Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Грегг Олсен
Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 157 (всего у книги 227 страниц)
Существуют руководства по самопомощи, где рассказывается, как «читать людей», и в некоторых приводятся списки «красных флагов» и особенностей поведения. В числе хороших ресурсов книга Роберта Хаэра «Лишенные совести», «Преступные сигналы» Дэвида Гивенса, а также «Дар страха» и «Сохранение дара» Гэвина де Беккера.
РекомендацииОсновываясь на том, что нам известно о малолетних сообщниках, включая их особенности до и после встречи с криминальной группой, можно сформулировать несколько рекомендаций:
1. Будьте осторожны со взрослыми, которые большую часть времени проводят с детьми, особенно если они никогда не приглашают родителя присоединиться к поездке или мероприятию.
2. Рассказывайте детям о том, как взрослые могут соблазнять их и преследовать, а также о необходимости сразу сообщить, если такое произойдет. А потом слушайте тех, кто говорит, что попал в неприятности. Они могут не знать, как рассказать об этом, или могут описывать нечто, во что сложно поверить, но очень важно воспринимать их серьезно.
3. Говорите с детьми о том, что не стоит хранить неприятные секреты, и объясняйте, что ответственный взрослый никогда не попросит ребенка о чем-то подобном. Дети должны быть уверены, что могут довериться родителям или опекунам в случае, если кто-то – даже близкий друг – просит их сделать что-то, что им не нравится.
4. Обсуждайте с детьми принципы уважения, согласия, говорите об интуиции – чтобы дети четко понимали, когда кто-нибудь пересекает черту. Родители могут использовать ситуации в фильмах или книгах, чтобы завести такой разговор. Детям необходимо также объяснить значение согласия и сказать, что они могут в любой момент отозвать его.
5. Присутствуйте в жизни своих детей. Ясно давайте им понять, что обратиться к вам для них безопасно. Обращайте внимание на их чувства, особенно если они начинают вести себя необычно. Не отмахивайтесь от такого поведения, списывая его на подростковый возраст. У них действительно могут быть неприятности. Поддерживайте детей, вместо того чтобы контролировать или судить их. Стыд может быть причиной, по которой они предпочтут хранить молчание.
6. Вы должны знать, с кем общается ваш ребенок. Это касается и «друзей друзей». Неважно, насколько заслуживающим доверия выглядит взрослый, постарайтесь разузнать побольше о том, как именно происходит взаимодействие между ним и вашим ребенком. Поговорите с соседями, возможно, они что-нибудь вам расскажут. (Если бы соседи в Хайтс больше помогали родителям пропавших детей, связь между Бруксом и Корллом выяснилась бы раньше). В наше время легко проверить человека по интернет-источникам, и это необходимо делать.
7. Отправляя ребенка в лагерь, в организованную поездку или в общественный центр, проверьте данные взрослых, которые там работают. Многие преступники использовали такие организации, чтобы подобраться ближе к детям в момент, когда они находятся вне непосредственного родительского надзора. Статус авторитета играет таким людям на руку, поскольку родители обычно уверены, что преступника на подобную должность не возьмут.
8. Каким бы пугающим вам это ни казалось, потратьте время на то, чтобы разобраться в онлайн-среде, где общается ваш ребенок. Преступники считают, что родители обычно слишком заняты или слишком глупы, чтобы заниматься подобными проверками. (И они не ошибаются.)
9. Внимательно следите за тем, какая информация о вас, вашей семье, вашей машине и тому подобном попадает в соцсети. Во-первых, так вы подадите своим детям хороший пример. Во-вторых, преступники используют любую информацию в своих целях – они-то как раз отличные сборщики данных.
10. Проверяйте людей, которым доверяете уход и заботу за своими детьми. Если они предоставляют рекомендации, звоните предыдущим работодателям. Самые жестокие преступники орудовали в сообществах, считавшихся безопасными.
