Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 106 (всего у книги 227 страниц)

15
Ненависть к кошкам

Поработав полгода с отцом, Кит снова почувствовал тягу выезжать за город и убивать животных. Лес считал, что знает, с чего все началось. «Мы не могли допустить, чтобы животные бродили по нашей территории. Это было запрещено. Собак следовало водить на поводках. Кит избавился от нескольких сбежавших кошек, и я не стал останавливать его. Собственно, я это поощрял. Но я никогда не толкал его на убийство. Никогда! Я сам только топил котов в мешке. Однажды я увидел, как он схватил котенка и швырнул об асфальт. Тот сразу же сдох. У меня мороз пошел по коже».

Насчет этого случая воспоминания отца и сына, как ни странно, практически сходятся. Вот что рассказывал Кит: «У одной из наших постоялиц был проблемный кот, и я предупреждал, чтобы она от него избавилась. Однажды мы с отцом пошли к ней чинить протечку, а кот все еще был там. Отец сказал: “Как ты с ним поступишь, Кит? Ты слишком мягок”. Я ударил кота об асфальт, чтобы он потерял сознание. А потом свернул ему шею, как курице. Я сказал: “Ты этого хотел?” Я проехал с десяток километров и вышвырнул его в окно. В тот вечер я сказал хозяйке: “Флаффи сбежал. Живите с этим”. На следующий день она съехала».

Как обычно, Кит винил в своей жестокости отца. «Отец говорил: “Надо контролировать свою территорию, Кит. Если животные причиняют неудобства, отстреливай их”. Я выучился отлично стрелять в бегущих собак. Купил пневматический пистолет и однажды случайно попал в соседского пса. После этого мне пришлось заплатить за ветеринара, который вытаскивал у него дробь. Еще нескольких бродячих собак я отвез в приют, но они каким-то образом вернулись.

Я решил больше пленных не брать. Я убивал их всем, что попадалось под руку: молотком, серпом, пилой, отверткой, лопатой или голыми руками. Я затаскивал собаку в кусты, как следует пинал ногой, а потом открывал по ней огонь. Я выбрасывал гаденышей из окна машины на скорости сто километров в час.

Я подбрасывал в мусорки мясо с отравой и по утрам, пока все спали, подбирал трупы. Однажды я за ночь убил семь кошек и котят. Я поймал собаку возле нашей мусорной свалки и хотел отрезать ей голову серпом, но она сумела вывернуться и сбежать в лес. Я бросал кошек в мусоросжигатель. Одну я поджег, и она побежала в амбар. Огонь был повсюду. Другая кошка забралась в бочку, где мы жгли ветки. Я положил сверху кусок фанеры, полил бензином и бросил спичку. Кошка орала, пока не зажарилась. Я чувствовал возбуждение, и у меня стоял.

Я наслаждался ощущением власти. Мне нравилось притаскивать кошку или собаку к себе в комнату и тыкать ее палкой. От Кита-Мстителя не было спасения. Я знал, что нехорошо мучить глупых животных, но все равно это делал. Это была… непреодолимая тяга».

Младшая сестра Кита часто возмущалась его жестокостью, но остальные игнорировали ее жалобы. «Отец с Китом оба ненавидели кошек, – вспоминала Джил. – Кит хвалился, что сворачивает им шеи и выбрасывает трупы в мусор. Мне это казалось отвратительным. Нельзя так поступать с животными. Но мы никогда не думали, что он будет делать то же самое с людьми».

5
Кит Хантер Джесперсон – 3

1
Снова в игноре

Избавившись от тела Джули Уиннингем, я наткнулся на статью про тех придурков, которые сидели за убийство Таньи Беннетт. Статья вывела меня из себя. Я не мог понять, почему никто не обращает внимания на граффити, которые я оставил в туалетах. Они что, думают, я вру?

Я решил выдать немного больше информации, чтобы люди поверили мне. Я отправил письмо со смайликом в окружной суд Вашингтона:

Я убил мисс Беннетт 20 января 1990 года и оставил ее в двух с половиной километрах к востоку от Лэтерал-Фоллз у дороги. Я использовал тонкую нейлоновую веревку, обожженную с одного конца – второй конец отрезанный, – и обвязал ее вокруг шеи. Ее лицо, зубы торчали из нижней губы. Смерть причинил мой правый кулак, засунутый ей в глотку, пока она не перестала двигаться. Выкинул ее плеер. Ее сумку за два бакса бросил в Сэнди-ривер. Срезал пуговицы с джинсов. Изнасиловал ее до и после смерти. Лежала головой вниз, в спущенных джинсах. Я никого из них не знаю.

