Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 134 (всего у книги 227 страниц)

Так у полиции впервые появилось изображение преступника, правда, слишком размытое, чтобы его можно было опознать.

В коробке лежал двухстраничный документ под названием «Бум», новый список глав с вычеркнутыми первой, второй и восьмой и некая «Коммуникация». В ней автор описывал «Логово ВТК» – трехэтажный дом с «комнатой для убийств», лифтом и комнатой СХД. Там был также список «проектов» ВТК. Автор спрашивал, может ли он безопасно общаться с полицией при помощи компьютерных дискет. Он настаивал на том, чтобы полиция «была честной и ответила ему на вопрос через объявление в газете». Им надо было написать: «Рекс, так можно сделать», чтобы он знал, что может продолжать. Как только он увидит ответ, сразу пришлет тестовую дискету.

Рейдер был уверен, что полиция скажет ему правду. Он уже спрашивал полицейского офицера Рэнди Стоуна насчет безопасности отправки электронных писем и узнал, что их можно отследить. Он считал, что дискеты – совсем другая история. Ландвер испытывал осторожный оптимизм. Его стратегия работала. ВТК общался со следствием так, будто они играют в увлекательную игру. Объявление в газете было опубликовано.

Рейдер провел немало времени над планом своего нового логова ВТК, еще более детального, чем в ранних фантазиях. Он ориентировался на конкретный дом в Уичито и использовал различные технологические новинки.

«Логово [было] похоже на отель [маньяка] Холмса. Там [была] заложена бомба из баллонов с пропаном и бензина, которую воспламеняла тревожная сигнализация на случай, если ВТК там не будет. Сигнал посылался с мобильного телефона. При внезапном вторжении система срабатывала, но ее можно было отключить с телефона или вручную, переключателем. Логово основывалось на планировке дома Кутци на Северном Бродвее, «Кутци-Флауэр», а также на еще одном проекте, в восточной части Уичито – доме из трех или четырех этажей на Бомон-стрит, где я устанавливал сигнализацию. Рисунок близок к ним, но тот, что я отправил полицейским в посылке у «Хоум Депо», был куда детальнее и нарисован на компьютере, с компьютерными подписями. Железнодорожная машина должна была воссоздавать ощущения жертвы на ж/д путях (машина «Дадли Справедливого»).

Мой паровоз, Рейд, должен был скатываться по коротким рельсам на человека. СХД = Смерть Хорошеньким Девочкам. Это комната с приспособлениями для пыток, как в подвале. Глазки и скрытые камеры в доме (как у Холмса), чтобы подглядывать за людьми и наблюдать за жертвами. «По уходу» – это система подрыва бомбы, когда все двери отпираются, включая дверцу сейфа, чтобы взрыв все уничтожил. В главной спальне должна быть потайная дверь.

Недавно я узнал, как копировать и вставлять элементы в компьютере. С помощью одного такого элемента я выстроил целое Логово ВТК, основываясь на планах разных комнат. Это была моя воображаемая силосная башня и одновременно Белый замок Холмса в Чикаго. Мне нравилась мысль о том, что Логово взорвется, если туда проникнет чужой. Я понимал, что полиция попытается отыскать дома с лифтами, как они искали подходящий участок железнодорожных путей в случае с Джеки.

Комната СХД преследовала меня в фантазиях с четвертого или пятого класса, она предназначалась для красивых и популярных школьниц. Там были деревянные балки, как в амбаре, канаты, цепи, металл – все, что обычно бывает в сараях. Подростком я придумывал капканы для кошек, ловил их и вешал. Бабушка с дедушкой и не замечали, когда очередной кот пропадал. Позднее, уезжая на рыбалку, я избавлялся от них, копая червей.

Я использовал имя Рекс, потому что оно рифмуется с «секс», а также похоже на red, то есть красный – цвет опасности и крови. Рекс или Ред был железнодорожным детективом, с которым я сдружился в детстве, и моим главным наставником.

