Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 209 (всего у книги 227 страниц)

(Дайана Даунс отбыла почти три года из своего пожизненного заключения в Женском коррекционном центре в Орегоне, но так и не встретилась с Рэнди Вудфилдом в интимной обстановке. 11 июля 1987 года она сбежала из тюрьмы и была поймана одиннадцать дней спустя. Сейчас она находится в Клинтонском коррекционном учреждении для женщин в Нью-Джерси.)

Рэнди Вудфилд получил степень младшего специалиста в системе тюремного образования в июне 1987 года. Хмуро глядя на фотографов, он заявил, что не хочет, чтобы его снимали, и они перешли к другим, более доброжелательным выпускникам.

* * *

Капитан Дэйв Бишоп сейчас служит начальником полиции Ньюберга в штате Орегон. Он преподает уголовное правосудие на уровне колледжа и часто проводит семинары по делу Вудфилда для других сотрудников правоохранительных органов.

Детектив Дэйв Коминек сейчас служит сержантом полиции в городе Кайзер, штат Орегон. После 1981 года он расследовал ряд сложных дел об убийствах, но ни одно из них не шло в сравнение с серией убийств на автостраде I-5. Его имя знакомо всем правоохранителям Северо-Запада – оно навсегда связано с Рэнди Вудфилдом. Его инициатива по созданию сети детективов, работающих с подобными нераскрытыми делами, стала образцом для раскрытия дел о серийных убийствах и изнасилованиях в будущем.

Бет Уилмот покинула Орегон, оставила позади трагические воспоминания и переехала в дальний штат. Тем не менее кошмары преследовали ее.

– Мне снился Рэнди – я видела, как он стоит в комнате, одетый в куртку с капюшоном, и целится в меня из револьвера.

Но все же ужас настигает ее реже и реже. К 1983 году Бет, бывало, не видела его во сне месяцами.

– А потом, – говорит она, и в голосе ее слышится недоверие к самой себе, – на меня снова напали! Я ничего не делала, просто занималась своими делами. Я шла с работы посреди бела дня – в той форме, которую ношу в химчистке, где работаю. Простой халат и брюки, ничего соблазнительного или сексуального. Я не была накрашена, ничего такого. Я худая и хожу как мальчишка. И, знаете, обычно я на все вокруг обращаю внимание, а в тот день просто хотела добраться скорее домой и разуться.

Бет заметила крупного мужчину, стоящего на другой стороне улицы. Она не остановилась и не стала присматриваться, но испугалась, что он вот-вот начнет обнажаться.

– Я просто пошла быстрее, а потом внезапно он побежал за мной и прыгнул на меня. Ударил по лицу и начал срывать с меня одежду. Он весил больше сотни килограммов, в два с лишним раза больше, чем я, и я не могла пошевелиться. Я начала кричать, а люди проезжали мимо, как будто совершенно нормально, что парень лежит на женщине, которая кричит во все горло. В конце концов какая-то семья остановилась, и это отпугнуло его. И я подумала, знаете, почему я? Почему снова я?

Бет Уилмот сообщила о нападении в полицию города, где она сейчас живет, нападавший был арестован и осужден.

Она верит, что плохие дни теперь позади. Бет замужем, у нее есть ребенок. Она работает, и работа ей нравится. Она поддерживает связь с семьей Шери Халл, а также с Дэйвом Коминеком и его женой Гейл.

– Как вы думаете, когда проведут слушание по его условно-досрочному освобождению? – спрашивает она про Вудфилда.

Ей сказали, что он может получить право на условно-досрочное освобождение к 1998 году, если минимальный срок в пятьдесят лет, установленный судьей Брауном, будет проигнорирован. Она возмущена, но настроена решительно.

– Я буду там. Мне будет всего тридцать девять. Я буду там, если даже мне исполнится сто лет. И если им вздумается выпустить его, пусть лучше дадут мне знать. Потому что я буду там и снова расскажу, что он сделал. Неважно, где я буду жить, я вернусь в Орегон и расскажу им.

Она говорит это всерьез.