11. Помните о том, что домогательства часто начинаются в присутствии взрослых – с целью их нормализации в глазах ребенка. Психологи Кармит Кац и Зион Барнец изучали домогательства на выборке из девяноста пяти детей в возрасте от пяти до тринадцати лет. Они выяснили, что с 68,4 % жертв преступник манипулировал не только детьми, но и другими членами семьи.
12. Не думайте, что сможете распознать преступника по внешности или с помощью шестого чувства. За максимально благовидным фасадом могут скрываться самые отвратительные намерения. Обращайте внимание на мелочи, нестыковки, признаки обмана. Документируйте их, чтобы у вас были доказательства и напоминания.
13. Не забывайте, что сексуальными хищниками бывают и женщины. Это миф, что сексуально растленные мальчики не являются жертвами. Из тех мальчиков, кем манипулировали женщины-учителя, многие описывают последующие проблемы с доверием в отношениях и личной эмоциональной сферой.
14. Никогда не думайте, что ребенок может противостоять опытному хищнику. Дети принимают решения не так, как взрослые, потому что по-другому все оценивают. Даже если они умны и считают, будто знают, что делают, под определенного вида давлением они могут принять неверное решение.
15. Если в местных правоохранительных органах предлагается обучающая программа по сопротивлению секс-преступникам, посетите ее – хотя бы для того, чтобы познакомиться с персоналом отделения полиции и их возможностями.
Хенли считает рекомендацию из пункта 2 самой главной.
«Пожалуйста, слушайте тех, кто приходит к вам с проблемой или обращается за советом. Даже если не в ваших силах исправить ситуацию, выслушайте его. Выслушайте. Отнеситесь к его словам серьезно и потратьте время, чтобы их проверить. Мы должны понимать, что у подростков могут быть вполне реальные проблемы, требующие вмешательства взрослых. Они порой плохо объясняют – от стыда или застенчивости. Но если они попытаются заговорить, а их отвергнут, они могут больше не попытаться. Возможно, у них ушли месяцы, чтобы решиться рассказать матери или отцу, или другому взрослому, что кто-то их сексуально растлил. Многие из них чувствуют свою вину за это. И если они приходят с разговором и сразу не поймут, что их слышат и им верят, они больше не вернутся».
Если бы кто-то из взрослых проверил слова Хенли, когда тот пытался обо всем рассказать, Корлла можно было остановить. Они могли проверить имена, которые Хенли называл, и узнали бы, что эти мальчики пропали; они могли поехать с ним на место захоронения; они могли помочь ему устроить операцию по разоблачению. Вместо этого они решили, что он пьян или сошел с ума.
Заключение
Подобные дела – как пазлы с недостающими фрагментами. Мы можем сложить достаточно, чтобы получить представление об общей картине, но дыры – отсутствующая информация – не дадут нам увидеть ее целиком. Многие уголовные дела состоят из целого спектра обстоятельств, повлиявших на их ход. Зачастую мы не можем учесть их все, но через вещественные доказательства и показания свидетелей можем подтвердить связь между преступниками и их преступлениями.
Целью данной книги было показать, как секс-преступники раскидывают свои сети, и на примере одного мальчика напомнить об уязвимости всех детей. Корлл испытывал мягкие границы Хенли, заставляя того совершать мелкие преступления. Потом предложил кое-что посерьезнее. Когда ему удалось вовлечь Хенли в преступную деятельность, у него появился рычаг давления, позволивший прорвать и жесткие границы тоже. Хенли заглотил наживку и вынужден был подчиняться преступнику.
Однако от определенных действий он по-прежнему отказывался: не захотел, например, рубить жертву мечом или заниматься сексом со связанной девочкой. Еще одной жесткой границей, которую он не сознавал, пока Корлл не попытался ее нарушить, было его чувство долга по отношению к женщинам. При виде девочки, которую вот-вот должны были убить, он вспомнил о своем воспитании, о том, что его растили защитником женщин, и о своем уважении к матери и бабушке. Его наивный идеализм в сочетании с влиянием отца, склонного к насилию, сделал Хенли легкой мишенью для преступника. К этому добавилось еще и стремление иметь рядом авторитетного взрослого. Корлл, вдвое его старше, с работой, машиной и домом, где можно было устраивать вечеринки, стал для Хенли образцом мужественности.