Я подписал открытку вымышленным именем, С. Киллетт. Обратите внимание на тройки в адресе. «Эдж» [англ. edge] означал край, лезвие ножа, а «мур» [англ. moor] – стягивание петли, как при убийстве Отеро. Значит, ВТК ходил по лезвию ножа, и он задушил целую семью. Либо можно было представить себе, что ВТК ходит «по краю пропасти», рискуя свалиться в темноту.

Я был достаточно дерзок, когда оставил пакет поблизости от дома, на Северной Сенека-стрит, где вырос в доме 4815. Я знал, что он привлечет внимание прессы, но для меня это было как Темный Наркотик! Я очень позабавился с рассказом про «Бум». Это был новый элемент ВТК, как с Рассветом и Джеки, – пошевелить угли в костре, дать полиции понять, что ВТК не так прост.

Я пытался подбрасывать пакеты ближе к годовщинам. Коробки из-под хлопьев [англ. cereal] служили отсылкой к серийному убийце[91] 91
  В английском языке довольно часто обыгрывается сходство звучания двух слов – cereal («злаки») и serial («серийный» [убийца]). К примеру, в комиксе «Песочный человек» Нила Геймана съезд серийных убийц для конспирации назван Сereal Convention – «сельскохозяйственный съезд».


[Закрыть]. Когда я покупал хлопья в «Дешевой еде» на углу Хиллсайд и Дуглас, то едва не столкнулся с прихожанами моей церкви, которых хорошо знал. Я купил еще несколько товаров, заплатил наличными; на мне была шляпа и солнечные очки – из-за видеонаблюдения. Кажется, я удалил штрихкод, работая в перчатках. Наверняка на коробке нашли отпечатки пальцев, но не мои. Бумажной работой я занимался в своем офисе в Парк-Сити-Холл. Окончательно складывал пакет уже у себя дома.

Хлопья «Пост-Тостиз» я выбрал из-за буквы «Т», «Спешл К» – из-за «К», а следующее послание хотел заложить в коробку «Рейзен-Брэн», из-за «Б». Такой код. Я собирался подбросить пакет на Гидравлик-стрит 17 марта вместе с куклой Виан. Я хотел положить его рядом с железнодорожными путями, на мосту через дренажную канаву. Я уже выбрал место и купил все необходимое.

Я использовал тамошний почтовый ящик для номера второго. Полиэтиленовый пакет остался у меня с 1979 года, я хранил в нем одежду номера шестого [Виан].

Я использовал кирпич от дома, чтобы его привалить. Я прислонил пакет к изогнутому столбу от дорожного знака, напоминавшему фигуру женщины.

Изначально я собирался оставить посылку в новом парке на Хиллсайде, где раньше располагался автомобильный кинотеатр «Терраса». Я поместил ее справа от дороги, потом замел следы ног, но понял, что следы шин на снегу все равно остались. Я пометил посылку яркой тряпкой, чтобы ее сразу заметили, и уехал. Потом вернулся и забрал ее. Поэтому сброс пакета у «Хоум-Депо» был незапланированным. Кажется, я уже торопился домой. Я действовал в состоянии стресса. Я выбрал пикап с открытым кузовом. Я считал, что до камеры на фасаде магазина достаточно далеко, и она меня не видит. А может, думал, что камеры там вообще нет, уже не помню. (Когда полицейские сказали, что у них есть запись со мной, я счел это блефом.)

Я работал над девятой главой, с проектами. Кажется, название проекта «Маленькая Мекси» придумала, скорее, пресса – то же самое произошло и с Джеки. Раньше я сам называл его проект «Мексиканцы», проект «ОТ» и проект № 4 – среди прочих названий, не желая никак задеть людей с мексиканскими корнями. Некоторые проекты я именовал уже по факту совершения. Так мужчины придумывают названия своим яхтам, машинам и нефтяным скважинам. Если у объекта есть имя, его легче запомнить. (Даже сегодня у меня возникают четкие воспоминания, связанные с каждым названием, я ничего не забыл.)

Украшения со своих проектов я десятилетиями хранил в Тайниках. Если у полиции был список похищенного, они могли его сравнить с прошлыми проектами. Я хотел, чтобы у ВТК был фирменный знак.

