обморок. Я видела его восемнадцать лет назад в суде. Он постарел и прибавил в весе, но лицо было тем же самым.
Не сводя глаз с экрана, я опустилась на четвереньки. Я не могла поверить в то, что видела. Он выглядел на десять лет старше, чем я ожидала. Мне захотелось прикоснуться к экрану, убедиться, что это реально. Потом они упомянули Карен.
Я позвонила своему сыну Тому. Я что-то бормотала в трубку в истерике, и он не мог разобрать, что, черт возьми, я говорю. Я продолжала кричать:
– Он здесь. Он здесь!
Том спросил:
– Кто?
– Артур Шоукросс. Включи телевизор!
Он сказал:
– Мама, я тебя не понимаю.
Мне хотелось закричать: «Глупый, ты не слышишь, что мать говорит?» Мне хотелось схватить его и протащить сюда прямо через телефон. Почему он не может понять? Они поймали парня, который убил твою сестру!
Парня, которого должны были посадить!
Том сказал:
– Мам, я приеду так быстро, как только смогу.
Он жил в шестидесяти километрах, на другом конце автомагистрали, в Уотерпорте.
После него начали прибывать другие: моя мама и остальные мои дети. У меня дома собралась толпа народу.
Я никак не могла успокоиться. Я думала, что Шоукросс ушел навсегда, а он все это время жил в моем родном городе. Он мог убить еще одного из моих детей!
Я взбесилась. Меня била дрожь. Они уложили меня в постель, и у меня началась крапивница. Врач сказал, что это от шока. Потом был озноб и жар. Я не могла пошевелиться. Это был кошмар, ставший явью. Артур Шоукросс!
Потом мы услышали, что пресса связалась с моим бывшим мужем Бобом, отцом Карен, он взорвался и сказал:
– Пристрелите эту мразь. Повесьте его!
На нас свалилось слишком много. Моя мать так расстроилась, что у нее случился инсульт.
36.
Репортеры проследили за Мэри Эгнис Блейк до ее захудалой квартирки над пиццерией на Блэк-Ривер-роуд в Уотертауне. Со свойственным ей акцентом с севера штата Нью-Йорк она сказала им, что оцепенела при известии об аресте. Она сказала, что слышала, как соседи говорили о ее погибшем сыне Джеке: «Как-то даже странно после стольких лет. По Джеку никакого решения так и не было. Арт Шоукросс ни дня не провел в тюрьме за то, что он сделал с Джеком».
Она охарактеризовала убийцу как «ходячую бомбу замедленного действия» и выразила удивление тем, что его освободили. Пятидесятипятилетняя осиротевшая мать и вдова сказала, что закон не прислушался к ней во время исчезновения Джека.
– Они не слушают и сейчас. Со всей нашей системой что-то не так. У моего сына был шанс вырасти и стать кем-то. Карен Энн Хилл хотела стать кинозвездой. Но он отнял все эти надежды и мечты. Я не думаю, что он имеет право находиться на этой земле… Не думаю, что Бог даже принял бы его на небесах.
37.
На официальной пресс-конференции высокий, подтянутый майор Сальваторе Вальво постарался подчеркнуть роль своих коллег из полиции штата в поимке убийцы. Пока операторы, пригибаясь, проходили у его ног, а репортеры строчили заметки, командир отряда «Е» сообщил собравшейся прессе: «Крупный прорыв произошел 3 января 1990 года, когда полицейский вертолет штата Нью-Йорк обнаружил тело… поблизости сотрудниками полиции штата был замечен автомобиль. Наблюдение за автомобилем координировалось с воздуха с использованием патрульных полиции штата…» Он поблагодарил за помощь полицейское управление Рочестера.
Шеф Бюро уголовных расследований, капитан Говард Аллен, воздал должное союзникам, описав полицейское управление Рочестера как «одну из лучших организаций, с которыми я когда-либо имел дело, группу классных профессионалов».