Корлл расшатал веру подростка в Бога, после чего сам занял его место. Он использовал циклическую смену поощрений и наказаний, чтобы Хенли возвращался к нему. Но когда влиянию Корлла был положен конец, Хенли постепенно вернулся к прежнему ощущению себя. В период, когда Корлл доминировал над Хенли, мальчик был таким же психопатом, как Корлл. Ему казалось, что круто быть частью Синдиката. Но когда он помогал полиции искать тела пропавших мальчиков, эти мысли его не посещали. Хенли недоумевал, как вообще мог участвовать в подобном кошмаре.
Сегодня Хенли надеется, что его пример поможет подросткам не стать вынужденным сообщником преступника. Теперь он лучше понимает, как детские травмы делают человека уязвимым. Родители могут думать, что обо всем предупредили своих детей и от всего оберегли, но исследования показывают, что преступники тоже эволюционируют. Дети по-прежнему в большой опасности.
«До встречи с Дином Корллом, – говорит Хенли, – я понятия не имел, что в мире существует подобное зло. Он заманил меня в этот свой мир – сумасшедший мир, страшный мир, и я плохо в нем справился. Сегодня, после пятидесяти лет в тюрьме, я не могу не считать себя последней жертвой Дина. Я понимаю, люди скажут, что я не жертва, а преступник. Но сам по себе я работал, я ходил в церковь, я водил младших братьев в кино. Я отвечал за свои поступки и понимал, когда прав и когда виноват – по крайней мере, так мне кажется, – до тех пор, пока Дин меня не выбрал. Я просыпаюсь по утрам и понимаю, что до сих пор нахожусь у него под каблуком, до сих пор живу жизнью Дина. Я понимаю, почему люди злы на меня. Но злитесь на меня за то, что я сделал. Злитесь за то, что я был слаб. За то, что я был молод и принимал неверные решение. Но не злитесь на меня за преступления Дина».
Вклейка
Полицейский рисунок с указанием расположения тел в лодочном сарае на Сильвер-Белл-стрит в Хьюстоне, с корректировкой положения жертвы в яме № 9.
Эксгумация тела полицией Хьюстона в лодочном сарае Корлла.
Полицейский снимок Дэвида Оуэна Брукса, 1973 год.
Один из немногих фотопортретов Дина Корлла.
Тело Дина Корлла, застреленного в своем доме в Пасадене, Техас, 8 августа 1973 года.
Офицеры полиции откапывают трупы на озере Сэм Рейберн.
Полицейский снимок Элмера Уэйна Хенли-мл., 1973 год.
Пыточная доска, предположительно принадлежавшая Дину Корллу. Обратите внимание на наручники и лист полиэтилена, подстеленный под доску, чтобы легче избавляться от трупов.
Двусторонний фаллоимитатор и лубрикант, которые Корлл использовал для пыток.
Хенли и Брукс указали полиции местонахож– дение останков жертв на пляже Хай-Айленд в Техасе.
После того как в тюрьме Хенли взял несколько уроков живописи, он рисовал подобные картины на продажу, пока на его деятельность не был наложен запрет. Публикуется с разрешения Элмера Уэйна Хенли-мл.
Плакат с объявлением о пропаже 15-летнего Джеймса Юджина Гласса с его приметами.
Полицейский снимок Джона Дэвида Нормана, 1973 год, после того, как он бежал из Далласа, выйдя под залог по нескольким обвинениям.
Одни из первых жертв, пропавших из Хьюстон-Хайтс: Мэлли Уинкл и Дэвид Хиллигест. Дэвид был другом Уэйна Хенли, и Хенли помогал его искать.
Фотография начала 1970-х; Мэри Хенли с четырьмя сыновьями: Ронни, Элмером Уэйном, Полом и Верноном. Публикуется с разрешения Мэри Хенли.
Полицейский снимок Филипа Паске, 1976 год, сообщника Джона Дэвида Нормана.