Хоть я и говорил как-то, что обратил внимание на Джозефину, на самом деле меня привлекла миссис Отеро, когда отвозила детей, мальчика и девочку, в школу. Я последовал за ними, а потом за миссис Отеро до дома. Несколько раз я проверял ее график. Я планировал, что нападу на них в гараже, но потом передумал, потому что мальчик выпустил собаку.

Я встречал Сьюзан Питерс, ведущую канала КАКЕ, темноволосую красивую женщину, подходившую под мой типаж, у нас в Лютеранской церкви Христа. Наш регент работал диктором, читал на канале сводки погоды в 2004 году. После той встречи я сделал себе мысленную заметку использовать телеканал КАКЕ для следующего послания – хотел оставить его у них на пороге.

Я использовал машину [своего сына] Брайана в последних играх в кошки-мышки, и на записи из «Хоум Депо» именно она. (Позднее я видел ту запись. Там невозможно разобрать лица – видно только машину, джип, и какого-то мужчину. Я сильно нервничал. Я быстро заложил посылку и уехал.) Из-за того, что мне так долго удавалось скрывать свою Темную Сторону от жены, детей, друзей, родственников и общества, скрывать свои цели и планы, я не думал, что меня когда-нибудь поймают. Мысли из разряда «а что, если» практически не приходили мне в голову. Брайан уже служил в армии, и он оставил свою машину у нас. Если бы полиция опознала меня или выследила, то не по машине, поскольку она была зарегистрирована на другого человека. Я также использовал на ней краденые или поддельные номера. Если бы они проехали мимо нашего дома, то могли заметить машину, но подумать, что у нас кто-то в гостях. Наверняка они не знали. Мы пытались тогда продать наш «Форд Темпо», и я мог ездить на других машинах, включая свой «Форд 150» и наш «Понтиак». Брайан просил нас иногда ездить на его машине, чтобы мотор не простаивал, пока его нет. Поэтому я пользовался ею для выслеживания или доставки пакетов от ВТК. Если бы я ее бросил, полиция сочла бы, что машину угнали.

Проект «Бордуотер» был еще на стадии планирования. Не более того, до дела не дошло. Я подъехал к ее дому и постучался в двери, чтобы проверить, есть ли там кто по утрам, до полудня. Я планировал напасть примерно в это время, думаю, в октябре, перед Хеллоуином.

Единожды перейдя на Темную Сторону, я знал, что рискую разрушить свою личную и семейную жизнь, но вы же помните шесть основных особенностей психопата:

1. Нарциссизм [выраженный].

2. Импульсивность (в моем случае слабая).

3. Отсутствие угрызений совести (переключение между гранями куба).

4. Склонность к манипулированию (сильная).

5. Патологическая лживость (придумывание уловок и отговорок, заметание следов).

6. Хладнокровие – при совершении преступлений, планировании и в фантазиях.

Большинство из них я мог контролировать, что и отличает меня от других серийных убийц или от «сорвавшихся с цепи» вроде Спека или Генри Ли Лукаса. Когда Отеро увидели мое лицо, я вступил на тропу смерти».

Рейдер следил за газетами, ожидая реакции на свои инструкции, и готовил новые послания по мере приближения очередных годовщин.

14. История прервана

Я считал, что закруглюсь, выйду на пенсию и буду предаваться воспоминаниям.

Деннис Рейдер

Новая следственная группа по делу ВТК под руководством лейтенанта Ландвера не могла быть уверена, говорит ли автор посланий правду, часть правды или просто лжет. Однако даже частичная правда могла дать важные зацепки, и все их следовало проверить. Ясно было, что ВТК знаком с принципами работы правоохранительных органов. Он определенно жил в Уичито и ездил на темном джипе, предположительно «Гранд Чероки». Компания «Игл Форс Ассошиейтс» в Вирджинии проверила все улики – аналитики сопоставили различные данные и пришли к выводу, что ВТК белый мужчина в возрасте около шестидесяти лет, служил в армии и связан с университетом Уичито. Но это мало чем могло помочь.

