Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 227 страниц)

Тони был великолепен. У меня была идея, как провести это интервью, и он подошел к вопросу идеально. Я сказал ему:

– Тони, никаких разговоров. Не разговаривай!

Я попросил его сесть позади Арта, вне поля зрения подозреваемого. Он помогал нам жестами и мимикой – кивал, качал головой или закатывал глаза, и мы с Чарли понимали, о чем идет речь. Когда мы перегибали с настойчивостью, Тони хмурился, и мы отступали, чтобы не раздражать и не выводить из себя задержанного.

Через некоторое время мы спросили Арта, случайно или нет он остановился над телом в Салмон-Крик. Он говорит, что случайно, просто проезжал. Купил ланч в Брокпорте, сел в машину у «Эймс-плаза» на шоссе 31 и поехал на восток в сторону Спенсерпорта, а остановился, чтобы справить малую нужду.

«Да ладно тебе, чувак!» – подумал я. Ты далеко за городом, на проселочной дороге, останавливаешься, чтобы отлить в бутылку? Должна быть другая причина. Почему он припарковался «Эймс-плаза»? Пялился на домохозяек? Думаю, он мог увидеть парочку горячих телочек и вернулся к телу помастурбировать.

Я спросил, арестовывали ли его когда-нибудь, и он ответил, что да, арестовывали. Сказал, что давно погибли двое детей, и сформулировал это так: «Умерли двое детей, мальчик десяти лет и девочка восьми лет».

Я спросил:

– Это были ваши дети?

Он ответил, что нет. Ничего больше на эту тему он не сказал.

Чарли посочувствовал ему, мол, мы знаем, как тяжело говорить о таких вещах, и подозреваемый завел долгий рассказ о том, как шел на вечеринку, а мальчик приставал к нему, и он ударил парня по лбу. Я спросил его, был ли там замешан секс, и он ответил, что нет, никакого секса не было.

Я спросил о маленькой девочке. Он сказал, что это случилось через три месяца после мальчика; он задушил и изнасиловал ее. Сказал, что у него возникли проблемы из-за Вьетнама, а также из-за его жены. Он сказал, что с тех пор обращался ко многим психиатрам, но никто не мог понять, почему он убил девочку, в том числе и он сам.

Мы позволяем ему болтать о чем хочет, не давим – мол, давай-давай. Снова и снова мы напоминали ему, что он свободен и может уйти, когда захочет. Мы надеялись, что он откажется уходить, и наш расчет каждый раз оправдывался. Он сказал нам, что Клара – его девушка, и когда я спросил, знает ли об этом Роуз, ухмыльнулся:

– Вероятно, знает. Она не так глупа.

Шоукросс рассказал о своем рождении, своей семье, ранних арестах, жизни в тюрьме. Пожаловался на то, что домовладелец облапошил его и Роуз, оставив без денег, внесенных на депозит. Он говорил и говорил обо всем на свете, кроме серийных убийств.

Похоже, Чарли ему понравился. Если бы я вышел из комнаты, они, оставшись вдвоем, хихикали бы и хохотали до упаду. Чарли сказал:

– У тебя две женщины, да? Клара и Роуз? А ты молодец!

Мы знали, что рано или поздно нам придется начать делать записи, но не хотели пугать парня.

– Слушай, Арт, – говорит Чарли, – никаких проблем нет, но я собираюсь записать кое-что. У меня просто ужасная память. Записываю, чтоб не забыть.

После этого Чарли строчил как сумасшедший, практически записывая все едва ли не слово в слово своим прекрасным почерком. Я был новичком в этом районе, поэтому всякий раз, когда Арт упоминал какое-нибудь место, Чарли автоматически вскидывал голову и делал для меня необходимые уточнения.

Мы разговорились о моем прошлом. Я вырос в Бингемтоне и служил в городе Сидней, в пятидесяти километрах к северо-востоку. Шоукросс сказал, что они с Роуз некоторое время жили во Флейшманнс. Я говорю:

– Да, это прямо между Дели и Хамденом.

Он заметно удивился.

– У нас была квартира на верхнем этаже в Дели.

– Да? – говорю я. – Над баром или над универмагом?