Терренс Рикард говорил последним. «Много времени и усилий было потрачено на это дело сотрудниками полиции Рочестера, которые сегодня находятся здесь, – сказал он, указывая на шестьдесят полицейских, собравшихся в отряде «Е», штаб-квартира которого находится в Канандейгуа. – Мы называем их командой победы, людей, которые потратили на это часы, дни, недели, месяцы. Они не видели Дня благодарения, они не видели Рождества, они не видели своих семей целыми днями. Но они привлекли убийцу к ответственности… – дрожащим голосом заключил глубоко верующий Рикард. – Мы здесь благодаря им и помощи полиции штата. Я знаю, пилоты и следователь, которые были в том вертолете, управляли машиной, но думаю, что ими самими управляла рука Божья».
Ленни Борриелло не был уверен в том, что Бог может быть пилотом, но он слишком устал, чтобы спорить. По возвращении домой он планировал в подражание мифическому жителю гор Катскиллс спать до тех пор, пока его борода не отрастет до колен. В последние месяцы о спокойном сне он мог только мечтать. Как было бы здорово проснуться, осознать, что убийца за решеткой, и снова упасть на кровать.
Он проработал в полиции двадцать три года. И решил проработать еще двадцать три.
38.
По совету назначенного судом адвоката Артур Шоукросс признал себя невиновным. Он содержался в тюрьме округа Монро без права внесения залога. Прошел слух, что он намеревался прибегнуть к защите на основании невменяемости.
Часть тринадцатая
Детали головоломки
1.
С первого дня своего последнего заключения серийный убийца был загадкой для надзирателей. Большую часть времени он вел себя как усталый, видавший виды тюремный ветеран, загадочный человек в комбинезоне. Но иногда его движения ускорялись, а в манерах проскальзывала резкость и угроза. Активность его возрастала с заходом солнца, он часто просыпался в два и три часа ночи, читал научную фантастику и книги о войне, в основном о Вьетнаме, раскладывал пасьянс или разгадывал кроссворды. Он жаловался на уровень шума и спал, засунув в уши мокрую туалетную бумагу. За время своего прерывистого сна он принимал странные позы, часто позу эмбриона, и царапал себе руки и ноги.
Он медленно просыпался и, казалось, не проявлял интереса к подносу с завтраком, обычно довольствуясь кофе и несколькими глотками сока, а затем снова ложился спать до десяти или одиннадцати утра. Зато на обед и ужин поглощал горы еды. Похоже, его беспокоила полнота, но поделать с этим он ничего не мог. Он то говорил о диете, то жаловался на недоступность фастфуда. Говорил, что скучает по автоматам с монетами, которые выдавали безалкогольные напитки, бутерброды, какао, конфеты, печенье и пиццу в исправительных учреждениях штата.
Иногда он пребывал почти в эйфорическом состоянии, откинувшись на спинку койки с закрытыми глазами и запрокинув голову вверх, будто прислушиваясь. Часами он сидел перед своей Библией, обычно открытой на Деяниях, не переворачивая ни страницы. С вожделением взирал на женщин-звезд в телевизионных мыльных операх и игровых шоу. Он хорошо ладил со своими сокамерниками. Переписывал стихи и утверждал, что это его собственные творения, обманывая всех, кроме немногих эрудитов, которые замечали непривычно идеальную грамматику и орфографию написанного.
Во время случайных разговоров он оживленно рассказывал о своем опыте во Вьетнаме и, казалось, получал удовольствие от историй о том, как причинял боль или убивал людей и животных. Другие заключенные слушали его, но после второго и третьего рассказа о том, как сделать глушитель для М-16 из детской соски, перерезать горло оленю или вонзить утяжеленный тройной крючок в кишки лосося, начинали его сторониться.
Статья в «Таймс-юнион» была озаглавлена: «ПРЕВРАТИТЕ ИХ В ЛАБОРАТОРНЫХ КРЫС: не требуйте смерти для серийных убийц, мы слишком мало знаем о них».
В ней ставился такой вопрос: «Кто знает, что происходит в головах у таких людей? Единственный способ выяснить это – превратить их в лабораторных крыс на долгое время, фактически навсегда».
Шоукросс предсказывал, что умрет на электрическом стуле, хотя в штате Нью-Йорк отменили смертную казнь много лет назад. Тюремные юристы недоумевали, почему человек, который провел большую часть своей взрослой жизни по ту сторону закона, так плохо знает Уголовный кодекс. Размышляя о своей неминуемой смерти на электрическом стуле, он впадал в периоды такого глубокого уныния, что едва передвигался, словно крадучись шел навстречу смерти.
