Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 227 страниц)

44

Седьмого сентября, почти через две недели после изнасилования Марго Терри, дело насильника из Саут-Хилл окончательно стало достоянием общественности. Крис Пек, популярный обозреватель утренней газеты «Споксмен-ревью», писал: «Ужасный призрак вернулся на Саут-Хилл. В спортивной одежде, угрожая ножом, он снова нападает на женщин в одном из самых фешенебельных районов Спокана».

Пек процитировал лейтенанта полиции: «На Саут-Хилл все играет ему на руку. Там много старых домов, многие из них переоборудованы в квартиры. В них живет множество молодых женщин, которые работают в центре города, в любое время суток ходят пешком, а многие еще и бегают трусцой. И кустарника там за полвека наросло немало».

Пек, серьезный бегун, живший с женой-библиотекарем на Саут-Хилл, посоветовал женщинам изменить привычки, бегать с подругами и носить с собой газовые баллончики. Он рассказал историю Марго Терри и отметил, что она в ярости. «Женщины Саут-Хилл, – заключил Пек, – разделите ее ярость. Ищите улики, найдите в себе смелость открыть глаза, подавайте заявления, если можете. Иначе подонки победят».

Его статья поразила сонный старый город, как бомба. Телефонные линии гудели до поздней ночи, пока напуганные женщины обсуждали, как защищаться. Заваленные звонками, сотрудники городского Центра по борьбе с изнасилованием и местного отделения Национальной женской организации назначили экстренные встречи, чтобы обсудить описанного Пеком «призрака», – не то чтобы это было для них чем-то новым. В течение нескольких дней полиция была завалена сообщениями и наводками.

Читатели, искавшие похожую статью в дневной газете Гордона Коу «Кроникл», ничего не нашли.

– Послушай-ка! – сказала мужу Кассандра Бейтс и зачитала из статьи Пека: «Руки у него были женственные и неопрятные на вид… голос, когда он называл меня красавицей, – нежный, почти любовный». – Грегор, это он. Я знаю, что это он!

– Но у тебя должно быть что-то еще, кроме этого, – сказал муж.

– Что еще? Послушай, эту женщину он изнасиловал на углу Тридцать третьей и Хай-драйв. Это недалеко от того места, где я впервые его увидела.

– Как это мог быть один и тот же человек? – спросил муж. – Коу дал тебе свою визитку, сказал, чтобы ты ему позвонила, предлагал занять денег. Ну хорошо, а если это и правда он? Ты позвонишь в полицию и расскажешь, что произошло? Они скажут тебе: «Убирайся отсюда! Ты с ним заигрывала!»

Кассандра вспомнила детектива, допрашивавшего ее после изнасилования в молодости, и то, как он разговаривал с ней – как с виновной. Грег действительно умел видеть суть. Она вернулась к статье и прочла: «Его грязные сексуальные желания вписываются в схему других изнасилований в Саут-Хилл». Для нее эта строка означала только одно: перед ней сексуальный извращенец. В ту ночь у фонтана она это почувствовала. Она скорее умрет, чем заявит на него.

Она поняла, что попала в безвыходную ситуацию. Что бы этот больной Коу ни сотворил, на скольких бы женщин ни напал и скольких бы ни изнасиловал, она никогда не сможет заявить на него.

45

[Психопат] не склонен откладывать удовольствие и не признает никаких правил, кроме собственных.

Общественное благо его мало интересует – если интересует вообще.

По словам доктора Роберта Линднера, у него «абсолютно ущербное чувство собственности».

Неудивительно, что он легко берет то, что хочет – в том числе и ворует.

Алан Харрингтон, «Психопаты»

Молодой парень с каскадной стрижкой вернулся, чтобы совершить очередную кражу. Джеффри Холл это точно знал. Холл, помощник менеджера супермаркета в Саут-Хилл, уже дважды видел этого магазинного воришку. В первый раз, стоя на подмене за кассой, он заметил, как молодой человек, не привлекая ничьего внимания, шмыгнул через гастрономический отдел и вышел в парадную дверь. Холл догнал его и сказал:

– Эй, вам придется за это заплатить.