Он моргнул, а я продолжаю:

– У вас здесь светофор, тут продуктовый магазин, колледж на холме. Через улицу у вас здания суда и тюрьмы. Так в какой квартире вы жили?

В конце концов мы выяснили это, и я сказал:

– Теперь давай поговорим о Бингемтоне. Где вы останавливались?

Он говорит:

– У «Волонтеров».

– О, на Стейт-стрит? Рядом с «Бингемтон-плаза»?

– Думаю, да, там был торговый центр.

Мы еще немного поговорили о Бингемтоне. Что-то он помнил, что-то нет. Наша цель состояла в том, чтобы убедить его, что мы знаем о нем все – не лги нам, Арт, потому что мы уже знаем.

Он рассказал нам о том, как сотрудники службы условно-досрочного освобождения отвезли его и Роуз в мотель в Вестале.

– Ты имеешь в виду тот, что на «Четырех углах», слева, с бассейном?

– Да, да.

Затем он начал рассказывать о западных районах Рочестера, и Чарли снова вмешался. Он был из Брокпорта и исполнил тот же номер, что и я с Бингемтоном. Довольно скоро мы заставили парня думать, что мы едим карты Нью-Йорка на завтрак.

Он сказал нам, что был экспертом по оружию во Вьетнаме, и там произошло много плохих вещей, но он не может их вспомнить. Сказал, что его дважды ранили, один раз в плечо и один раз в верхнюю часть груди. Сказал, что отравился оранжевым реагентом. Рассказал, как сделать глушитель: нужно надеть на дуло соску из детской бутылочки. Для одного выстрела сгодится.

– Отлично работает. Получается негромкое пуф-ф-ф, и все!

Мы выяснили, что он мог целый день говорить о рыбалке и охоте, безобидных для него темах, но когда мы попытались расспросить его о датах и точных местах, он не говорил ни слова, понимаете? Он оказался гораздо более крепким орешком, чем нам представлялось.

Мы сделали еще один перерыв, и все большие шишки захотели узнать, о чем он говорил. Я сказал им, что он ведет с нами игру, говорит вроде бы много, но по сути не говорит ничего. Кто-то заметил, что продолжать в том же духе всю ночь мы не сможем. Я сказал, что знаю об убийствах слишком мало и что если заговорю на эту тему, он быстро меня раскусит.

Мы вернулись еще на один раунд. Я должен был поддерживать разговор, собирать клочки информации и, возможно, время от времени вставлять словечко. В какой-то момент я спросил:

– Ты когда-нибудь был с проституткой?

Как он изменился! Словно по щелчку! До этого момента он был беспечен и смотрел нам в глаза, а тут так зло бросает:

– Нет!

Я быстро сменил тему. Но минут через пять говорю:

– Арт, мне вот что странно, ты не говоришь, почему тебе не нравятся проститутки.

Щелк! Он снова разозлился и пробормотал:

– Не хочу заразиться СПИДом.

Мы перескочили обратно к теме Уотертауна. Пытаемся разузнать кое-какие подробности убийств, не заставляя его нервничать. Я спрашиваю:

– У тебя был секс с той маленькой девочкой?

– Нет.

– На ней была одежда?

– Да. Шорты или брючки, не помню.

Было видно, как он поник, когда говорил о детях. Изменился весь язык его тела. Он становился таким всякий раз, когда мы упоминали о чем-то, что его беспокоило. Хмурился, сжимал руки на коленях, горбил плечи и опускал голову. Просто замыкался в себе, сжимался в этой позе и пытался соскочить. Мы отступали, но потом, через некоторое время, снова возвращались к этой теме.

Наконец-то мы узнали кое-какие подробности о маленькой девочке. Она не хотела заниматься с ним сексом; он заставил; она плакала и истекала кровью. Потребовалось некоторое время, чтобы заставить его признать, что секс все же был.

– Да, – сказал он, – я ей вставил.

Мы спросили – сзади? – и он ответил, что да, сзади. От того, как холодно он это сказал, меня затошнило, но я все же смог сдержаться и не выразить чувств. Если вы полицейский, то должны уметь, помимо прочего, сохранять нейтральное выражение лица, слушая мерзости и гнусности. Я видел, как Кампионе и Чарли стараются сохранять самообладание. Мы пытались выяснить подробности того давнего преступления, но он твердил, что не помнит.

