Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 216 (всего у книги 227 страниц)

Чтобы проверить, не выдумал ли Кристи эту историю, чтобы поддержать версию защиты о его невменяемости, Артур спросил:

– Вы говорите это по принципу «чем безумнее, тем лучше»?

– Нет, – ответил Кристи. – Совсем нет.

Артур велел ему записать все, что он может вспомнить, и не сообщать ничего из этого сотрудникам тюрьмы. Когда доктор Хобсон присоединился к ним в тюрьме, Кристи повторил ему свою историю. Он сказал, что вроде бы совершил сексуальное насилие над Берил, когда она была без сознания.

– Я наверняка вступил с ней в интимную связь, а потом задушил ее, – сказал ему Кристи. – Должно быть, эта близость была у меня со всеми жертвами.

Гарри Проктер с облегчением узнал от Роя Артура, что Кристи признался в убийстве Берил Эванс. Если он убил ее, то наверняка убил и дочь. Должно быть, его признание в этом – лишь вопрос времени.

* * *

Дорин, жена Гарри, боялась, как бы он не зашел слишком далеко в погоне за сенсацией. В 1938 году в одном из лидских пабов коллеги Гарри по газете «Йоркшир ивнинг ньюс» осмелились предложить ему устроиться в газету, которой руководил Йозеф Геббельс, глава гитлеровской пропаганды¹². Выпив три кружки светлого эля, Гарри вернулся в свой офис, чтобы написать письмо нацистскому министру. Через несколько недель он получил подтверждение от немецкой газеты, которое со смехом показал остальным репортерам.

Через несколько месяцев после этого, в июле 1939 года, в лидский дом Проктеров пришла посылка из Германии. Гарри в этот момент работал в Лондоне, так что посылку вскрыла Дорин. Внутри она обнаружила английский перевод «Майн кампф» Гитлера, билеты из Лидса в Берлин и приглашение занять высокооплачиваемую должность в министерстве пропаганды Геббельса. Дорин знала, каким импульсивным может быть Гарри. Вместо того чтобы передать ему посылку, она сожгла ее.

Спустя семь лет Дорин вспомнила об этом эпизоде, когда нацистского пропагандиста Уильяма Джойса повесили за государственную измену, и рассказала Гарри, как вскрыла и уничтожила посылку из Германии.

– Ты сердишься на меня? – спросила она.

Сжав его руку, она добавила:

– Знаешь, ты парень, за которым нужен глаз да глаз.

Дорин порой умоляла Гарри отдохнуть от работы на Флит-стрит, но он отвечал, что не может так рисковать. Газета требовала полной самоотдачи от своих репортеров. Гарри говорил, что для редактора новостей Фреда Редмана «Пик» стоит на самом первом месте, а также на последнем и всех остальных», и он ожидал, что «остальные сотрудники будут относиться к газете так же». Несмотря на журналистские успехи, Гарри никак не мог избавиться от чувства, что его вот-вот уволят.

– Займи себе стол за дверью со стороны петель, – советовал он начинающему репортеру. – Там тебя никто не увидит, когда придут увольнять¹³.

Дорин беспокоилась и об историях, которые освещал Гарри. В среду, 19 июня 1946 года, в баре неподалеку от Флит-стрит коллега познакомил его с симпатичным летчиком по имени Невилл Хит, они вместе разделили несколько кружек пива за обедом. Гарри и Хит быстро нашли общий язык, а вечером встретились в прокуренном зале маленького уютного паба «Голова Нага» на улочке в районе Найтсбридж. Хит угостил Гарри пинтой некрепкого пива, позвонил по телефону в пабе, а затем объявил, что ему нужно увидеться с девушкой.

– Выпьешь что-нибудь перед уходом? – спросил Гарри.

Хит ответил, что у него сейчас нет времени, но они договорились встретиться еще раз.

