Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 160 (всего у книги 227 страниц)

Глава 8
Лайза

Прошло два года с момента развода родителей. Мне было шесть. И в тот год впервые после развода появился отец – вонючий лжец. Его машина подъехала к дому. Я кинулась к входной двери. Увидев меня, отец радостно улыбнулся. Я поверить не могла, что он наконец-то приехал, чтобы спасти меня от мамы.

Не успела я открыть дверь, как мама, оттолкнув меня, выскочила из дома и по газону кинулась к отцовскому «Понтиаку». Похоже, она знала, что он приедет, потому что уже буквально пылала злобой.

Увидев, как она приближается к машине, я взмолилась: «Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы папа не уезжал!»

– Где мои деньги, Родди? – прошипела мама, приблизившись к отцу вплотную. От деда Джорджи я слышала, что отец не умеет обращаться с деньгами, и, похоже, это была правда. Маме вечно были нужны деньги, а у отца никогда их для нее не было. Он постоянно оказывался кому-то должен, отдавал долги, ни маме, ни нам ничего не оставалось.

– Я дам тебе денег, Бетти, – сказал отец, подмигнул мне и кивнул на пассажирское сиденье.

Я выскочила из дома и залезла в машину.

– Ну да, конечно! Я это уже слышала. – Мама выпрямилась, скрестив руки на груди.

Отец сел в машину и стал разворачиваться в сторону Кресчент-стрит.

– Она должна быть дома к шести, – крикнула мама. – Завтра учебный день, на случай, если ты забыл. Не опаздывай.

«Значит, он не собирается спасать меня, – подумала я. – Это всего лишь на день. Ну ладно, будем радоваться тому, что есть».

Поначалу я была рада, что Луизы с нами нет, но когда поняла, что отец не собирается везти меня ни в парк развлечений, ни на ярмарку, где можно полакомиться сладкой ватой, пожалела об этом. Отец свернул к дому своих родителей.

– Пойдем, поздороваемся с бабушкой.

– Бабушка Дози…

Это было сокращение от слова «бульдозер», и бабушка полностью заслужила такое прозвище. Хмурая и ворчливая, она всегда говорила, что думает, не пытаясь замаскировать откровенность вежливостью. Бабушка была слишком высокой и слишком худой. Глубоко посаженные глаза вечно были окружены темными кругами, словно кто-то поставил ей синяк. Я никогда не видела ее в чем-то, кроме домашнего халата. В одной руке она всегда держала сигарету, другая была уперта в бок. Я боялась бабушку, и она не пылала ко мне любовью. Она страшно злилась, что мама развелась с отцом. Однажды бабушка сказала моей тете Джуди: «Не хочу иметь ничего общего с Бетти и этими детьми». И она действительно так думала.

Отец оглянулся на меня:

– Выходи. Пошли в дом.

Я непроизвольно потянулась к голове и начала крутить прядку волос. Иногда успокоиться мне удавалось только так. Немногие заставляли меня нервничать так, как бабушка Дози (конечно, за исключением мамы).

– Прекрати крутить волосы, – приказал отец. – Тебя никто здесь не обидит.

Я не была в этом уверена. Дози и дед Чепмен жили в похоронном бюро. В подвале их дома мертвецы ожидали похорон. Когда подходило время, гробы вносили в дом через кухню, иногда прямо во время воскресного обеда. Гробы устанавливали в гостиной, чтобы на следующий день продемонстрировать их клиентам. Я вовсе не была уверена, что здесь меня никто не обидит. Даже без мертвецов, здесь была бабушка Дози. Она уже стояла на крыльце, курила сигарету и смотрела на отцовскую машину сквозь сигаретный дым. Увидев меня, она отшвырнула сигарету в кусты азалии и скрылась в доме. Дверь со стуком захлопнулась.

Вслед за отцом я прошла мимо большого фонтана на газоне и направилась к дому. Шлепанцы гулко стучали по неровной плитке. Дед Чепмен встретил нас на крыльце. Он вытер руки о фартук, пожал руку отцу, потрепал меня по голове. Я съежилась, подумав о том, почему дедова рука была мокрой и почему ему пришлось ее вытирать.