☺

Я месяц следил за всеми газетами, но не увидел в них ни слова. Я подумал, что надо как-то еще дать знать о себе. Единственное, чего я мог добиться новыми посланиями, – своего ареста и обвинения, но я умирал от любопытства насчет того, что происходит. Чутье подсказывало мне сбавить обороты, но я не мог удержаться.

Я подумал: Может, если я дам копам достаточно информации, то смогу освободить тех двоих из тюрьмы, а сам не попасться. В то время я не знал, что полиция и прокурор сделают все, лишь бы не признать своей ошибки. Невинный человек может умереть в тюрьме от старости, если на его деле стоит штамп «раскрыто». Так работает наше правосудие.

В апреле 1994 года, через четыре года после убийства Таньи, я написал еще одну записку на бледно-голубой бумаге. Вверху первой страницы я нарисовал смайлик с двумя кружками поменьше для глаз и скобкой для рта. Я отправил ее в самую крупную газету на северо-востоке, «Орегониан»:

Я хочу рассказать мою историю! Временами я бываю хорошим человеком. Я хочу нравиться людям. Я был женат, а сейчас разведен и имею детей – я не хотел жениться, но так уж получилось. Я читаю вашу газету, и она мне очень нравится. Я всегда хотел, чтобы меня заметили, как Пола Харви, первые полосы и тому подобное. Поэтому я начал кое-что и теперь не могу остановиться. Около 20 января 1990 года я познакомился с Таньей Беннетт и привез ее домой. Я изнасиловал ее и сильно избил. У нее все лицо было изуродовано. Потом я убил ее, засунув кулак ей в глотку. Это меня возбудило. Потом началась паника. Куда деть тело? Я поехал на Сэнди-ривер и выбросил ее сумочку и плеер, а потом проехал по обзорной дороге мимо водопадов. Я вернулся домой и перетащил ее в машину. Я хотел знать, что это мое преступление. Поэтому я обвязал ей шею нейлоновой веревкой, обрезанной с одного конца и обожженной с другого. Я довез ее до развилки на обзорной дороге примерно в двух с половиной километрах к востоку от Лэтерал-Фоллз. Протащил вниз по склону. У нее штаны сползли до колен, потому что я отрезал пуговицы. Ее нашли на следующий день. Я хотел, чтобы ее нашли. Я боялся, что меня поймают, но в убийстве обвинили мужчину и женщину. Сейчас меня мучает совесть. Она была моей первой, и я думал, что больше этого не сделаю, но я ошибался.

☺

Реакции снова не было, поэтому я написал в «Орегониан» опять, добавив подробностей:

Моей последней жертвой была бездомная. Это было в Корнинге, Калифорния. Она вся промокла, и я предложил подвезти ее в Сакраменто, Калифорния. Я остановился на стоянке возле Уильямса и убил ее. Я выбросил ее тело возле груды камней в десятке метров от шоссе 152 в восточную сторону, примерно в тридцати километрах от Санта-Неллы.

Я больше не могу доверять себе. Я постоянно спорю со своей совестью. Мне пришлось бросить дальние перевозки. Жертв слишком легко находить. Поэтому я ушел и устроился на работу водителем там, где все время нахожусь на виду. У грузовика на борту написано название, и его легко узнать. Я отказался от прошлого. Я не хочу опять убивать и хочу уберечь свою семью от горя. Это их уничтожит.

Я переживаю, но не собираюсь идти с повинной. Я не дурак. Не знаю, что будет со мной, если я это сделаю. Многие подумают, что меня надо убить, и, наверное, я этого заслуживаю. Я не снимаю с себя ответственности, и Бог будет мне судьей, когда я умру. Я рассказываю вам это, потому что хочу сам отвечать за свои преступления, а не сваливать их на других. Я возбуждался от мыслей о том, каково это – убить человека. Потом я это узнал. И это был кошмар. Я отправил письмо в окружной суд Вашингтона и взял на себя ответственность за № 1 [убийство Беннетт]. Но в вашей газете ничего не написали. Такая у нас свободная пресса. Я буду читать и ждать. Я использовал перчатки и ту же бумагу, что в прошлый раз, «без отпечатков». Будьте настороже. Возможно, я ближе, чем вам кажется.