Мужчина одарил его милой улыбкой.

– О боже, – сказал он, – я только что звонил по телефону и совсем забыл об оплате.

– Рассказывайте, – ответил помощник менеджера. – Вы не вправе уходить из магазина, не заплатив. В следующий раз я вас засажу за магазинную кражу.

Улыбка сползла с лица молодого человека.

– О, да ты большая шишка?

– Не вынуждайте меня, – сказал Холл.

Мужчина заплатил за упаковку апельсинового сока «Минут Мейд» и пакет пончиков. «Странное представление о ценностях, – подумал Джефф. – Зачем рисковать встречей с полицией из-за сока и пончиков?»

Три или четыре субботних утра спустя вор снова появился в том же спортивном костюме. На этот раз супермаркет «Розауэр» был забит, и у кассы, где работал Холл, выстроилась очередь. Он наблюдал, как мужчина прошел мимо магазинной пекарни и направился к журнальному стенду. В руках у него были небольшая сумка с продуктами и полгаллона молока. Пробивая чек, Джефф примерно на минуту потерял его из виду. А когда заметил снова, вор уже уезжал на серебристом «Сайтейшн» с желтым номерным знаком.

Двадцатитрехлетний Холл злился и на себя за то, что позволил ему уйти, и на себя же – за то, что не знал, кто это такой. Менеджерам по работе с клиентами платили за то, чтобы они были в курсе подобных вещей; именно это отличало их от кассиров и помогало в продвижении по службе. Он был почти уверен, что вор либо сам известный в городе человек, либо сын известного в городе человека. С тех пор как супермаркет открылся несколько лет назад, одной из его лучших покупательниц была яркая женщина средних лет, водившая желтый «Кадиллак», и Джефф вспомнил, что видел этого молодого человека, обедавшего с ней в магазинном ресторане. Причина обратить внимание была веская. Холл сидел там со своей пышнотелой женой, а молодой человек так нагло на нее уставился, что она в конце концов показала ему язык. «Мне следовало подойти и что-нибудь сказать, – подумал Джефф. – Тогда я бы узнал его имя».

Сегодня был полдень вторника, 8 сентября, и Холл наблюдал, как тот же самый вор снова вошел в магазин, словно был здесь хозяином. В каком-то смысле так и было. «Розауэр» утверждал, что работает с рентабельностью в один процент. Каждый раз, когда воровали сок на доллар, магазину, чтобы выжить, требовалось продать товаров на сто долларов. Несколько энергичных воров могли превратить прибыльную неделю в убыточную. А помощникам менеджеров платили не за то, чтобы они управляли убытками. Холл позвонил менеджеру в кабинет.

– Этот парень вернулся, – сказал он.

– Я сейчас спущусь, – ответил Билл Харальдсон.

Двое сотрудников расположились у главных дверей и стали наблюдать. Молодой человек появился у касс с пакетом мяса и бутылкой воды.

– Смотри, – прошептал Холл.

Мужчина неторопливо подошел к журнальной стойке, постоял там около десяти секунд – и сделал ноги.

– Пошли! – сказал Харальдсон, и оба выбежали на улицу.

Вор оглянулся через плечо, когда они его догнали.

– Господи, – сказал он. – Я забыл заплатить. Задумался о постороннем.

Бывший морпех Харальдсон, приравнивавший магазинных воров к убийцам с топором, произнес:

– Вам придется вернуться в магазин.

– За что?

– За магазинную кражу.

– Я совершил магазинную кражу? – у мужчины выгнулась правая бровь. – Едва ли! Это не магазинная кража, если я просто забыл заплатить. Ребята, что с вами?

– Вас уже дважды видели здесь в такой ситуации, – сказал Харальдсон.

– Правда? Кто?

– Я, – сказал Джефф Холл.

На мужчину это, похоже, не произвело никакого впечатления.

– Разумеется, вы меня уже видели. Я – постоянный покупатель. Как и вся моя семья. Ребята, да мы могли бы вас купить и продать.

Суровое выражение его лица сменилось улыбкой.

– Эй, я просто заплачу за эти вещи. Это была оплошность, вот и все. Я бы никогда не стал красть.

