Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 206 (всего у книги 227 страниц)

– Он никак не мог оставить фермент второй группы. Он его не вырабатывает.

Был у Чарли Берта и еще один туз в рукаве.

Седьмого мая 1981 года в Кейзере, штат Орегон, имело место происшествие со стрельбой, и Берт попытался бросить тень подозрения на стрелявшего тогда, предположив, что именно тот человек, Лоуренс Мур, может быть ответственен за нападение на Бет.

В четверг вечером, 7 мая, двадцатилетний Мур ворвался в таверну Орегонского музея и открыл стрельбу. В течение нескольких секунд четыре человека были убиты и девятнадцать ранены. Мур не признал себя виновным, сославшись на психическое отклонение, и теперь ожидал суда.

Ван Дайк счел намек Берта на стрелка в Орегонском музее «отвлекающим маневром» и заявил, что никаких доказательств, связывающих Мура с трагедией в здании «Трансамерика», не существует.

Через неделю после начала судебного разбирательства судья Браун вынес окончательное решение относительно Мура.

– Мистер Мур не будет вызван в качестве свидетеля по этому делу, – объявил он, – поскольку я полагаю, что его показания не могут быть существенны и отношения к рассматриваемому делу не имеют.

Глава 22

Судебный процесс – это, по сути, воссоздание преступления, в котором обвиняется подсудимый, и прошедшего за этим расследования. Бет предстояло снова пережить случившееся с ней, а детективам повторить многомесячный путь расследования.

Все сводилось к тому, каким свидетелям поверят присяжные. Чарли Берт предположил, что показания Бет – это попытка вызвать сочувствие, свидетельство девушки, чье описание нападавшего изменялось от одной версии к другой. В некотором смысле это было правдой. Ее описание действительно слегка менялось в пяти показаниях, которые она давала различным правоохранительным структурам. Именно на это расхождение и делала свою главную ставку сторона защиты. В одних случаях Бет говорила, что у него были темно-каштановые волосы, в других – каштановые или светло-каштановые. Но самым точным из показаний оказалось первое, данное Лиз Кэмерон, диспетчеру полиции Салема, когда образ нападавшего еще не стерся из памяти жертвы: «Белый мужчина, около двадцати семи лет, рост от 175 до 182 сантиметров, темно-каштановые волосы. Пластырь на носу, джинсы, кожаная куртка».

Крис Ван Дайк указал присяжным, что в этом описании Бет точно назвала все главные характеристики.

Помощник шерифа Берни Папенфус, на восприятие которого не влияла пуля в голове, увидел бегущего мужчину сразу после того, как поступил звонок о помощи. И Папенфус опознал Рэнди Вудфилда как человека, которого видел неподалеку от места преступления. Чарли Берт возразил, что ни один человек не смог бы так быстро пробежать так далеко. Но способен ли спортсмен в хорошей физической форме пробежать два километра за шесть минут?

Папенфус не согласился с оценкой времени Берта. По его словам, Бет прождала не менее пяти минут в здании «Трансамерика», прежде чем позвала на помощь.

– И я думаю, что тренированный человек смог бы пробежать такое расстояние за это время.

Детектив Джей Бутвелл, который ездил в больницу вместе с Бет, сказал, что у нее были проблемы с концентрацией внимания. Он предложил Бет описать стрелка, сравнив его с окружающими людьми, но для сравнения у нее были только он сам и два врача «Скорой помощи».

Следующей дала показания больничная медсестра.

– Она сказала, что волосы [у мужчины] были темнее, чем у Стюарта, но светлее, чем у Джойс (это имена тех двух врачей).

Доктор Роберт Буза, нейрохирург, который извлек пулю из головы Бет, показал, что обезболивающее, которое она уже приняла, когда описывала нападавшего как человека со светло-каштановыми волосами, «как известно, вызывает временную амнезию».

Зрители наблюдали захватывающий юридический поединок. Берт был очень хорош в своем деле. Спокойно и ясно он объяснил присяжным, что защите пришлось играть в «догонялки», поскольку обвинение начало действовать раньше и получило преимущество. Он представил своих собственных экспертов, которые были столь же авторитетны, как и эксперты обвинения.