Полицейский снимок Роя Клифтона Эймса, 1977 год, у которого полиция обнаружила склад детской порнографии.
Полицейские достают тело жертвы, заверну– тое в полиэтиле– новую пленку, из могилы на озере Сэм Рейберн.
Пока полицейские искали останки жертв на пляже Хай-Айленд, Хенли и Брукс направляли их.
С ростом количества найденных жертв Хьюстон начали называть столицей массовых убийств в США, и роли Хенли и Брукса подверглись более при– стальному изучению со стороны полиции.
Лайза Родман, Дженнифер Джордан
Нянька. Меня воспитывал серийный убийца
«Не нужно комнат привиденью,
Не нужно дома…»
Эмили Дикинсон (пер. А. Бергера)
Copyright © 2021 by Marathon Mediaworks, Inc. and Jennifer Jordan
© Новикова Т.О., перевод на русский язык, 2021
© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
* * *
Перед вами книга, в которой воспоминания совмещены с повествовательной нон-фикшн историей. История Лайзы ограничена детской памятью. Мы понимаем, что у других людей могут быть иные воспоминания о тех же событиях. Но все, что связано с Тони Костой и его преступлениями, описано по оригинальным документам и источникам: полицейским рапортам, документам детективов, расшифровкам интервью, судебным документам, результатам психологических и медицинских обследований Тони. Мы использовали материалы девяти исследований на полиграфе и выдержки из многочисленных медицинских документов. Нам повезло – мы сумели получить более пятидесяти часов записей интервью с Тони Костой во время его пятнадцатимесячного заключения в тюрьме Барнстейбл. Кроме того, мы побеседовали с десятками тех, кто знал Тони и был свидетелем всего произошедшего.
Ради ясности понимания мы внесли в материалы незначительные грамматические и редакторские исправления. Некоторые имена и важные детали были изменены.
Пролог
Кошмар Лайзы
2005 год
– Закрой глаза и считай до десяти, – прошептал он.
Я почувствовала его дыхание на щеке. Ствол пистолета холодил лоб. Я стала считать. Когда я открыла глаза, он исчез.
Я подскочила на постели, задыхаясь и обливаясь потом. Что за чертовщина?!
Ночь выдалась безлунной, и в комнате царила непроглядная темень. Очередной кошмар. Кошмары мучили меня почти два года, и с каждым разом становились все более жестокими и яркими. Каждый раз меня преследовал незнакомец с ножом или пистолетом. Я пыталась узнать его, но не могла рассмотреть лица, словно на нем была черная балаклава. Когда он находил мое укрытие, лицо его начинало проявляться, но в этот момент я просыпалась. Сердце мое колотилось как бешеное, адреналин наполнял все тело, и ноги начинали болеть.
Но этот кошмар был другим. Во сне я снова была маленькой девочкой, лет девяти-десяти. В летней пижаме я брела по длинному гостиничному коридору. Неожиданно путь мне преградил мужчина со скрытым лицом. Он прижал меня к стене, приставил пистолет ко лбу. Я посмотрела на него и наконец-то разглядела его лицо. Этого человека я не видела с детства, когда жила в Провинстауне, штат Массачусетс.
Тони Коста.
Тони работал ремонтником в приморском мотеле, где моя мать летом работала горничной. Он чинил сантехнику и мебель. Его все любили, особенно я. Он был частью непрерывной череды так называемых нянь, которых мама нанимала присматривать за мной и моей младшей сестрой Луизой. Мама ухитрялась найти няню быстрее, чем произносится это слово. Она останавливала людей в супермаркетах, на почте или автозаправке и спрашивала: «Не хотите поработать бебиситтером?» Чаще всего люди смотрели на нее как на сумасшедшую. Никто не понимал, как она может доверить детей первому встречному – ведь даже сантехнику или автомеханику требуются рекомендации. Но некоторые соглашались. Таким человеком стал Тони, причем оказался он одним из лучших. Он был одним из немногих по-настоящему добрых взрослых людей в тот период моей жизни. Но в 1969 году, когда мне было десять, Тони исчез. Я не знала почему – просто пропал.