– Вы уже вышли из магазина, – настаивал Харальдсон. – Платить поздно. Теперь речь идет о магазинной краже.

– Вы, наверное, шутите?

Мужчина закатил глаза и повернулся к своей машине.

Харальдсон схватил его за руку и сказал:

– Только побеги, и я сломаю тебе ноги.

Вернувшись к кассе, мужчина потребовал, чтобы ему позволили заплатить. Он открыл кошелек, и Джефф успел в него заглянуть: похоже, там было всего три-четыре доллара.

– Пошли, – сказал Харальдсон. – Мы идем наверх, в кабинет.

– Возможно, вы, – сказал вор.

Харальдсон крепче сжал его руку.

– Наверх! – повторил он. – Быстро!

Они вошли в кабинет менеджера, и Харальдсон захлопнул дверь.

– Удостоверение есть? – спросил он.

– Я не дам вам никакого гребаного удостоверения.

– Хорошо. Как вас зовут?

Мужчина не ответил. Холл проверил улики: стейк из вырезки за 5,47 доллара и упаковка из четырех бутылок «Перье» за 2,61 доллара. Харальдсон спросил еще раз:

– Вы назовете нам свое имя?

– Нет.

Менеджер позвонил в полицию, затем достал из стола протокол задержания и заполнил его. Когда прибыл молодой полицейский Бенавидес, подозреваемый быстро заговорил:

– Это полнейшее недоразумение. Я предложил заплатить, но они мне не позволили. Теперь все выходит из-под контроля. Просто позвольте мне заплатить. Это не проблема.

Харальдсон его перебил.

– Мне нужно продать товара на восемьсот баксов, чтобы компенсировать то, что ты украл. Может, для тебя это и не такая уж большая проблема.

– Ты полное дерьмо, – рявкнул мужчина, затем улыбнулся полицейскому и продолжил объяснения.

Бенавидес его прервал:

– Пожалуйста, как вас зовут?

– Кевин Коу.

– Это ваше полное имя?

– Мое официальное имя – Фредерик Харлан Коу. Мое предпочтительное имя – Кевин.

Полицейский вывел Холла, чтобы взять показания, оставив Коу и Харальдсона в кабинете менеджера. Несколько минут спустя Харальдсон выскочил за дверь; лицо у него было цвета вареных креветок.

– С меня хватит этого парня! – сказал он полицейскому. – Если он еще раз назовет меня ублюдком, я размажу его по стенке.

Бенавидес заполнил протокол и сказал:

– Итак, мистер Коу, вы обвиняетесь в краже третьей степени, мелком правонарушении. Вы предстанете перед судом.

Продолжавшего протестовать Коу вывели за дверь.

– Я не согласен с вашей тактикой силовых методов, – сказал он Харальдсону. – Честно говоря, я не понимаю, что вы делаете в менеджменте.

Холл вернулся наверх и прочел протокол задержания. Вор указал свой возраст – тридцать три года, рост – 188 сантиметров, вес – 86 килограммов, волосы каштановые, глаза голубые, адрес: 1418 С. Дайэр. Холл знал эту часть Спокан-Вэлли. Красивые дома, состоятельные люди. Интересно, зачем кому-то оттуда опускаться до магазинной кражи. Стейк по-нью-йоркски и упаковка из четырех бутылок «Перье». Ну, парень хотя бы знает толк в качестве.

46

Я предпочитаю полную честность. Всегда.

Фред Коу, 5 апреля 1982 года

Прошло почти две недели с той ночи, когда Дженнифер Коу застукала ее и Кевина, и Джини Перхэм чувствовала себя подавленной. Рецессия душила рынок недвижимости Спокана, и как раз тогда, когда ей требовалось быть в лучшей форме, она едва могла сосредоточиться. Как обычно, проблема была в Кевине.

Она говорила себе, что просит прощения у того, кто сам должен просить прощения у нее. Однако это понимание не уберегло ее от тоски по любимому мужчине. Она убедила себя, что отреагировала слишком остро. В ту ночь, когда ворвалась Дженнифер, он всего лишь пытался выпутаться из неприятной ситуации. Конечно, он встретил ее радушно, но что ему оставалось? Позволить ей стоять на улице и кричать, пока она не перебудит всех соседей? Правильно ли наказывать его за попытку помочь психически неуравновешенной женщине?