Дед с отцом о чем-то заговорили, и мы вошли в дом. Шторы в комнате были задернуты. По углам горели две тусклые лампы. Я остановилась в дверях и тут же отступила назад.

В центре комнаты стоял открытый гроб. Я видела лишь кончик крупного белого носа.

– Кто у тебя сегодня? – спросил отец, подходя к гробу и заглядывая внутрь.

– Джо Роуз, – ответил дед. – Помнишь его? У него была кулинария на Мейн-стрит.

– Конечно, – кивнул отец, наклоняясь, чтобы разглядеть получше. – Ты отлично поработал, па. Прекрасный цвет. И филлера на щеках немного. Но, – он снял что-то с губы Джо, – ты оставил на бедолаге швы.

Дед хмыкнул.

– Ничего, сойдет, – с этими словами он забрал у отца кусочек нитки и сунул в карман фартука.

Фу.

– Подойди, Лайза, не бойся, – отец подошел ко мне, положил руку на плечо и подтолкнул вперед. – Подойди ближе.

Я была уверена, что стою достаточно близко. От затхлого воздуха в комнате у меня закружилась голова. Мне показалось, что я сейчас рухну на ковер. Больше всего на свете мне хотелось выбежать из этой комнаты, из дома, и бежать по улице что есть силы. Но отец взял меня за руку и подвел к гробу.

– Так-то лучше, – сказал он.

Я посмотрела на Джо Роуза. Он лежал, белый, словно восковой. Руки были скрещены на груди, губы вытянуты в мрачной улыбке. Я могла поклясться, что грудь его двигалась. И хотя дед сказал, что Джо мертв, и я знала, что он никогда больше не сможет ни говорить, ни дышать, ни улыбаться, меня охватил ужас. Мне показалось, что он сейчас поднимется, посмотрит прямо на меня и оскалит кривые желтые зубы.

– Ну же, потрогай его, – сказал отец.

Потрогать?! Его?!

– Потрогай его, – повторил отец, толкая меня под локоть. – Я не хочу, чтобы ты боялась трупов. Это семейный бизнес.

Я крепко зажмурилась, протянула руку и кончиком пальца ткнула Джо Роуза в твердую грудь. Мне показалось, что я ткнула мешок с мукой. Отец не успел меня поймать, как я повернулась, выскочила из комнаты, выбежала из дома и кинулась к фонтану. Я перегнулась через бортик, окунула лицо в холодную воду, надеясь, что вода смоет образ несчастного мертвого Джо Роуза.

В тот же вечер я слышала, как мама по телефону разговаривает с тетей.

– Этот чертов сукин сын! Родди не заплатил ни пенни алиментов! И этот хам набрался наглости появиться как ни в чем не бывало! Видите ли, он хочет забрать на денек свою милую малышку! Я отпустила ее, потому что хотела свои деньги. Но он не дал мне ни доллара! Подлый ублюдок!

Мама кричала и кричала, твердила, что отца арестуют. Я надеялась, что она просто шутит, но она говорила очень серьезно. Неправильно это, не платить денег детям.

Но одно отец сделал правильно: Джо Роуз оказался первым и единственным трупом, который напугал меня. В конце концов, мертвое тело – это всего лишь очередной «клиент» семейного похоронного бюро.

Глава 9
Тони

В конце мая 1966 года Тони нашел повод уехать из города – бросить Авис, детей, жалкую квартиру, все свои проблемы. Он встретил двух девушек, Бонни Уильямс и Диану Федерофф. Девушки хотели поехать в Калифорнию, и он предложил их подвезти, словно речь шла о поездке в Хайаннис-порт, а не за тридцать две сотни миль через всю страну.

