Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Грегг Олсен
Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 154 (всего у книги 227 страниц)
В феврале 1975-го команда Лэмбрайта выступала в суде против Дэвида Брукса, обвиняемого в убийстве Билли Лоуренса в 1973-м. Этому процессу пресса уделяла куда меньше внимания. Хотя Брукс непосредственно не участвовал в убийстве, его судили как исполнителя. Он признавал, что находился рядом в тот момент, когда Лоуренса убили. Хенли свидетельских показаний не давал, но другие убийства упоминались в качестве контекста: чтобы показать, что Брукс либо знал о них, либо участвовал. Показания Брукса были приняты к рассмотрению, как и фотография Билли Лоуренса, которую он опознал. В одном из заявлений Брукс упоминал, что знал о восьми убийствах, но ничего не сделал по этому поводу. Его рассказ о том времени, которое он провел в доме Корлла, пока Лоуренс был еще жив и тоже находился там, заставил присяжных ежиться, как и упоминание про рыбалку, на которую они отправились, прежде чем закопать тело. Холодное описание пережитого опыта в его признании, а также собственные слова Брукса о том, что это его не беспокоит, вряд ли могли кого-нибудь к нему расположить.
Отец Билли, Джеймс, опознал на фотографии своего сына. Среди прочих свидетельств были протоколы о том, где нашли тела жертв, которых упоминал Брукс, и отчеты об обстоятельствах их смерти. Мать Рубена Уотсона Хейни показала, что ее сын звонил ей сказать, что собирается переночевать у Брукса. Это был последний раз, когда она слышала его голос. Мать Стэнли Блэкберна опознала водительские права сына, найденные в доме у Корлла. Отец Джеймса Дреймалы узнал велосипед, найденный у Корлла в лодочном сарае – там же, где и тело мальчика. Офицеры полиции рассказали, как искали тела жертв с помощью Брукса.
Тед Мьюзик вышел из дела Брукса в ноябре 1974 года из-за «несогласия по вопросу невменяемости». Новые адвокаты Брукса, Илейн Брэди и Джим Скелтон, собирались доказать в суде, что показания у их подзащитного взяли, не разъяснив ему предварительно его права. Однако свои первые показания Брукс дал добровольно, стараясь помочь полиции. На тот момент он не находился под арестом и даже не подозревался в соучастии. Он мог дать показания и просто уйти. Однако когда Хенли, узнав, что Брукс в Департаменте полиции Хьюстона, сообщил, что и он замешан в преступлениях, Бруксу зачитали права и задержали.
Адвокаты защиты пытались выставить Брукса всего лишь пособником, не участвовавшим в убийствах непосредственно. Заместитель окружного прокурора Томми Данн заявил присяжным: «Этот обвиняемый участвовал в серии преступлений, в убийственной гонке с самого начала. Он пытается убедить вас, что был всего лишь зрителем, не больше. Вот что он вам говорит. Но вы знайте, что он – убийца».
Всего за полтора часа присяжные вынесли вердикт: Брукса признали виновным в убийстве с отягчающими обстоятельствами и приговорили к пожизненному заключению. Он не проронил ни слова. Его жена, теперь еще и мать их новорожденной дочери, тихонько плакала.
Брэди и Скелтон подали апелляцию, возражая против некоторых формальностей, включая недостаток свидетельских показаний, неправомочное применение некоторых юридических аргументов и неправомочное упоминание преступлений, не относящихся к делу. Прокурор не должен был упоминать о гомосексуальных отношениях Брукса с Корллом, а также об убийствах, в которых подсудимый не участвовал. Кроме того, суд неверно применил закон об исполнителе убийства – Брукс был на самом деле лишь пособником.
Суд не согласился с аргументами защиты. Брукс как минимум знал, что Хенли и Корлл собирались сделать с Билли Лоуренсом, и оставался в доме. Он также помогал закапывать труп. Поскольку Брукс признавал, что находился на месте преступления и знал о намерениях Корлла, он не был просто пособником. Апелляция Брукса была отклонена.
