Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Грегг Олсен
Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 149 (всего у книги 227 страниц)
В ожидании суда Хенли пытался понять, что заставило его следовать за Дином. Кто-то может сказать, что Хенли уже родился злодеем, а Корлл просто выпустил его демонов на свободу. Временами Хенли самому так казалось. Однако стоит обратить внимание на сходство между его опытом и опытом других подростков, ставших сообщниками преступников и проявивших психопатические черты.
Развитие психопатии провоцируется комплексом факторов: биологических, культурных и средовых. Опросник Хэйра (PCL-R) является главным инструментом оценки психопатии. Количество баллов определяется степенью манифестации каждой из двадцати характерных черт и особенностей поведения, организованных вокруг Фактора 1, межличностных и аффективных компонентов (такие черты, как самоуверенность, жестокость, склонность к манипуляциям и отсутствие угрызений совести), и Фактора 2, образа жизни и антисоциального поведения (агрессивность, импульсивность, безответственность, склонность к паразитированию и поиск острых ощущений). Психопаты делятся на два типа. «Прирожденный» психопат – это тип с неврологическими отклонениями и недоразвитием эмоциональной сферы, умеющий при этом скрывать свое безразличие за притворным обаянием. Такие люди не испытывают страха, чувства вины и тревожности и обычно хорошо адаптируются в обществе. Вторичный тип вызывается средовыми влияниями, в частности, недостатком любви и насилием. (Некоторые профессионалы называют представителей этого типа социопатами). У психопатов второго типа рано проявляется антисоциальное поведение, склонность к злоупотреблению стимулирующими веществами и проблемы с психическим здоровьем. Они импульсивные и реактивные. Оба типа не поддаются лечению.
В 1973 году опросника PCL-R еще не существовало, поэтому никто не применял его для оценки Кэндимена или его пособников. Кроме того, взрослая версия была неприменима для Уэйна Хенли, которому еще не исполнилось восемнадцати. Самое худшее – его могли бы расценить как подростка с повышенным риском стать взрослым-психопатом. Тем не менее существует другая концепция, относящаяся к сообщникам, проявляющим склонности к насилию и жестокости исключительно при особых обстоятельствах и на ограниченный период: перемежающаяся, или ситуационная, психопатия. Это подтип вторичной психопатии. Как Хенли, многие подростки, вовлеченные в преступления, впоследствии удивлялись тому, что натворили. Они говорили, что в те моменты не были сами собой. Они испытывали стыд и шок, нехарактерные для психопатов. Отсутствие угрызений совести – главный признак этого расстройства. А тех детей мучила совесть.
Соответственно, они не являлись первичными психопатами. Их психопатическая жестокость и агрессия проявлялись в ограниченные промежутки времени, как правило, под чьим-то влиянием. Из показаний, данных сообщниками Корлла в полиции в первые два дня после его смерти, можно сделать некоторые выводы о его влиянии на этих подростков. Что они испытывали в его отсутствие: шок, стыд, отвращение к своим поступкам? Пытались ли они как-то их оправдать? Как вели себя в остальное время?
Дэвид Брукс поначалу пытался отрицать, что какие-либо преступления совершались в его присутствии. Потом он изменил показания, но делал упор на то, что приводил к Корллу «нехороших ребят», и считал, что «это не так плохо». Их никто не стал бы искать. Корлл внушил ему эту мысль, и Брукс ее усвоил. Он не испытывал особого шока или угрызений совести, разве что слабое чувство вины, и пытался свалить все на другого пособника, Хенли. Он сам сказал, что «спокойно смотрел», как убивают мальчиков, потому что видел это много раз. Он не пытался помешать Корллу и 9 августа сильно разозлился на Хенли за то, что тот разрушил его жизнь. Он старался выставить Хенли главным сообщником, хотя помог Корллу совершить или скрыть гораздо больше убийств. Отец Брукса пришел в ужас, когда узнал, какие кошмарные преступления совершил его сын. Однако Брукс недавно женился и мог преуменьшать свою роль, чтобы оберечь жену и ребенка, которого они ждали.