Шоукросс заговорил о своей сестре Джин. Сначала я подумал, что он снова меняет тему, но потом понял, что это как-то связано с маленькой девочкой. Он сказал, что у него было «кое-что» с его младшей сестрой, на три года младше его. Сказал, что признался своей матери, что они были «больше, чем брат и сестра».

Чарли спросил, о чем именно он говорит – о каких-то сентиментальных чувствах, половом акте или о чем еще? Шоукросс сказал, что трогал сестру и «ел» ее, когда ей было от четырнадцати до семнадцати, а ему – от семнадцати до двадцати. Закончив, он снова понурился, и Чарли поблагодарил его за откровенность.

Через некоторое время он начал рассказывать о своей сексуальной жизни с Кларой, сказал, что у него проблемы с эрекцией и оргазмом, но с ней у него получалось лучше, чем с Роуз. Я спросил почему, и он ответил:

– Клара дует мне в ухо и засовывает в ухо язык.

Дома, по его словам, секс удавался лучше, когда Роуз была сверху. Он не мог достичь оргазма ни с одной из них, и ему было больно, когда он пытался; он думал, что это как-то связано с чувством вины из-за прошлого. Врачи назначили ему урологическое обследование, но он на него не явился.

Ближе к вечеру мы сделали перерыв. Джон Маккэффри сказал:

– Послушайте, я хочу, чтобы вы, ребята, подумали вот о чем. Вы оба начали сегодня в восемь утра и устанете раньше, чем Шоукросс. Вы привыкли работать днем, а у него ночной образ жизни. С таким парнем можно играть долго, но потом он скажет: «Эй, вы арестуете меня или отпустите?»

Джон предупредил нас, что не все из собравшихся в раздевалке согласны с тем, что мы взяли нужного парня. Психолог-криминалист, изучивший досье Шоукросса, сказал, что педофил никогда бы не переключился с убийства детей на убийство женщин.

Мы – Джон, Чарли и я – думали по-другому. Кампионе тоже, он располагал самой полной информацией по этому делу. Мы не сомневались, что Шоукросс – тот, кого мы ищем. Как и почему – пусть психологи в этом разбираются потом.

15.

Лейтенант Джеймс Боннелл в своей обычной прямолинейной манере описал сцену в казармах Брокпорта как «сраный бардак». Сальваторе Вальво, командир отряда местной полиции, проводил большую часть своего времени на открытой телефонной линии, сообщая о развитии событий в свою штаб-квартиру в Олбани. Говард Аллен из местного Бюро уголовных расследований воспользовался другим телефоном, чтобы позвонить в Уотертаун и узнать подробности убийств двух детей. Через некоторое время телефонные конференции на высоком уровне приняли политический оборот, и полицейские начальники в Олбани настояли на том, чтобы Блайт и Милителло оставались с подозреваемым до тех пор, пока он не сознается. Шоукросс был их открытием, и они отстаивали права на свою собственность.

Но полиция Рочестера расследовала убийства уже год и не собиралась уходить со сцены в кульминационный момент. Шеф Эрлахер предупредил, что полиция штата ставит дело под угрозу, что Шоукросс никогда не признается, если к работе с ним не будут привлечены знающие и опытные местные следователи, такие как Ленни Борриелло.

– Наши люди должны работать вместе, – заявил он чиновникам Бюро. – Вы не добьетесь признания, если ваши ребята не знают, о чем, черт возьми, они там говорят. Мы занимаемся этими серийными убийствами уже шесть месяцев.

– Почему бы нам не отпустить его на ночь? – предложил заместитель шефа Рикард. – Я приставлю к нему сотню человек. У нас есть график дежурств, и мы готовы в любой момент вызвать дополнительных сотрудников. Мы понаблюдаем за ним, вместе проработаем новые версии и подготовим дело так, чтобы оно не рассыпалось в суде.