Выступавшая со стороны защиты доктор Кей Карлайл, эксперт по идентификации волос, работающая в Центре приматов в Портленде, утверждала, что лобковые волосы невозможно однозначно отнести к Рэнди Вудфилду или кому-либо еще. И это правда. Волосы и кровь невозможно идентифицировать с одним конкретным источником. Эксперты-криминалисты предсказывают, что когда-нибудь надежный способ идентификации по волосам и крови будет найден, но тогда это время еще не наступило.

Однако Стив Ван Отегам, специалист по волосам и волокнам из криминалистической лаборатория полиции штата, указал, что лобковые волосы, найденные на месте стрельбы, и лобковые волосы с тела Рэнди Вудфилда были неразличимы под микроскопом.

– Вероятность такого совпадения лобковых волос от разных источников составляет один шанс из восьмисот.

Доктор Стэнли Абрамс из Портленда и доктор Морис Макдауэлл из Салема, эксперты по гипнозу, проверили запись, сделанную Дэйвом Коминеком во время сеанса гипноза Бет, и свидетельствовали в пользу стороны защиты. По их мнению, Коминек, проводя сеанс гипноза, «непреднамеренно разрушил ее способность к запоминанию, когда сказал, что она сможет увидеть лицо стрелявшего».

Дэйв Коминек выступил в качестве свидетеля, чтобы подтвердить свой опыт в гипнозе. Он объяснил, что прошел курс профессиональной подготовки по гипнозу продолжительностью в 88 часов и использовал полученные знания и умения в двадцати полицейских расследованиях. Берт указал, что Коминек не имеет квалификации, позволяющей ему выступать в качестве эксперта, но судья Браун отклонил его ходатайство.

– Вы давали Бет Уилмот какие-либо постгипнотические внушения? – спросил Берт, намекая на то, что гипноз помог Бет указать на Вудфилда при опознании 8 марта.

– Нет, сэр.

– Разве не бывает так, что иногда внушения под гипнозом происходят случайно?

– Это так, сэр. Но во время гипноза не упоминались никакие имена, потому что в то время у нас не было подозреваемого.

Доктор Джордж Бишел, психиатр из Салема, в своих показаниях засвидетельствовал, что с технической точки зрения Коминек сделал все правильно. Бишел, который провел по меньшей мере тысячу сеансов гипноза, сказал, что просмотрел записи и стенограммы сеанса детектива округа Марион и признал подход Коминека в целом вполне обоснованным.

В течение недели полицейские, криминалисты и эксперты давали предварительные показания, и все это время Бет Уилмот ждала внизу, в кафетерии здания суда. Она нервничала, но ей не терпелось дать показания. Она уже трижды сталкивалась с Рэнди Вудфилдом – во время преступления, во время опознания в Спрингфилде и во время досудебных слушаний. Она уже не боялась его так сильно. Да, она будет в одном с ним зале, но его ноги будут скованы кандалами, и он ничего не сможет ей сделать.

И все же многие ли из нас готовы вновь пережить кошмар, встретившись лицом к лицу с тем человеком, кто пугает нас больше всего?

Всю неделю зрители с нетерпением ждали выступления Бет Уилмот, и каждый день их ждало разочарование, когда она не появлялась. Публику гораздо меньше интересовали подробности судебной экспертизы, чем появление молодой женщины, выжившей в январской трагедии.

Многие из них уже видели Бет, но даже не подозревали, что симпатичная темноволосая девушка, потягивающая колу в кафетерии, и есть та самая главная свидетельница, которую все ждут. Автор этой книги тоже поговорила с ней. Руки Бет слегка дрожали, но ее улыбка была открытой.

– Я хочу покончить с этим. Я боюсь, но в некотором смысле мне не терпится рассказать присяжным о том, что произошло. Мне нельзя находиться в зале суда, пока я не дам показания, а ждать так тяжело…

В четверг, 18 июня, слухи подтвердились – Бет Уилмот выступит в качестве свидетеля.