По словам Хенли, Брукс был согласен, что им следует предпринять решительные меры, чтобы помешать Корллу и дальше убивать. «Мы с Дэвидом неоднократно говорили о том, чтобы убить Дина и положить всему этому конец». Это указывает, что Брукс был гуманнее, чем обычно бывают первичные психопаты. Однако если бы не появление Хенли, ничто не указывает на то, что Брукс стал бы действовать иначе, чем в предыдущий год. Когда он увиделся с Хенли 9 августа, то не продемонстрировал облегчения и не воскликнул: «Наконец-то ты это сделал!» Несмотря на женитьбу и переезд в собственное жилье, Брукс продолжал участвовать в преступлениях Корлла. Он бросил тринадцатилетнего мальчика на пытки и смерть после того, как угостил его пиццей. Хотя он помог найти несколько могил на пляже, после первоначальных показаний Брукс замолчал и согласился лишь на несколько официальных допросов. В одном случае детективы подтвердили, что он помог прояснить некоторые обстоятельства.
В отличие от него Хенли неоднократно пытался сорваться с крючка. Думал пойти в полицию. Пытался рассказать своим дядям. Написал письмо с признанием матери. Хотел поступить в армию. После ареста 8 августа немедленно сообщил полиции про трупы, захороненные в лодочном сарае. Сначала он старался минимизировать свое участие, но на следующий день решил, что семьи жертв должны знать, где их дети. Вероятно, он подумал, что это поможет ему на суде, но ведь Хенли мог вообще не очернять себя. Он убил маньяка, спас своих друзей и не был обязан рассказывать про лодочный сарай и другие могилы. Он стал бы героем. Керли и Уильямс ничего не знали о других жертвах. Никто не связал бы его с пропавшими мальчиками из Хайтс. Вместо этого он захотел снять груз с души и предоставить всю возможную помощь. Он уговаривал Брукса поступить так же. Когда власти остановили поиски на Хай-Айленде, не найдя все могилы, Хенли умолял полицейских продолжать.
После ареста и приговора год спустя Хенли, давая интервью, производил впечатление человека нераскаявшегося, даже хвастающегося, но впоследствии демонстрировал раскаяние. Свою первоначальную реакцию он объяснял следующим образом: «Дин только что умер. Я еще находился под его влиянием». За исключением тех первых интервью, он рассказывал о своих преступлениях, только когда на этом настаивал его адвокат. Он не хотел описывать их. Даже сопротивлялся обследованиям, которым обычно подвергают несовершеннолетних преступников, чтобы снять с них часть вины. «Я боялся, что, если меня оправдают, это лишит ценности жизни тех ребят».
Конечно, множество людей, по сей день страдающих от последствий его преступлений, возражали бы против того, чтобы оправдывать Хенли даже частично, но если учесть настойчивость Корлла в «обработке» будущего сообщника и страх Хенли перед мифическим Синдикатом, его скорее, чем Брукса, можно признать временным психопатом. «Угрозы было достаточно, – говорил Хенли. – Дин бросал незаконченные фразы, многозначительные намеки, подозрительные замечания». Хенли понимал, что под влиянием Корлла проявляет жесткость, а порой и откровенно наслаждается ею. «Он делал так, чтобы это казалось игрой. Дин был классным. И делал это классным. Как приключение. Я был типа того “если я это смогу, то смогу что угодно” – таким вот парнем». Однако ничего, что он делал до встречи с Корллом, не указывало на вероятность, что Хенли превратится в хладнокровного убийцу.
Хенли признавал, что испытывает угрызения совести. Понимал, что никакие извинения не восполнят нанесенного ущерба. Как и другие сообщники, совершившие тяжкие преступления под руководством главного преступника, он впоследствии чувствовал себя сбитым с толку. «Дело было не в том, что я брал с него пример», – утверждал Хенли. Он как будто жил двумя разными жизнями. Существует концепция, хорошо объясняющая временную психопатию.