Почему же Тони Коста вернулся в мои сны? Почему он приставлял пистолет к моей голове и улыбался, щерясь, как волк? Я вспоминала его только добром: Тони был хорошим парнем. Он никогда не кричал, не бил меня. Рядом с ним я никогда не чувствовала себя маленькой, страшненькой и нежеланной. Я боялась матери, но никак не Тони. И когда он неожиданно появился в ужасном кошмаре, это меня озадачило.
Идти мне было некуда, и я сделала то, от чего давным-давно зареклась – попросила помощи у матери. Я пригласила ее на ужин. К нам с Тимом она приехала уже навеселе. Поднимаясь на крыльцо, она явно покачивалась. Ей уже исполнилось семьдесят. Куда бы она ни пошла, в сумочке у нее всегда была пластиковая бутылочка джина.
– Веселые были времена, – сказала она, усаживаясь за стол и покачивая бокалом, где весело звякали кубики льда.
Воспоминания о лете, проведенном в Кейп-Код, когда она была симпатичной разведенкой тридцати лет, ей были приятны. Тогда большую часть свободного времени она проводила в разных барах и танцевальных клубах. Поклонники у нее не переводились. Мама сделала большой глоток джина и откинулась на спинку стула, а я добавила последние приправы в суп, стоявший на плите.
– Мама, а не случилось ли со мной тогда чего-то такого, о чем ты мне не рассказывала? – спросила я, пораженная неожиданной мыслью.
– Что ты имеешь в виду? – не поняла она.
– Я говорю про Тони Косту.
– Тони Косту?! Почему ты все еще о нем думаешь?
– Я не думала, пока у меня не начались кошмары.
– О господи, снова ты и твои сны, – хохотнула мама, делая очередной глоток.
– Но на этот раз мне приснилось нечто ужасное. И я не понимаю почему. Он всегда был так добр ко мне… Что ты о нем помнишь?
Мама промолчала. Я перестала помешивать суп и повернулась к ней, ожидая ответа. Мама уставилась на свой стакан. Она редко умолкала, чтобы обдумать свои слова, поэтому я с любопытством ожидала, что она мне ответит.
Она снова покачала бокалом и спокойно, словно читая прогноз погоды, ответила:
– Я помню, что он оказался серийным убийцей.
У меня закружилась голова. У меня сохранились разрозненные воспоминания об убийствах в Провинстауне в те годы, когда мы там жили, но мне никто не говорил, кто был убийцей. Я вспоминала обрывки ужасных преступлений – слегка прикопанные трупы, вырезанные сердца, отметины зубов на трупах…
Неожиданно мне припомнилась картинка – такая же яркая и живая, как кастрюля с супом на моей плите. Две мои маленькие загорелые ступни лежат на торпеде хозяйственного пикапа того мотеля. Между пальцами застряли песчинки, на ногтях больших пальцев остатки красного лака. Мне нравилось, как хорошо загорели ступни за долгое лето, проведенное практически без обуви. И вот я положила их на торпеду и поворачивала в разные стороны, восхищаясь собственной красотой. Я никогда не была красивой, как мама, но ступни мои не уступали ее ногам. Пикап, как всегда, вел Тони Коста.
Я тряхнула головой, чтобы отогнать видение и снова повернулась к маме:
– Серийным убийцей?! Тони?! Бебиситтер?!
– Да не драматизируй ты, – отмахнулась мама. – Он не был бебиситтером. Он был ремонтником.
Мне показалось, что кто-то ударил меня под дых.
– Ремонтник в мотеле… – повторила я, и мне стало ясно, откуда в моем кошмаре длинный гостиничный коридор.
– Но мы с Луизой ездили вместе с ним по всему Кейпу, – пробормотала я. – Он брал нас с собой на свалку и в лес Труро… Тони был Вампиром из Кейп-Кода? Наш Тони? Серийный убийца?
Я не могла подобрать слов.
– Да, ну и что? – ответила мама, потянувшись за джином. – Он же тебя не убил, верно?