Руководители местной полиции штата были по-прежнему связаны приказами своего начальства. В комнате все стихло, когда Чарльз Сирагуса взял слово. Этот прокурор, худощавый, вежливый мужчина с пышной копной темно-каштановых волос, имел на своем счету длинную череду обвинительных приговоров и усердно работал над расследованием серийных убийств. Независимо от того, какое агентство получило бы признание за раскрытие этого дела, задача Сирагусы заключалась в том, чтобы посадить убийцу.

– Мы все согласны с тем, что Бюро проделало чертовски огромную работу, – сказал он. – Но с юридической точки зрения Шоукросс всего лишь свидетель, сидевший в машине над телом. Чтобы начать допрос лица, содержащегося под стражей, вы должны найти причину для заключения под стражу, но и в таком случае он может отказаться давать показания.

Кто-то высказал мнение, что такая причина может выявиться в результате допроса.

– Это слишком рискованно, – не согласился первый помощник окружного прокурора. – Его допрашивали с перерывами в течение пяти часов, и этого достаточно. Если так пойдет дальше, вы просто провалите это чертово дело. Мой совет – отпустить его домой и попытаться собрать больше информации. Вот тогда все будет по закону.

Два находившихся на месте высокопоставленных сотрудника полиции, шеф Эрлахер и майор Вальво, удалились в боковую комнату, чтобы обсудить это решение. Позже Эрлахер вспоминал:

– Что бы мы ни решили, риск оставался. Если бы парень сбежал, мы все оказались бы в дураках. Представляете заголовок: «Серийный убийца ускользает из рук полиции?» Но если мы будем допрашивать его неоправданно долго, это может выйти нам боком в суде. Нам с Сэлом Вальво потребовалось пять минут, чтобы договориться. Для него это было гораздо более смелое решение, чем для меня, потому что я был начальником своего отдела. Если я облажаюсь, моим делом займется только мэр. Но на Сэла огромное давление оказывало начальство в Олбани. Мы вернулись и вместе сделали объявление. Некоторые из его парней подумали, что мы чокнутые. Как и некоторые из моих.

16. Следователь Деннис Блайт

Решение отпустить Шоукросса обеспокоило меня не так сильно, как некоторых других. К этому времени у нас было множество зацепок для продолжения расследования: «Бронья», «Джи-энд-Джи», «Данкин Донатс», сломанная лодыжка и гипс, старый серо-голубой «Омни» Клары, о котором он проговорился, «Селебрити», его ночная работа, его сексуальная жизнь, его квартира и так далее. Нам нужно было время, чтобы переработать новую информацию. Как правильно сказал окружной прокурор, нельзя арестовать парня за незаконную парковку.

Главная проблема теперь состояла в том, чтобы занять его, пока люди, ведущие наблюдение, занимают позиции вокруг многоквартирного дома. Мы придумали предлог, чтобы задержать его еще ненадолго. Я сказал:

– Арт, я умираю с голоду. Ты проголодался?

– Нет, – говорит он.

Меня поддерживает Чарли:

– Чувак, я тоже умираю с голоду.

Шоукросс сказал, что съел салат, и этого ему вполне достаточно.

Я на минутку вышел из конференц-зала, а когда вернулся, Чарли говорил:

– Слушай, Арт, пойдем что-нибудь съедим. Потом мы отвезем тебя домой.

– Да, Арт, совсем рядом есть отличное место, – подхватывает Тони Кампионе.

Наконец Арт соглашается, и мы вчетвером отправляемся в ресторан на Мейн-стрит в Брокпорте. Мы ели голландский яблочный пирог, а он пил кофе и вел себя так, словно гулял со своими приятелями. Тони включился в общий разговор, смеялся и все такое.

Кто-то упомянул охоту, и Арт спросил, убивали ли мы когда-нибудь оленя ножом.

– Да ладно, Арт! Это невозможно.

И он рассказал нам, как использовать кормовую соль и черный порох для приманки бэмби. Олень съест все это, почувствует жажду, напьется и съест еще. Через некоторое время он уже не может двигаться. Начинает дергаться, шерсть у него на затылке встает дыбом.

– Тогда ты просто подходишь к нему сзади и перерезаешь горло.