В ту же пятницу Гарри заметил толпу у отеля «Пембридж-корт» неподалеку от его квартиры в районе Ноттинг-Хилл и узнал, что в одном из номеров была найдена мертвая женщина. Ему сказали, что это не убийство, а просто неудачная попытка сделать аборт. Однако тем же вечером за выпивкой в ресторане «Солнечный блеск» на Портобелло-роуд сотрудник местной полиции рассказал Гарри, что на спине у мертвой женщины оказалось семнадцать следов от кнута, а ее лодыжки были связаны платком. Когда Гарри позвонил в «Мейл» с рассказом об убийстве, ночной дежурный редактор отказался публиковать его, так как его заверили, что женщина эта умерла во время аборта. Гарри пришел в ярость. Он помчался в редакцию и надавил на всех руководителей, кого только смог разыскать, но те остались безучастны.

– Ты ошибаешься, – сказали ему. – Сходи выпей пивка.

Вскоре выяснилось, что Марджери Гарднер, та женщина из отеля, действительно была убита, а главным подозреваемым стал Невилл Хит, новоиспеченный друг Гарри. Пока полицейские пытались выйти на след Хита, он позвонил Гарри и попросил привезти пятьдесят фунтов в отдаленное место в графстве Суррей. Прежде чем отправиться туда, Гарри предупредил Скотленд-Ярд и, добравшись до места встречи, был тут же арестован двумя полицейскими в штатском, которые приняли его за убийцу. Невилл Хит убил и изуродовал Дорин Маршалл, девушку из округа Борнмут, после чего его арестовали, судили и казнили.

Три года спустя, в один февральский воскресный день 1949 года, Гарри столкнулся с одним подозреваемым в убийстве по имени Джон Хэйг в номере отеля на территории района Южный Кенгсингтон. Как рассказывал Гарри, Хэйг побелел, когда журналист обвинил его во лжи насчет местонахождения во время убийства богатой вдовы в графстве Сассекс. Вскоре после этого Хэйг был обвинен в убийстве шести своих знакомых, чьи тела он растворил в серной кислоте. В августе его повесили.

В своем эссе «Упадок английского убийства», опубликованном в 1946 году, Джордж Оруэлл сетует на скверное положение «хороших убийств» горячо любимых читателями газет: смачные истории в газете «Новости мира», с которой любой мог провести время на диване в воскресный день, переживают упадок¹⁴. Классическое английское убийство, по мнению Оруэлла, было вдохновлено страстями и совершалось с коварством: убийцей мог быть женатый дантист или возжелавший другую женщину адвокат, и такой человек мог медленно отравлять свою жену в тихом пригородном доме. Однако Оруэлл заметил, что нынче в Британии действуют убийцы другого типа: они безжалостны, выбирают жертв наугад и расправляются с ними безо всяких угрызений совести. Он считал, что такие преступления порождены положением страны, омертвевшей после войны и развращенной «ложными ценностями» американского кино.

Невилл Хит, Джон Хэйг и Редж Кристи были образчиками современного убийства по Оруэллу. Они выглядели бесчувственными и порочными порождениями новой жестокой эпохи. Но Кристи все же был ближе к прежним домашним убийцам. Он мог быть невменяемым серийным душегубом, который выбирает в качестве жертв незнакомок на улицах Лондона, но также он был коварным убийцей своей жены, внешне респектабельным соседом, прятавшим у себя дома мрачные секреты. Британская публика была заворожена историей о нем. Альфред Хичкок, который готовился к съемкам своего триллера «Окно во двор» в Голливуде, тоже наслаждался этими откровениями.

– О, – сказал он журналисту во время интервью, – Англия невероятно подходит для подобных происшествий¹⁵.

Глава 7
Раскопки

Поскольку Джим Ходж, редактор Фрин Теннисон Джесси, не мог гарантировать ей доступ на суд над Кристи в Олд-Бейли, она обратилась ко всем, кто только мог помочь. Первый зал суда, где обычно проходили крупные процессы, был закрыт на ремонт после бомбардировок времен войны, и Джесси знала, что во втором зале еще меньше места, чем в первом. Она написала сэру Норману Биркетту, судье Апелляционного суда, и спросила, сможет ли он предоставить ей место¹. Биркетт был известным адвокатом по уголовным делам и выступал судьей на Нюрнбергском процессе над нацистскими военными преступниками. Фрин ни разу с ним не виделась, но недавно он назвал ее сборник эссе о преступниках «Убийство и его мотивы» «классическим» произведением, которое проливает свет на «одно из темных мест в жизни нашей страны».