Она размышляла о шестнадцати месяцах их романа. Иногда ей казалось, что половину времени они проводили в молчании. Какой же он был загадкой! Даже когда он вел себя как придурок, ей хотелось его обнять и защитить – от чего? От него самого? От его матери? От жизни? Ее огорчало, что она не могла вспомнить, чтобы он смеялся. Порой, когда они смотрели у него дома комедийные сериалы, он издавал короткий смешок, что делало его только еще более безрадостным – и притягательным. Она спрашивала себя, не тронулась ли умом. Она боялась, что ответ ей известен, но все равно ему позвонила.

Услышав ее голос, он, кажется, взволновался и сразу приехал. Как только он сел, она поняла, что он расстроен.

– Кевин, что случилось? – спросила она. – Это из-за меня?

– Нет, нет, Ворчунья, только не из-за тебя.

– Ну тогда скажи мне. Кевин, я тебя знаю. Что-то случилось.

Она протянула руку и сжала его ладонь. Когда он не ответил, она предположила:

– Дженнифер?

– Сейчас с ней нет проблем.

Он объяснил, что бывшая миссис Коу на следующий вечер после того, как застукала их в постели, поехала в город и попала в аварию на мотоцикле. У нее был глубокий порез на голове, и она уехала из города, отказавшись от госпитализации.

Он пригласил Джини провести ночь у него дома. Когда они приехали, он поцеловал ее так, будто между ними ничего никогда не происходило – и не могло произойти. Они проговорили до трех часов ночи. Он сказал, что у него есть новый план: почему бы ей не уйти из «Джеймс С. Блэк» и не перейти к нему в «Мэйн»? Вдвоем они стали бы самой успешной командой риелторов в Спокане.

– Еще одно, Зайчик, – сказал он, обнимая ее. – Я думаю, нам стоит поговорить о совместной жизни.

Она решила, что ослышалась. В течение нескольких месяцев она доказывала, что разделение расходов имеет смысл, а он настаивал, что это никогда не сработает. Вот это да! Она задавалась вопросом, что вызвало такую огромную перемену.

К середине сентября дошло до того, что ее одежда и часть мебели оказались в желтом доме на углу Двадцать девятой и Ребекки. Потом он сказал ей, что его арестовали за воровство в магазине. Она ни секунды не сомневалась, что это ошибка. Скорее уж ошибка кастинга: он был последним человеком на земле, который мог бы украсть. Он не раз говорил ей, что его объективистские убеждения не позволяют ему даже принимать подарки, что он и доказал, отвергнув несколько ее презентов. Как он мог быть вором?

– Это случилось, когда мы уже не встречались, – объяснил он. – Я просто не мог заставить себя тебе рассказать. Я думаю об этом день и ночь.

Он говорил без умолку несколько часов, начав с подробного объяснения своих отношений с людьми, которые выдвинули обвинения.

– Их фамилии – Харальдсон и Холл, – сказал он. – Я давно с ними боролся. А еще с Робином Розауэром, владельцем. Они меня подставили, а я был слишком глуп, чтобы это предвидеть.

Джини слушала сочувственно. Даже будь он нечестным, сказала она себе, у него не было бы причин воровать продукты. Он всегда мог поесть у родителей, что часто и делал. Джини не могла понять продажность «этих двух славных мелочных торговцев», как он их называл.

– Когда этот магазин открылся, – сказал он, – Медведиха и я были едва ли не первыми покупателями, и пока мы продолжали тратить много денег, к нам относились хорошо. Потом я раскритиковал некоторые их выкладки. Ну, знаешь, вроде туалетной бумаги на входе? Заходишь в магазин, думая о сочных стейках и выпечке, а видишь кучу туалетной бумаги. Отвратительно! Ты меня знаешь, Ворчунья: с моим опытом в маркетинге я не боюсь высказываться. Поэтому я начал писать предложения в карточках комментариев клиентов, которые они держат в ресторане. Я написал о том, как Харальдсон плохо управляет магазином. Я написал о том, как Холл поставил витрины в худших местах. Я написал еще несколько замечаний – не из злопыхательства, а в надежде, что магазин станет лучше и принесет городу больше пользы. Ну, знаешь, как мои предложения по развитию метрополии Спокан?