Глава 1
Тони
Антон Чарльз «Тони» Коста родился сразу после полуночи, 2 августа 1944 года. Его мать, Сесилия, была замужем за его отцом, Антоном Фонсека Костой. Они поженились в 1928 году и пятнадцать лет безуспешно пытались завести ребенка. Наконец Сесилия забеременела, а Антон, помощник плотника на американской военно-морской базе, вернулся на Тихий океан, где шла война. Сесилия больше никогда его не видела, а он не увидел своего сына и тезку. 21 апреля 1945 года Антон утонул на Новой Гвинее, пытаясь спасти своего боевого товарища. Это произошло в последние дни Второй мировой войны. Маленькому Тони было всего восемь месяцев.
После смерти Антона прошло всего пять месяцев. Незамужняя Сесилия забеременела от мужчины, который был на четырнадцать лет ее младше. Джозеф Бонавири владел небольшой каменоломней в Сомервилле, рабочем городке, севернее Бостона. После проблем, пережитых с Антоном, отношения с молодым каменщиком мгновенно увенчались беременностью, хотя в ее квартале, где жили преимущественно католики и иммигранты, подобное поведение не приветствовалось. Сесилия и Джозеф поженились в мае 1946 года. Через шесть недель у них родился сын. Винсент, «Винни» Бонавири, родился спустя почти два года после своего сводного брата Тони.
Тони вырос красивым мальчиком с яркими, сияющими глазами. Но, становясь старше, он сделался буквально одержим своим погибшим отцом. Он снова и снова упрашивал Сесилию рассказывать ему об отважном Антоне, герое войны. Это была его любимая сказка на ночь. Позже он говорил, что в мельчайших деталях помнил похороны отца, хотя в тот момент ему было всего четыре года. Тони часами мог перебирать вещи отца, присланные флотом с Тихого океана. Больше всего ему нравилась отцовская парадная форма. Письмо от командования Тони с гордостью носил в школу и показывал одноклассникам. А еще ему страшно нравился огромный нож, который можно было бы назвать кинжалом[97] 97
* Винсент Бонавири, беседа с детективом лейтенантом-инспектором Ричардом Кассом, 7 марта 1969 года.
Здесь и далее звездочкой отмечены материалы из архивов и особых коллекций библиотеки Кентского университета (Огайо). Архив Лео Дамора, коробки 29–53.
[Закрыть]. Нож лежал в самодельных кожаных ножнах. Сесилия старалась отвечать на все вопросы Тони, но интерес мальчика к погибшему отцу – и главным образом к тому, как он погиб – превратился в навязчивую идею.
В семь лет Тони рассказал матери, что по ночам к нему в комнату приходит «человек», который с ним разговаривает. Сесилия показала ему фотографию отца, и Тони кивнул: «Да, это он». Тони никогда не рассказывал, были ли эти посещения чистой фантазией, навязчивой идеей, детскими ночными кошмарами или к нему действительно приходил какой-то мужчина.
Каждое лето Сесилия отвозила Тони и Винни к сестре, в Провинстаун. Там она работала горничной в мотеле, а мальчики были предоставлены сами себе. Хотя Сесилия родилась в этом городе, Тони и Винни здесь считали чужаками и вечно задирали. Они никогда не чувствовали себя здесь своими. Хотя братья с детства были неразлучны (их даже называли Тони-энд-Винни и Винни-энд-Тони[98] 98
Фрэнк Гаспар, электронное письмо автору, 27 марта 2019 года.
[Закрыть]), Тони вечно подначивал младшего брата: «Винни, тощий, мелкий кролик, с глазками-равиоли! Сунем его в печку, приготовим из него картошку!»[99] 99
Avis L. Johnson, «Avis and Pete’s Illiterate Writers Group», Facebook, https://www.facebook.com/groups/59552262922/?ref=nftarget&fref=nf, март 2010 года.