Они добрались до восточной Аризоны, прежде чем потрепанный «Бонвиль» 1959 года перегрелся. Тони проехал двадцать шесть сотен миль от Провинстауна и сделал это всего лишь с несколькими короткими остановками. Запас амфетаминов в кофейной банке под передним сиденьем был ему в помощь. Остановился он лишь однажды, когда усталость взяла свое – он испугался, что может слететь с дороги. Он остановился в мотеле «Бонанза» близ Амарилло, чтобы пару часов поспать и помыться. Если бы не девушки, он доехал бы до Сан-Франциско.

Но девушкам вечно что-то было нужно – поесть, в туалет, размять ноги. Что-нибудь. Бонни была еще хуже, чем Диана. Похоже, она раздражала его своей пухлостью – Тони считал лишний вес слабостью. Сам он всегда держался в форме – 79 килограммов при росте 183 сантиметра. Но в Бонни его раздражал не только вес. Она была совершенно рыжей – откровенной, бесстрашной. Тони знал, что ему таким никогда не стать. Она требовала, чтобы они остановились, даже когда он этого не хотел. Она громко жаловалась, что в его машине нет кондиционера. «Она за словом в карман не лезла», – позже вспоминала ее сестра[133] 133
  Дениз Уильямс Карсон, электронная переписка с Дженнифер Джордан, 8 июня 2020 года.


[Закрыть]. Диана вела себя скромнее. Она была очень хрупкой и поразительно красивой – яркие голубые глаза, фарфоровая кожа, длинные светлые волосы. Она одновременно была и очень тонкой, и неприкасаемой. Хотя Диане было всего шестнадцать, Тони она напоминала Пегги Липтон, телевизионную актрису, признанную красавицу. Но обе девушки буквально сводили его с ума. С момента отъезда из Кейп-Кода он сотню раз пожалел, что предложил подвезти их. Но в Провинстауне его ждали два ребенка и ужасно несчастная жена. В сравнении с постоянным шумом в крохотной квартирке даже эта поездка казалась раем. Но все кончилось – он оказался посреди пустынной дороги со сдохшей машиной и двумя назойливыми девицами.

С девушками он познакомился неделей раньше в кафе «Кубрик» в Провинстауне. Как и настоящий кубрик, где матросы спят и проводят свободное время, «Кубрик» был темным и сырым. С потолка свисали рыбацкие сети, ловушки для лобстеров и выгоревшие буйки. К дальней стене была приклеена половина лодки. В кафе пахло сигаретным дымом и мочой. Сплюнутое пиво было не худшим, что попадало на этот пол. В отличие от баров для туристов и летних жителей, где подавали дорогущих крабов и креветочные коктейли, а со столов открывался вид на океан, в «Кубрик» приходили, чтобы пропустить кружечку пива за пятнадцать центов и большую за двадцать пять. Это было одно из немногих мест, работавших круглый год. Летние гости города сюда не заглядывали. Завсегдатаев заведения один из посетителей того времени описывал так: «Абсолютно дикая банда, настоящее семейство Мэнсона, только без убийств. Они буквально плавали в кислоте и накачивались адреналином на скорости, они воровали в магазинах и крали велосипеды, трахали всех в городе, торговали наркотиками, не могли удержаться ни на какой работе и не платили аренду»[134] 134
  Джон Уотерс, беседа с Джеральдом Пири, http://www.geraldpeary.com/interviews/wxyz/waters-p-town.html


[Закрыть]. Ну в точности Тони Коста!

Когда Тони встретил в баре девушек, те были несчастными, голодными и отчаянно нуждались в ночлеге и горячем душе. Они сбежали из дома во Флориде и уже несколько недель находились в пути. Автостопом они добрались до Провинстауна к концу мая. Позже Тони утверждал, что они были поклонницами разных мелких групп, а в «Кубрике» оказались, потому что один из музыкантов добрался до Кейп-Кода. Тони всегда считал себя другом обездоленных, поэтому он предложил девушкам заночевать на своем диване, пока они не решат, что делать дальше. Приглашение они приняли. Когда он появился дома с двумя подружками, Авис приняла их спокойно, но через неделю девушки съели в доме «все, кроме мышиных крошек», она потребовала, чтобы Тони от них избавился. Девушки помогали по дому, присматривали за детьми, но Тони и Авис не могли себя-то прокормить, не говоря уже о двух бродяжках бог знает откуда.