Крис Ван Дайк старался, насколько мог, облегчить допрос Бет. Бет виделась с ним много раз, он ей нравился, и она доверяла ему.

Когда потерпевшая вошла в зал суда, публика ахнула. Она выглядела намного моложе своего двадцати одного года. Люди увидели высокую, очень худую девушку, чьи огромные темные глаза выделялись на овальном лице. Она выглядела немного испуганной, но ее глаза были полны ненависти. Заняв свое место, Бет уставилась сверху вниз на Рэнди Вудфилда, который, явно чувствуя себя не в своей тарелке, ссутулился за столом защиты.

Казалось, в зале в этот день собралось даже больше людей, чем было возможно. Девять репортеров и четыре художника склонились над блокнотами и альбомами с ручками и карандашами.

Ван Дайк, каждое движение которого выдавало сдерживаемую энергию, поднялся с прокурорского места и направился к Бет.

Он начал с простых вопросов, спросив о возрасте, роде занятий и лучшей подруге Бет, Шери Халл. Рэнди внимательно следил за ее показаниями, и его взгляд постоянно перебегал с Бет на Ван Дайка.

Поначалу Бет едва заметно дрожала, но потом голос ее окреп. Она рассказала о работе, которую они с Шери выполняли вдвоем.

– В то воскресенье мы добрались до офиса компании «Трансамерика тайтл» на Ривер-роуд около девяти часов десяти-пятнадцати минут. Мы сделали свою работу примерно за двадцать минут. Шери завела грузовик. Мы были готовы идти, но заметили, что окно грязное. Я пошла за распылителем, а когда вернулась, он уже стоял там с Шери.

Бет описала мужчину, который стоял с револьвером в руке. На нем были джинсы, теннисные туфли и темная куртка с капюшоном, закрывающим голову.

– Переносица у него была заклеена пластырем.

– Этот человек находится в зале суда? – спросил Ван Дайк.

– Да, он здесь. Вот он, – сказала Бет и указала на Рэнди Вудфилда.

– Вы уверены?

– Уверена. Это он.

Выражение лица Рэнди совсем не изменилось. Впрочем, это случалось редко; большую часть времени он проводил, делая пометки в лежащем перед собой желтом блокноте.

– Как далеко от вас находился этот человек, когда вы впервые его увидели?

– Около метра.

– Свет был включен?

– Да. Было очень светло. Он направил на меня револьвер и приказал нам пройти в заднюю комнату, раздеться и лечь на пол.

Когда прокурор попросил рассказать, что произошло дальше, Бет опустила голову и заплакала. Ей было трудно давать показания Дэйву Коминеку, а тут целый зал ждал от нее подробностей нападения, которому подверглись она и Шери. Но это было необходимо сделать. Бет рассказала присяжным, что незнакомец заставил ее и Шери заняться с ним оральным сексом и приказал ей ласкать Шери. Он также пытался совершить с ней половой акт.

Ван Дайк мягко провел Бет через всю сцену, закончившуюся для Бет смертью ее лучшей подруги.

– Шери плакала, умоляя пощадить ее.

– Где вы были в этот момент?

– Я прижалась лицом к стойке, а потом услышала выстрел. Он выстрелил ей в голову. Затем выстрелил в меня. Потом снова в нее. Он выстрелил в меня, она застонала, и он выстрелил в нее еще раз.

Слезы снова навернулись на глаза Бет, и она изо всех сил старалась сохранить самообладание.

– Я притворилась мертвой. Я боялась, что он выстрелит в меня в третий раз. Он выстрелил в Шери в третий раз, потому что она застонала. Я ничего не слышала, кроме звона в ушах. Я подождала около пяти минут, прежде чем встать, а потом пошла в ванную, посмотрела в зеркало и увидела, что вся правая сторона лица у меня распухла.

Бет объяснила, что ее спасли сотрудники службы шерифа и врачи «Скорой помощи» и что следующие несколько дней она провела в больнице.

– Были ли у вас какие-либо последствия нападения, кроме ранений в голову? – спросил Ван Дайк.