ИздалекаПолиция Лос-Анджелеса внимательно следила за ходом процесса в Хьюстоне. У нее имелась своя серия из одиннадцати нераскрытых убийств, в которых прослеживалось значительное сходство с описаниями останков жертв в Хьюстоне. 20 сентября 1976 года Департамент полиции Хьюстона связался с Малликаном и сообщил, что детективы Джон Сент-Джон и Кент Макдональд хотят допросить Брукса и Хенли. Они описали ему свои дела с пытками и убийствами, добавив, что их подозреваемый упоминал о знакомстве с Дином Корллом, а также бывал у него в гостях в Хьюстоне и Пасадене. Детективы считали, что сообщники Корлла могут дополнить его историю. Малликан согласился содействовать им.
Детективы из Лос-Анджелеса говорили о так называемых убийствах с мусорными мешками. В 1970-х более двадцати мужчин-геев были убиты, их трупы изуродованы, а затем выброшены на обочинах дорог вблизи Лос-Анджелеса. Основным подозреваемым являлся Патрик Уэйн Кирни, инженер-электроник из компании «Хьюз Эйркрафт». Он сам сдался полиции и признал себя виновным в двадцати восьми убийствах, совершенных в период с 1968 года; по восемнадцати делам состоялись суды и были вынесены приговоры. Кирни стрелял в своих жертв, уродовал их трупы, а иногда еще и обезглавливал их. Связанные тела он заталкивал в полиэтиленовые мешки для мусора. Кирни признался, что убивал, потому что это «возбуждало» его и давало «чувство превосходства». Легко было представить Корлла в числе его знакомых.
В сопровождении команды из Департамента полиции Хьюстона лос-анджелесские детективы отправились сначала в отделение тюрьмы Рэмзи-II, чтобы побеседовать с Хенли. Малликан зашел первым, чтобы объяснить цель их визита. Хенли повел себя с ним «враждебно», но согласился на разговор.
«Я говорил с Джоном Сент-Джоном, – вспоминал он. – Может, я и повел себя враждебно с Малликаном, потому что считал, будто он подставил меня [на суде], но я не был враждебен с Джоном Сент-Джоном. Он сказал, что пытается связать Корлла с убийствами с мусорными мешками. Он подозревал, что Корлл был там, когда начались убийства, и что Корлл был изначальным членом той группы, а потому откололся и вернулся домой в Хьюстон. Модус операнди был очень похож».
Хенли ничем не смог помочь, поэтому детективы перешли в отделение Клеменс, чтобы задать те же вопросы Бруксу. Он был «куда более разговорчив и готов к сотрудничеству». Хотя он не мог назвать имен калифорнийских знакомых Корлла, Брукс сказал, что Корлл «изо всех сил скрывал» почту, которую получал на абонентский ящик. Он прочитывал ее прямо в отделении, а потом уничтожал.
Малликан воспользовался возможностью и спросил Брукса насчет утверждения Хенли, что еще четыре тела якобы закопаны в окрестностях Фрипорта, Техас. (Кажется, только Малликан знал об этом утверждении, поскольку нигде в протоколах оно не упомянуто.) Брукс ответил, что ничего такого не слышал, и Хенли вряд ли мог. В качестве места для захоронения Фрипорт был бы «куда менее удобным». Может, Корлл сказал что-то Хенли, продолжал Брукс, но они не возили туда никаких тел за все время его знакомства с Корллом.
Детективы из Лос-Анджелеса ничего не почерпнули для своего расследования из разговоров с Бруксом или Хенли. Они больше не возвращались и о связи тех убийств с Дином Корллом официально не упоминали.
Продолжение процессаВ конце 1978 года Техасский апелляционный уголовный суд принял апелляцию Уилла Грея и назначил пересмотр дела на основании того, что судья Дайал не позволил Грею перенести заседание в другое место. Грей доказал, что до суда в местных газетах и на телевидении выходило множество репортажей, посвященных делу Хенли, и что пресса обращалась к восьми присяжным или их родственникам. Грей пытался отвергнуть несколько кандидатур присяжных на этом основании, но судья Дайал ему не позволил. Кроме того, Дайал допустил в зал представителей прессы, заполнив места для запасных присяжных газетными художниками. Некоторые зарисовали присяжных и опубликовали свои рисунки в газетах.