Пока Рэнди Вудфилд в тюрьме, всегда существует опасность. Он может сбежать. Он может пробыть в тюрьме штата Орегон так долго, что общественность забудет, какую опасность он представляет, и тогда в будущем он убедит какую-нибудь комиссию по условно-досрочному освобождению в том, что стал другим человеком. Он делал это раньше и способен сделать это снова.

Тем временем Вудфилд продолжает переписываться с женщинами. Он получает сотни писем, полных любовных обещаний, соблазнительных, коварных и непристойных. И деньги ему тоже поступают – доллар, два доллара, иногда больше. Запертый в тюрьме, Рэнди Вудфилд все еще совершает насилие над женщинами.

Если Вудфилда будут судить в округе Шаста, штат Калифорния, ему грозит нечто большее, чем потеря свободы, – ему грозит смерть.

В конце лета 1983 года прокурор округа Шаста Стив Карлтон принял мучительное решение. В Орегоне Рэнди исчерпал возможности для апелляции. Власти Калифорнии могли бы, если бы захотели, экстрадировать его для суда по делу об убийстве тридцатисемилетней Донны Экард и ее четырнадцатилетней дочери Джанелл. И, если Рэнди признают виновным, он вполне может отправиться в газовую камеру.

Это решение осложнялось тем фактом, что Рэнди был приговорен к пожизненному заключению плюс 165 лет лишения свободы в Орегоне, и что ожидающее решение Верховного суда Калифорнии могло подорвать ход по делу прокурора Стива Карлтона. В 1982 году Калифорнийский суд пришел к выводу, что заявления, полученные от человека под гипнозом, не могут быть использованы в качестве свидетельского показания в судебном процессе. Сейчас суд решает, будет ли это первоначальное решение применяться задним числом к другим делам.

Дэйв Коминек загипнотизировал Бет Уилмот, чтобы помочь ей вспомнить детали внешности человека, стрелявшего в нее в Салеме. Показания Бет имели бы решающее значение в округе Шаста, потому как баллистическая экспертиза показала, что пули, убившие Донну Экард и Джанелл Джарвис, были выпущены из того же револьвера 32-го калибра, из которого стреляли в Бет и Шери Халл. Если Верховный суд Калифорнии объявит показания под гипнозом недействительными задним числом, Бет не сможет давать показания по делам округа Шаста: а это два убийства и восемь преступлений на сексуальной почве.

– Решающий фактор и единственная причина перевести Вудфилда сюда, – сказал Карлтон, – это его казнь. Я должен учитывать перспективы достижения этой конечной цели и фактор затрат при попытке ее достижения. Это грандиозное дело с привлечением, по нашим оценкам, примерно ста пятидесяти свидетелей, большинство которых живут за пределами нашего штата (они из штата Орегон).

Карлтон посчитал, что судебный процесс по делу Рэнди Вудфилда продлится около шести месяцев и что, возможно, его придется перенести в другой округ из-за широкой огласки на досудебном этапе. Расходы округа Шаста, довольного небогатого, составили бы несколько миллионов долларов.

Так здесь много «если». Даже если Вудфилда судили бы в Калифорнии и признали виновным, Карлтон сомневался, что его казнят. Последняя законная казнь в Калифорнии произошла в 1967 году. Если бы смертный приговор был вынесен, Рэнди поместили бы в Сан-Квентин. Калифорния оплатила бы его содержание, а Орегон сэкономил бы тысячи долларов в год.

Был еще один вариант – и он существует до сих пор. Карлтон сказал, что просто может не предпринять никаких немедленных действий. Теоретически, поскольку нет закона об ограничении срока давности по обвинению в убийстве, Вудфилд может быть привлечен к ответственности через много лет. Однако с течением времени вероятность того, что он предстанет перед судом присяжных в Калифорнии, будет уменьшаться.

Местные адвокаты, как правило, соглашались со Стивом Карлтоном в том, что было бы безумием судить Вудфилда в округе Шаста. Общественный защитник округа Шаста Фрэнк О’Коннор, бывший заместитель окружного прокурора, сказал: «Я бы не стал этого делать, и точка. Он и так никогда не выйдет из тюрьмы, и это очень дорогостоящее дело».