[Закрыть]
Летом Тони и Винни часто играли с местным мальчишкой, Фрэнком Гаспаром. Тот жил в Провинстауне круглый год. Он происходил из португальской семьи – местные португальцы работали на рыбоперерабатывающем заводе, а их жены на воскресный обед готовили пасту с моллюсками или макрель в вине с чесноком. Целыми днями они перекрикивались между собой на смеси языков. Семья Фрэнка целый год жила на то, что зарабатывала летом. Летом деньги поступали исправно, а вот холодные месяцы превращались в настоящий кошмар – семья редко могла позволить себе такую роскошь, как отопление и горячая вода.
Тони с самого начала отличался от других детей – он был умнее, хитрее и более замкнутым. Фрэнк Гаспар вспоминал, что Тони «вечно был где-то не здесь, хотя находился рядом»[100] 100
Фрэнк Гаспар, электронное письмо автору, 29 марта 2019 года.
[Закрыть]. Однажды мальчишки отправились на пляж, и Фрэнк попросил Тони подождать, пока он захватит что-то со двора.
– Время и приливы никого не ждут, – заявил Тони. Он указал на себя, потом на Винни и пояснил:
– Я – время, он – прилив.
Фрэнк подумал, что это самые умные слова, какие он когда-либо слышал в жизни.
Тогда мальчишки собирали купоны из комиксов и заказывали на них разные волшебные предметы – наборы супергероев, рогатки, рентгеновские очки, криптонит и игрушечных солдатиков. Тони же не стал заказывать дешевые игрушки, а выбрал себе набор таксидермиста по каталогу «Сирс». Позже Винни вспоминал, что чучельник из Тони получился неважный: «Он не смог бы набить даже сосиску»[101] 101
* Винсент Бонавири, беседа с Морисом Голдманом, 9 марта 1969 года.
[Закрыть]. Тем не менее Фрэнк замечал, что Тони убивает и потрошит мелких животных, хотя ни одного чучела никто так и не увидел.
Зимой в Сомервилле Тони держал набор таксидермиста в подвале своего дома на Хадсон-стрит в квартале Винтер-Хилл (именно здесь действовала печально известная банда Уайти Балджера). Тони целыми днями экспериментировал с химикатами и инструментами. Позже в районе вспоминали, что в те годы исчезало множество домашних животных, больше всего кошек, но тогда никто не связал эти таинственные исчезновения с юным Тони Костой. Кошки вечно убегают…
Несмотря на то что Тони кучу времени тратил на мертвых животных и набор таксидермиста, учился он хорошо. В школе его считали одаренным учеником, он пользовался популярностью. Когда ему исполнилось одиннадцать, Джозеф Бонавири взял его на работу в свою компанию. Тони умел хорошо считать в уме. Он отлично справлялся с бухгалтерскими расчетами – умело подсчитывал доходы, налоги, страховку, социальные вычеты. Его расчеты могли удовлетворить даже самого придирчивого аудитора. Бонавири прозвал своего приемного сына Чудо-ребенком[102] 102
* Lester Allen Sr., A Shuddering of Girls, неопубликованная рукопись, 1970 год.
[Закрыть]. Когда Тони исполнилось тринадцать, он получил рекомендацию в старшую школу Вестерн-Джуниор, где отмечались его «поразительный дух сотрудничества и честность». Учитель английского вспоминал, что он был очень спокойным юношей, которого все любили.
Тони не исполнилось еще и двенадцати, когда в Провинстауне, куда семья приехала на лето, местный парень заманил его в подвал собственного дома, связал и изнасиловал[103] 103
Avis L. Johnson, «Avis and Pete’s Illiterate Writers Group», Facebook, 14 сентября 2009 года.
[Закрыть]. Как это часто бывает с сексуальным насилием в отношении детей, в полицию никто не заявлял. Тони никогда не рассказывал, кто был насильником. Неизвестно, было ли это однажды или несколько раз. Говорил он лишь, что это был «старший мальчишка». Спустя более пятидесяти лет, в 2009 году, бывшая жена Тони по-прежнему отказывалась называть насильника. Она говорила лишь, что человек этот до сих пор жив и все еще живет в Провинстауне. Но жена Тони была твердо уверена, что «те события оказали сильное влияние на психику мужа»[104] 104
Там же.