Новый процесс должен был состояться в июле 1979-го под председательством судьи Ноа Кеннеди в Корпус-Кристи, округ Ньюэс. Хотя Кеннеди издал запрет на распространение информации о процессе, ходили слухи, что Грей планирует прибегнуть к «защите Хёрст», то есть доказать, что Хенли промыли мозги. Пиджелоу избрал стратегию Ф. Ли Бейли, использованную в защите Патти Хёрст.
4 февраля 1974 года Симбионистская армия освобождения (С.А.О.) похитила девятнадцатилетнюю богатую наследницу Патрисию Хёрст из ее квартиры в Беркли, Калифорния. С.А.О. рассчитывала, что такое громкое похищение поможет свергнуть капиталистическое государство. Они публиковали аудиозаписи своей пленницы, которая якобы встала на сторону их дела. Два месяца спустя Хёрст участвовала в вооруженном ограблении. В сентябре она была арестована; велись ожесточенные дебаты о том, была ли она добровольным «солдатом» или жертвой промывания мозгов. На суд в 1976-м Ф. Ли Бейли вызвал троих экспертов по психическому здоровью и трансформированию мышления, чтобы доказать, что С.А.О. принудила Хёрст путем «насильственного убеждения». Он настаивал на том, что это случай типичного стокгольмского синдрома. Лишь некоторые люди подвержены этому, утверждали эксперты, и сначала субъекта необходимо дестабилизировать. Психолог Роберт Дж. Лифтон, знаменитый своим анализом нацистских врачей, заявлял: «Разум – хрупкая штука. Его можно сломать». Эксперты приводили примеры военнопленных, которых «подвергали необыкновенно интенсивному и продолжительному переубеждению в ситуации, из которой они не могли вырваться». Хёрст, пленница, вписывалась в этот паттерн. Но стратегия, основанная на промывании мозгов, провалилась, и Хёрст посадили в тюрьму за ограбление банка и незаконное применение оружия.
Пиджелоу это не смущало. Памятуя о том, что у Корлла было много книг по гипнозу (не упомянутых в полицейской описи), он полагал, что Корлл мог промыть мозги своим сообщникам. Хенли был против и считал, что им лучше строить защиту на принуждении, которому он подвергался. Грей говорил, что принуждение не сработает, потому что Хенли зачастую находился вне непосредственного контроля Корлла. В то время еще не существовало концепции психологического принуждения – помимо физического.
В апреле судья Кеннеди начал досудебные слушания. Интерес прессы к делу значительно упал. То, что приговор пересматривают из-за допущенных технических ошибок, не изменило отношения общественности к Хенли.
На этот раз Грей сосредоточился на юном возрасте Хенли на момент их знакомства с Корллом, чтобы доказать, что Корлл имел на него огромное влияние. Он настаивал на приговоре от пяти до пятнадцати лет. Требовал, чтобы всех присяжных и запасных заменили, но судья Кеннеди ответил, что заменит только двенадцать из действующих присяжных.
Заместитель окружного прокурора Даг Шейвер, готовясь к суду, пересмотрел материалы о процессе Хёрст. Он заявил репортерам, что это все равно что считать опьянение смягчающим обстоятельством. «Это не может быть инструментом защиты». Он сказал, что если бы адвокаты собирались заявить о невменяемости Хенли, они уведомили бы прокуратуру заранее. Но шанс был крайне мал.
Мэри Уэст, мать Корлла, изложила свое мнение репортерам «Хьюстон кроникл». Она повторила, что двое подростков убивали сами, а потом свалили все на ее сына. Пресса была предвзята, и ее сын стал козлом отпущения. «Когда ты знаешь своего сына и когда ты знаешь, что он что угодно сделал бы, чтобы помочь людям, особенно подросткам – то ты знаешь». Она признавала, что не виделась с Корллом последние пять лет перед его смертью. Она хотела нанять адвоката, чтобы надавить на Хенли и заставить того «рассказать правду». «Я знаю, что он идет на суд не для того, чтобы очистить совесть. Он идет, чтобы выйти на свободу». Мэри считала, что, если его отпустят, вскоре Хенли кто-нибудь убьет. «Слишком многим он причинил горе».