☺

Я не подписывал свои письма и не перечитывал их на предмет ошибок, но пририсовывал смайлики, чтобы все знали, что их отправил один и тот же человек. Я подумал, что власти в Портленде слишком глупы, чтобы понять, что Беннетт убил кто-то другой. Может, в Калифорнии займутся убийством в Корнинге и подтвердят мои слова.

2
Хулиган с петардами

О, какой экстаз вызывает у меня огонь!

Какую власть я ощущаю при одной мысли об огне!..

О, какое удовольствие, какое неземное удовольствие!

Серийный убийца Джозеф Каллингер

своему биографу,

Флоре Рете Шрайбер

Во второй половине 1994-го, после пяти или шести убийств и пары нападений, с изуродованной жизнью за спиной, я отчаянно желал понять, что происходит у меня в голове, и начал читать журналы и книжки о серийных убийцах. Проезжая через Дентон, штат Техас, я купил детективный журнал и увидел статью под заголовком «В Орегоне завелся новый серийный убийца?». Статья была обо мне.

Я написал автору письмо с кое-какими поправками и сообщил, где найти еще одно тело. Я продолжал покупать тот журнал, но никаких упоминаний о моем письме там не появилось. Все принимали меня за обманщика.

Я ходил в библиотеки, читал книги по психологии. Почему мы убиваем и ненавидим себя, клянемся измениться – а потом убиваем снова? И наслаждаемся этим? Я нашел книгу бывшего фэбээровца, где на девяносто процентов было дерьмо собачье, но описывалась триада симптомов. В детстве будущего жестокого преступника можно отличить по следующим признакам: он писается в постель, издевается над животными и увлекается поджогами. Я подумал: Два из трех, очень неплохо. У меня были проблемы с животными, и я любил поджоги. Какой мальчишка не любит? Но меня приучили к туалету в два года, и с тех пор я ни разу не написал в постель.

Я обдумал все это и задал себе серьезный вопрос: Если я буду где-нибудь за городом поджигать траву, это поможет мне? Усмирит тягу к убийству?

Я решил попытаться. Придумал простой запал: переламываешь коробок спичек пополам, как шалаш, и вставляешь между половинками зажженную сигарету. Огонь вспыхивает через восемь-десять минут.

Здорово было издалека наблюдать за пожарными и копами. Наверное, те поджоги спасли жизни нескольким женщинам, которых я иначе убил бы. Я устраивал поджоги в Калифорнии, Орегоне и Вашингтоне, а также в Неваде и Аризоне. Только однажды полицейский проверил меня. Это произошло сразу после того, как я устроил пожар на площади 147 гектаров по шоссе I-97 к северу от Сэйтус-Пасс. Движение было оживленным, и я не сразу выбрался на трассу после того, как поджег запал. К моменту, когда я оказался в зоне контроля базы Вэки, туда уже ехали пожарные машины. Контрольная база Юникорн тоже вызывала пожарных.

Полицейский притормозил рядом со мной, когда я припарковался возле магазинчика на Симко-роуд, чтобы посмотреть, как распространяется дым. Он задал мне несколько вопросов про пожар, и я сказал, что слышал про него по радио. Полицейский спросил, курю ли я. Я ответил «нет» и рассказал историю про моего отца – как он сломал ребра, когда кашлял, потому что курил слишком много. Полицейский оставил меня в покое. Позже я услышал, как кто-то доложил по рации на контрольную базу, что возле того места, откуда начался пожар, был припаркован грузовик.

Очень скоро я стал регулярно развлекаться поджогами. Думаю, мне доставляло удовольствие и созерцание пламени, и адреналин от риска, что меня могут поймать. Это стало такой же страстью, как убийство. Я поджигал сухую траву и отъезжал от этого места, чтобы самому поднять тревогу. Большинство пожаров я устраивал ночью. Я разжег небольшой пожар близ Проссера, штат Вашингтон, на склоне холма над городом, где трасса Хорс-Хейвен идет вниз. Я припарковался на обочине шоссе I-82 и подождал, чтобы посмотреть, как он разгорается. Огонь распространялся быстро.