Джини сказала, что понимает, хотя и недоумевает, почему он никогда не упоминал об этом раньше. Они вдвоем часто делали покупки в «Розауэре» на Линкольн-Хайтс, и он всегда казался вполне довольным и едой, и обслуживанием.

– Однажды, – продолжил он, – я увидел Робина Розауэра, сидящего за другим столиком. Тогда я написал записку и отдал ее официанту, чтобы тот передал ее ему. Мистер Розауэр оглянулся и увидел меня, а затем вошел Харальдсон и заговорил с ним, и я наблюдал, как они оба повернулись в мою сторону и начали жестикулировать. Казалось, мистер Розауэр ругает Харальдсона, потому что тот уставился на меня так, словно я навлек на него неприятности. Вот так все и началось. Холл и Харальдсон сразу поняли, что им нужно меня подловить. Так они и сделали. В тот день, когда это произошло, я, выходя из магазина, о чем-то задумался и только потом вспомнил, что не прошел через кассу. Поэтому я повернулся, чтобы вернуться, и увидел их. Харальдсон пригрозил переломать мне ноги. Но, Джини, у меня в кошельке было сто долларов! Этого они и не могли объяснить полицейскому: зачем человеку с сотней долларов в кошельке совершать магазинную кражу?

Она была озадачена.

– Ну, Кевин, они же, конечно, должны были понять, что произошло?

– Нет! Я могу привести тебе кучу случаев, когда кто-то забывал за что-то заплатить, возвращался, а его все равно арестовывали.

Он быстро перечислил судебные дела, и она поняла, что он провел исследование.

– Я все еще не понимаю, в чем проблема, – настаивала она. – Иди в суд и объясни все судье. Никто в здравом уме не признает виновным такого человека, как ты. Просто скажи…

– Я не могу! – раздраженно перебил он. – Эти двое парней будут врать, как проклятые. Джини, они хотят со мной поквитаться! Между нами вражда.

Она знала, что он склонен к преувеличениям. Она не могла себе представить, чтобы двое сотрудников «Розауэра» устроили подставу, но при этом была твердо уверена: Кевин никогда не стал бы воровать в магазине.

– Ты действительно все продумал? – спросила она. – А даже если тебя признают виновным? Разве это не сродни штрафу за нарушение правил дорожного движения? Не посадят же тебя в тюрьму или что-то в этом роде.

Он закатил глаза, словно имел дело с дурой.

– Ты просто не понимаешь! – крикнул он. – Моя карьера будет разрушена! Я бы предпочел быть осужденным за хищение, мошенничество, за что угодно, только не за магазинную кражу.

Он немного помолчал, а потом извинился за то, что повысил голос.

– Мне не хочется все это сваливать на тебя, но больше никого нет.

– Рут? Гордон?

– Они не в курсе. Когда меня арестовали, я дал их адрес, но потом пошел к клерку и велел отправлять всю корреспонденцию на мой почтовый ящик. Мои родители никогда бы этого не поняли. Не так, как ты.

Он сделал паузу.

– Спасибо, что в меня веришь. Спасибо, что… поддерживаешь меня.

Она была рада, что смогла помочь.

– Слушай, если ты так волнуешься, почему бы тебе не нанять адвоката? – предложила она.

Он сказал, что сам защитит себя лучше. Кроме того, адвоката он себе позволить не мог и все равно не нанял бы – это противоречило его принципам.

– Я хочу, чтобы ты дала показания в мою пользу, – сказал он, обняв ее за плечи. – Скажем, в тот день ты поехала со мной в «Розауэр», но пока я заходил, ждала в «Сайтейшн». Да?

Она промолчала, и он продолжил:

– Скажем, ты вышла покурить, стояла, прислонившись к машине, а я подошел со стейком и упаковкой «Перье». Стейк я прижимал к груди, а «Перье» держал в правой руке. Мелкие подробности придают убедительности.