Помощник генерального прокурора штата Орегон Скотт Макалистер сказал, что он будет «слегка удивлен», если Карлтон решит привлечь Рэнди к ответственности.

– Если бы я был на месте Карлтона, я, вероятно, не стал бы этого делать. Но я хотел бы призвать вас (округ Шаста) сделать это в любом случае.

Инспектор округа Шаста Дон Мэддокс сказал, что поддержит Карлтона, что бы тот ни решил, но, впрочем, Мэддокс признал свою обеспокоенность.

– Мысль о финансовых последствиях такого судебного разбирательства, несомненно, не даст мне спать много ночей. Оно может быть разрушительным в дополнение к другим финансовым неудачам, которые мы пытаемся преодолеть…

Окружной прокурор Стив Карлтон встретился с членами семей пострадавших. Перед ним стояла трудная дилемма. Как сказать мужчине, чью жену и падчерицу растерзал монстр, что у их округа недостаточно денег, чтобы добиться для них справедливости?

В сущности, если бы Рэнди Вудфилд предстал перед судом в Калифорнии, он мог получить то, чего боялись многие детективы, – множество преступлений по цене нескольких.

В сентябре 1983 года Стив Карлтон предстал перед СМИ на пресс-конференции в здании окружного суда в Реддинге и сказал, что не будет экстрадировать Рэндалла Вудфилда для предания его суду за убийства Донны Экард и Джанеллы Джарвис.

– Изучив все существенные факторы, я убедился, что это единственный ответственный образ действий. Это решение не затрагивает общественную безопасность. После встречи со всей комиссией по условно-досрочному освобождению штата Орегон я убежден, что Вудфилд никогда не выйдет из тюрьмы.

Карлтон не мог обременить округ Шаста судебным процессом стоимостью от двух до трех миллионов долларов из-за человека, который уже отбывает пожизненный срок плюс сто шестьдесят пять лет в другом штате.

Стив Карлтон пользовался поддержкой огромного количества людей, но это решение, вероятно, было самым трудным из всех, которые ему когда-либо приходилось принимать. Муж Донны Экард, лейтенант пожарной охраны Реддинга Стив Экард, не нашел вины в действиях Карлтона.

– Я понимаю, почему он это сделал. – сказал Экард. – У него были на то веские причины. Я не буду оспаривать его решение.

Без показаний Бет Уилмот округ Шаста, возможно, проиграл бы дело, и округ также мог бы обанкротиться.

Но все же…

Жизнь идет своим чередом. Стив Экард остается в Реддинге, несет службу в пожарной команде.

Бет Уилмот редко видит кошмары, но по-прежнему боится темноты.

Однако есть один кошмар, который преследует каждого, кто когда-либо встречал Рэнди Вудфилда, когда тот был во власти своих навязчивых смертоносных порывов. Ночной кошмар, который таится рядом с жертвами и выжившими, с детективами, прокурорами и судьями.

Что, если система даст сбой, как это случалось уже много раз? Что, если Вудфилд выйдет на свободу – несмотря на усилия судьи Кларка Брауна, несмотря на заверения окружного прокурора Стива Карлтона? Что тогда?

Одно высказывание насчет Рэнди вспоминается мне в разное время – оно может прийти в голову и поздней ночью, и зимним воскресным вечером. Дана Мидлтон, ныне соведущая собственного ток-шоу на канале ABC в Сиэтле, была молодой тележурналисткой в округе Шаста в 1981 году. Она освещала убийства Донны Экард и Джанелл Джарвис, а также изучала полицейские отчеты по аналогичным делам на Северо-Западе. И вот Дана Мидлтон оказалась в одной комнате с Вудфилдом. Он был окружен детективами, но все равно…

Дана сдерживает невольную дрожь, вспоминая тот вечер.