Бет опустила глаза.

– Да. Примерно через десять дней я узнала от врача, что заразилась герпесом и что это заболевание обычно передается половым путем.

Работа Чарли Берта на перекрестном допросе была трудной. На суде ему приходилось играть роль «плохого парня» и допрашивать дрожащую, плачущую девушку.

Он расспросил ее о герпесе, явно пытаясь предположить, что Бет уже болела герпесом какое-то время, и после нападения у нее случился рецидив заболевания.

Бет, однако, твердо стояла на своем – у нее не было никакого герпеса до ночи 18 января. Она рассказала о том, с чем ей придется иметь дело всю оставшуюся жизнь.

– Симптомы могут пройти, но от них нельзя избавиться насовсем. Эта болезнь уже в крови. Я могу купить что-то в аптеке, но лекарства нет.

– Были ли у вас сексуальные контакты за месяц до случившегося? – спросил Берт.

– Нет.

– А вообще когда-либо?

Ван Дайк выразил протест, и судья Браун поддержал его. Сексуальная история жертв изнасилования часто становится проблемой в судебных процессах; женщины, уже пережившие серьезное психическое потрясение, оказываются в таком положении, когда вынуждены защищать свою честь.

Но в данном случае судья Браун был твердо настроен не допустить ничего подобного с Бет Уилмот. Он неоднократно спрашивал ее о цвете волос нападавшего.

– Вы сказали, что на голове у нападавшего был капюшон. Описывая его в первый раз, вы сказали, что не знаете, какого цвета у него волосы, верно?

– Да… но брови у него были темные. Я не думаю, что у него были светлые волосы.

– Сколько фотографий мужчин вы просмотрели после нападения? – спросил Берт.

– Около сотни, но я не узнала ни одного из них.

– Когда вы впервые увидели фотографию обвиняемого?

– В марте, когда детектив Холлоуэй приехал в Спокан и показал мне фотографии пятерых мужчин.

– Вы опознали мистера Вудфилда тогда?

– Я предположительно опознала одного из мужчин, но не была уверена. Я сказал ему, что не хочу никого выбирать, пока не буду полностью уверена.

Ван Дайк спросил, что заставило ее выбрать Рэнди Вудфилда из списка подозреваемых.

– Все – лоб, нос, плечи… все это вместе.

Бет провела на свидетельской трибуне более двух часов, прежде чем ее отпустили. Она отказалась сообщить свой адрес, по которому жила во время нападения, поскольку еще бывала там и боялась. Местные газеты согласились не публиковать этот адрес и сдержали обещание.

На девятый день судебного разбирательства показания дала Дикси Паллитер – старая подруга Рэнди из Бивертона. К этому времени она успокоилась и уже не стремилась во что бы то ни стало защитить Рэнди. Дикси рассказала присяжным, что у Рэнди был револьвер, который он, по его словам, выбросил в реку после происшествия на Ривер-роуд.

Были представлены доказательства того, что он приобрел коробку редко продаваемых патронов «Кольт» 32-го калибра примерно за месяц до расстрела Шери и Бет.

– Я купила для него коробку патронов девятнадцатого декабря в магазине «Джи Ай Джо» в Милуоки. Он проверил, подойдут ли они к серебряному револьверу, который был у него с собой. Я видела, как он чистил тот же револьвер примерно в первую неделю января.

– Рэнди когда-нибудь говорил с вами о маскировке? – спросил Ван Дайк.

– Он сказал что-то о пластыре на носу.

Ван Дайк позвонил сотрудникам оружейного магазина, чтобы продемонстрировать присяжным, насколько редки пули «Кольт» 32-го калибра.

Менеджер «Джи Ай Джо» сказала, что из 3039 коробок боеприпасов, проданных в ее магазине в 1980 году, только четыре коробки были теми самыми, о которых шла речь.

Менеджер магазина спортивных товаров в Салеме сказал, что его магазин продал семьсот пятьдесят коробок патронов за девять месяцев.

– Сколько из них было с патронами «Ремингтон Питерс» тридцать второго калибра? – спросил Ван Дайк.