Тони уже подумывал о поездке в Сан-Франциско. Он слышал, что в квартале Хейт-Эшбери можно без труда задешево купить любые наркотики. Тони предложил девушкам подвезти их в Сан-Франциско. Они знали, что у одного из членов их любимой группы там большой дом, много денег и наркотиков. Это Тони понравилось.

Уходя, Бонни и Диана украли единственные приличные туфли Авис. Не зная об этом, Авис дала девушкам свой адрес, чтобы они могли писать ей, и вышла на крыльцо с годовалым Майклом на руках проводить гостей и мужа. Когда машина свернула к трассе 6А, Авис увидела, как Диана машет ей на прощание тонкой белой рукой. Больше она никогда их не видела.

Предлагая отвезти девушек в Калифорнию, Тони представлял себе дикую гонку. У него был солидный запас наркотиков, а девушки казались согласными на любые его предложения. Но через несколько сотен миль девицы стали ему надоедать. Заслышав по радио сингл Mamas and Papas «Monday, Monday», они сразу же начинали громко и нестройно подпевать. Еще хуже получалась у них «California, Here I Come!». У Дианы был высокий, пронзительный голос, слова она не проговаривала, а словно мяукала. Когда девушки начинали петь, у Тони звенело в ушах, он орал, чтобы они заткнулись, пока сам не начинал хрипеть. А теперь его чертова машина перегрелась посреди богом забытой пустыни. Последний город они проезжали час назад, да и там было всего лишь несколько домов с табличками «продается» на темных окнах. За этот час Тони не видел ничего, кроме кактусов, луговых собачек и грифов, лениво круживших над раздавленными на дороге животными. Тони пожалел, что не захватил свой набор таксидермиста: когда еще представится шанс сделать чучело грифа или луговой собачки.

К счастью, Тони заметил машину, приближавшуюся к ним через пустыню. Солнце отражалось от лобового стекла. Машина ехала по проселочной дороге, направляясь к трассе 66. Первая машина за целый час дороги. Когда до машины оставалось около сотни ярдов, Тони понял, что это дорожная полиция, и быстро спрятал банку с наркотиками под переднее сиденье.

Полицейский подошел к машине. На него смотрели три измученных, потных лица.

– Мы едем в Сан-Франциско! – первой заговорила Бонни.

– Но хотели по пути посмотреть Цветную пустыню, – добавил Тони.

– Цветную пустыню? – переспросил коп. – Вы промахнулись миль на сто. – Полицейский махнул рукой назад и заглянул в машину. – А где у вас запас воды? В этих местах без воды ездить нельзя.

– Я не знал, – ответил Тони и жалобно добавил: – Я из Бостона.

Полицейский хмыкнул и сдвинул шляпу на затылок.

– Да, я вижу ваши номера. У нас редко бывают гости из Массачусетса. В этих краях нужно быть осторожнее. Когда неопытные люди отправляются в пустыню, мы частенько находим лишь груду костей, да и то, если койоты не найдут их раньше.

Тони никогда не слышал такого странного акцента.

Он осмотрелся. Кругом не было ничего, кроме горячей пыли и песка. В сравнении с оживленным Бостоном и даже Кейп-Кодом пустыня напоминала Луну – бескрайняя, безликая и дикая. Здесь можно было потеряться или что-то потерять – как сказал коп, потерять навсегда. Полицейские поделились с ними водой, машина остыла, и Тони с девушками двинулись дальше.

То, что произошло дальше, оставалось тайной более пятидесяти лет.