Опасаясь его самоубийства, тюремные власти установили за ним особое наблюдение. Но как раз в тот момент, когда его настроение, казалось, достигло дна, он вдруг оживился, причем без видимой на то причины. Его забавляла гомосексуальность, по адресу которой он отпускал ехидные замечания, но особый восторг вызывали у него заключенные-трансвеститы.
Свою постель он заправлял по-армейски, в камере поддерживал чистоту, просыпаясь утром, умывался и причесывал свои редеющие седые волосы. Он пожаловался на тюремный шампунь для удаления перхоти и попросил другую марку. Его часто видели склонившимся над раковиной, в которой он стирал носки, шорты и футболки. Он утверждал, что ему часто выдают недостаточно чистую тюремную одежду. С тех пор как Пенни Шербино повесила на своего мужа ярлык «аккуратного урода», прошло восемнадцать лет, и по сути в нем ничего не изменилось.
Бихевиористы рассматривали такую привередливость как внешнюю попытку контролировать внутренний хаос. Эксперты, работавшие над этим делом, с облегчением выделяли одну предсказуемую черту. Психологи и психиатры проводили тесты и углубленные интервью, которые длились по пять или шесть часов. По большей части Шоукросс бывал терпелив, особенно учитывая повторяемость процесса. Но время от времени он раздражался, особенно когда с ним заговаривали на определенные темы.
2. Артур Шоукросс (интервью с психиатром)
Вопрос: Если вернуться к Карен Хилл, ко второму сентября 1972 года, в район неподалеку от Уотертауна, то при обнаружении ее тела была обнаружена сперма во влагалище и в прямой кишке?
Ответ: Возможно.
Вопрос: То есть вы имели ее и так, и этак? Через задний проход и через влагалище?
Ответ: Я не знаю.
Вопрос: Вы хотите сказать, что забыли?
Ответ: Да.
Вопрос: Арт, я чувствую, что вы не рассказываете мне о том, что происходило на самом деле.
Ответ: Вы хотите, чтобы я встал и ушел отсюда?
Вопрос: Нет, я хочу, чтобы вы оставались на месте и рассказали мне, что у вас на уме.
Ответ: Говорю вам, я отвечаю на вопросы. Если вам не нравятся ответы, я свалю отсюда на хер.
Вопрос: Я не принимаю ваше…
Ответь: Повторяю, я свалю отсюда на хер.
Вопрос: Нет, вы должны остаться и попытаться ответить на вопросы. Перестаньте вести себя по-мальчишески и злиться. Вы в состоянии это сделать, вы можете это контролировать… Возвращаясь к Карен Энн Хилл… Вы говорите, что многое забыли, но думали ли вы, что кто-то приказывал вам убить ее, говорил вам изнасиловать ее?
Ответ: Нет.
Вопрос: Почему вы убили ее?
Ответ: Я сидел под тем мостом, ловил рыбу, а удочки лежали рядом. Карен Энн Хилл спускалась по руслу ручья. Она была чуть выше по течению, и когда я увидел ее, то первым, что пришло мне в голову, была моя сестра Джинни. Я просто схватил ее и тогда начал потеть, звуки и свет стали громче и ярче, я просто потерял контроль надо всем, что меня окружало. Я как будто вернулся в прошлое вместе со своей сестрой Джинни.
Вопрос: Но вы ведь не убили свою сестру Джинни, так?
Ответ: Пока нет.
Вопрос: Хотите сказать, что планировали это? Вы же никогда не думали об этом, правда?
Ответ: Иногда… мне хотелось убить мать и сестру Джинни, просто чтобы выбросить все прошлое из головы.
3.
Приезжих представителей закона, которые заглядывали к заключенному, удивляла его заурядная внешность. Почему его было так трудно поймать? Как ему удавалось оставлять так мало улик? Может ли скрываться криминальный гений за этой простецкой физиономией?