Я устроил еще три пожара на Сэйтус-Пасс и один большой на Биггс, возле трассы I-97. Приятно было потом проезжать мимо и оценивать ущерб. Большой след оставался на земле еще несколько месяцев. Я устраивал небольшие поджоги по шоссе 14 к западу от Даллеса, Орегон, в Вашингтоне и к югу от весовых пунктов на шоссе I-5 в Калифорнии, к югу от Уэстли, Калифорния, на съезде на I-5. Один из моих пожаров выжег больше восьмисот гектаров в ущелье Коламбия. Я спалил сто пятьдесят гектаров на вершине перевала Сноквалми в Каскадных горах. Сколько удовольствия!

В ресторанчике в Западном Вашингтоне я подслушал разговор двух фермеров, жаловавшихся на низкую цену пшеницы. Один сказал, что мечтает, чтобы молния выжгла все поля. Я проследил за ними на своей машине, а примерно неделю спустя устроил пожар на их полях, и около тысячи гектаров пшеницы сгорели. Мне было приятно помочь им получить деньги у страховщиков.

С поджогов я естественным образом перешел к петардам – они помогли мне решить давнюю проблему дальнобойщиков. Мы всегда злимся, когда старые пердуны вроде моего отца занимают слишком много места на наших стоянках по пути в Аризону или Южную Калифорнию. Трое из четырех этих придурков обычно паркуют свои дома на колесах на наших местах, выставляют газовые грили и устраивают барбекю. Вообще-то стоянки дальнобойщиков предназначены не для этого! Некоторые умудряются еще и отцепить трейлер от машины и припарковать ее рядом, заняв два наших места, а не одно! Я решил что-нибудь сделать с этим.

Проезжая через индейскую резервацию в Неваде, я накупил петард – шестисантиметровых, по тысяче в связке. Они выстреливали, как пулеметная очередь. Я отламывал блок на двести пятьдесят штук, делал внизу небольшую щель, засовывал внутрь зажженную сигарету и подкладывал под дом на колесах какого-нибудь старика. Потом подкладывал еще один блок, уже с отложенным запалом, и отправлялся в туалет. Сначала стреляла первая очередь, и все думали: Боже, что это такое? Как только все успокаивалось, начиналась вторая очередь, и люди разбегались в разные стороны, как зайцы.

Я спокойно сидел в кабинке и слушал грохот. Потом выходил с невинным лицом – меня не в чем было заподозрить.

Однажды ночью в Калифорнии я проехал за караваном из четырех домов на колесах всю дорогу от Уильямса до стоянки дальнобойщиков к югу от Бейкерсфилда. Они припарковались и стали устраиваться на ночь – и вдруг бах! бах! бах! Они повыбегали из своих домов и скорей стали собираться. Уверен, они ехали всю ночь, чтобы оказаться подальше оттуда.

Очень скоро туристы на I-5 только и говорили, что про хулигана с петардами, который охотится за домами на колесах. Вот веселье! Я подумал, что так во мне проявляется отцовское чувство юмора. Самое смешное, что я пугал точно таких же, как он!

Я навестил его в трейлерном парке «Счастливый странник» в Юме, Аризона, и он сказал:

– Эй, Кит, слышал что-нибудь о хулигане с петардами?

Я расхохотался.

Он усмехнулся в ответ и сказал:

– Ты чертов сукин сын!

Отец сразу все понял по моему смеху. И потому, что знал меня с самого детства.

– Да, – подтвердил я. – У меня всегда при себе связка-другая.

Отец спросил:

– Ты знал, что у одного туриста случился инфаркт? Он чуть концы не отдал.

Я сказал:

– Не надо было парковаться на стоянке для дальнобойщиков.

– Тебе лучше завязывать с этим, Кит.

Он все еще пытался указывать мне, что делать.

Я ответил:

– Завяжу, когда вы, туристы, перестанете занимать на парковках наши места.

3
Дорожная ярость

Насколько я понимаю, поджоги помогали мне не убивать с марта 1993-го, когда я убил Синди в Корнинге, и до осени 1994-го, когда у меня опять появилась тяга. К тому моменту огонь перестал меня удовлетворять. Я искал чего-то более возбуждающего.