– Когда я только увидела его, он показался мне довольно симпатичным. Но потом он повернулся, посмотрел на меня, и я увидела его глаза. Они были пустыми. Мертвые глаза. Глаза акулы. Смотреть в них было то же самое, что смотреть в глаза акуле. В них не было никаких, ни малейших эмоций, никакого сострадания, только пустота. Я никогда не видела таких глаз у человека – ни до, ни после.

Об авторе

Энн Рул (1931–2015) – американская писательница в жанре тру-крайм. Прославилась в 1980 году после выхода дебютной книги «Убийца рядом со мной» – история о серийном убийце Теде Банди носила автобиографический характер, поскольку писательница дружила с маньяком во время описываемых ею событий. В общей сложности Рул написала свыше 30 криминальных романов, основанных на реальных событиях, заслужив от американской прессы титул «королевы тру-крайма».

Кейт Саммерскейл
Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи

Посвящается Сэму

А вот этот маленький ключик отпирает каморку, которая находится внизу, на самом конце главной галереи. Можешь все отпирать, всюду входить; но запрещаю тебе входить в ту каморку. Запрещение мое на этот счет такое строгое и грозное, что если тебе случится – чего боже сохрани – ее отпереть, то нет такой беды, которой ты бы не должна была ожидать от моего гнева.

Шарль Перро. Синяя Борода

(сборник «Сказки матушки Гусыни», 1697, пер. Ивана Тургенева) 

Перевод с английского Олега Гурина

© Гурин О.П., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пояснение насчет денег¹

Один фунт стерлингов в 1953 году – это примерно тридцать сегодняшних фунтов (или сорок американских долларов).

Шиллинг, двадцатая часть фунта, – это примерно полтора сегодняшних фунта (или два американских доллара).

Пенни, двенадцатая часть шиллинга, – это примерно двенадцать сегодняшних пенсов (или пятнадцать американских центов).

Пролог

Одним туманным мартовским вечером, примерно в восемь часов, Кристина Малони зазывала клиентов у дешевых отелей и общежитий, стоя на Сассекс-Гарденс – улице в районе Паддингтон с полуразрушенной лепниной на домах, – когда к ней подошел худой мужчина в очках¹. Он был в костюме, коричневом пальто и такого же цвета фетровой шляпе. Даже шляпа не могла скрыть того, что он лысеет. Мужчина перекинулся с Кристиной парой слов на тротуаре, скрытом от проезжей части живой изгородью и платанами.

Кристина спросила, не хочет ли он отправиться к ней домой. Вместо этого он предложил пойти к себе. По его словам, он работал агентом по продаже недвижимости, сдавал квартиры таким девушкам, как она, и у него был подвал, который он мог бы ей показать. Кристина не согласилась на это предложение и сказала мужчине, что не ходит домой к незнакомцам.

Тот ответил, что может вернуться следующим утром, но, похоже, сначала он хотел побольше узнать о том, где живет Кристина.

– Вы живете на цокольном этаже?

Нет, ее комната на третьем.

– На одной с вами лестничной площадке живут другие люди?

Да, но днем их не бывает дома.

– Вы уверены, что завтра никого не будет?

Она ответила, что не может быть уверена в этом.

Затем мужчина сменил тему:

– У вас есть фотографии обнаженных девушек?

Кристина ответила, что нет.

– Ну ничего, ведь всегда есть вы.

– Точно, – ответила она.

Он спросил, откуда она родом. Кристина ответила, что недавно переехала в Лондон из Ирландии.

Мужчина сказал, что вернется на Сассекс-Гарденс завтра в полдень, а после того, как они с Кристиной закончат кое-какие «дела», она может прийти к нему в квартиру, чтобы его фотографы поснимали ее. За эту работу он предложил ей два фунта в час. Она согласилась, и мужчина ушел.

На следующий день незнакомец не выполнил обещания и не явился в назначенное время. Однако неделю с лишним спустя, в воскресенье 29 марта 1953 года, Кристина увидела его фотографию в газете «Новости мира».