Офис судмедэксперта частично прояснил эту загадку, подтвердив, что Шоукросс убивал своих жертв в Рочестере методом, известным как «мягкое удушение». Он сжимал недостаточно сильно, чтобы не раздробить подъязычную кость, которую можно было бы обнаружить в останках. Вместо этого он применял контролируемое сжатие, которое было достаточно сильным, чтобы перекрыть дыхательные пути своей жертвы, убивая скорее как гепард, чем как лев.
– Мягкое, быстрое удушение, – объяснял заместитель начальника полиции Терренс Рикард, – оставляет не так уж много травм. Затем он использовал тело для секса.
В процессе разложения личинками перерабатывались такие улики, как отметины, синяки и телесные жидкости. Шоукросс признался, что прикладывал все усилия, чтобы спрятать тела, чтобы дать им время разложиться, тем самым затруднив полиции установить его связь с жертвой. Это был прием, который он использовал в случае с Джеком Блейком и, возможно, с другими неизвестными людьми.
После того как имя и лицо убийцы стали достоянием общественности, выяснилось, что десятки жителей Рочестера знали его или имели с ним дело.
Кто-то считал его нормальным, кто-то странным, но ни у кого не нашлось причин позвонить насчет него в полицию. Бойфренд Джун Стотт, Джо Тиббетс, рассказал, что видел его с Джун. Соседка Марии Уэлш, которая сбежала на юг, в Скрантон, во время паники насчет серийных убийств, сказала, что он снимал ее и убитую Марию. Барбара Дотсон вспоминала его как обычного клиента с грубыми руками. Он заплатил ей пятьдесят долларов за вариант «пополам». Она сказала: «Он не был странным. Он не был грубым. Он ничего для меня не значил». Жительница района сообщила, что «каждую ночь, начиная с июня, он парковался и сидел в своей машине».
Джим Боннелл и его коллеги начали понимать, почему Шоукросса было так трудно поймать.
– Он был невидим, – объяснил начальник оперативного подразделения. – Слонялся по боковым улочкам, такой неприметный, толстый старик на велосипеде. Он всем помогал, раздавал оленину и лосося, мило разговаривал с людьми. Все воспринимали его как старого доброго «Митча» или «Джо». Когда он появлялся в машине Клары, проститутки запрыгивали к нему. Он был их завсегдатаем, одним из самых надежных. И он не был глуп. Ближе к концу он стал избегать главных улиц, парковался в переулках и сидел там, пока не замечал то, что ему нужно».
Вместе с Боннеллом и другими полицейскими определить мотив убийств пытался и майор Линд Джонстон.
– Почти каждая женщина, убитая Шоукроссом, была небольшого роста, около полутора метров, с каштановыми или грязно-светлыми волосами, – задумчиво рассуждал он. – Здесь есть проститутки любого роста, но этот парень выбрал одиннадцать невысоких женщин с каштановыми волосами. Может ли это быть случайностью? Может быть, дело в том, что педофил всегда остается педофилом. Он знал, что вернется в тюрьму, если приблизится к детям, поэтому преследовал невысоких женщин. А может, это все потому, что он ненавидел другую невысокую женщину с каштановыми волосами. Скажем… свою мать? Кто разберет, черт возьми? Я сомневаюсь, что он сам смог бы дать ответ.
Джордж Эле из отдела криминалистического анализа склонялся к гипотезе насчет педофилии.
– Я думаю, он хотел убивать детей, но не смел, – сказал дружелюбный сержант. – Если бы он убил ребенка в этом городе, десять сотрудников службы условно-досрочного освобождения позвонили бы мне в офис и опознали его в течение часа. Потому что на нем уже висел этот ярлык – «педофил-убийца». Но педофила никто не искал. Мы искали парня, который убивал шлюх.
Теперь, когда убийца был задержан, Эле признался, что нашел несколько хороших улик, спрятанных в стопках непрочитанных бумаг.
– У нас была наводка о десятискоростном велосипеде с удочками. И чудаке по имени Митч. Один горожанин видел, как пузатый парень зашел в кусты с Пэтти Айвз. Кто-то заметил подозрительного хромого мужчину. О серо-голубой машине сообщалось несколько раз. Может быть, нам следовало собрать все это вместе, но таких сообщений было всего лишь четыре или пять из тысячи. Чтобы установить какую-либо связь, нужен был человек, который прочитал бы их все и запомнил.