Спустя пять лет после первого процесса и вещественные доказательства, и свидетели были еще доступны для суда в Корпус-Кристи. И снова Грей не выстроил прочной защиты и не вызвал ни одного свидетеля. Он предъявил несколько возражений насчет нарушения процедуры, но во всех ему было отказано. Хотя Вэнс предоставил ему возможность отвергнуть пять кандидатур присяжных, судья разрешил только две. Грей утверждал, что как минимум у троих присяжных есть предрассудки и их следует отстранить. Один присяжный сам признался в этом. Судья проигнорировал обеспокоенность Грея. На этом основании Грей счел, что Хенли предстоит третий суд.
Посовещавшись чуть больше двух часов, присяжные приговорили Хенли к шести конкурентным пожизненным срокам (конкурентным, поскольку адвокаты Хенли согласились судить его по шести делам одновременно – лишь бы приговоры не были последовательными). Кеннеди добавил, что Хенли неисправим, а это практически лишало его шансов на условно-досрочное освобождение. Он мог подавать прошения, но ему предстояло, по всей вероятности, провести остаток жизни за решеткой.
Грей опять подал апелляцию, но апелляционный суд ее отклонил. О третьем процессе не было и речи. Хенли отправлялся в тюрьму.
Уилл Грей так и не продал историю Хенли для книги. Больше Хенли ничего о нем не слышал.
Глава 7. Верный крючок
Игры разумаВ тюрьме Хенли столкнулся с симптомами посттравматического стрессового расстройства. Он лишь недавно узнал, что это было, но ему постоянно снились кошмары. Он старался забыться, с головой уйдя в тюремную работу.
«В семидесятых и начале восьмидесятых я постоянно работал. Был занят с половины шестого утра до десяти-одиннадцати вечера каждый день. Не давал себе времени спать. Не хотел видеть сны. Мои сны нагоняли на меня ужас. [Во сне] я был не в тюрьме, а дома, а может, меня вообще не посадили, но тут приходили люди, “мы нашли еще трупы”, и я должен был идти с ними. Или я прятался в подполе, потому что меня искали. Мне снилось, как ко мне приходят и сообщают про трупы снова и снова. Либо за мной гнались. Это не был кто-нибудь конкретный, но всегда человек, которого я знал. Иногда кто-нибудь отсюда [из тюрьмы]. Я списывал все на то, что еще нахожусь под контролем Дина Корлла».
В первые годы, когда надежда на апелляцию еще оставалась, Грей советовал Хенли ни с кем не общаться и не давать интервью, чтобы не навредить делу, поэтому он старался держаться особняком. Ему разрешили переписываться с десятью корреспондентами, и Хенли выбрал родных и нескольких друзей. Он надеялся как-то оправдаться, но все вокруг считали его таким же чудовищем, как Корлл. Хенли смирился с таким отношением. «Меня убедили в том, что я – воплощение зла, бессердечный убийца. Столько людей говорили это! Столько в это верили! Я всерьез волновался, действительно ли я такой и не лучше ли и правда запереть меня в тюрьме на веки вечные. Но я не мог полностью этого принять, потому что у меня не было таких мыслей и чувств».
Детективы несколько раз навещали его, чтобы проверить, не вспомнил ли Хенли еще что-нибудь. У них до сих пор оставалось несколько неопознанных жертв. «Периодически следователи заявлялись и начинали задавать вопросы. Я говорил: “Слушайте, вы все ходите и ходите. Я уже сказал все, что знал”. Они отвечали, что верят мне, но объясняли: “Мы приходим, потому что какие-то вещи могли всплыть у тебя в памяти”. Я говорил: “Из-за вас я начинаю сомневаться в себе”. Я спросил, верят ли они в эффективность гипноза. Они ответили да. Я сказал, что согласен на гипноз, но хочу иммунитет от дальнейшего судебного преследования. Я хотел помочь, но не хотел рисковать еще одним судом. Они сказали “Ладно”».