Часть первая

Глава 1
За стенами

Вечером во вторник, 24 марта 1953 года, Гарри Проктер, известный криминальный репортер газеты «Санди пикториал», подъехал к викторианскому террасному дому в Ноттинг-Хилле, где были обнаружены тела трех девушек¹. Ходили слухи, что девушки умерли в результате несчастного случая при кое-как сделанном нелегальном аборте, но Гарри решил, что это происшествие все равно стоит внимания. Он привык работать круглыми сутками, перемещаясь между своим офисом на Флит-стрит, местами преступлений, пабами, судами и полицейскими участками. За последние несколько лет он прославился на всю Британию своими сенсациями и разоблачениями.

– Расскажите это Гарри Проктеру, – говорили обычно люди, когда слышали какую-то возмутительную историю.

В свои тридцать шесть лет, после полутора десятка лет работы на Флит-стрит, Гарри выглядел как обветренный херувим. Он пил и курил. У него были всклокоченные каштановые волосы, бледная кожа, мягкие мешки под глазами.

Гарри свернул на Риллингтон-плейс, припарковал машину и выключил фары². Двадцать небольших домов в этом тупиковом переулке освещались единственным газовым фонарем, в воздухе висел туман. Каждые несколько минут по стальному виадуку проносился поезд линии «Хаммерсмит-энд-Сити» и исчезал прямо над крышами домов с правой стороны. Рядом с домами не было видно перил, крылец, растений или деревьев. Труба заброшенной фабрики поднималась над высокой глухой стеной, которая перегораживала конец улицы.

Дом десять был последним с левой стороны и примыкал к стене. На его порталах из песчаника облупилась краска, по осыпающемуся фасаду расплылись пятна. Констебль стоял на страже у входной двери, рядом с эркерным окном, завешенным грязной сетчатой занавеской и провисшей простыней, а другие полицейские входили и выходили с инструментами и коробками. Соседи выглядывали из окон и выходили из домов, чтобы понаблюдать.

Полицейские рассказали Гарри, что первое тело обнаружил днем жилец родом из Вест-Индии, который убирался на заброшенной кухне первого этажа. Пытаясь прикрепить полку к задней стене, он прорвал обои, и в темноте за обоями ему привиделась голая спина белой девушки. Он посветил фонариком и убедился, что ему не показалось, а затем вместе с другим жильцом поспешил к телефонной будке за углом. Вскоре приехала полиция. Сотрудники содрали обои, отломали треснувший кусок доски, прибитый к стене, и извлекли тело, под которым оказался труп другой девушки, а за ним – третьей. Тела в задней части ниши были завернуты в ткань, а также присыпаны землей и пеплом.

Из управления по расследованию уголовных дел Нового Скотленд-Ярда в Северный Кенсингтон был отправлен отряд детективов в штатском. Кроме того, сотрудники управления попросили доктора Фрэнсиса Кэмпса, известного патологоанатома из Лондонской больницы в Уайтчепеле, приехать на место преступления. Когда Кэмпса вызвали, он обедал с главой анатомического отделения больницы³. Не сменив пиджака после обеда, прямо в галстуке-бабочке он помчался на Риллингтон-плейс, осмотрел тела в нише, а затем перевез их в Кенсингтонский морг, где произвел вскрытие. Кэмпс предположил, что девушек убили в течение последних нескольких недель.

Когда детективы, обыскивая дом, подняли доски пола в гостиной первого этажа, то обнаружили там труп четвертой женщины. Сосед опознал в нем Этель Кристи, домохозяйку средних лет, которая прожила в этой квартире пятнадцать лет. Ее муж, Джон Реджинальд Халлидей Кристи, не появлялся дома уже несколько дней. Редж Кристи был бухгалтером и бывшим полицейским, соседи называли его «самым шикарным» жителем улицы. Он сразу же стал главным подозреваемым в убийствах.

Гарри с ужасом осознал, что не только бывал в доме десять на Риллингтон-плейс, но и встречал человека, которого сейчас разыскивает полиция⁴. Чуть более трех лет назад он работал репортером газеты «Дейли мейл», и его отправили взять интервью у Реджа Кристи, когда другой жилец этого дома был обвинен в убийстве жены и ребенка.