Следователь Ленни Борриелло, вернувшийся на работу после своего краткого празднования, был озадачен некоторыми из этих теорий, сочиненных задним числом.
– Знаете, к чему в конце концов все свелось? К обычному расследованию убийства: отслеживанию зацепок, поиску свидетелей, слежке, опросам и финалу. Обычная старомодная детективная работа. Возможно, мы поймали бы его раньше, но потратили так много времени на компьютеры – устанавливая уличных клиентов, проверяя лицензии на отстрел дичи, работая с документами. Мы узнали сотни имен благодаря этой проклятой телелотерее, но знаете, чьего имени мы не узнали? Шоукросс тусовался в «Тексас Ред Хотс», и ему нравилось получать что-то бесплатно. Но он был слишком умен, чтобы подписать лотерейный билет. И вообще, кто, черт возьми, собирался проверить все эти списки?
Поскольку убийца ожидал суда, розыгрыш был без лишнего шума сфальсифицирован. Расследование убийства уже обошлось управлению полиции в 575 000 долларов сверх бюджета; ненужная награда в виде телевизора стоимостью 2000 долларов, возможно, для сутенера или кого-то еще, была бы слишком болезненной, чтобы о ней думать. Во внутренней стенке коробки из пенополистирола была прорезана бритвой щель и вставлена поддельная запись. В публичном розыгрыше победителем стал полицейский под прикрытием. Все обставили так, как если бы никакого розыгрыша никогда и не бывало.
4.
Разбежавшиеся проститутки вернулись из Сиракьюса, Скрантона, Бингемтона и городков на юге, а проститутки-ветераны, такие как Джо Энн Ван Ностранд, снова вышли на улицу, и жажда наркотиков возобладала над благими намерениями. Подростки толпились в окрестностях Лейк– и Лайелл-авеню, подбадриваемые бойкими сутенерами, которые объясняли, что Сиреневый город – это толерантное место, где дружелюбные копы объединяются с работающими девушками, чтобы ловить преступников.
Проехавший по «коридору проституции» Терренс Рикард был шокирован.
– Яблоку негде упасть, – сообщил он шефу Эрлахеру. – Там сейчас просто карнавал.
Полиция получила приказ провести двухдневную зачистку, а в тюрьме округа Монро установили дополнительные койки. В первые двадцать четыре часа были задержаны пятьдесят проституток, сутенеров и подручных, во вторые – еще тридцать две.
– Проституция – это не преступление без жертв, с которым следует мириться, – подчеркнул Рикард, обращаясь к журналистам. – События последних нескольких месяцев подтверждают это. Проституция разрушает много жизней и порождает слишком много побочных преступлений.
Он сказал, что не настолько наивен, чтобы думать, будто его офицеры смогут положить конец этому явлению, но контроль, безусловно, должен быть. Он предположил, что газеты внесут свой вклад, дав персональную рекламу некоторым клиентам.
– Ставя себя на место этих людей, – сказал заместитель начальника полиции, – думаю, мне было бы гораздо труднее объясниться с женой, чем с судьей. – СМИ это предложение отклонили, но в остальном его позицию поддержали.
Происходящее пощекотало нервы убийце, запертому в клетке. Трое из арестованных работающих девушек оказались парнями, и одного поместили к нему в соседнюю камеру. Клара Нил так описала реакцию своего возлюбленного:
– Арт смеялся до слез! Этот парень вошел туда, и на нем не было ничего, кроме женского шелкового белья с большим изображением нарисованной спереди вагины. Здоровенный охранник сорвал с него нижнее белье и бросил его самого в камеру. Арт подумал, что начался бунт.
Высокий статус убийцы удерживал его от упоминания о собственном пристрастии к гомосексуализму, начавшемся еще в детстве. Предполагалось, что грязная история жизни всплывет на суде вместе с каким-то объяснением того, что же все-таки его заводит. Этого ждали многие.
5.