Мы сидим, киваем и улыбаемся, и каждый из нас думает: «Неужели этот сумасшедший сукин сын не понимает, что говорит?» Он же проводит для нас семинар по умышленному убийству, легко, непринужденно и с удовольствием. Словно маленький ребенок, рассказывает, как отрывать лапки лягушкам. Потом объясняет, как обращаться с угрями, когда они крутятся на крючке. Засовываешь им в глотку окурок, и от никотина они коченеют. Мы все старательно изображали интерес.

В казармы Брокпорта мы вернулись незадолго до половины седьмого. Шоукросс хотел, чтобы домой его отвезла Клара. Мы же не хотели, чтобы они сопоставили свои версии, поэтому настояли на своем варианте:

– Нет, нет, Арт, Клару отвезет ее сын. Мы с Чарли доставим тебя прямо к двери. Нам все равно возвращаться в город.

Как раз перед тем как уходить, мне пришло в голову, что нам нужна фотография.

– Арт, ты хорошо с нами сотрудничал. Не будешь возражать, если я тебя сфотографирую?

Он говорит:

– Никаких проблем.

Я не стал рисковать с 35-мм камерой, поэтому сделал пару снимков «Полароидом». На фотографиях он получился старым. И я подумал, что он действительно выглядит старше своих лет. Ему сорок четыре, а можно подумать, что все шестьдесят. Жизнь у бедолаги была тяжелая. Но и вполовину не такая тяжелая, как у тех, кого он убил.

Мы выехали из казарм Брокпорта в 18:40. Чарли был за рулем автомобиля Бюро, синего седана «Бьюик Сенчури» 86-го года выпуска. Вечер был прохладный и очень темный. Арт ехал впереди с Чарли, и они все еще болтали о рыбалке.

Возле многоквартирного дома я сказал:

– Арт, позже могут возникнуть еще какие-то вопросы. Ты не будешь возражать, если я вернусь и поговорю с тобой завтра или послезавтра?

– Никаких проблем, никаких проблем.

– Ладно, – говорю я, – спасибо за помощь.

– В любое время.

Я дал ему свою визитку с номером телефона. Мы все пожали ему руку, и он вошел. Наверно, думал, как едва не спалился, но все-таки даже не обжегся, одурачил бедных тупых копов и снова вышел сухим из воды.

Мы начинаем отъезжать, и я понимаю, что что-то не так. Где, черт возьми, наблюдение полиции? «Я приставлю к нему сотню человек» и прочее? Начинаю паниковать. Что помешает парню отправиться в Бразилию, как только мы завернем за угол?

Говорю Чарли:

– Подожди! Выпусти меня.

Иду по улице в сторону Монро-авеню, а машина Бюро ползет рядом. И только тогда я начинаю их замечать. Они на парковке за зданием, на больничной стоянке через дорогу стоит еще одна машина, а чуть дальше фургон с парой горных велосипедов на случай, если он выйдет прокатиться. Ни полицейских машин, никого в форме вообще, безупречная маскировка!

Я вернулся в «Бьюик». Руководство операцией перенесли из наших казарм в Брокпорте на четвертый этаж полицейского управления Рочестера. Мне сказали, что оба агентства будут работать вместе, но я по-прежнему остаюсь главным интервьюером. Мои снимки уже распечатывали, чтобы показывать на улице. Опознают проститутки этого парня или нет?

От этого зависело многое.

17. Следователь Леонард Борриелло

В тот день на Джефферсон-авеню произошло убийство, и мы с Билли Барнсом вернулись в штаб-квартиру после ужина. Вбегает майор Джонстон и начинает рассказывать нам о парне, которого задержало Бюро – он работал в «Джи-энд-Джи», носил пластмассовый бандаж, ездил на серо-голубом «Омни» своей подруги. Поисковая группа обнаружила в его квартире пластиковые пакеты с яблоками и картофелем. Я сказал:

– Боже, майор, это же тот парень, которого мы искали!

Когда мы услышали, что они планируют отпустить его на ночь, то сказал:

– Мы с Билли его заберем.

Мы уже надевали пальто, но Джонстон сказал, чтоб мы послушали его, и начал объяснять ситуацию. Я так разволновался, что едва слышал, что он говорит.

– Майор, майор! Мы с Билли расколем его сегодня же!

Джонстон говорит:

– Притормози! Все не так просто.