Меньше чем через неделю после отъезда Тони вернулся в Провинстаун. Авис он сказал, что не повез Бонни и Диану в Калифорнию. Копы сказали, что нельзя пересекать границу штата с несовершеннолетней (Диане было шестнадцать), поэтому он оставил девушек в Пенсильвании. Но потом его история изменилась. Позже он говорил полиции, что отвез девушек в Калифорнию и оставил в особняке их приятеля в Хейворде – небольшом, богатом районе в южной части залива Сан-Франциско.

Ни следователи, ни адвокаты не смогли подтвердить ни одну историю. Но где бы Тони ни «оставил» девушек, две беглянки исчезли бесследно.

Исчезновение Бонни Уильямс и Дианы Федерофф осталось почти незамеченным даже их родственниками. Поскольку обе девушки были трудными детьми шестидесятых, мать Бонни и бабушка с дедом Дианы полагали, что девушки вернутся, когда сами захотят. Беспокоиться из-за их бегства – это одно, но делать что-то было совершенно бессмысленно[135] 135
  Дениз Уильямс Карсон, беседа с Дженнифер Джордан, 19 мая 2020 года.


[Закрыть]. Исчезли не только Диана и Бонни. В середине 60-х годов беглецов было немало. Родители свободолюбивых подростков то и дело сталкивались с неожиданными и необъяснимыми исчезновениями. В годы сексуальной революции американская молодежь увлеклась наркотиками, и полицейские обращали все меньше внимания на сообщения о беглецах из родных домов. По данным полиции, в Америке пропало четыре тысячи женщин и девушек. Телефоны в полицейских участках разрывались, но расследовались лишь немногие случаи. Многие женщины никогда не вернулись домой. Полиция начала серьезно относиться к исчезновениям молодых людей лишь после печально известных дел Патриции Херст, Дж. Пола Гетти III, которому похитители отрезали ухо и отправили родным с требованием выкупа, и дочери миллионера, которую похоронили заживо, оставив только трубу, чтобы она могла дышать.

Короче говоря, шестидесятые были хорошим временем для того, кому понадобилась бы бесцельно слоняющаяся девушка в поисках друзей.

Сбегать из дома было совершенно нормальным и даже безопасным делом для мальчишек. Но растущее количество девушек-беглянок начинало тревожить. В отличие от парней, девушки часто оказывались убитыми. Изменилась и демография беглецов. Если раньше в поисках лучшей жизни сбегали дети из бедных семей и сироты, к концу 60-х годов это стало проблемой среднего класса. Церкви начали организовывать приюты для беглецов, чтобы справиться с этой проблемой. В начале 70-х годов появилась общенациональная горячая линия по поиску пропавших молодых людей. Но Бонни и Диана до этого не дожили.

Глава 10
Лайза

Про Тони Косту я узнала за пару месяцев до нашей встречи. Летом 1966 года мне было семь лет. Мама работала в «Королевском кучере», мы втроем жили в маленькой комнатке на первом этаже, рядом с офисом мотеля. Мы с Луизой старались, по возможности, держаться от мамы подальше. Я хвостиком ходила за Сесилией, пока та убиралась в номерах. Когда та не напевала церковные гимны, то постоянно твердила про своего Тони.

«Когда мой Тони вернется, я приведу его и познакомлю вас», «Мой Тони хороший мальчик», «Его отец погиб на войне, и я воспитывала моего Тони в одиночку». Сесилия не говорила, на какой войне погиб ее муж, но я решила, что это было очень давно и где-то далеко.

О своем Тони Сесилия бормотала себе под нос. Голос ее тихо рокотал, как моторы лодок, причаливающих к пирсу. Сесилия доставала полотенца из сушилки и складывала их или натягивала чистые простыни на постели. Я была рада оказаться подальше от матери и с удовольствием помогала Сесилии – подавала ей маленькие квадратики мыла в ванных комнатах, собирала грязные полотенца, брошенные гостями на пол. Сесилия всегда благодарила меня, улыбалась, похлопывала по руке или даже обнимала. Больше всего я мечтала об объятиях. Сесилия обнимала меня так, словно у нее больше не было никаких важных дел, словно она по-настоящему любила меня. Мама пару раз обнимала так Луизу, но мне такой ласки никогда не доставалось.