Тогда, поздним декабрьским вечером 1949 года, Гарри постучал в парадную дверь дома десять. Через несколько минут дверь приоткрыл лысеющий человек в очках и попросил Гарри предъявить удостоверение журналиста. Мужчина в темноте уставился на карточку, а затем тонко улыбнулся.

– Я – мистер Кристи, – сказал он, протягивая Гарри липкую руку для пожатия.

Мистер Кристи провел его по общему коридору, потом через дверь на кухню. Стены дома были тонкими, а полы – неровными. Электричества в доме не было, поэтому комнаты освещались газом.

– Присаживайтесь, – сказал Кристи и поставил на плиту жестяной чайник. – Я знаю, что репортерам обычно хочется чего-нибудь покрепче, но могу предложить вам только чай.

Он сказал Гарри, что его жена спит в спальне.

– Вы ведь из Йоркшира, верно? – спросил Кристи, заметив акцент Гарри. – Я родился в Йоркшире много лет назад, но акцент ведь не забудешь, согласитесь.

В голосе Кристи не было и намека на северное происхождение, он говорил с изящным и мелодичным кокни.

Гарри подтвердил, что он родом из Лидса. Кристи ответил, что родился и вырос в Галифаксе, всего в двадцати милях оттуда.

Гарри спросил его об убийствах по соседству. Кристи ответил, что с радостью расскажет ему то, что уже сообщил полиции. Он и его жена были дружны с семьей Эвансов, которые последний год снимали квартиру на верхнем этаже дома десять. Несколько дней назад он с ужасом узнал, что тела Берил Эванс и ее тринадцатимесячной дочки Джеральдины были найдены в душевой комнате на заднем дворе, всего в полутора метрах от того места, где сейчас сидели он и Гарри. Тим, муж Берил, недолго думая, обвинил самого Кристи в убийстве, но позже во всех подробностях признался, что задушил и жену, и дочь.

Кристи сказал Гарри, что от этих переживаний ему очень плохо, и он надеется, что убийца будет наказан.

Он спросил тогда Гарри:

– Как вы думаете, кто убил миссис Эванс и ее дочку?

Гарри вспомнил, что Кристи казался нервным и почти заискивающим.

В следующий раз Гарри увидел Кристи через несколько недель, на суде по обвинению Тима Эванса в убийстве. Заседание проходило в Олд-Бейли. Эванс заявлял, что Редж убил Берил и Джеральдину, но присяжные ему не поверили. Они решили, что нет ни единой убедительной причины, по которой Кристи задушил бы чужую жену и ребенка, а признание Эванса в их убийстве было бы ложным. Двадцатипятилетний Тим Эванс был признан виновным и приговорен к смертной казни.

После оглашения приговора Гарри увидел, как Кристи в коридоре перед залом суда вытирает слезы со стекол своих круглых очков в роговой оправе.

– Какой же он мерзавец, – с грустью сказал ему Кристи.

Гарри вспомнил, что несколько криминальных репортеров, присутствовавших на суде, называли процесс «скучным, убогим, малопривлекательным, тоскливым». Убийство Берил и Джеральдины Эванс было отнесено ими к разряду «рыба с картошкой» – банальный, пошлый, очевидный случай домашнего насилия, о котором все быстро забудут.

Однако теперь дело выглядело иначе. Недавние находки на Риллингтон-плейс говорили о том, что в Лондоне свободно орудует серийный убийца женщин, а также намекали на чудовищную судебную ошибку.

* * *

Гарри обрел мечту стать репортером, когда в пятнадцать лет, работая на побегушках в обувном лидском магазине, прочитал роман Филипа Гиббса «Улица приключений»⁵. Он представлял себе газетчиков, которые мчатся на такси, расследуя гнусные преступления; редакторов, кричащих в телефонную трубку; печатные прессы, громыхающие в подвалах; фургоны, которые мчатся с грузом свеженапечатанных газет. Он мечтал работать на Флит-стрит.

Однажды днем управляющий обувного магазина застал Гарри в тысячный раз перечитывающим эту книгу в кишащем крысами подвале, который должен был подметать. Босс спросил мальчугана, чем это он занимается.