– Две. У нас на полках шесть коробок с пулями такого типа, и некоторые из них пролежали там двадцать лет.

На этом день не закончился. Восемнадцатилетняя Пенни Хейл, которая познакомилась с Рэнди в «Ти-джи-ай Фрайди» в Бивертоне 10 января, за неделю до стрельбы в Салеме, описала темную кожаную куртку с капюшоном, которая была на нем в ту ночь. Куртка была очень похожа на ту, которую описывала Бет.

Пенни рассказала присяжным, что Рэнди последовал за ней домой и оставался до четырех утра, с тех пор она избегала всех его звонков. Звонки, указавшие на то, что Рэнди находился поблизости от места преступления, здания «Трансамерика», были сделаны в квартиру Пенни.

– Восемнадцатого января было четыре или пять звонков, – показала она. – Последний раз позвонили в девять.

– Вы уверены, что этот звонок не поступил около восьми? – спросил Берт.

– Нет, это было в девять, – твердо ответила она.

Дэйв Коминек снова занял свидетельское место. Он объяснил, что важные телефонные звонки поступали из телефонных будок – в Индепенденсе в 21:01, в Вудберне – в 22:31.

– Вы проезжали между этими кабинками, чтобы оценить необходимое время? – спросил Ван Дайк.

– Да, сэр. Я проехал несколько маршрутов из Индепенденса в Салем и из Салема в Вудберн.

– И что вы выяснили относительно времени?

– Поездки из Индепенденса в Салем занимали от двадцати одной до двадцати восьми минут.

Нападение со стрельбой произошло недалеко от Салема между 21:35 и 21:50. Время, затраченное Рэнди на дорогу от одной телефонной будки до другой, составило самое большее сорок пять минут; таким образом, неучтенным оставался почти час – этого более чем достаточно, чтобы успеть расстрелять Шери и Бет…

Капитан Дэйв Бишоп, который вместе с Нилом Лопером был первым из сотен офицеров, участвовавших в длительном расследовании дела Рэнди Вудфилда, дал показания на десятый день судебного разбирательства:

– Я видел лицо Бет Уилмот на опознании. Казалось, она увидела привидение. Она очень испугалась.

Бишоп также сказал присяжным, что слышал, как Рэнди признался в том, что у него герпес.

Концы этого дела очень запутались, но теперь, в зале суда, они связывались в единый узор.

Теперь почти каждый день судебного процесса отчасти напоминал театрализованное представление, будоражившее публику.

Ардена Бейтс, которую, очевидно, мучило чувство вины за то, что она помогла полиции заманить в ловушку своего бывшего жильца, заявила, что Рэнди был «одним из самых приятных людей, которых только можно встретить». Она больше не видела в нем мачо и, рассказывая о тех неделях, что он прожил в ее доме, рисовала образ идеального парня по соседству. Выходя из зала суда, Ардена внезапно обняла Рэнди и заплакала. Помощнику шерифа пришлось оттащить ее.

Для Рэнди Вудфилда судебный процесс был, наверное, чем-то вроде сериала «Это твоя жизнь» с окружным прокурором Крисом Ван Дайком в роли ведущего. Показания уже успели дать многие бывшие подружки Рэнди, и теперь очередь дошла до его тюремного знакомого. Когда Ван Дайк спросил 29-летнего Тони Нири, как давно он знает Рэнди, тот ответил, что «неформально» знает его с сентября 1975 года.

Под «неформально» Нири имел в виду, что они вместе отбывали срок в тюрьме штата Орегон. Он также показал, что иногда видел Рэнди в куртке с капюшоном, в перчатках… и с пластырем на носу. По его словам, в конце 1980 года он видел у Рэнди хромированный «маленький револьвер».

Чарли Берт, конечно же, ухватился за тот факт, что Нири – бывший заключенный, а бывшие заключенные, как известно, являются ненадежными свидетелями. Когда он задал свидетелю вопрос об оружии, Нири ответил, что на самом деле мало что знает об оружии.

– Но ведь для вооруженного ограбления кое-что знать нужно? – поддел его Берт.