В ответ на указания ВТК следователи опубликовали в «Уичито Игл» объявление, где подтверждали, что через компьютерную дискету отследить его не смогут. Это была ловушка, и они надеялись, что он проглотит наживку. 3 февраля 2005 года в офис канала КАКЕ пришла открытка с обратным адресом: «Хэпп Кэйкман, 150 °C. Вест-стрит». Отправитель благодарил следственную группу за ответ и быстрое реагирование. Он обещал вскоре прислать тестовую дискету. Рейдер был в восторге – как хорошо, что больше не придется возиться с ксерокопиями! «Бумажной работой я занимался в офисе в Парк-Сити, копировал бумаги в разных местах, а потом отправлял из Парк-Сити. Я никогда не использовал один и тот же почтовый ящик дважды. Это требовало немалых усилий».

Он уже немного освоился с компьютерами. Они заметно облегчали жизнь. Его собственный компьютер и принтер дома работали плоховато, но недавно Рейдера избрали председателем конгрегации местной церкви. «Я получил доступ к церковному компьютеру – печатал на нем программы наших собраний». Итак, он подготовил дискету с «тестовым» файлом в формате. rtf. Документ содержал указания для полиции – прочесть карточку 3х5 дюймов с инструкциями о получении нового послания и о дальнейших коммуникациях с ним.

Дискета была доставлена 16 февраля в офис другого телеканала, дочернего «Фокс-ТВ», под названием KSAS. Обратный адрес: «П. Р. Фокс, 316 С. Вест-стрит». В конверте лежало три каталожные карточки, кулон на золотой цепочке и пурпурная «тестовая» дискета. На одной из карточек была обложка книги Джона Сэндфорда «Правила добычи» 1989 года.

Рейдер явно видел себя в герое романа – сорвавшемся с цепи серийном убийце, который охотится за молодыми женщинами. В книге убийца следует строгим правилам:

• Никогда не убивать тех, кого знаешь лично.

• Никогда не иметь мотива.

• Никогда не следовать узнаваемой схеме.

• Никогда не оставлять себе оружие после использования.

• Избегать случайного опознания.

• Не оставлять физических улик.

Убийца у Сэндфорда изучал чужие преступления, чтобы не повторять ошибок. Он чувствовал себя актером, шахматным игроком. Он действовал крайне осторожно, но все равно допускал промахи.

Вторая карточка называлась «Коммуникация-11», и там перечислялись послания ВТК полиции с седьмого по одиннадцатое. На третьей карточке сообщались инструкции насчет дискеты. Всем последующим «коммуникациям», писал ВТК, будет присваиваться номер. Он сообщал детективам, где им опубликовать следующее объявление.

Несмотря на то что Рейдер прошел в университете курс юридического администрирования, где студентам объясняли суть полицейских методов, он все равно доверял Ландверу. «Я правда ему верил. Как глупо было думать, что он не попытается меня обмануть, – признавал он позднее. – Думаю, уверенность в том, что у меня все под контролем, перевесила здравый смысл».

«Я оставил пакет в Бел-эйре, в почтовом ящике «Квик-Трип», когда ехал, как обычно, в собачий приют. Как и возле «Хоум Депо» я в последний момент думал: бросать не бросать, – уже занеся руку над почтовым ящиком. Я не был уверен. А потом раз, и все! Я его бросил. Где-то в глубине души я чувствовал, что это может не сработать. Я использовал проект «Лисий хвост» из-за названия канала, «Фокс-ТВ». Это был символ, элемент ВТК.

Золотую цепочку с кулоном я, кажется, украл у Нэнси Фокс. Я не вел каталога всех украденных [у жертв] вещей, хотя и стоило бы. Это мой недосмотр. Так что теперь не могу сказать точно.

Я купил упаковку дискет в «Уолмарте» на 21-й Северной улице. Платил наличными. Я выбрал пурпурные, потому что это цвет власти – снова символ ВТК.

Кажется, обложка книги Сэндфорда хранилась у меня в Тайнике. Я видел в ней отражение М.О. ВТК. Тот убийца использовал картофелину в мужском носке, которой бил жертв в висок. Я собирался сделать то же самое с номером одиннадцатым [Бордуотер]. По-моему, там же убийца затыкал жертвам рты новыми «Котекс», а потом заматывал скотчем. Какое-то время у меня в шпионском чемоданчике были такие же «Котекс». Их можно было использовать и для первой помощи – чтобы остановить кровотечение. Я, как другие Минотавры, читал триллеры и детективы, учился на них и смотрел фильмы. Много всего я узнал и из лекций в университете, на юридическом администрировании.