В средствах массовой информации началась буря по поводу того, почему такой опасный преступник был освобожден, отсидев меньше пятнадцати лет, и почему такой зловещей тени было позволено упасть именно на Рочестер. «Демократ-энд-Кроникл» поместил на первой странице статью «УДО Шоукросса», в которой приводились слова сенатора штата о том, что комиссия по условно-досрочному освобождению не должна была выпускать такого «психосексуального маньяка».
В очередной раз бывшему окружному прокурору округа Джефферсон было предложено объяснить, как он вел первоначальное дело на севере штата Нью-Йорк.
– Очевидно, он отсидел недостаточно времени, – признал Уильям Маккласки. – Но я не могу это контролировать. Решение полностью зависит от комиссии по условно-досрочному освобождению.
Он повторил, что в его деле против Шоукросса отсутствовали многие существенные элементы, и общественности повезло, что он заключил сделку о признании вины, которая привела к двадцатипятилетнему тюремному заключению.
Мэри Блейк и детектив в отставке Чарльз Кубински были среди других, кто критиковал как Маккласки, так и комиссию по условно-досрочному освобождению. Высокоуважаемый комиссар Томас Кофлин III из Департамента исправительных служб, сам живущий на севере штата Нью-Йорк, выступил с разъяснением:
– Мистер Шоукросс не был выпущен на восемь лет раньше, как неоднократно предполагалось. По законам штата Нью-Йорк его освобождение было бы обязательным после того, как он отбыл две трети своего максимального срока, за вычетом отсрочки за хорошее поведение. Комиссия по условно-досрочному освобождению сочла целесообразным освободить его примерно на год раньше срока. Если это и была ошибка, то уж точно не слишком серьезная.
Эдвард Элвин, исполнительный директор отдела по условно-досрочному освобождению, добавил:
– У нас в нью-йоркских тюрьмах пятьдесят тысяч заключенных, и каждый год мы выпускаем по шестнадцать – восемнадцать тысяч из них. Ошибочные решения вполне возможны, и штат не выдает комиссии по условно-досрочному освобождению спиритическую доску. Что касается отправки мистера Шоукросса в Рочестер, то условно-досрочно освобожденный должен обосноваться в том или ином районе Нью-Йорка. Неужели мы должны каждый раз проводить референдум? А что, если ни одно сообщество не примет его? Что нам делать тогда?
Когда ответа не последовало, буря утихла.
6.
В ожидании суда ни Клара Нил, ни Роуз Уолли Шоукросс, казалось, не желали отпускать своего мужчину. По предложению адвокатов Роуз избежала внимания средств массовой информации, переехав к дочери в другой город, но поддерживала связь с мужем по телефону. Любовница Клара прибыла в тюрьму в очках «Мата Хари», которые наверняка привлекли бы внимание репортеров и операторов. «Таймс-юнион» увековечила память о первой встрече влюбленных в тюрьме новым логотипом «Тропа смерти» и заголовком: «ШОУКРОСС ОБРАЩАЕТСЯ ЗА ПОМОЩЬЮ: он говорит подруге, что хочет сходить к психиатру».
В длинной статье на первой странице цитировались слова Клары: «Когда я только вошла, он был подавлен. Он выглядел так, словно весь мир сидел у него на плечах. Как будто весь мир покинул его». Но когда он увидел ее, то «небеса засияли в его глазах».
Она объявила, что он намерен обратиться за психиатрической помощью, несмотря на то, что он был «нежным, любящим, добрым, заботливым и свободолюбивым» человеком. Лично она сомневалась, что он убил больше двух проституток, и уж точно не одиннадцать, о которых заявляли копы.
Репортер Линда Канамин процитировала Клару: «Я сказала ему, что все еще люблю его, и он ответил: „Я знаю, что любишь. Мне очень жаль“. Он сказал: „Я люблю тебя“».
Статья заканчивалась на трогательной ноте. Клара сказала, что никогда не воспользуется ножами для стейка, которые он подарил ей на Рождество; она даже не держит их у себя на кухне. «Он купил их, чтобы пользоваться ими вместе со мной», – объяснила она, не догадываясь, что они были украдены из «Джи-энд-Джи».
Перед телекамерами Клара подняла свои пухлые пальцы и показала кольцо, которое ее возлюбленный сорвал с пальца Пэтти Айвз.