– Не особо, – спокойно ответил Нири.

Защита взялась за дело 23 июня. Чарли Берт постарался убедить присяжных в том, что Рэнди Вудфилд оказался на скамье подсудимых исключительно из-за ошибочного опознания. Он еще раз указал на расхождение в описании цвета волос и обратил внимание всех на то, что описанию, данному Бет Уилмот в присутствии врачей «Скорой помощи», больше соответствует Лоуренс Мур, устроивший стрельбу в таверне музея штата Орегон, чем Рэнди Вудфилд.

Действительно, выйдя из отделения неотложной помощи, врачи увидели на Е-стрит мужчину, подходящего под описание Бет Уилмот и, по их словам, похожего на Лоуренса Мура.

Дальше произошла обычная «война психологов». Доктор Морис Макдауэлл сказал присяжным, что сеанс гипноза, проведенный Коминеком, не дал сколь-либо значимых результатов.

Затем Берт позвонил Кей Карлайл, ученой из Регионального центра исследований приматов штата Орегон в Портленде.

– Я не думаю, что волосы следует использовать для идентификации человека, – сказала Карлайл. – Единственным исключением был случай, связанный с врожденными аномалиями, давшими редкие типы волос.

Карлайл также заявила, что исследовала те же волосы, что и Отегам, и не может с уверенностью назвать эти волосы лобковыми, не говоря уже об использовании их для идентификации.

Теперь все зависело от того, каким экспертам поверят присяжные.

Шелли Дженсон стояла позади своего жениха. Она все еще не верила, что Рэнди имеет какое-либо отношение к расстрелу 18 января 1981 года и вообще к каким-либо другим преступлениям, в которых его обвиняли. Хотя ей, вероятно, было очень неловко. Заняв свидетельское место, Шелли сказала присяжным, что знает Рэнди с 10 декабря 1980 года и готова ответить на вопросы об их отношениях.

Отвечая на вопросы Берта, Шелли сказала, что интимные отношения с Рэнди у нее были несколько раз.

– А вы заразились герпесом?

– Нет, сэр. Не заразилась.

– Вы когда-нибудь видели Рэндалла в вязаной шапочке?

– Он не носил ни шапочки, ни капюшона. С его волосами это выглядело бы странно.

Само это заявление прозвучало нелепо, ведь Рэнди Вудфилд и надевал шапочки и капюшон как раз для того, чтобы изменить свою обычную внешность.

К тому же Шелли видела своего возлюбленного очень и очень мало – несколько дней в конце декабря и выходные в Сан-Франциско. После этого она имела возможность смотреть на него только через решетку. В связи с этим вопрос: откуда ей было знать повседневные привычки, например, что он обычно носит на голове.

Мечты о прекрасном будущем растаяли как дым, и Шелли могла утешаться лишь тем, что по счастливой случайности не заразилась от жениха герпесом.

Судебный процесс продолжался уже более двух недель, и накал страстей постепенно достиг максимума. Временами Крис Ван Дайк и Чарли Берт, казалось, были готовы вцепиться друг другу в глотки, по словам судьи Брауна, подыгрывая тем самым прессе.

– Вы оба пытаетесь разыграть это дело в газетах, – говорил он. – Нам нужно прекратить общение с репортерами.

Присяжные не слышали этого обмена репликами и не знали, как освещается процесс в средствах массовой информации. Но публика жадно ловила каждое слово из зала суда.

Все это время Рэнди Вудфилд старался не оглядываться на зрителей. Но 25 июня ему пришлось это сделать, поскольку настала его очередь давать показания.

Со стороны защиты это был рискованный шаг. Обычно адвокаты призывают своих клиентов не выступать, поскольку у стороны обвинения появляется слишком много возможностей задавать неудобные вопросы на перекрестном допросе. Но Рэнди хотел свидетельствовать в свою пользу. Он хотел объяснить, где именно находился в ночь на 18 января 1981 года.

Он занял свидетельское место с беззаботным видом, как человек, не принимающий участия в разбирательстве, которое длится неделями. При этом, однако, он не смотрел на присяжных во время дачи показаний, что было явной ошибкой.