Психиатр Роберт Джей Лифтон изучал нацистских врачей, пытаясь выяснить, как они могли проводить ужасающие эксперименты над людьми, а потом возвращаться домой к семьям и жить нормальной жизнью. Лифтон выдвинул теорию, что при некоторых обстоятельствах гибкая человеческая личность может переключаться между несколькими состояниями. Он предложил понятие «раздвоения», чтобы объяснить, как часть личности может брать на себя роль целой в особых ситуациях – при необходимости. Оставшаяся часть личности при этом выключается. «Раздвоение, – утверждал Лифтон, – это психологический трюк, с помощью которого личность может проявлять свой жестокий потенциал. Такая жестокость не является ни врожденной для личности, ни полностью чуждой ей. Подчиниться раздвоению и выпустить зло наружу – это моральный выбор, за который человек должен отвечать вне зависимости от того, насколько осознанно его сделал».
Хенли очень похоже описывал свою двойную жизнь: с друзьями и семьей он был совсем не таким, как с Корллом. «С Дином я был отчужденным. Много пил. Я, Дин и Дэвид были против всего мира. Когда я осознал, насколько запутался в делах Дина, было уже поздно, и я сдался. “Я с Дином” был плохим и ничего не контролировал. “Я с Дином” принадлежал Дину. Он полностью управлял мной. Я пытался быть жестким. Пытался не видеть людей в тех мальчиках, но у меня не всегда получалось. Если происходило что-нибудь из ряда вон, ломающее нашу рутину, моя реакция оказывалась более нормальной. Как когда [у Коббла] случился сердечный приступ, и я захотел ему помочь. Я пытался его откачать. Тогда на первый план вышел “Уэйн-до-Дина”».
В психологии процесс раздвоения называется компартментализацией. Она может быть адаптивной и проявляться по-разному. Лифтон говорит, что при слабой степени компартментализации человек способен убить лишь при тяжелых обстоятельствах, вроде крайней финансовой или личной нужды, оправдывающей убийство в их глазах; при средней степени они чувствуют себя виноватыми, но все равно продолжают; а при сильной получают удовольствие от своих способностей хамелеона. Хенли описывал Корлла как именно такого человека, из третьей категории: «Он был сдержанным, тихим, себе на уме. Мужчина, совершавший убийства, был совсем другой». У Хенли эта степень была средней, хотя периодически он проявлял энтузиазм, чтобы добиться одобрения Корлла.
Концепция перемежающейся психопатии позволяет раскрыть феномен компартментализации у сообщников. Некоторые исследователи сосредоточиваются на особенностях деволюции подчиненного партнера от обычного человека до сообщника преступления. Мы знаем, что существует уязвимый тип личности, знаем его характерные черты, но еще не разобрались, как происходит этот моральный сдвиг. Некоторые соображения предлагает когнитивная нейрология. В ней существует понятие общего мышления, а другие исследования доказывают влияние принуждения на подавление эмпатии. Вместе эти понятия дают опору для понимания того, как доминантная личность влияет на подчиненную. Человек, который никогда никому не причинял вреда, под таким влиянием может дойти до убийства.
Специальный агент ФБР Роберт Хейзелвуд и Джэнет Уоррен, профессор клинической психиатрии, опросили двадцать женщин, сообщниц убийц на сексуальной почве. Четверо из них, участвовавшие в убийствах, в детстве подвергались физическому или сексуальному насилию. Они откликались на проявление внимания, подарки, уверения в том, что они особенные. Исследователи обнаружили, что преступники склоняют потенциальных помощников на свою сторону постепенно. Сначала они заводят с ними отношения, внешне кажущиеся нормальными. Потом вовлекают в мелкое преступление или сексуальный акт, сдвигающий границы чуть дальше их зоны комфорта. Потом начинают изолировать будущих партнеров от семьи и друзей. Финальный этап включает угрозы, наказания и подрыв самоуважения, так что женщины становятся полностью зависимыми от них. Сообщницы так боятся лишиться любви или одобрения сексуального хищника, что находят способы адаптироваться к его отклонениям. Чтобы заглушить моральные терзания, некоторые используют дистанцирующие стратегии (компартментализация), надеясь, что преступления закончатся.