Я устроился на работу в компанию «Систем Транспорт», осуществлявшую грузоперевозки по сорока восьми штатам, и очень скоро начал срывать свое беспокойство на других водителях. В Сакраменто один парень на пикапе, груженном стеклом, подрезал меня, когда я мешал ему проехать. Вырвавшись вперед, он стал блокировать мне трассу. Я сумел поравняться с ним, погрозил в окно кулаком и крикнул:

– Ты, сукин сын! Никто не смеет меня подрезать!

Я столкнул его с дороги. Последним, что я видел, было высыпающееся из кузова стекло. Я решил, что оказал нашему обществу услугу.

В холодную ночь близ Беллингема, штат Вашингтон, на подъезде к канадской границе, какая-то женщина пошла на обгон моей фуры, но я ей не уступил. В конце концов она все-таки обошла меня, а потом нажала на тормоза, и мы оба чуть не разбились. Я подумал: Хотела поучить меня, сука? Сейчас я тебя поучу!

Я толкнул ее в задний бампер, и ее машину занесло. Она прибавила скорость, чтобы оторваться от меня, и стала сигналить – все на скорости больше ста километров в час. Я сказал:

– Хочешь со мной потягаться, сука?

Я прижал ее к обочине, и она покатилась в кювет. Думаю, она усвоила урок – если осталась в живых.

Я продолжал фантазировать про изнасилования и убийства, но в реальности моя сексуальная жизнь ограничивалась парой подружек, изредка случайными попутчицами и собственной ладонью. Я подсаживал только тех девушек, которые, судя по виду, действительно куда-то ехали, имели при себе хоть какие-то вещи и сразу говорили, куда направляются. Девиц без багажа я не брал. Это практически всегда были шлюхи, желающие поживиться за чужой счет, и я боялся, что сорвусь, когда они покажут свое истинное лицо. Именно так погибли Клаудия, Синтия и Лори.

Иногда я занимался сексом со своими попутчицами, иногда нет. Я старался обращаться с ними хорошо, даже разрешал курить в кабине, хотя ненавидел запах дыма. Угощал их в кафе на стоянках, потому что многие подолгу ничего не ели. Если им нравился жесткий секс, я позволял его себе, но в разумных пределах.

Месяц шел за месяцем, и мне становилось все труднее сдерживать свою тягу к убийству. Но пара минут наслаждения не стоили того, чтобы потом долго тревожиться, что меня поймают, пугаться любой тени и не спать по ночам.

Однажды я взял и оставил свой грузовик в Якиме, а сам поехал в Спокан проведать бывшую жену и детей. Я хотел подарить Джейсону, Мелиссе и Кэрри батут, о котором они давно говорили.

Я припарковался возле их дома и подождал, пока они меня заметят, а потом вылез, чтобы обнять их и поцеловать. Я понял, что все это время ужасно скучал по детям. Они не знали, что я серийный убийца. Для них я был просто их отцом.

Я сказал, что у меня не было времени упаковать подарок. Им было все равно. У меня ушло около часа на то, чтобы собрать батут, а потом я перетащил его на задний двор вдоль глухой боковой стены, чтобы они его не видели. Когда они выскочили во двор, то были на седьмом небе – они хотели батут с тех пор, как попрыгали на нем у кого-то в гостях годом раньше.

Мы с Роуз наблюдали за ними около часа. Мои собственные дети. Если не считать тревог, уже ставших привычными, это был один из лучших дней в моей жизни.

Позднее тем вечером я повез их всех в кафе на стоянке грузовиков «Бродвей», чтобы они поели в свое удовольствие и никому потом не пришлось мыть посуду и убирать. Когда мы вернулись домой, дети скакали на батуте еще часа два. Я сказал Розу, что очень рад за нее: она к тому времени повторно вышла замуж, и у нее все было хорошо. Мы были в разводе уже шесть лет. Роуз заслуживала всего самого лучшего.

Возвращаясь в Якиму, я думал о том, что обманываю своих детей, заставляя их думать, что все будет в порядке, в то время, когда сам знаю, что закончу в тюрьме. Я волновался о том, что будет с ними, когда меня посадят. Что они будут думать про отца, которого любили. Мои приезды были для них праздником, а когда я уезжал, снова наступали будни. Я был вечно отсутствующим отцом, который звонил им в дни рождения и посылал деньги.