Она ничего не сказала.

– А потом ты увидела, как я остановился, приложил руку ко лбу и сказал: «О, Боже, я забыл за них заплатить, я сейчас вернусь!» И как только я подошел ко входу, ты увидела, как вышли эти двое.

Он замолчал и пристально посмотрел на нее.

– Как тебе?

Она покачала головой.

– Ужасно! – сказала она. – Ужасно!

– Но ты дашь показания?

– Конечно нет. Зачем ты вообще просишь меня о подобном?

Он вскочил.

– Так ты считаешь, я виновен?

– Кевин, это была ошибка. Просто расскажи судье, что произошло.

Он настаивал, что перед лицом двух заговорщиков из «Розауэра» ему никто не поверит.

– Мне нужно, чтобы ты меня поддержала, Джин. Иначе мне с этой штукой не справиться.

– Оставь меня в покое.

– Я не могу!

– Нет!

День за днем Кевин ее обрабатывал: говорил, что она его не любит, а когда она клялась в обратном, называл лицемеркой. Кевин говорил ей, что его карьера будет разрушена и виновата будет она. Никто с судимостью за кражу не добьется того успеха, на который рассчитывал он. Его отцу придется опубликовать извещение об обвинительном приговоре, потому что газеты Коулзов никогда не защищали сотрудников или их родственников. Из-за небольшого стейка и «Перье» будет опозорена вся семья. И все потому, что Джини Перхэм предала невинного человека – человека, которого, по ее утверждению, она любила.

Она устала с ним спорить и больше не возражала, а он бушевал. Однажды вечером он сказал:

– Ворчунья, мы говорили о браке. Если ты любишь меня настолько, чтобы за меня выйти, почему ты не можешь сделать одну-единственную мелочь?

Она хотела бы считать это одной-единственной мелочью. Тогда все было бы решено.

Несколько дней спустя он сказал:

– Зачем нам продолжать жить вместе, если ты даже не поддержишь меня в суде?

Он добавил:

– Если уж на то пошло, зачем нам вообще встречаться?

Она сказала:

– Ради Бога, Кевин, я дам показания. Я сделаю это! Просто оставь эту тему.

– Отлично! – сказал он. – Джин, это потрясающе! Ты никогда об этом не пожалеешь. Эй, давай пробежимся по нескольким пунктам.

– Нет, – угрюмо произнесла она. – Я знаю, что говорить.

Он добился своего и в полночь отвез ее на парковку «Розауэра», чтобы отрепетировать ее роль. Несколько дней он гонял ее, заставляя заучивать подробности: во что они оба были одеты, какая стояла погода, точную последовательность событий, как выглядела в тот день парковка, на каком расстоянии он был от «Сайтейшн», когда она его заметила, во что были одеты два бакалейщика.

– Это для того, чтобы прокурор не мог тебя подловить, – объяснил он.

Когда она стала безупречна, он сказал, как сильно ее любит. Ей хотелось, чтобы это меньше походило на взятку.

Он помог ей занести мебель. Как только в маленький желтый домик переезжала одна из ее вещей, он выносил одну из своих. Он объяснил, что должен родителям денег и вернет часть долга, подарив Рут несколько вещей, которыми она восхищалась. Джини посмотрела на вещи, предназначенные для «Пяти Пиний»: белую лампу на металлической подставке, велюровый диван блекло-оранжевого цвета, кресло-мешок ирландского зеленого оттенка, керамическую колли почти в натуральную величину по имени Роб Рой. Она поняла, что фактически помогает ему расплатиться с родителями, но это было уже неважно.

В шкафу висели наряды Дженнифер.

– Большую часть из них выбрал я, – ностальгически произнес Кевин. – Она всегда полагалась на мой вкус. Бедная Дженни. Интересно, как она.

Бывшая жена, казалось, никогда не покидала его мыслей.

После того как мебель была расставлена и они стали жить вместе, он поднял тему финансов. Они уже договорились делить расходы пополам, но он настоял, чтобы свою долю аренды она заплатила за два месяца вперед. Теперь он хотел получить еще 60 долларов за старый телефонный счет.