– Я хочу стать лучшим репортером, – заявил Гарри. – Однажды вы увидите, как мое имя напечатают большими черными буквами на первой странице главной газеты.

Управляющий ответил, что никогда еще в его магазине не работал мальчишка, чья голова была бы забита подобной ерундой. И он тут же уволил Гарри.

Однако мама Гарри поддерживала его стремления. Она нашла деньги, чтобы купить младшему из своих пятерых детей пишущую машинку и записать его на курсы стенографии в вечерней школе.

– Теперь никогда не выходи на улицу без карандаша и бумаги в кармане, – сказала она Гарри. – Держи глаза и уши широко открытыми, пиши обо всем, что видишь. То, что интересно тебе и мне, интересно и всем остальным, всегда помни об этом.

Гарри успел получить лишь начальное образование, но он был настойчив. Он осаждал местные газеты со своими репортажами, а затем пустился в странствия, ночуя в полях, под деревьями, в общежитиях, пока пытался найти свое место под солнцем в разных северных городах.

После целой череды временных подработок Гарри снова приняли в лидскую газету «Йоркшир ивнинг ньюс». Он научился работать на скорость, составляя сюжет в уме по ходу расследования, чтобы потом надиктовать его машинисткам газеты, – он говорил, что его мозг был похож на магнитофон. К тому же он не останавливался ни перед чем ради получения сенсации. Писатель Кит Уотерхаус, работавший тогда в газете «Йоркшир ивнинг пост», конкурирующей с «Ивнинг ньюс», вспоминал, как Гарри опередил его по телефону, когда они оба освещали судебное следствие⁶. Выйдя из будки, Гарри выдернул трубку из ее гнезда и передал Уотерхаусу со словами: «Я все».

В 1935 году Гарри влюбился в Дорин Вейтер, миниатюрную девушку из деревни на востоке от Лидса. Когда они поженились той зимой, она уже была беременна. Весной 1936 года она родила сына Барри, а в следующем году – дочерей-близнецов Филлис и Патрицию. Гарри не мог проводить много времени с семьей – он уходил из дома после завтрака и возвращался, уже когда дети легли спать, – но благодаря своему успеху в «Ивнинг ньюс» смог снять и обставить мебелью хороший дом для них в Лидсе.

В 1939 году Гарри предложили недельную стажировку в популярном лондонском таблоиде «Дейли миррор». С большим волнением он сел на поезд до вокзала Кингс-Кросс, снял комнату над итальянским кафе в Блумсбери и явился в офис «Миррор» на Флит-стрит. Его первый материал о фермере, который выращивал водяной кресс и покончил с собой, не впечатлил редактора, но затем Гарри отправили взять интервью у двух очень тучных австралийцев, которые проводили медовый месяц в Лондоне. Фотограф, сопровождавший его, ворчал, что они выполняют дурацкое поручение: нет никаких шансов, что редакторы пошевелят хотя бы пальцем ради этой истории. Однако Гарри был настроен решительно.

– Они не просто пошевелят пальцем, – сказал он, – они схватят ее двумя руками.

Его статья о «самой тяжелой паре молодоженов в мире» на той неделе заняла желанный центральный разворот. Сотрудники «Миррор» предложили Гарри постоянную работу с зарплатой почти десять фунтов в неделю, и он с радостью согласился.

К этому времени у Проктеров было уже четверо детей – младшая дочь Валери родилась в 1939 году, – и, как только появилась возможность, Гарри перевез семью в дом, в город Бекенхэм на юго-востоке от Лондона. Однако в 1940 году, когда эта область подверглась бомбардировке люфтваффе, у Дорин случился выкидыш, и она решила вернуться с детьми в Лидс. Гарри снял себе комнату рядом со зданием общества Линкольнс-Инн, в паре минут ходьбы от своего офиса.