Преступник дает им ощущение собственной значимости, избавляет от одиночества, руководит ими на жизненном пути. «У большинства из них низкая самооценка и тяга к подчинению, – говорит Хейзелвуд. – Те, с которыми я разговаривал, испытывали отвращение, но одновременно полную подчиненность мужчине-преступнику». Чтобы получить то, в чем они нуждались, они соглашались на то, что ненавидели.
Преступник подготавливает условия для когнитивной синхронии, то есть ментального слияния. Профессор когнитивистики Майкл Спайви описывает суть такой связи следующим образом: «Значительный массив когнитивистских исследований показывает, что, когда двое людей сотрудничают, выполняя общую работу, их индивидуальные действия координируются примерно таким же образом, что и конечности одного человека, когда он выполняет работу в одиночку». Иными словами, когда какой-либо опыт разделяют между собой два (или больше) человека, их паттерны мышления сливаются. Возникает своего рода «проницаемость», позволяющая им достигать синхронности. Они начинают понимать, чего ждут друг от друга, и действуют соответственно.
Хенли подготовили для его роли путем повторяющихся тренировок, и он знал, когда и как должен действовать. Он совершенствовался, чтобы избежать недовольства Корлла и добиться его одобрения. «Когда Дин был счастлив, я был счастлив».
Бывший тюремный психолог Эл Карлайл описывает этот процесс следующим образом: «Отношения между убийцей и подчиненным ему сообщником характеризуются сильной взаимозависимостью. Доминант нуждается в тотальной преданности подчиненного, чтобы повысить свою самооценку. Подчиненный нуждается во власти и авторитете доминанта, поскольку для него важно держаться в тени этого человека и усваивать его убеждения и этику».
Преступники могут достигать такого слияния с поначалу непокорными последователями, чередуя приемы контроля – динамика дом/саб, описанная в главе 2: ты слаб и жалок/ты отлично справился. «Я могу сказать, что Дин руководил мной и подталкивал меня, – рассказывал Хенли. – Я должен был делать это, чтобы стать мужчиной. Делать это, чтобы стать частью его группы. Он давил, давил, давил. Ты должен сделать это. Должен доказать, что можешь. Сам не знаю, как у него это получалось. Он мне не платил, я не получал никаких наград, он не обращался со мной как-то по-особенному, мое влияние не увеличивалось… ничего из того, что можно считать вознаграждением за хорошо сделанную работу. Он обращался со мной как с низшим существом, своим приспешником. Всегда давал мне понять, что считает слабаком».
Однако даже при синхронизации сообщники могут расходиться в том, какую роль играют или хотят играть. Оглядываясь назад, они не понимают, как могли быть такими равнодушными к страданиям, которые причиняли или которым были свидетелями. В своей докриминальной жизни они не допустили бы такого поведения.
«Дин хотел, чтобы я разрубил кого-нибудь мечом, а я не соглашался, – вспоминал Хенли. – И пытки – я не мог их выносить. Дэвид хотел девушек, я не мог этого сделать. Я не был хорошим человеком, не был тем, кем всегда хотел быть. Я был учеником палача. Именно так к себе и относился. Я совершал плохие вещи, сам не зная, как это делаю. Не в моем характере причинять кому-то боль». Чтобы притупить муки совести, Хенли злоупотреблял алкоголем. «Я почти не помню своих последних месяцев на свободе. Я практически постоянно был пьян. Напивался, чтобы отрубиться. В шестнадцать лет я был беспробудным пьяницей. Пьяный я ни о чем не волновался. Чем дальше так продолжалось, тем больше я пил. Никто не понимал, что у подростка такое пьянство – признак чего-то гораздо более глубокого».