[Закрыть].
Похоже, в Провинстауне Тони подвергался сексуальному насилию не единожды. Местный мальчишка, Кори Деверо, который дружил с Тони, рассказывал, что «каждое чертово воскресенье»[105] 105
Кори Деверо, электронное письмо Лайзе Родман, 21 сентября 2019 года.
[Закрыть] он сам и другие мальчики подвергались сексуальному насилию со стороны приходского священника церкви Святого Апостола Петра, отца Лео Дуарте. Когда Деверо было семь лет, священник напоил его и других алтарников вином со специями, сказав, что это «кровь Христова». А потом Дуарте стал уводить мальчишек по одному в укромный уголок. В отличие от нападения «старшего мальчишки» на Тони, о насилии над Деверо стало известно полиции – его нашли на улице без сознания, и полиции пришлось разбираться. Городской врач, доктор Дэниел Хиберт и начальник полиции Фрэнсис Маршалл обо всем рассказали матери мальчика, и эта история вышла на свет.
Но «насильникам ничего не было» – неудивительно, что Кори до сих пор преисполнен гнева и ненависти к католической церкви, покрывающей священников-педофилов. Хотя прошло уже шестьдесят лет, но чувства его все еще сильны.
Кем бы ни был насильник Тони и что бы мальчик ни почувствовал из-за изнасилования, вера в Бога у него пошатнулась. Хотя Тони женился и крестил детей в церкви, на службы он никогда не ходил – пока не попал в тюрьму за убийство первой степени. Там он посещал церковь почти каждый день.
3 августа 1960 года Тони исполнилось шестнадцать. На деньги, оставшиеся после смерти отца, Сесилия купила ему первую машину, подержанный драндулет. Машину Тони просто обожал. Он даже снял соседский гараж, чтобы не оставлять ее ночами на улице. Но к гаражу прилагалась соседская дочь Донна, которая в Тони по уши влюбилась. Тони же считал ее «приставучей тощей язвой»[106] 106
* Тони Коста, беседа с лейтенантом Джоном Пауэрсом, 29 ноября 1961 года.
[Закрыть].
Трудно винить девушку, которой показалось, что Тони ей симпатизирует. За год до этого, когда Донне было тринадцать, Тони начал зазывать ее в подвал своего дома, а там он связывал ей руки, укладывал на стол и стягивал с нее трусики. Тони утверждал, что просто «смотрел на нее». В ноябре 1961 года, по словам Тони, Донна дала ему ключ от своего дома, чтобы, когда родители заснут, он поднялся к ней в спальню. Он поднялся, но когда уже стоял перед кроватью Донны, она закричала и он выбежал из дома. Через несколько дней Тони попытался снова затащить ее в подвал. Донна снова закричала, Тони дал ей пощечину. Она убежала домой. От пощечины остался синяк, мать начала расспрашивать, и Донна сказала, что Тони «ее не выпускал»[107] 107
Там же.
[Закрыть]. Она рассказала родителям, что несколько дней назад проснулась и увидела его в своей спальне. Он ласкал ее через ночнушку. Хотя показания расходились, Тони арестовали, обвинили в нападении, избиении, проникновении в чужое жилище и попытке изнасилования. На суде Тони заявил, что всего лишь хотел узнать, за что Донна «его ненавидит». Судья на это не купился. Хотя прямых улик не было, его все равно осудили по обоим обвинениям и приговорили к году заключения с отсрочкой исполнения приговора и трехлетним испытательным сроком. Ему было приказано уехать из Сомервилля.
Сесилия приговор суда исполнила. Она отправила сына к сестре в Провинстаун, пока все не уляжется. Но все не улеглось. Спустя несколько месяцев Сесилия и Винни собрали вещички и отправились к Тони в Провинстаун. Сесилия бросила не только Сомервилль, но и Джозефа Бонавири. Хотя на содержание Винни Бонавири еженедельно выплачивал по пятьдесят долларов, с Чудо-ребенком он больше не хотел иметь ничего общего.