Я понимал, что нельзя использовать домашний или рабочий компьютер, потому что их могут отследить. Но я не знал, что на дискете тоже сохраняется информация о компьютере (кажется, так).

Чтобы запустить дискету, я загрузил на нее информацию в общественной библиотеке Парк-Сити. Кажется, я подписал ее своим именем. У них была услуга пользования компьютером с почасовой оплатой. Потом я взял дискету с собой в церковь, сделал вид, что проверяю какие-то данные. Потом стер эту информацию и запустил программу «Это тест». Дело было в субботу. Ко мне в офис в церкви заглядывали прихожане, и приходилось быстро выключать экран компьютера. Я использовал эту, уже не чистую дискету, и церковный компьютер для переписывания программ. Я считал, что теперь дискета не представляет опасности.

У меня были большие планы насчет коммуникаций с полицией: начиная с фотографий проектов, непристойных рекламок, каталожных карточек 3х5 дюймов и других подобных материалов. Я постепенно опустошал свои Тайники. Я разобрался, как обрабатывать файлы. jpeg, создавая цифровые изображения. Я начал переносить в компьютер свои непристойные рекламки, но, конечно, не для того, чтобы делиться ими с другими. Самое главное: я считал, если дискета уже была в использовании, по ней нельзя установить первоначальный ID. Более того, с ее помощью можно запускать другие дискеты. Однако та дискета оставила след и в библиотеке Парк-Сити. Кажется, мой пароль был привязан к логину «Деннис». Я только-только стал председателем конгрегации, меня переизбрали на следующий год».

Разоблачение ВТК

Эксперты по компьютерам из полицейского департамента взялись работать с дискетой. В «свойствах» они обнаружили имя – «Деннис». Восстановив стертые данные, они смогли проследить историю дискеты до компьютера в Лютеранской церкви Христа. А с помощью гугл-поиска узнали, что председателя конгрегации зовут Деннис Рейдер. Полиция получила его адрес. Они его нашли.

Полицейские отправились в церковь, и тамошний пастор подтвердил, что Деннис Рейдер пользовался его компьютером. Цифровые отпечатки на жестком диске содержали последние послания ВТК. Мало того, Рейдер закончил Уичитский университет, служил в армии, а ныне работал офицером службы надзора. У него перед домом стоял черный джип «Гранд Чероки». Все совпадало.

Ландвер уже дал разрешение на ДНК-анализ образцов с мест преступлений. Образец ДНК из медицинской карты дочери Рейдера подтвердил совпадение. Отца Керри Рейдер официально связали с образцами спермы, найденными в доме семьи Отеро и в квартире Нэнси Фокс, а также с клетками кожи из-под ногтей Вики Вегерле. Деннис Рейдер, председатель церковной конгрегации, семейный человек, оказался ВТК.

Ничего не зная о действиях полиции, Рейдер подготавливал куклу Ширли Виан и очередное послание. Ландвер приказал следственной группе установить за Рейдером круглосуточную слежку, пока они как следует не подготовятся к его аресту. Ордер на обыск в доме Рейдера, в его офисе и в церкви уже был получен.

25 февраля следователи дождались времени обеда; график Рейдера был им теперь хорошо известен. Он каждый день приезжал обедать домой. «Когда-то я отслеживал графики других людей, а теперь сам стал жертвой. Что-то подсказывало мне в тот день не ехать домой на обед. Может, если бы я так и сделал, то успел бы в последний раз увидеться с женой, возможно, попрощаться с ней. Тем утром я уже заезжал, завозил Поле чек с зарплатой. Я выпил кофе с булочкой, мой обычный пятничный ритуал. Мы поцеловались, и я сказал: «Увидимся за обедом». Это был последний раз, когда я видел ее».

В 12:15 двое детективов встретили Рейдера на выходе из машины; остальные члены группы подбежали к ним, повалили его на землю и надели наручники.