К облегчению Фрин, Биркетт быстро написал ответ, пообещав ей место в зале суда. «Я давно восхищаюсь вашей писательской деятельностью, – сказал он, – и непременно позабочусь, чтобы вам зарезервировали место в Олд-Бейли, когда состоится суд над Кристи». Он добавил, что сможет точно подтвердить это, только когда будет назначен день суда. Для подстраховки Фрин написала еще и Дереку Кертису-Беннетту, барристеру Кристи, спрашивая, сможет ли он договориться о месте для нее. Помимо него она попросила еще и своего остеопата обратиться с той же просьбой к хорошо ему знакомому адвокату из графства Суррей.

Фрин решила хотя бы мельком взглянуть на Кристи в магистратском суде². Она слышала, что патологоанатом Фрэнсис Кэмпс, которому, как известно, нравились суды над убийцами, должен был выступить в этом суде на слушаниях, которые должны были возобновиться в грядущую среду. «Мне говорили, что Кэмпс сияет лицом, – написала она Джиму Ходжу, – и говорит “восхитительно, восхитительно”, потирая руки». Даже медицинские свидетели по этому делу, судя по всему, относились к происходящему как к развлечению.

Джоанна, секретарша Фрин, отвезла ее 29 апреля из Пэр-три-котидж в Клеркенуэллский магистратский суд на своем «Даймлере» с открытым верхом. Джоанна была опытным шофером: во время войны она водила кареты «Скорой помощи» и боевые машины для африканской пустыни в составе организации «Йомены первой помощи» (First Aid Nursing Yeomanry). На Фрин она начала работать в 1950 году, ей тогда был 41 год, она состояла в разводе и впоследствии вышла замуж за лондонского корреспондента нидерландской газеты, с которым жила в районе Хэмпстед.

Кристи у здания суда вновь ждала большая толпа. Он со всех сторон закрыл голову газетой, выходя из полицейского фургона в сопровождении шести рослых полицейских, и в этом кольце людей он двигался полуприсев, пока его вводили внутрь.

С помощью Джоанны Фрин пробралась в здание. На лодыжке у нее была большая повязка из крепдешина, которую она называла «Алиби Альф» – этот аксессуар отвлекал внимание посторонних от того, что она почти ничего не видит: если она шла медленно или путалась в дверном проеме, то надеялась, что эту неуклюжесть припишут ее травме ноги. Она была полна решимости сохранить свое плохое зрение в тайне ото всех за пределами своего дома Пэр-три-котидж.

В зале суда Фрин наблюдала, как Кристи поднимается на крошечную скамью подсудимых в своем изящном синем костюме в полоску³. Ей показалось, что он никогда в жизни не выглядел таким интеллигентным. «Тем не менее, – говорила она, – я видела и чувствовала в нем чудовище».

Бернар Тюссо, праправнук мадам Тюссо, также присутствовал в зале суда, чтобы сделать заметки и наброски для восковой модели Кристи, которую он готовил для своего музея на Бейкер-стрит. Его сопровождала Вера Блэнд, специалист по прическам музея мадам Тюссо. Гарри Проктер наблюдал за происходящим с мест для прессы. В тот момент он был так близок к Кристи, как только мог.

В то утро магистрат заслушал показания нескольких человек, которые были знакомы с последними жертвами Кристи – Ритой Нельсон и Гекториной Макленнан.

Доктор Дороти Саймерс, медработница сети ресторанов «Джей Лайонс», показала, что в январе она обследовала Риту Нельсон и обнаружила, что та находится на двадцать четвертой неделе беременности.

– Это та самая девушка? – спросил адвокат обвинения, протягивая фотографию Нельсон.

– Возможно, – ответила доктор Саймерс, – но я не очень ею интересовалась и не запомнила ее отчетливо.

Во время обеда Кристи принесли в камеру еще одно блюдо от анонимного друга. На этот раз Фрэнсис Росс продал фотографию этого блюда в газету «Дейли миррор»: на подносе лежала жареная баранина, мятный соус, печеный и вареный картофель, горох, капуста, два пирога с фаршем и два пирожных с кремом.