Вскоре Гарри понял, что от него требуется. «Газете “Миррор” нужен был секс, – писал он. – Секс продавал газеты на миллион фунтов». «Дейли миррор» ориентировалась на левую аудиторию рабочего класса и гордилась своим откровенным и беспринципным подходом к сексуальным темам⁷. Во время войны газета проводила кампанию по повышению осведомленности о венерических болезнях, публиковала десятки фотографий стройных женщин в купальниках и нижнем белье, а также вызывающие комиксы «Джейн», героиня которых часто оставалась без одежды. Дорин возмутилась, когда сотрудник «Миррор» явился в дом Проктеров в Лидсе, чтобы сфотографировать ее ноги, – Гарри написал статью о том, как трудно купить его жене туфли на высоком каблуке размера 34 на Оксфорд-стрит.

С 1940 по 1942 год Гарри служил на базе Королевских ВВС в Йоркшире, но остаток войны провел в качестве репортера, получив известность благодаря своей изобретательности и чутью на сюжеты. В 1943 году он устроился на новую работу в газету «Дейли мейл», более престижную, чем «Миррор». Он добился успеха и там, после чего был отправлен в Европу в качестве корреспондента американских и британских войск. Во время Рейнской операции в 1945 году Гарри был на борту самолета ВВС Великобритании, бомбившего немецкий город Везель. Оттуда он видел, как самолет, где находился его коллега из «Дейли экспресс», взорвался в воздухе.

Позже в том же году его мать, жена и сын были поражены, когда в лидском кинотеатре увидели Гарри на кадрах хроники перед показом фильма. Он стоял рядом с королем Георгом VI и президентом Трумэном – ему удалось попасть на американский военный корабль, пришвартованный в Плимуте. Он улыбался прямо в камеру, когда оба высокопоставленных лица пожимали друг другу руки.

– Мама, смотри, это мой папа! – закричал Барри.

– Встреча «Большой тройки», – язвительно сказала Дорин.

После войны газетная торговля набрала невиданные обороты. Восемьдесят процентов жителей пятидесятимиллионной Британии⁸ читали ежедневную газету – этот показатель был выше, чем где-либо в мире. Профессиональные фотографы гонялись за кинозвездами и преступниками, выуживая снимки для публикации на страницах газет, а от журналистов ждали всего что угодно, лишь бы заполучить материал. «В один момент репортер может пытаться проникнуть на свадьбу графа в арендованном сюртуке, – рассказывал один из коллег Гарри, – а через час он уже в районе Степни убеждает группу портовых грузчиков, что он один из них»⁹.

Гарри был выходцем из рабочего класса и при этом журналистом с Флит-стрит, поэтому мог попасть куда угодно – и он активно этим занимался. Когда газета «Экспресс» приобрела вертолет, чтобы у ее репортеров появилось преимущество перед конкурентами, редактор Гарри не падал духом:

– У них есть вертолет, – сказал он, – а у нас есть Гарри Проктер.

Незадолго до свадьбы Филиппа Маунтбеттена и принцессы Елизаветы в 1947 году Гарри с фотографом пробрались на мальчишник Филиппа в отеле «Дорчестер», а за ними и их соперники¹⁰. Пока фотографы снимали гостей, Филипп выхватил одну из их камер.

– Вы повеселились? – сказал он. – Теперь дайте и мне попробовать.

Он сфотографировал газетчиков, а затем забросал их перегоревшими лампочками, валявшимися в комнате. На следующее утро в газетах опубликовали одну из его фотографий, где были запечатлены зазывалы.

В 1951 году Гарри был нанят Хью Кадлиппом – это был известный своим заигрыванием с массами директор редакции «Миррор» и «Санди пикториал». Гарри стал главным репортером «Пикториал». Его непосредственным начальником был редактор новостей Фред Редман – обрюзгший краснолицый приветливый мужчина и любитель дешевых сигар.

– Гарри, – сказал Редман, угощая его пивом, – в «Пикториал» тебе будет весело. Чертовски весело.

Редман говорил новобранцам, что он закроет глаза, если они напьются на работе, немного сжульничают на тему своих расходов или переспят с секретаршами, но они никогда не должны допускать ошибок в своих материалах¹¹.