Из его объяснений следовало, что подозреваемый у полиции штата, а факты по делу у полиции Рочестера, и одни без других ничего сделать не могут. План состоял в том, чтобы утром засыпать парня новыми вопросами. Я говорю:

– Этим займемся мы с Билли, хорошо? Мы напарники и дело знаем.

Майор объяснил, что допрос будет проводить объединенная группа – один человек из полиции Рочестера и один из Бюро. Так договорились наш шеф и Сэл Вальво – чтобы заслуги поделить пополам. Они также договорились, что о задержании будет объявлено в штабе отряда «Е».

Билли говорит:

– Что ж, если мы можем отправить только одного человека, пусть это будет Ленни.

Джонстон сказал, что штат хочет, чтобы большую часть допросов проводил их опытный следователь, парень по имени Блайт. Я подумал: черт, а почему не мы с Билли? Мы знаем друг друга; у нас есть сигналы, которые даже мы сами не можем объяснить. Со временем это приходит. После одиннадцати лет совместной работы люди понимают друг друга без слов. Мы разберемся с этим делом за пять минут. Но сделка была уже заключена без обсуждений.

Майор говорит:

– Ленни, отдохни немного. Ты будешь нашим основным игроком.

18.

Детективы из отдела по расследованию насильственных преступлений отправились в окрестности Лейк– и Лайелл-авеню с разворотом из шести фотографий и показывали там их всем. Несколько проституток указали на фотографию в середине нижнего ряда и сказали, что видели этого мужчину. Одна сказала, что его зовут Митч. Похоже, они знали его как обычного безобидного клиента.

В 22:00 оперативное подразделение лейтенанта Джеймса Боннелла сообщило, что Артур Шоукросс находится в своей квартире с женой по имени Роуз.

Час спустя следователь полиции Терри Коулман и детектив Гордон Холл постучали в дверь квартиры 107. Их встретил подозреваемый. В тени позади него стояла грузная женщина.

Холл вручил ему ключи от квартиры и извинился за то, что не вернул их раньше. Когда детективы ушли, пара, похоже, готовилась ко сну.

19. Следователь Леонард Борриелло

Было уже поздно, и я хотел посидеть с Билли, выпить по «Манхэттену», узнать его мнение, но до начала утреннего допроса мне нужно было найти Джо Энн Ван Ностранд. Если бы «Митч» отказался от добровольного интервью, она могла бы дать нам достаточно вескую причину для ареста. В конце концов, она видела Лиз Гибсон в его машине в ту ночь, когда Лиз убили.

Но ни в одном из обычных мест Джо Энн не было. Она просто испарилась! И надо же, именно теперь. Кто-то сказал, что работница социальной службы пыталась поместить ее в центр реабилитации наркоманов в Баффало, но и саму эту работницу мы тоже найти не смогли.

Незадолго до полуночи мы с Билли зашли в «Шилдс» пропустить по стаканчику. Он не курил, а мы с моей девушкой бросили курить за два дня до этого. Мы решили, что у нас есть неплохой шанс расстаться с этой привычкой навсегда.

Понятно, что долго я не продержался. Проходит совсем немного времени, и вот уже во рту сигарета, еще одна в пепельнице, и Билли читает мне свою обычную лекцию:

– Послушай, Ленни, как ты собираешься дожить до пенсии? Давай так, за каждую выкуренную сигарету обязательно клади в банку доллар, чтобы ты мог купить кислородный баллон, который будешь носить с собой на поле для гольфа.

Я думаю, какой, на хрен, кислород? О чем, черт возьми, я собираюсь спрашивать этого мудилу-подозреваемого утром? Куда вообще подевалась Джо Энн? Я целый год бился над этим делом и теперь начинаю нервничать! От нескольких затяжек вреда не будет.

Около полпервого или часа ночи к нам заглянул констебль Терри Рикард вместе с Чаком Сирагусой и Джимми Боннеллом. Они сказали, что сами только с четвертого этажа, но там еще остались другие парни, которые собираются работать всю ночь, готовясь к утреннему делу. Потом подошли двое агентов ФБР. Хорошие ребята, я с ними играл, и мы знали друг друга. Я сказал:

– Утром у нас будет признание в серийных убийствах. В этом нет никаких сомнений. Я на 125 процентов уверен, что это все его рук дело. Я вам гарантирую, что добьюсь признания.