Пока доктор Кэмпс давал показания о телах, осмотренных им в Кенсингтонском морге, Кристи потеребил свои очки, наклонился вперед и начал делать пометки.

Патологоанатом сказал, что перед удушением каждая из трех женщин, чье тело нашли в нише, была отравлена угарным газом, а наличие в их телах спермы позволяет предположить, что в момент смерти они были изнасилованы. По его словам, ни угарный газ, ни сперма не были обнаружены в теле Этель Кристи. И добавил без всякой необходимости: «Она была довольно толстой женщиной. У нее была большая грудь».

Кэмпс показал, что большинство жертв были завернуты: Этель во фланелевую простыню; Кэтлин Малони в одеяло, обвязанное вокруг лодыжек носком, Рита Нельсон – еще в одно одеяло, обвязанное вокруг лодыжек пластмассовой проволокой. На гениталиях у них были матерчатые пеленки, а лица были закрыты: у Этель – наволочкой; у Кэтлин – куском ткани, закрепленным на шее при помощи чулка; а у Риты – окровавленным полотенцем. Возможно, Кристи заворачивал тела, чтобы их было легче тащить по полу, но цель маскировки лиц была неясна: возможно, он не хотел, чтобы женщины смотрели на него.

Кристи не обернул тело Гекторины Макленнан, но перевязал ее запястья платком. Вертикальные царапины на спине и ягодицах показывали, что убийца тащил ее по неровной поверхности.

Пока Кэмпс говорил, Кристи смотрел на него, и на его лице иногда возникало озадаченное выражение. Время от времени он зевал.

* * *

Убийства, совершенные Кристи, похоже, вдохновляли подражателей. В воскресном номере газеты «Пикториал» от 26 апреля сообщалось, что Джон Хаскейн, тридцатидевятилетний портье отеля, носивший очки в роговой оправе, разыскивается за убийство Грейс «Бэбс» Даррингтон, проститутки из района Бейсуотер, которую нашли задушенной нейлоновым чулком⁴. Во вторник их видели вместе в пабе на Прайд-стрит, а отпечатки пальцев Хаскейна были обнаружены на пивной бутылке в квартире убитой женщины. В понедельник он сдался полицейскому на площади Пикадилли-серкус со словами:

– Я хочу, чтобы вы меня арестовали. Должно быть, случившееся в Бейсуотере моих рук дело. Я увидел свое имя в газете.

Его отправили в тюрьму Брикстон дожидаться суда.

Газета «Пикториал» продолжала публиковать фотографии, которые Гарри получил от Фрэнсиса Росса⁵. В том же номере от 26 апреля газета показала Кристи в его саду, заросшем штокрозами, с котом Томми на плече и собакой Джуди у ног. В газете также было опубликовано письмо, которое Кристи написал в тюрьме Брикстон 8 апреля, в свой пятьдесят четвертый день рождения. Он сообщал Фрэнсису Россу, что «очень рад побыть в одиночестве, чтобы немного успокоиться, поскольку я все еще в некотором замешательстве и оцепенении». По его словам, он чувствовал бы себя лучше, если бы у него были яблоко, несколько конфет и сигарет.

На снимке в «Пик» от 3 мая Кристи в возрасте около десяти лет позирует со своим отрядом бойскаутов в городе Галифакс. Он выглядел серьезным, послушным ребенком, как и впоследствии выглядел преданным мужем. Самые шокирующие преступления века были совершены не наглым юнцом вроде Кристофера Крейга, а бывшим хористом и бойскаутом, верно служившим своей стране в качестве солдата и полицейского. Кристи не принадлежал к новой волне неуправляемых хулиганов, он казался типичным представителем поколения, которое порицало таких подростков.

Сотрудник министерства внутренних дел, увидев фотографии в «Пикториал», раздраженно заметил, что будто бы каждый знакомый Кристи продает материалы о нем в газеты⁶. Он посоветовал тюремному начальству пресечь любое дальнейшее общение между Кристи и Фрэнсисом Россом.