Техас одним из первых внедрил гипноз в следственную практику. В то время психологи полагали, что память работает наподобие видеомагнитофона, а гипноз – это инструмент, способный восстанавливать воспоминания, поблекшие со временем. Тогдашнее применение гипноза базировалось на представлении о том, что гипнотическое внушение открывает доступ к ментальным областям, находящимся вне сознательного контроля. Гипноз использовался для того, чтобы восстановить пробелы в памяти, добавить деталей к воспоминаниям, усилить или подавить некоторые поведенческие паттерны, помочь пациенту вспомнить что-то конкретное. При обычном сценарии гипнотизер вводил пациента в состояние глубокой релаксации, чтобы, используя его внушаемость, преодолеть когнитивные защитные барьеры.
Однако в 1980-х исследования начали показывать, что память – это скорее смесь пережитого опыта, убеждений, заблуждений и других факторов, чем точное запечатление эпизодов из жизни. Кроме того, исследователи обнаружили, что гипноз способен облегчить внушение ложных или искаженных воспоминаний. Многие суды в стране запретили его применение в следственных целях.
В деле «Штат против Хёрда» (1981), Нью-Джерси, суд выдвинул ряд требований к процедуре гипноза для обеспечения достоверности полученных сведений.
1. Процедуру должен проводить психиатр или психолог, обученный применению гипноза и имеющий опыт в данной сфере.
2. Специалист по гипнозу должен быть независимым и не может регулярно приглашаться любой из сторон расследования, будь то обвинение, полиция или защита.
3. Любая информация, выявленная под действием гипноза, должна быть зафиксирована в письменной форме или в форме аудиозаписи и предоставлена всем участвующим сторонам.
4. Сеанс(ы) гипноза должны быть записаны на видео или аудио, включая собеседования перед и после процедуры.
5. Только эксперт и пациент могут присутствовать на всех стадиях гипноза.
6. Догипнотические воспоминания пациента также необходимо тщательно зафиксировать и сохранить.
Около 1986 года следователь из офиса окружного прокурора округа Харрис приехал переговорить с Хенли. У него была научная степень по психологии, и он, вероятно, прошел базовый курс гипноза, который в то время был доступен сотрудникам правоохранительных органов и тюремным психологам. С Хенли некоторые из пунктов руководства «Хёрд» были проигнорированы – в частности, приглашение независимого специалиста, однако эти сеансы носили скорее экспериментальный, нежели доказательный характер. Джонсон снимал их на видео, и Хенли попросил письменный протокол, но так никогда его и не получил. Недавно сделанные повторные запросы показали, что записи утрачены. Тем не менее те сеансы стали для Хенли поворотным пунктом.
«Кажется, мы провели вместе около четырех часов, – вспоминал он. – После того раза ни один полицейский больше ко мне не приходил и никаких вопросов не задавал. Он [Джонсон] сказал: “Ты вспомнишь это, потому что готов и способен вспомнить”. А после сеанса сказал: “Вот к чему я пришел: ты не такой плохой человек, как ты думаешь”. Они обещали дать мне протокол, но я его так и не дождался. Поскольку больше никакие копы с тех пор ко мне не заявлялись, они, наверное, вытянули из меня все, что им было нужно».
Новых сообщений про трупы не появилось, поэтому сеансы, очевидно, не принесли дополнительных сведений помимо тех, которыми Хенли уже поделился. Когда мы обратились к Джонсону в процессе написания этой книги, тот отказался как-либо комментировать свои слова насчет Хенли или дать больше информации насчет сеансов.