Мне приходилось следить за собой, когда я находился рядом с ними, потому что большую часть времени я существовал в режиме убийцы. Я не мог доверять себе даже с собственными детьми. Я старался не допускать ни малейших стычек с ними, сознавая, на что я способен.

Мои дети заслуживали полноценного отца. По крайней мере, отца и мать, живущих в браке. А я практически всегда отсутствовал. Это было моим худшим преступлением.

4
Карты Таро и кора дерева

В конце 1994 года я ездил на темно-синем «Петербилте 359» – обычном рабочем грузовике без хрома, обтекателей, вообще без украшений. Своего фиолетового «Пита» я мыл постоянно, а эту старую развалину дай бог раз в месяц. Кондиционер в нем работал кое-как, и я не раз требовал, чтобы его починили, но компания не сильно беспокоилась о подобных мелочах.

Я вез груз алюминиевой проволоки во Флориду и спал по ночам в спальном отделении, где кондиционер работал чуть получше. В ночь перед разгрузкой я остановился на стоянке «Унокал 76» близ Тампы, и там ко мне в грузовик залезла симпатичная чернокожая девушка в обтягивающем спортивном костюме. У нее было довольно славное личико и короткая стрижка. Я позволил ей посидеть со мной и переждать, пока проедет патруль. Было около полуночи.

Она сказала:

– За двадцать долларов могу побыть твоей.

Я согласился, и она залезла в спальное отделение. Она сказала:

– Ты же не какой-нибудь серийный убийца, правда?

Я подумал, что она шутит. Но потом посмотрел ей в глаза и понял, что она говорит серьезно. Я хотел рассмеяться, но был слишком раздражен. Я сказал:

– Никогда не задавай таких глупых вопросов. Ты хочешь, чтобы я сказал тебе правду или солгал? Если у тебя есть сомнения, лучше убирайся отсюда.

Она выхватила двадцатку у меня из пальцев, улыбнулась и сказала:

– Ну да, дурацкий вопрос.

После очень даже неплохого секса я сдал груз на складе в десятке километров оттуда и вернулся на стоянку, чтобы в девять утра позвонить диспетчеру насчет груза из Флориды. Подходя к магазинчику, я заметил высокую блондинку в платье до пола, которая катила перед собой тележку с тремя пакетами. В ее внешности было что-то славянское.

Когда я подошел ближе, она спросила, не еду ли я, случайно, на север. Глядя прямо в ее голубые глаза, я указал пальцем на свой грузовик и ответил:

– Если хочешь поехать со мной, оставь багаж у пассажирской двери и подожди. Я еще сам не знаю точно, куда еду. Подойди еще раз через часок.

Она сказала «ладно». Я спросил:

– А куда тебе нужно?

– На озеро Тахо, в Неваду.

Она сказала, что ее зовут Сюзанна: Сью-Шеннон, Сью-Энн, как-то так. Ей было около тридцати. У нее были при себе карты Таро и куски древесной коры, поросшей мхом. Я решил, что она какая-то гадалка.

Я сказал:

– Возможно, я смогу довезти тебя до Рино, но до Невады уж точно. У меня большинство маршрутов проходит через Северо-Запад. Сейчас позвоню своему боссу.

В диспетчерской мне сообщили, что с грузом пока неясно, и велели перезвонить позднее. Женщина снова подошла и спросила, правда ли я не против взять ее с собой. Я сказал, что мне все равно.

– Если не чувствуешь себя со мной в безопасности, найди кого-нибудь еще.

После еще двух телефонных звонков меня отправили в Кейро, штат Джорджия, чтобы отвезти груз на Северо-Запад. Первой остановкой на маршруте был Бойсе. Я сказал женщине, что готов отправляться, она села ко мне и спросила, не можем ли мы завернуть в Майами и забрать кое-какие ее вещи. Обычные трюки подобных дамочек! До Майами пришлось бы делать крюк почти шестьсот километров, и я сказал, что мне надо загрузиться сегодня и это в другом направлении. Кажется, она решила, что я – такси. Вечно так: пытаешься быть любезным с этими сумасшедшими потаскухами, и они мгновенно садятся тебе на шею.

– Ладно, – сказала она. – Неважно.

Она сказала, что Бойсе ей тоже подойдет, главное – скорее убраться из Флориды.