Берт быстро расспросил Рэнди о его предыдущих судимостях за грабеж и непристойное обнажение. Таким образом он лишал Ван Дайка возможности зацепиться за эту тему и, кроме того, показывал, что защита не пытается ничего скрыть от присяжных.

Рэнди сообщил присяжным, что в тот вечер, когда Бет и Шери подверглись нападению, он ехал между Спрингфилдом и Портлендом. Проехать это расстояние можно за два с половиной часа, если выбрать маршрут через Индепенденс. И, конечно, этот временной промежуток включал жизненно важный отрезок между половиной десятого и десятью часами вечера.

Рэнди рассказал, что в тот вечер зашел в бар в Индепенденсе и выпил несколько кружек пива. Однако на перекрестном допросе он так и не смог вспомнить, ни где находится этот бар, ни как выглядел интерьер.

– Это был самый обычный бар, – сказал он.

Рэнди признался, что по пути из Индепенденса в Вудберн он остановился на севере Салема, купил пива в круглосуточном магазине, позвонил по телефону и осмотрел новые машины на автостоянке.

Нет, у него не было куртки с капюшоном. Нет, он не наклеивал пластырь на переносицу.

Да, он купил хромированный револьвер у знакомого осенью 1980 года, и этот знакомый купил ему коробку патронов, но позже сказал ему, что выбросил оружие.

– Мне не разрешалось иметь оружие, – объяснил Рэнди, добавив, что у него уже были проблемы с надзорным офицером из-за того, что он часто переезжал с места на место. – Я не хотел вернуться в тюрьму.

Рэнди сказал, что одно время опасался, нет ли у него герпеса, и даже сказал об этом подруге.

– Но ни одна из моих подруг никогда не жаловалась, что заразилась.

Он давал показания всего тридцать минут и не сказал ничего, что могло бы помочь ему по-настоящему. Его алиби, даже со всеми натяжками, было слабым.

В газетах рассуждали о поведении Рэнди во время этого долгого судебного процесса, который мог привести его к пожизненному заключению. Со стороны он выглядел не обвиняемым, а всего лишь наблюдателем. Симпатичный, прилично одетый, у него хорошенькие подружки – он не был похож на убийцу.

Но среди убийц мало тех, кто выглядит как убийца.

Судебный процесс подходил к концу. Доктор Стэнли Абрамс из Портленда прибыл прямо с недельного собрания Ассоциации полиграфологов Северо-Запада, чтобы опровергнуть достоверность идентификации очевидцами.

– Свидетельства очевидцев очень ненадежны, особенно в эмоциональной ситуации, – заявил Абрамс.

Отвечая на вопросы Берта, он сказал, что Бет могла опознать Рэнди в полиции, потому что он был единственным в «линейке» мужчиной, чью фотографию она видела до этого.

На перекрестном допросе Ван Дайк попросил Абрамса внимательно посмотреть на набор фотографий, которые Монти Холлоуэй показал Бет в аэропорту Спокана.

– Думаю, самое примечательное здесь – это прически, – сказал Абрамс. – В этой группе только у одного человека прическа афро, похожая на прическу Вудфилда.

– Не могли бы вы указать на фотографию, где изображен обвиняемый? – спросил Ван Дайк.

И Абрамс выбрал не того человека!

– То есть другой человек больше походил на Вудфилда в этом наборе, чем сам Вудфилд на опознании?

Абрамс смущенно улыбнулся. Среди публики раздались смешки, и Крис Ван Дайк, отвернувшись, чтобы его не видели присяжные, расплылся в широкой улыбке.

Свидетель защиты принес тем самым большую пользу обвинению.

Поздно вечером в четверг, 25 июня, Крис Ван Дайк представил еще двух свидетелей. Жительница Портленда, обучавшая Рэнди искусству бармена, сказала, что часто видела его в короткой кожаной куртке с капюшоном.

Врач из Салема сообщил, что герпес передается половым путем, однако носитель герпеса не всегда заражает своего партнера. Если заболевание находится в стадии ремиссии, носитель не заразен.