Исследователи психопатии выяснили, что неблагоприятный детский опыт – конфликты между родителями и насилие в семье – может вызывать реактивную черствость, схожую со вторичной психопатией. Это не эмоциональная глухота, отличающая первичных психопатов; это адаптация к враждебной среде. Она приобретенная. К ней могут добавляться неусидчивость, импульсивность и антисоциальное поведение, а также отсутствие эмпатии. Затем, если криминальное партнерство на более поздней стадии жизни провоцирует такой же эмоциональный стресс, человек может вернуться к защитным стратегиям, усвоенным в детстве. Черствость помогает ему проживать тяжелые времена. Если преступник вознаграждает такое поведение, сообщник может стать еще более бесчувственным. Когда Брукс или Хенли подчинялись Корллу, он их вознаграждал. Если не подчинялись, он попрекал их, кричал и лишал своего одобрения. Он растил в них эту бесчувственность.
Семья Брукса обращалась с ним как с расходным материалом; неудивительно, что он точно так же относился к подросткам, которых приводил к Корллу. Он чувствовал себя униженным, поэтому повышал свою самооценку, унижая других. У Хенли тоже был отец, который его унижал и даже стрелял в него (а позднее пытался убить другого человека). Хенли испытывал смешанные чувства к мужчине, в честь которого его назвали. Он подавлял других, якобы готовясь дать отпор отцу, и тем самым усиливал свой неразрешимый внутренний конфликт. Как упоминалось ранее, он сказал полицейскому, который его допрашивал: «Будь у вас отец, который в вас стреляет, вы бы и не такое сделали».
Подобная черствость формируется с целью существования – даже выживания – в определенном наборе обстоятельств. Путем незначительных психологических капитуляций уязвимая личность сохраняет часть своей былой идентичности. Это все равно что сидеть в шлюпке, медленно дрейфующей от берега; кажется, что в любой момент можешь вернуться… пока не становится поздно. Даже сознавая, что идут на компромисс, люди стараются не придавать этому значения или как-то оправдывать. «Когда я был с Дином Корллом, возникало чувство, будто я смотрю на мир сквозь подзорную трубу, – сказал Хенли в одном из интервью. – Все было нереальное, искаженное. Я испытывал странную смесь противоречащих друг другу чувств. Я его боялся. Думал, он больной, и в то же время хотел нравиться ему. Хотел, чтобы он мной гордился».
Если давление прекращается, связь пособника с преступником ослабевает, и его поведение может вернуться в норму. У первичных психопатов холодность работает на конкретные задачи, но у тех, кто возвращается к изначальному моральному кодексу, антисоциальное поведение проходит. Оно было временным. Оно их не определяло. Без внешнего влияния они не будут вести себя так.
На некоторое время под влиянием Корлла Хенли трансформировался в подобие своего отца – алкоголика, способного на насилие. Он стал хмурым и недружелюбным, что было ему несвойственно. К лету 1973-го он превратился в мрачного одиночку. Перестал ухаживать за собой. И тем не менее не мог разрушить порочную связь. «Когда я был без Дина, меня преследовало чувство вины. Как будто человек, которым меня растили, оценивал себя со стороны, а [потом] когда я был с Дином, ничего не имело значения – только Дин».
До того дня, когда Хенли убил его.
Однако смерть одного сексуального преступника ничего не изменила: организация, торгующая людьми, которую Корлл расписывал Хенли и Бруксу, чтобы заставить их подчиняться, по-прежнему процветала. Некоторых ключевых участников арестовали, но с сетью в целом местная полиция ничего поделать не могла. Дело Джона Дэвида Нормана демонстрирует, как скользкая личность с рычагами влияния и связями может обмануть закон и избежать наказания. Множество детей по-прежнему подвергалось опасности.