Исправление имиджаХенли несколько раз подавал прошение об УДО, хотя и сознавал, что это просто формальность. «Я не устраивал активной кампании по УДО, потому что не был уверен, что вообще имею право просить об освобождении после того, что натворил». Его прошения всегда отвергали, но кто-то из совета по УДО сказал, что ему нужно больше показываться общественности, чтобы преодолеть стигму «чудовища». Хенли не был уверен, что это следует делать. Адвокаты советовали ему хранить молчание. Но они больше его не представляли, и в прессе появлялось множество ложных материалов о людях, которые якобы встречались с ним. Он надеялся это исправить. У него не было ножевой раны, нанесенной мальчиком, с трудом спасшимся от него; он никого не отгонял от места захоронения; он не рыбачил на Хай-Айленде с Корллом по выходным и не закапывал трупы во Фрипорте; он не приводил к Корллу на систематической основе своих друзей, чтобы удовлетворить аппетиты маньяка. В тюрьме Хенли показал себя образцовым заключенным и многим из персонала успел понравиться. Хенли решил, что контакт с прессой может ему помочь.
В 1989 году Хенли дал короткое интервью Дебби Джонсон, репортеру с местного телеканала. На следующий год он согласился дать интервью новостному шоу «48 часов», выходившему в прайм-тайм. Тюремные власти поддержали его и согласились впустить в тюрьму съемочную группу. В этом эпизоде, «Человек с прошлым», Хенли, которому уже исполнилось 34, показывают в белом комбинезоне заключенного, с сигаретой в руке. Корреспондент Виктория Кордери сидит нога на ногу на обеденном столе рядом с ним и, склоняясь к нему, спрашивает: «Как бы вы себя описали?»
«Смирный, – отвечает он, – дружелюбный, трудолюбивый. Я ничем не отличаюсь от обычных людей». Потом проникновенно добавляет: «Если наркоман может бросить, то почему я не могу?»
Далее следуют съемки с эксгумации трупов из лодочного сарая; за кадром Кордери рассказывает об очередном прошении Хенли об УДО, в котором он пишет, что исправляется и надеется выйти на свободу. Затем на экране появляется Малликан. У него в руках планшет с прикрепленными листами бумаги; Малликан, ныне начальник полиции Пасадены, показывает Кордери пространные записки, которые сделал до того, как Хенли дал официальные письменные показания. Он перечисляет жертв, в убийствах которых Хенли признался. Ясно, что Малликан не поддерживает идею об УДО.
Перед камерой снова Хенли. «Когда я был рядом с Дином Корллом, – говорит он, – то как будто смотрел на все через подзорную трубу. Все было нереальное, все было неправильное. Я жил в мире безумца… Я был мальчиком в мире безумца». Он говорит, что боялся Корлла и «думал, что он больной», но в то же время «не хотел его разочаровать… Я хотел, чтобы он мной гордился».
Кордери спрашивает, считает ли он себя жертвой. «Жертвой Корлла», – отвечает он. Она напоминает, что Хенли – серийный убийца. Он это отрицает. В кадре возникает Малликан – он зачитывает признание Хенли в нескольких убийствах.
«Вы говорите, что вы сейчас не серийный убийца, – говорит Кордери, – но вы серийно убивали».
Хенли морщится. «Это игра слов… Сам по себе я никогда не совершил бы преступления. Это был не я». Он пожимает плечами. «Я слишком пассивный».
Съемочная группа подходит к его камере. Он говорит, что убежден: он может снова быть полезен обществу и даже оказывать положительное влияние. «Я просто хочу быть достойным человеком».
Кордери провоцирует его: возможно, что-нибудь на свободе может послужить толчком к тому, что темная сторона Хенли снова пробудится.
«Я теперь взрослый человек», – отвечает он. Но тягостное впечатление сохраняется – во многом из-за слов Малликана о том, что Хенли участвовал в стольких убийствах, что всех их не помнит. Публике никак не оценить того факта, что Кордери оставили в камере наедине с Хенли, и охранник отошел – показав тем самым, что с Хенли она в безопасности. Из-за страшных кадров с эксгумации жертв шоу произвело эффект, обратный тому, на который рассчитывал Хенли. Но он решил попытаться еще раз.