Целый автопарк полицейских машин, с опознавательными знаками и без, был расставлен по Вест-Парквью, когда я приехал домой. Дергаться было поздно – я попал в ловушку! Сначала, когда они пошли ко мне, я подумал, что проехал на знак «стоп».

Рейдера уложили на землю. Он не сопротивлялся, только попросил, чтобы кто-нибудь известил его жену. Когда его посадили в полицейскую машину к детективу Ландверу, Рейдер приветствовал того, как старого приятеля. «Я сделал как Сын Сэма, – сказал «Привет, мистер Ландвер».

Позднее он говорил, что, будь у него время среагировать, он открыл бы стрельбу и сбежал, как супергерой в кино.

Во время допроса Рейдер сознался не сразу. «Я знал, что все кончено, но играл в кошки-мышки, сколько мог [три часа]. Я беспокоился за Полу и детей. Могу представить, через что они прошли после моего ареста. Точно ничего хорошего. Я разбил их сердца. Это и по мне сильно ударило».

Следователи сказали ему, что его ДНК совпадает с обнаруженным на местах преступлений, а также установлена его связь с компьютерной дискетой. Эти новости совершенно его убили. Пытавшийся сначала изворачиваться, Рейдер признал наконец, что является ВТК. Но даже после нескольких часов обсуждения деталей он тем не менее намекал, что может быть не убийцей, а лишь поклонником, который много читал про ВТК. Полицейские на это заявили, что анализ ДНК изобличает его с головой.

«Не знаю, почему они не взяли образец ДНК Брайана. Может, он им отказал. И не знаю, откуда у них образец Керри. Правда, она несколько раз простужалась и обращалась в клинику колледжа – наверное, образец был оттуда. Когда они сравнили его с ДНК с убийств Отеро, Фокс и Вегерле, то вышли на меня. Три случая. 1–2–3. Анализ сделали, когда возобновили дело Вегерле. Но я надеялся, что они блефуют. Неужели спустя столько лет образцы еще сохранились? После того как по девятому номеру [Вегерле] возобновилось расследование, все дела ВТК попали на пересмотр к детективам. Они понятия не имели, что номер девять [Вегерле] была жертвой ВТК, пока я сам им не сказал. До тех пор ее убийцей считалось «неизвестное лицо мужского пола». Получается, я тогда совершил ошибку. Поверить не могу, что все вышло так просто! Они знали про компьютеры больше, чем я. К счастью для них и к несчастью для меня!»

После ареста Рейдер встретился с компьютерным специалистом, который помог изобличить его. Это был Рэнди Стоун, тот самый полицейский, который несколько месяцев ранее дал ему совет насчет переписки по электронной почте.

Детективы допрашивали Рейдера около тридцати часов в течение двух дней. Узнав, что ВТК использовал ксероксы в Уичитском университете в 1978 году, они предположили, что автор стихотворения «Смерть Нэнси» мог посещать лекции П. Р. Уайатт, которая включила популярную кантри-песню «О, смерть!» в свой учебный план. Эта предполагаемая связь вновь всплыла в 2004 году, когда Ландвер обратился за помощью к общественности. На допросе Рейдер сказал, что никогда не встречался с Уайатт, а буквы «П. Р.» в его головоломке обозначали проекты. Рейдера, писавшего с ошибками, позабавило предположение полиции о его связи с преподавательницей английской литературы. Он добавил, что письмо «Джеки» и послание к Фейджерам были лишь «раздуванием углей» и основывались на газетных статьях. Убийство в доме Фейджеров возбудило его, потому что девочек связали черным скотчем и утопили, а это довольно сексуально, по его представлениям. «Будь они голые, было бы еще лучше… Я и сам сделал бы так либо включил экспонаты с ними в свою коллекцию».

Рейдер признавал, что был «немного странноватым парнем, со склонностью к мечтаниям». Несколько раз он утверждал, что «болен». Он также сказал: «В целом я довольно приятный человек. Уж простите, но так и есть».