В ста километрах к северу от Тампы мы остановились на заправке и оба сходили в душ. Вымывшись, сели ужинать. Она заказала спагетти-бар и съела три тарелки. В Кейро мы приехали в полночь и остановились на складе за городом. Мне загрузили двадцать тонн электропроводки, свернутой в бухты. К часу ночи мы были готовы трогаться в путь. Я вернулся во Флориду, чтобы съехать на I-10, а там немного отдохнуть и двигаться дальше уже при свете дня. Она сказала, что не против, если мы поспим вместе в спальном отделении, но только в одежде.

В три ночи мы остановились на съезде на I-10. На парковке возле магазинчика стояло три полицейских машины, и мы заняли последнее свободное место, сразу за патрульным пикапом. Полицейский в нем, кажется, спал, да и вообще мне было на него наплевать.

Я улегся на матрас рядом с Сюзанной и закрыл глаза. Засыпая, я чувствовал рядом с собой ее теплое тело. У меня не было и мысли о смертельных играх.

Кондиционер не работал, и я проснулся весь в поту, чтобы открыть окна. Температура все еще была около тридцати градусов. Я включил ночник и увидел очень красивую круглую задницу возле моей ширинки. Я представил себе ее тело, чистое и свежее после душа.

У меня встал, и я стащил с себя рубашку и брюки, а потом обнял ее за талию. Она дернулась и села, протирая глаза.

Увидев меня голым, она закричала – не взвизгнула, а заорала так, что ее могли услышать по всей парковке.

Я зажал ей рот ладонью, чтобы она заткнулась. Пока она извивалась под моей рукой, я пытался придумать, как объясню это полицейским. Кому они поверят? Какую ложь придумает эта сука? Я уже знал ответ. В любом случае они составят отчет, и моя компания уволит меня за то, что я подсадил попутчицу. Мне точно несдобровать.

Она все еще пыталась вырваться, но я придавил ее к матрасу и сказал, что мы стоим в таком месте, где никто ее не услышит.

– Делай, что я тебе говорю, и с тобой ничего не случится.

Она развернулась и в темноте посмотрела мне в глаза.

– Если отпустишь меня, – сказала женщина, – я никому не расскажу.

– Прости, – ответил я, – но тебе придется делать, что я скажу, а я постараюсь тебя не обидеть. Для начала займись со мной сексом так, будто мы любовники.

Сначала она сопротивлялась, но потом поняла, что оказалась в ловушке, и начала подыгрывать мне. Кажется, ей правда нравилось, пока я трахал ее следующие несколько часов. Она определенно знала, как доставить мужчине удовольствие – или просто старалась, чтобы я не причинил ей вреда.

Через некоторое время она притихла и вроде бы задремала, но мне казалось, что она притворяется, а сама думает, как бы сбежать. Я знал, что копы где-то поблизости, хотя и не видел их.

У меня снова встал, и я задрал на ней юбку, а она снова закричала. Она никак не затыкалась, я разозлился и задушил ее.

Когда ее тело перестало дергаться, я прокатился до съезда на Окалузу и выбросил ее в придорожных кустах. Убедившись, что она мертва, я бросил грязный спальный мешок в лужу и несколько раз проехал по нему туда-сюда. В этом мешке умерло уже пять женщин. Я подумал, что позднее мне захочется доказать, что это мое убийство, а не чье-нибудь еще, поэтому я взял две длинных пластиковых стяжки из грузовика и затянул у нее на шее как отличительную примету.

Я поехал быстро, чтобы добраться до следующего пункта весового контроля прежде, чем он откроется и зафиксирует мое присутствие в тех местах. Я торопился на север – меня зарегистрировали в Джорджии, и я сделал отметку в путевом журнале. Все выглядело так, будто я вообще не заезжал во Флориду после того выезда из Кейро. Потом я съехал с дороги, чтобы передохнуть.

Проснувшись, я на всех парах помчался в Алабаму, а потом через Миссисипи до Шривпорта, без остановок, чтобы заправиться на стоянке «Юнокал 76» и получить чек, который подтверждал бы, что я находился далеко от Флориды, когда там выбросили тело Сюзанны.

Я покопался в ее вещах в поисках своих обычных трофеев, но там нечего было брать, кроме портативной колонки, которую я потом подарил. Остальное оказалось просто хламом. У этой суки не было ни грамма вкуса.