Глава 5. Кэндимены
СетиКак уже упоминалось ранее, через два дня после того, как Хенли убил Корлла, подняв лихорадку в прессе, Чарльз Брисендин позвонил в полицию сообщить про Фонд Одиссея. Он подозревал, что мог стать жертвой торговли людьми, и считал, что существует связь между основателем организации, Джоном Дэвидом Норманом, и хьюстонскими массовыми убийствами. При обыске полиция нашла каталожные карточки с десятками тысяч клиентов и новостное письмо с фотографиями мальчиков, предлагавшихся к их услугам. Нормана арестовали, но он внес залог и бежал из штата. Правоохранительные органы не преследовали его. Полиция Далласа передала карточки в Госдепартамент США, не сохранив копий. Впоследствии карточки были уничтожены.
В декабре 1973 года в Департамент по УДО США позвонил офицер Шакил, сообщавший, что у него есть важная информация от некого Ричарда ван Пейна. Этот человек, Пейн, утверждал, что был на «каком-то складе» в Хьюстоне и «видел фотографии мертвых мальчиков с массового убийства». Информация была передана помощнику окружного прокурора Дону Лэмбрайту, который готовил дела против Брукса и Хенли. Он отправил дознавателя побеседовать с Пейном. Дознаватель решил, что сведений, сообщенных Пейном, недостаточно, хотя Пейн указывал на Джона Дэвида Нормана как на центральную фигуру в сетях торговли людьми в Лос-Анджелесе и Сан-Диего. Лишь позднее стало ясно, что Норман был куда более значимой величиной, чем кто-либо мог предположить в 1973-м.
«Бюллетень полиции штата Иллинойс № 39» в 1986 году опубликовал «дело Нормана». Из него ясно, что у него существовали другие каталоги в разных местах, а не только тот, что был найден в Далласе и уничтожен Госдепартаментом. Адвокат Стивен Бекер пытался раздобыть эти карточки для своего расследования, но у него ничего не вышло. Неизвестно, где каталоги Нормана оказались в конце концов, но их существование под вопрос не ставится. Они упоминаются во многих полицейских отчетах. В бюллетене приводились по-настоящему шокирующие сведения о Нормане и его сообщниках.
После бегства из Далласа в августе 1973-го Норман поехал в Чикаго, где возобновил торговлю людьми. Он проводил время в тех местах, где собираются мальчики-подростки. В октябре, два месяца спустя, он был арестован и обвинен в пяти случаях «непристойного поведения с несовершеннолетними». Отпущенный под залог, он покинул Чикаго и вернулся в Даллас. Полиция Чикаго проследила за ним и вернула обратно. В декабре Нормана посадили в тюрьму округа Кук. Там он получил канцелярскую должность в секретариате. В тюрьме он познакомился с Филипом Паске, трансвеститом, обвиненным в попытке грабежа, приведшей к смерти жертвы. Двадцатилетний Паске стоял на стреме. Норман сдружился с Паске, и тот стал его ассистентом. (По классификации из главы 2 Паске являлся равным сообщником). Они успешно руководили сетью прямо из-за решетки, и охранники закрывали на это глаза.
В письме другу Норман рассказывал: «Я делал много вещей, которые охранники видели и позволяли! Включая переговоры на лестничной клетке… Я работал в секретариате… В соседней комнате от секретариата находился кабинет для встреч с адвокатами. Когда заключенного вызывали к его адвокату… надо было позвонить в звонок, чтобы охранник из секретариата пропустил того в кабинет. Каждую пятницу и субботу по вечерам я был там один, под охраной всего одного офицера, чернокожего по имени Крейг – хорошего парня, вот только не самого сообразительного. Один раз я пошел на риск, чтобы предупредить Крейга об ошибке, которая могла бы стоить ему работы, поэтому в его присутствии я мог делать что мне вздумается. Когда дел у меня не было – а по выходным, тем более вечерами, их и не могло быть, – я звонил в Е-2, отделение для подростков, или в другое, где был парень, который меня заинтересовал, и командовал: “Привести заключенного такого-то на встречу с его адвокатом”».