Однажды, когда мы с Сесилией работали в номерах, к мотелю подъехал старенький «Олдсмобиль», и оттуда вышел мужчины. Дед Джорджи научил меня узнавать марки машин, и каждый раз, когда я угадывала, меня преисполняло чувство гордости. Мне так хотелось, чтобы дед знал об этом и похвалил меня. Я стояла у тележки с бельем, в руках у меня была стопка полотенец. Мужчина вышел из машины и улыбнулся мне. Он был высоким, загорелым, с густыми черными волосами и яркими белыми зубами. Я смутилась. Я не понимала, почему посторонний человек мне улыбается, но тут он сказал: «Привет, ма!», и я поняла, что за мной стоит Сесилия. Она бросила белье и посмотрела на него. На мгновение лицо ее приняло встревоженное выражение, но потом она кивнула и поспешила к мужчине, раскинув руки, чтобы обнять.

– Тони! – воскликнула она, обнимая и целуя незнакомца.

Мне редко доводилось видеть, чтобы матери обнимали и целовали собственных детей, поэтому я наблюдала за ними, приоткрыв от изумления рот. Но тут я заметила на лице мужчины гримасу. Он отстранился от Сесилии и принялся оттирать щеку от ее помады.

– Я же говорил тебе, что мне не нравится помада, – проворчал он.

– На работе я должна выглядеть прилично, – тихо ответила Сесилия.

Она уже не так радовалась его появлению. Я не понимала, что происходит.

– Ты вернулся слишком быстро. Я надеялась, что ты найдешь там работу хотя бы на несколько месяцев.

– Я же говорил тебе по телефону, что там ничего не получилось, и я решил вернуться.

– Но все же было нормально? Без проблем? – встревожилась Сесилия.

– Все было нормально, но я решил не везти девушек до Калифорнии, – ответил Тони. – Я оставил их в Пенсильвании – и все.

Прежде чем Сесилия задала новый вопрос, он добавил:

– Им надоело ехать, и я высадил их близ Филадельфии. Там, где они захотели. Они сами этого захотели. А я вернулся.

Сесилия на минуту задумалась, а потом фыркнула.

– Что ж, без тебя обо мне хорошо заботился Винни, – сказала она, перебирая пальцами кромку своего желтого свитера, словно снимая с него катышки.

Тони рассмеялся, но смех был какой-то неприятный.

– Еще бы, конечно…

В конце концов, Тони посмотрел через плечо Сесилии и заметил, что я все еще стою рядом.

– А это кто? – спросил он, впервые улыбнувшись. Я поняла, что он очень симпатичный.

– Это? Лайза. Дочь моей начальницы, моя маленькая помощница. – Сесилия повернулась ко мне: – Лайза, поздоровайся с моим Тони.

Я сложила полотенца в тележку и подошла, пылая от смущения. Никогда еще мне не доставалось такого внимания. Не зная, что сделать, я протянула руку. Тони хмыкнул, присел на корточки, и вся моя маленькая ладошка скрылась в его длинных, загорелых пальцах.

– Рад знакомству, Лайза. Я тебя еще увижу сегодня, правда?

Я смогла лишь кивнуть.

– Ну хватит, хватит, достаточно, – прервала сына Сесилия. – Нам с Лайзой нужно работать.

Тони выпустил мою руку и поднялся. Я наконец-то смогла поднять на него глаза. Он направился ко входу в мотель.

– Ты не спрашивала, нет ли здесь работы для меня? – спросил он. – Мне нужна работа.

– Я говорила о тебе миссис Беккер. Она здесь управляющая, и она тебя ждет.

Сесилия указала на офис.

Без лишних слов Тони направился туда.

– Хорошо, что ты вернулся, Тони, – сказала ему вслед Сесилия, но Тони не обернулся.

Мы с Сесилией вернулись к бельевому шкафу. Она покачала головой и вздохнула:

– Ох, Тони, Тони…