К нему приходили другие журналисты из других шоу, иногда представлявшие его хладнокровным психопатом. «Дин Корлл разрушил мою жизнь, – сказал Хенли в одном из интервью. – Я не был плохим человеком. Я не жестокий человек. Меня не таким растили. Каким-то образом он втянул меня в это». Но мало кто его слушал.
Хенли начал осознавать, что журналисты так режут и монтируют его интервью, что делают из него совершенно другого человека в зависимости от своих намерений. Он перестал общаться с прессой. «Вы видели много интервью, которые я давал, – сказал он автору книги. – когда меня спрашивают, что я сказал бы семьям жертв, я обычно отвечаю: “А что мне говорить? Извинений будет недостаточно”. Кажется, это единственное, что они всегда показывают. Они не показывают ту часть, где я продолжаю: “Ничего из того, что я скажу, им не поможет. Ничего, что я скажу, не вернет их детей назад, и ничего, что я скажу, не поможет мне донести до них, что я по-настоящему чувствую. Поэтому что мне говорить?”»
Он все еще надеется показать, что его жизнь – это не только те годы, что он был с Корллом. «Я не хочу, чтобы люди запомнили только, что я убивал. Не таким я хотел быть. Я не горжусь этим и не говорю об этом. Я этого стыжусь».
Возможно, из-за обсуждения его преступлений Хенли в 1990-х испытывал панические атаки, когда ему казалось, что он умирает. Иногда ему казалось, было бы лучше, если бы Корлл убил его в тот день, когда Брукс впервые его привел. Два десятилетия спустя этот человек – этот монстр – все еще имел власть над ним.
Позднее, в 1990-х, отдел поведенческого анализа ФБР занялся повторным проведением интервью с серийными и массовыми убийцами – в продолжение исследования, начатого в 1980-х (куда Хенли не вошел). Специальный агент Джеймс Бизли прибыл, чтобы задать Хенли несколько вопросов из стандартизированного опросника.
Хенли запомнил ту встречу. «Человек из ФБР приезжал, потому что они проводили опрос серийных убийц. Это был мой день рождения. Я попросил его прийти завтра. Он послушался». Хенли, как мог, ответил на вопросы, но большинство из них касалось таких тем, как мотивация, фантазии и ощущения касательно убийства. «Через некоторое время он [специальный агент] сказал: “Все это к вам не относится, значит, вы не серийный убийца”. Он сказал, будет напрасной тратой времени задавать мне остальные вопросы».
По сути, Хенли являлся пособником преступника. Он убивал по приказу Дина Корлла. Он не возбуждался при виде крови, им не руководили сексуальные фантазии, он не испытывал никакого желания убивать – только желание угодить Корллу. Это был совсем не тот материал, который ФБР собирало для своего исследования по серийным убийцам.
Примерно в это же время Хенли занялся искусством. Коллекционер «мёрдерабилия» (сувениров, сделанных руками убийц) Рик Стейтон убедил его попробовать рисовать – он собирался продавать его рисунки. С другими убийцами, в том числе Джоном Уэйном Гейси, он добился большого успеха. Стейтон устраивал собственные выставки и продавал произведения своих «подопечных» в художественные галереи. Знакомый преподал Хенли несколько уроков живописи, и он обнаружил, что ему нравится рисовать, а также делать украшения. Он даже кое-что заработал. В 2000 году о Хенли упомянули в документальном фильме «Коллекционеры», освещавшем художественную выставку 1997 года в галерее, где выставлялись его работы. В фильме Хенли рассказывал о себе и своем восприятии мира. В кадре он производит впечатление человека тихого и задумчивого. Тем не менее правозащитники, выступавшие от имени семей жертв, открыто выразили возмущение тем фактом, что Хенли позволяют выставлять плоды своего творчества и зарабатывать на них. Они купили и сожгли часть его произведений.
Усилиями этих же активистов в тюрьме была закрыта художественная мастерская. Хенли успел создать более двухсот картин, прежде чем его карьере художника пришел конец.