Несмотря на то что Норман годами занимался незаконным бизнесом в Далласе и Хьюстоне, окружной прокурор округа Даллас снял все обвинения против него. Запись об этом сохранилась, но не нашлось ни одного адвоката, готового прокомментировать ее.
Норман и Паске обслуживали клиентский список из пяти тысяч человек, а их организация теперь называлась «Дельта-Проджект». В феврале 1976-го отец Паске внес за них обоих залог, чтобы они могли выйти из тюрьмы. Норман остался в Чикаго дожидаться решения по своему делу.
Тем временем в Хьюстоне ситуация накалялась, так как стало известно о потенциальной связи Дина Корлла с сетями, торгующими людьми. В поисках украденного в 1975 году велосипеда полиция Хьюстона по наводке вскрыла склад (вероятно, тот самый, на который их пытались навести в 1973-м), где наткнулась на огромное количество порнографических материалов, включая пятнадцать тысяч цветных слайдов с мальчиками в процессе гомосексуального акта, более тысячи журналов и книг в бумажной обложке и тысячи катушек кинопленки. Полицейские арестовали Роя Эймса, известного продюсера блюзовой музыки, имя которого было на карточке у Корлла в бумажнике. В новостях сообщалось, что одиннадцать жертв Корлла фигурировало в гигантской порнографической коллекции Эймса. (Имен журналисты не называли, но Барбара Гибсон в своей книге указывает, что отец мальчиков Уолдроп говорил полиции, будто его сыновья были знакомы с Эймсом).
В следующий раз фотографии всплыли в сообщениях о разоблачении сети по торговле людьми в Калифорнии в 1976-м. Корлл намекал Бруксу, что имеет отношение к убийствам в Калифорнии, но деталей Брукс не знал. Полароидный снимок Билли Лоуренса был найден у Корлла в доме, значит, у Корлла либо была камера такого типа, либо он был связан с кем-то, кто пришел и сделал фотографии. Хенли говорил, что не видел, чтобы Корлл делал снимки, и Брукс также ни о чем подобном не упоминал. Тем не менее полиция нашла в порнографическом журнале фотографию мальчика, похожего на Билли Лоуренса. Отец Билли отрицал, что это его сын, но полицейские пришли к выводу, что это все-таки Билли Лоуренс. Каким-то образом Корлл сделал снимок пленника, который никогда не покидал его дома, и этот же мальчик фигурировал в порнографическом журнале.
Корлл провел некоторое время наедине с Билли, и кроме того, он в одиночку заманивал и убивал мальчиков. Не исключено, что он сам делал и продавал фотографии, появлявшиеся в порнографической литературе, или что в этом участвовал кто-то вроде Роя Эймса, порнопродюсера. Следователи департамента полиции Хьюстона побеседовали с неким Дейлом Ахерном, который показал им порнографические журналы, где фигурировали некоторые жертвы Корлла, и сделал предположение, что Корлл и Эймс были связаны. (Вероятно, это и стало источником для сообщения в новостях.) Хотя Департамент полиции Хьюстона не стал разрабатывать эту зацепку, многое указывает на то, что Корлл был связан с сетью дистрибуции.
С апреля по ноябрь 1976 года Норман и Паске управляли «Дельта-Проджект» из дома 707 по Западной Райтвуд-стрит близ района гомосексуальной проституции на севере Чикаго. «Дельта-Проджект» открыл «Дельта-общежитие» для мальчиков, где управляли «доны», сексуально эксплуатировавшие постояльцев.