Они сказали, что, мол, да, конечно.

Я знал, что не засну, потому и не пытался.

20. Клара Нил

Было уже поздно, когда я наконец добралась домой, прождав в той маленькой боковой комнатке в Брокпорте девять или десять часов и даже не увидев Арта. Эти копы тоже не предложили мне подкрепиться, хотя я бы не взяла у них ничего, даже если бы они и предложили.

Около одиннадцати я занялась стиркой, потому что у меня осталось только три комплекта белой одежды для работы в доме престарелых. Я закладывала вещи в машинку уже во второй раз, когда услышала стук. Я надеялась, что пришел Арт, но это был не он, а два копа, которые хотели, чтобы я показала им, куда он возил меня ловить рыбу.

Я уже была сыта этим по горло, поэтому спросила:

– Что это еще за чушь?

Они намекнули, что в моей машине кое-что произошло, именно поэтому ее забрали. Так что я осталась без обеих машин и уже ломала голову, как буду добираться до работы.

Я сказала:

– Уже полночь, темно. Я не смогу вам ничего показать.

Но поскольку я гражданка законопослушная, то села в их машину и согласилась помочь. Показала им «парк на развороте», плотину у атомной электростанции, дорогу, ведущую к ущелью и станции канализационной очистки Рассел.

– Между прочим, – сказала я, – он не только меня сюда привозил, но и свою жену Роуз, и одного из моих сыновей. И жену моего сына. – Я показала им ручей, идущий от атомной электростанции.

Мы уже уезжали оттуда, и они спросили:

– Это все?

– Да, – сказала я.

К тому времени было уже два часа ночи, и я думала, что они отвезут меня домой, но они сделали пару поворотов, чтобы сбить меня с толку, и выехали на шоссе 31 в сторону парка Нортгемптон.

Я рассмеялась и сказала:

– Вам меня не одурачить. Я знаю, где мы. Это дорога Брокпорт – Спенсерпорт. Мы с Артом часто приезжали в этот район заниматься любовью.

Когда мы добрались до парка, я сказала:

– Мы никогда здесь не рыбачили. Здесь слишком мало воды.

Они показали мне заводь возле Салмон-Крик, и я сказала:

– Боже мой, да в этой луже вы даже пескаря не поймаете.

Когда я вернулась домой, было пятнадцать минут четвертого. Мой сын Дуги уже вставал, чтобы пойти на работу. Я едва успела прикорнуть, как сквозь занавески пробился дневной свет. Впереди был целый день, а я осталась без Арта и без машины, и мне ничего не оставалось, кроме как думать. И вот я сидела и думала, поедем ли мы когда-нибудь в округ Клей, штат Западная Вирджиния.

21.

Вскоре после семи утра мужчина по имени Ричард Томпсон припарковал свой пикап на подъездной дороге к западу от парка Нортгемптон и побрел по хрустящему снегу к лесному массиву. Район был закрыт для охоты, но у него было разрешение на отстрел оленей, забредавших на взлетно-посадочную полосу небольшого соседнего аэродрома. Когда Томпсон проезжал мимо кирпичного фундамента разрушенного фермерского дома недалеко от оживленной Колби-роуд, ему показалось, что он увидел руку, торчащую среди руин.

Он подошел и обнаружил там вмерзшее в снег тело. Чернокожей миниатюрной женщине было на вид около двадцати. На ней было коричневое вельветовое пальто, черная куртка и носки. Черные слаксы свисали с левой лодыжки.

Она лежала лицом вниз, но ее голые ягодицы были слегка приподняты.

Охотник на оленей бросился к телефону и набрал 911.

22.

Час спустя Деннис Блайт прибыл на четвертый этаж здания общественной безопасности, чтобы встретиться с высокопоставленными полицейскими и разработать план, как заставить Артура Шоукросса признаться. Всю ночь он провел за своим кухонным столом, знакомясь с материалами дела. Патрульные машины полиции штата срочно доставили из Уотертауна папки со старыми документами. Полиция штата подготовила краткие резюме открытых дел об убийствах плюс другие материалы; энергичный заместитель шефа Рикард скопировал несколько глав из руководства ФБР по серийным убийцам. Всю ночь документы потоком поступали в дом Блайта.