Заключительные прения были назначены на утро пятницы. Судья Браун повернулся к присяжным.

– Завтра принесите свои зубные щетки и пижамы.

Присяжные будут изолированы на время обсуждения. Если они не вынесут вердикт к вечеру пятницы, то проведут выходные, а возможно, всю следующую неделю вдали от дома.

Первым выступил Крис Ван Дайк. Он отметил, что поведение Вудфилда на свидетельском месте трудно назвать поведением невиновного человека.

– Это было поведение человека высокомерного, холодного, безэмоционального.

Прокурор перечислил следующие изобличающие показания и вещественные доказательства, представленные в ходе затянувшегося судебного разбирательства: положительный результат баллистической экспертизы и сравнения волос; опознание свидетелем – жертвой, оставленной умирать; показания друзей, видевших Рэнди с пластырем для маскировки; показания друзей, видевших Рэнди в кожаной куртке с капюшоном.

По словам Ван Дайка, все изложенное прямо указывало на Рэндалла Брента Вудфилда как на человека, расстрелявшего Бет Уилмот и Шери Халл.

Берт утверждал, что описания нападавшего, которые давала Бет Уилмот, отличались одно от другого и со временем обрастали деталями.

– Она просто дополняла описание, потому что от нее этого требовали.

Чарли Берт также предположил, что, с учетом передвижений Рэнди, он просто не мог находиться в Кайзере во время нападения на девушек в здании «Трансамерика».

– Волосы – ценное средство, – язвительно заметил Берт, – но только если вы хотите схватить за них кого-то.

У Криса Ван Дайка был еще один шанс выступить перед присяжными.

– Рэнди Вудфилд говорит, что не помнит ничего о баре. Если бы меня обвинили в убийстве, я бы очень постарался вспомнить хоть что-нибудь!

В этом деле был один аспект, который никто так и не смог объяснить, и Ван Дайк признался, что тоже не может.

– Я не могу сказать вам, почему человек, у которого все вроде бы складывается хорошо, совершил убийство.

На этом все было кончено. Оставались только присяжные, которым предстояло дать ответ. Им потребовалось всего три с половиной часа и всего одно голосование. Решение было единогласным: виновен. Виновен в убийстве. Виновен в покушении на убийство. Виновен по двум пунктам обвинения в содомии.

Бет Уилмот и мать Шери Халл находились в зале во время оглашения вердикта. Обе они расплакались. Но позже, уже дойдя до лифта на втором этаже, Бет Уилмот наконец улыбнулась.

– Это самый счастливый день в моей жизни, – сказала она.

Не менее довольный Крис Ван Дайк отметил, что своей убедительной победой обвинение обязано «высококачественной работе полиции и мужественному поведению жертвы». Он также подсчитал, что это дело отняло у него два месяца жизни и обошлось и без того финансово стесненному округу в четверть миллиона долларов.

Однако для Рэнди Вудфилда это был только первый раунд. Впереди у него было еще очень много судебных процессов. Чарли Берт сказал журналистам, что Рэнди, похоже, смирился с вердиктом, что он понимает, как работает судебная система, но при этом не ожесточился и не отчаялся.

Действительно, в письме, написанном другу несколько дней спустя, Рэнди не позволил себе горьких ноток. Он снова рассчитывал на то, что Бог и религия помогут ему пройти через очередное испытание, хотя Шелли и навещала его, и часто ему писала.

Он писал, что ожидает еще одного психиатрического обследования и готовится к следующему судебному разбирательству, которое должно состояться в Олбани.

Он клялся, что обратится за психиатрической помощью в клинику штата, поскольку убедился (в очередной раз), что его склонность к грабежам и сексуальным нападениям не поддается контролю с его стороны. Он сравнил последний период своей жизни со сном, из которого он теперь медленно выходит.

Что бы ни решили суды и врачи-психиатры штата, Рэнди решил сосредоточиться на своем будущем. Где бы он ни оказался, он везде будет усердно работать, чтобы найти Господа и стать священником.