– Какой еще старый телефонный счет? – спросила она.

Где-то в уголке сознания мелькнула мысль, что он просто ее использует, но она ее отбросила, решив, что это слишком даже для Кевина.

Он сказал:

– Это неоплаченный остаток звонков Дженнифер за счет абонента.

Опять она. Эту проблему надо было прояснить. Он что, ожидал, что она оплатит звонки его бывшей жены? Наихудшая идея из всех возможных. Его просьба заплатить за два месяца вперед еще была простительна, учитывая его финансовое положение. Сотни долларов за аренду она даст, но за телефонные счета бывшей – ни цента. Когда Дженни объяснила свои чувства, он потребовал 60 долларов, «или съезжай к черту». Она сказала, что к черту уже съехала и денег не даст. Он уехал и вернулся за полночь.

Ее гнев вскоре утих, а его – нет. Он не разговаривал с ней ни дома, ни в главном офисе, где они оба работали. После пяти дней молчания она поехала в телефонную контору и оплатила его счет. Когда она вручила ему квитанцию, он снова взорвался.

– Мне не нужна ни ты, ни кто-либо другой, чтобы оплачивать мои счета! Тебе больше никогда не придется платить. У меня есть все деньги, которые мне нужны.

Он потрогал толстый рулон банкнот; она увидела пару пятидесяток и несколько двадцаток.

– Откуда? – спросила она.

– Это мое дело.

– На комиссионных ты не заработал, а Рут мне сказала, что подачки они прекратили. Так где же…

– Почему ты всегда такая чертовски любопытная?

Разгорелась ссора. Она ожидала благодарности за оплаченный телефонный счет, а в итоге услышала, что неблагодарная здесь она. Этот человек невыносим! Она пошла в спальню собирать вещи. Лето, ее любимое время года, почти закончилось; следующего ждать долго и одиноко. Когда он вошел, она плакала. Он умолял о прощении. Говорил, что каждая ее слезинка для него – как нож в сердце. Она согласилась простить его еще раз.

Три или четыре дня спустя кассирша банка по ошибке выдала ей лишние 20 долларов, и она их вернула. Когда вечером она рассказала об этом Кевину, он взорвался.

– Я не могу в это поверить! – сказал он. – Это все равно что украсть двадцать долларов прямо из моего кошелька. Скажи мне, что ты не совершила такой глупости.

– Совершила.

Он покипел, а потом заговорил с ней голосом строгого родителя.

– В тот момент, когда кассирша дала тебе лишнюю двадцатку, ошибка была ее, а не твоя. Поняла?

– Да, поняла, – сухо ответила Джини.

– Поэтому деньги, по сути, были даны нам, и не было ничего эпистемологически неправильного в том, чтобы их взять.

– Нет, было. Эти деньги – чужие.

– О боже, какая же ты наивная! Ты хочешь сказать, что никогда не слышала о ситуативной этике?

– Ситуативной этике? Нет.

Она поняла, что ему не терпится побыть наставником.

– В ситуативной этике твоей моралью и твоей этикой руководит ситуация. Ситуации могут меняться – и мораль и этика тоже. Неизменной морали или этики не существует.

– Для меня существует.

Спор разросся. Вскоре она потребовала объяснить, почему он всегда уступает матери и бывшей жене.

– Я должен, – ответил он. – Ты не поймешь. У меня нет выбора.

– Разумеется, выбор у тебя есть! – воскликнула она. – В жизни ты делаешь свой собственный выбор. Ты не можешь все время обвинять других людей.

– Как обычно, ты упускаешь суть, – снисходительно произнес он. – Бывает, человек вынужден совершать поступки, над которыми не властен. Совсем не властен.

– Назови хоть один пример.

Он бросил на нее тот пустой взгляд, который она хорошо знала, и пошел в спальню. Было почти одиннадцать вечера. Когда он вышел, на нем был серый спортивный костюм. Он уехал в своем серебристо-сером «Сайтейшн», а она пошла спать. Вот и вся их «совместная жизнь». Она надеялась, что со временем все станет лучше.