Но это был не последний раз, когда общественность услышала о нем. Приходили и другие люди брать у него интервью для документалок: например, Стефан Бургуан, самопровозглашенный эксперт по серийным убийцам, которого впоследствии изобличили как мошенника. Он пытался добиться от Хенли, чтобы тот в деталях расписал ему совершенные убийства, но Хенли отказался. Хенли повторил то, что уже говорил ранее, потом рассказал о своем отце, но никаких громких открытий интервью не принесло.
Для документального фильма, который так и не был снят, Теана Поррас устроила встречу Хенли с Ричардом Рейесом, защитником детей, чтобы на контрасте показать «добро» и «зло». Оба выросли в одинаковых условиях в Хайтс, но пошли диаметрально противоположными путями. Хенли признался Поррасу, что повел себя как трус, когда сразу же не обратился в полицию. «Этого я себе никогда не прощу». Поррас говорила, что верит ему.
В 2008 году Тим Керли, выживший после нападения Корлла, впервые рассказал свою историю вне зала суда – в интервью хьюстонскому телеканалу. Он надеялся, что так подарит успокоение семьям жертв и напомнит молодым людям быть осторожнее. В тот момент он не понимал, что может вот-вот умереть. И лишь оглядываясь назад осознал, чего ему удалось избежать. «Когда кто-то привязывает тебя к доске, велик шанс, что живым ты уже не уйдешь». Он сказал, Корлл грозил отрубить ему руку. Он молил Господа о помощи. Когда Хенли взял пистолет и приказал Корллу остановиться, тот, по воспоминаниям Керли «поднялся, и я увидел, как он превращается в абсолютно другого человека. Внутри у него был кто-то другой, непохожий. Как будто привидение из ада».
Он пытался философствовать: «Это был переломный день моей жизни. У меня было лишь два варианта – принять это и двигаться дальше или покончить с собой». Он никогда больше не общался с Хенли. «Не знаю, должен ли я пожать ему руку и поблагодарить или избить до полусмерти». Керли описывал «битву добра со злом, происходившую в той комнате [у Корлла]. Добро победило. Может, это хоть отчасти утешит семьи жертв. Мы победили его. Вы все знаете, что он мертв. Он мертв, а второй навеки заперт в тюрьме».
Спустя шесть месяцев после этого интервью, в возрасте пятидесяти пяти лет, Керли скончался от сердечного приступа. (Некоторые источники писали, что он покончил с собой, но информация не подтвердилась.)
Ронда Уильямс заявила в соцсетях о намерении написать книгу под названием «Девочка на пыточной доске». Поначалу она помогала режиссеру Джошу Варгасу в работе над фильмом «В мире безумца», посвященном Хенли и его истории. Уильямс несколько раз навещала Хенли в тюрьме, чтобы заручиться его согласием на сотрудничество. Он согласился помогать в написании сценария и даже попросил свою мать передать Варгасу его одежду из 1970-х. Фильм был снят, но в прокат не вышел. Там показывалось постепенное разложение бедных кварталов Хайтс, в результате чего складывалось ощущение, что детям в них нечем заняться, кроме как шляться по улицам и выпивать. Хенли пытался что-то поправить – в частности, настаивал, что его мать никогда не ругалась, а он постоянно работал, – но Варгас игнорировал его замечания. Варгас заявил, что на одной рубашке нашел кровавое пятно, но Хенли был без рубашки, когда застрелил Корлла, и сказал Варгасу, что пятно совершенно точно не кровавое. «Ни один мой предмет одежды со следами крови никогда не вернулся бы в мой дом». Они прекратили общаться.
Тем не менее Варгас заново привлек внимание к этому делу. Когда он перебирал вещи Хенли в хранилище, то, по его словам, обнаружил полароидный снимок мальчика, который показался ему связанным, рядом с ящиком для инструментов – предположительно принадлежавшим Корллу. Он заявил об этом прессе, тут же отреагировавшей заголовками о вероятной двадцать девятой жертве. В перепалке в соцсетях Ронда Уильямс обвинила Варгаса в подделке изображения. Но мать Хенли узнала фотографию другого своего сына, Ронни, в их хозяйственной пристройке. Опровержений в газетах тем не менее не появилось.