Дальше был Джон Уэйн Гейси, который насиловал, пытал и убивал мальчиков и юношей в 1970-х в Дес-Плейнсе, Иллинойс. Как Корлл, он использовал трюк с наручниками, вероятно, вдохновленный новостными сообщениями о хьюстонских массовых убийствах. Он также поручал своим несовершеннолетним помощникам рыть ямы в подполе под его домом, где захоронил более двух десятков трупов.
В какой-то момент Паске работал в строительной фирме Гейси, «ПДМ Контракторс», под руководством его помощников-подростков, Дэвида Крэма и Майкла Росси. Паске мог участвовать в преступлениях Гейси. В своей книге «29 ниже» выживший после нападения Гейси Джеффри Ригнэлл описывает юношу, похожего на Паске, который находился у Гейси в доме, пока Ригнэлла пытали. Гейси был знаком с Паске. В расшифровке беседы Гейси с бывшим спецагентом ФБР Робертом Ресслером от 1992 года упоминается о Паске, которого Гейси описывал как опасного человека, который «торговал мальчиками и девочками, для секса и фильмов». В период, когда Паске и Норман находились в Чикаго, Гейси убил четырнадцать из своих тридцати трех жертв.
В полицейских протоколах указано, что Гейси после ареста назвал Майкла Росси и Дэвида Крэма своими активными сообщниками. Имя Паске фигурирует в записках от руки прокурора Терри Салливана, который вел дело Гейси, но показаний у Паске не брали, в отличие от Росси и Крэма. В интервью от 2012 года ныне покойный начальник Департамента полиции Дес-Плейнс Джо Козенчак говорил, что Салливан знал о Паске, но настаивал на том, что он «находится на периферии» дела Гейси. Трейси Ульман позвонила брату Паске, Тиму, но на ее просьбу поговорить тот ответил угрозами.
Во время допросов разными следователями Гейси намекал на то, что Норман снимал изнасилования и убийства мальчиков, то есть делал снафф-видео, и двух жертв Гейси в последний раз видели поблизости от дома Нормана. Гейси советовал следователям внимательно просмотреть конфискованные у Нормана пленки, чтобы убедиться, что на них фигурируют жертвы Гейси. (Педофилы часто образуют сети, связывающие их между собой, хотя лично могут не встречаться). Хотя участие Росси и Крэма досконально не расследовалось, по сей день остаются подозрения насчет их вовлеченности. С учетом того, что произошло в Хьюстоне в том же десятилетии с несовершеннолетними сообщниками Корлла, довольно странно, что департамент полиции Чикаго почти не уделил внимания помощникам Гейси. Росси и Крэм признавали, что рассыпали известь и копали ямы в подполе у Гейси. «Прочистка канализации» мало соответствует такому характеру работ.
Благодаря многолетним усилиям чикагского детектива на пенсии Уильяма Дорша, адвоката Стивена Беккера и журналистов Элисон Тру и Трейси Ульман был собран массив документов, указывающий на «прочные связи Гейси с демократической политической машиной мэра Чикаго Ричарда Дж. Дейли», которые помогли ему остаться безнаказанным в шести случаях сексуальных нападений, а также в двух расследованиях по делам о пропаже без вести. В конце концов против Гейси появились неопровержимые улики, которые его и потопили. Но всегда, когда он пытался заговорить об участии в убийствах других людей, и защита, и обвинение старались минимизировать их роль.
За два года до того, как стало известно об убийствах Гейси, Норман предстал перед судом по делу о девиантном сексуальном поведении в 1973 году. 30 ноября 1976 года он был приговорен к четырем годам тюрьмы. 19 января 1977 года подросток, чьи показания послужили главным основанием для этого приговора, был убит по дороге домой с работы. Местная полиция и ФБР подозревали Нормана в причастности к этому инциденту, но ничего не смогли доказать. Поскольку круги Нормана и Гейси пересекались, ФБР неоднократно допрашивало Гейси в попытке получить от него информацию.