Когда его спросили, не рассказывал ли он кому о совершенных убийствах, Рейдер воскликнул: «О нет! Ни одной живой душе… В этом смысле я кремень. Ну, как шпионы».

Рейдер в подробностях описал следующее послание, которое собирался отправить, «бомбограмму». Куклу Ширли он хотел положить в коробку. «Она, конечно, была бы раздета, связана, с пакетом на голове и в чем-нибудь розовом». Он рассчитывал поставить следствие перед дилеммой: взорвать бомбу, чтобы не рисковать безопасностью сотрудников, либо попытаться вскрыть коробку и найти улики. «Я собирался протянуть через коробку четыре проводка… Еще я хотел вложить туда стихи про Виан, про Ширли. Я как раз нашел их и переделал так, как мне больше нравилось. Они превратились в краткое изложение того, что с ней произошло».

Рейдер добавил, что хотел написать смешную страницу. «Хотя бы в последней главе должна была быть смешная страница. Например, копирайт ВТК с небольшим рисунком – вроде того. Как в книгах. Или как в кино – в самом конце. Я привел бы список персонажей, с начала до конца, и подписался «BTK Production».

Тем временем было подтверждено совпадение ДНК-образцов.

«Я правда слишком много наговорил, но с тех самых пор, как меня поймали, я знал, что не предстану перед судом. Мне хотелось снять груз с души. В тот день мы проговорили допоздна, а потом мне принесли матрас и сковали кандалами, как рождественскую индейку. На следующий день допрос опять шел до самого вечера. [Разные команды сменяли друг друга в зависимости от того, о каком расследовании шла речь.] В субботу вечером меня отправили в одиночную камеру [в тюрьме] округа Седжвик. То ли вечером субботы, то ли в воскресенье [адвокат защиты] Ричард Ней пришел повидаться со мной. Он сказал держать рот на замке и больше не говорить с полицейскими. Когда они явились на очередной допрос, я ответил, что теперь у меня есть адвокат».

Ландвер вместе с агентом ФБР Бобом Мортоном убедили Рейдера открыть местонахождение его «тайников». В обмен на заверение в том, что полицейские не станут разбирать по камешку его дом, он согласился нарисовать карту, на которой будет показано, где хранятся вещественные доказательства. «Если бы я знал, что Пола в тот дом больше не вернется, я не стал бы рассказывать про Тайники. Они нашли не все. Просмотрели фальшстену, которую я соорудил у себя в сарае, не заглянули под дом, не покопались на чердаке. Когда я просматриваю списки улик, то вижу, скольких вещей там не хватает. Но у них хватило деталей, чтобы сложить свой пазл».

После долгого дня и бессонной ночи Рейдера сфотографировали для полицейского досье. «Я выглядел как настоящий маньяк – все из-за недостатка сна в одиночной камере. Мне не дали возможности умыться или причесаться. Не лучший мой снимок!»

При обыске были обнаружены фотографии некоторых жертв, а также самого Рейдера, связанного. (Он объяснил, что предпочел бы связать «кого-нибудь другого», но его сексуальное влечение было столь сильным, что приходилось соглашаться на кого угодно, поэтому он связывал себя и надевал женское белье, чтобы реализовать свои фантазии.) Полицейские нашли также вырезки из газет насчет преступлений ВТК, копии его посланий и пять подробных дневников с тошнотворными рисунками пыток. Детективы пришли в ужас, узнав об огромном количестве потенциальных жертв, которых Рейдер выслеживал за эти годы, – многие из них могли быть убиты.

У полиции имелось достаточно доказательств, чтобы предъявить Рейдеру обвинение в восьми убийствах, но ВТК преподнес им сюрприз: он признался в десяти и добавил, что едва не убил одиннадцатую женщину.

Рейдер оставался в окружной тюрьме Седжвика все время судебных слушаний.