В оперативном штабе полицейского управления Рочестера майор Линд Джонстон провел для всех подробный инструктаж. Он сообщил, помимо прочего, что недалеко от парка Нортгемптон только что обнаружили тело Фелиции Стивенс; он узнал о находке по полицейской рации, когда ехал на работу.

«Просто какой-то град из тел», – сказал он, глядя на собравшихся. Небольшой конференц-зал был битком набит высокими полицейскими чинами: командир отряда «Е» Валво, босс Бюро уголовных расследований Аллен, начальник полиции Эрлахер, его заместитель Рикард, лейтенант Боннелл, Чарли Милителло, Тони Кампионе, Блайт, восемь или десять следователей из отдела по борьбе с насильственными преступлениями и оперативного отдела.

Начальник Бюро уголовных расследований подчеркнул, что Шоукросс все еще может выскользнуть у них из рук. По словам Джонстона, каким бы простаком ни выглядел этот парень, его нельзя назвать обычным преступником. Он совершил двенадцать или тринадцать убийств и не оставил почти никаких улик – ни отпечатков пальцев, ни телесных жидкостей, которые можно было бы проанализировать на группу крови или ДНК. Он продолжал заманивать своих жертв даже в разгар паники. Он поместил тела туда, где они могли бы разложиться и максимально усложнить задачу судмедэкспертам. Он был бывшим заключенным, который знал, как поставить в тупик представителей закона, и, казалось, почти наслаждался этим.

– Он не признается ни в чем, если ему это не нужно, – сказал молодой майор полиции. – Если мы не добьемся признания, он просто уйдет или получит слишком короткий срок. Это уже случилось однажды в его жизни.

У Джонстона сработал сигнал тревоги, и он, схватив трубку, повторил сообщение сержанта-оперативника вслух, чтобы все могли слышать: Шоукросс только что вышел из своей квартиры и направляется на велосипеде в сторону Монро-авеню.

Деннис Блайт еще не успел ознакомиться с информацией на настенных дисплеях. Он планировал побывать в нескольких ближайших местах, чтобы лучше представлять то, о чем пойдет речь во время допроса, но поскольку подозреваемый уже был в пути, времени на это не осталось.

Джонстон отвел следователя Бюро в сторонку и сказал:

– У вас все получится. Мы дадим вам нашего лучшего сотрудника.

Блайт постарался не выказать огорчения, когда его представили Леонарду Борриелло.

– Я ожидал увидеть Джеймса Бонда, – рассказывал Блайт позже, – а увидел доходягу, похожего на меня, – такая же глупая ухмылка, такие же торчащие волосы, такие же воспаленные глаза. Я подумал, что у нас ничего не получится. Кто возьмет на себя инициативу? Парень вел себя по-настоящему деловито, всем своим видом показывая, что справится с работой в одиночку. Ленни позже сказал мне, что его первой мыслью было: «Что это за мудила?»

От групп наружного наблюдения поступило сообщение, что Шоукросс выпил кофе с пончиками в «Данкин Донатс», беседуя с мужчиной средних лет и двумя полицейскими в форме. Затем он покатил по Монро-авеню к центру города.

За ним наблюдали, когда он регистрировался в офисе службы условно-досрочного освобождения, затем проследили, как он вошел и вышел из продуктового магазина. Он проехал еще несколько кварталов, поставил свой дамский велосипед к стойке перед многоквартирным домом по адресу Сент-Пол-стрит, 125, в пяти минутах ходьбы от здания общественной безопасности, и скрылся внутри.

Наблюдатели подождали минуту или две, прежде чем проверить входной регистратор.

Оказалось, что Арт Шоукросс направился к Ирэн Кейн на двадцатом этаже. Инспектор по техническому обслуживанию сообщил, что женщина – уважаемая гражданка лет девяноста, а этот мужчина – ее частый посетитель. Информация вызвала определенную нервозность и беспокойство за ее здоровье и благополучие.