Багаж

Ордер на обыск в офисе Рейдера в Парк-Сити – где он хранил то, что называл своим «багажом», – обеспечил полицейским доступ к его компьютеру и запертому сейфовому шкафу с документами. Всего они изъяли семь папок-скоросшивателей и двадцать две подвесных, где содержались записки, рисунки, каталожные карточки 3х5, книги, дискеты и конверты. Ко дну выдвижного ящика был скотчем приклеен конверт, содержавший десятки рисунков с женщинами, подвергаемых пыткам. В одной из папок хранились вырезки, посвященные убийствам ВТК. В «Главной папке» были еще вырезки, а также плакат «Разыскивается» с убийства Отеро. На дискетах хранились главы «Истории ВТК», которые он отправлял полиции по мере написания. Некоторые из этих глав были также распечатаны.

Наиболее ценными с точки зрения судебного процесса были физические улики: материалы, которые ВТК использовал при отправке посланий, а также график их отправки и описание «игры в кошки-мышки». Полиция нашла фотографии Вики Вегерле, оригинал ее водительских прав, головоломку, которую придумал Рейдер, рукописи стихов и рисунки, которые он отправлял полиции, рассказ про Джеки, поляроидные фото Рейдера, занимающегося самосвязыванием, уменьшенные копии его посланий на карточках 3х5 дюймов, запрос Рейдера по поводу безопасности использования дискет и копию объявления, подтверждавшего, что дискеты безопасны и он может продолжать. В другой папке хранилось тонкое золотое кольцо и вырезки об убийстве Марин Хедж, а также с десяток поляроидных снимков с ее мертвым телом в разных позах и предметы, связанные с Вики Вегерле, Долорес Дэвис и Анной Уильямс. Рейдер также хранил белье своих «проектов» и приспособления для бондажа. В числе улик была подробная карта, нарисованная от руки в четырех цветах, где Рейдер обозначил свои маршруты до и после преступлений, а также оригиналы письма и рисунка, отправленных Мэри Фейджер.

В одной коллекции фотографий знаменитостей, вырезанных из журналов, к ним были вручную пририсованы кляпы и веревки. Рейдер также хранил сотни фотографий, преимущественно из детективных журналов, со связанными женщинами, а также огромное количество карточек 3х5 дюймов с таким же фото (прикрепленными скотчем). В подвесной папке была обнаружена наклейка с логотипом телефонной компании «Саутвестерн Белл», которую Рейдер использовал, чтобы обмануть Вики Вегерле. Список улик занимал десятки страниц.

Психиатрическое обследование

Впервые Рейдер предстал перед судом 1 марта 2005 года. Ричард Ней, защищавший Билла Баттеруорта в деле о тройном убийстве Фейджеров, временно представлял его интересы. «Его наняла моя семья. Мы встретились с ним 26 февраля вечером. Я сказал ему, что являюсь ВТК, и попросил передать моей семье, что я прошу у них прощения. Мне хотелось им позвонить, но не получилось. Из-за дела Баттеруорта и письма BTK, которое я послал Мэри Фейджер, он не мог меня представлять».

Стив Осберн и Сара Маккиннон, назначенные общественными защитниками, возглавили большую команду адвокатов и дознавателей. Они пригласили доктора Роберта Мендозу и Тэли К. Уотерс, консультанта по криминальной психологии из Кембриджа, для оценки психического состояния преступника и установления вменяемости. Мендоза применил к Рейдеру стандартные психологические тесты; в первую очередь оценка была сосредоточена на способности участвовать в судебном процессе. Она не касалась психического состояния преступника в момент совершения преступлений. Поэтому ее нельзя назвать полноценным психиатрическим обследованием, хотя оценка и вышла за рамки обычного подтверждения вменяемости.

Мендоза отмечал, что у обвиняемого нет истории психических заболеваний или употребления наркотиков. Он изучил дневники и рисунки Рейдера, а также фотографии с мест преступлений. Он также просмотрел видеозаписи допросов Рейдера в полиции, его медицинскую карту, личные дела из школы и из тюрьмы. В момент обследования Рейдер находился в угнетенном состоянии и даже плакал. У него снизился уровень внимания, он похудел и испытывал тревогу. Он сказал, что подумывал задушиться у себя в камере, но, несмотря на ситуацию, ему хотелось жить. Мендоза решил, что тяга Рейдера постоянно что-то записывать – он вел подробные дневники – может быть проявлением так называемой гиперграфии. Рейдер также был «излишне многословен» в разговорах.