Начальник тюрьмы Брикстон принял строгие меры. Он запретил Россу посещать тюрьму и уволил охранника, который передал информацию о Кристи в «Дейли миррор», родственную «Пикториал» газету. Он вызвал к себе заключенных, которые были дружны с Кристи, и спросил их, что он им рассказывал и просил ли их связаться с прессой, когда они выходили под залог. Он допросил и самого Кристи, чтобы узнать, кто финансирует его защиту и поддерживает ли он контакт с какой-либо газетой. Кристи бесхитростно ответил, что адвокатские услуги ему назначил брат и ни о каких других договоренностях он не знает.

* * *

На последнем заседании в Клеркенуэллском магистратском суде – в среду, 6 мая, – Гарри наблюдал, как Дерек Кертис-Беннетт ведет перекрестный допрос детектива сыскной полиции по фамилии Гриффин, который занимался расследованием убийств на Риллингтон-плейс⁷. Кертис-Беннетт, учитывая, что Кристи признался в убийстве Берил Эванс, попросил этого детектива подтвердить, что тела Берил и Джеральдины были найдены в паре метров от ниши, где были обнаружены другие три тела по этому делу.

– Да, – ответил Гриффин. – Они находились через стену друг от друга.

– Они были связаны?

– Да, связаны.

– С учетом всего этого, – сказал адвокат Кристи, – следует, что если государственные обвинители вынесли верное заключение в обоих случаях, то в одном доме проживало два душителя?

– Да.

– И два человека, которые связывали и убивали людей? Причем связывали одинаково?

– Да.

Когда заседание завершилось, магистрат сообщил Кристи, что передает его дело в Центральный уголовный суд Олд-Бейли по обвинению в убийстве Этель Кристи. Королевские прокуроры, которые могли одновременно рассматривать только одно обвинение в убийстве, выбрали преступление, по которому у них было больше всего доказательств того, что Кристи действовал с расчетом. Магистрат спросил Кристи, есть ли ему что сказать. Тут Кертис-Беннетт резко поднялся с места.

– Он не признает себя виновным, – сказал адвокат, – оставляет за собой право на защиту и не приводит никаких доказательств.

Сразу после слушания Кертис-Беннетт отвел Гарри в камеру суда, чтобы встретиться с Кристи⁸. Они пробыли вместе всего минуту. Гарри пожал руку Кристи и почувствовал ту же влажную хватку, которую запомнил при их встрече в 1949 году, – одновременно вялую и настойчивую, «с рывком, похожим на движения рептилии». Он понял, что, возможно, не он использует Кристи, а Кристи может заманивать его в ловушку.

– Я хочу узнать лишь одно, – сказал Гарри, – но это очень важно. Это вы убили мисс Эванс и ее дочь? Если вы скажете правду, так будет лучше для всех.

– Миссис Эванс – да, – ответил Кристи, – у меня был с ней роман.

Он отвернулся и добавил:

– Но не девочку.

Это был первый случай, когда Кристи заявил о своих сексуальных отношениях с Берил Эванс, хотя несколько людей уже предполагали это. Роберт Хукуэй, местный торговец мебелью, сообщил полиции, что, по его мнению, эти двое спали вместе, и что Этель знала об этом⁹. 26 апреля в Скотленд-Ярд пришло анонимное письмо от женщины, которая рассказала, что в сентябре 1949 года Берил предупредила ее, чтобы она не вела никаких дел с Кристи. Берил сказала ей, что Кристи был хитрым, «очень плохим человеком», который платил всего пять шиллингов за секс.

Кристи рассказал Кертису-Беннетту, что на протяжении всего слушания чувствовал себя совершенно спокойно, его не задевали все перечисленные там «гнусные подробности». Кертис-Беннетт на это ответил, что это, возможно, и к лучшему – отсутствие эмоций идет только на пользу версии защиты о невменяемости Кристи.

Тюремные охранники отвезли Кристи обратно в тюрьму Брикстон, где ему предстояло содержаться до летних заседаний в Олд-Бейли.

* * *

На следующий день Гарри отправился в командировку к Средиземному морю, чтобы взять интервью у знатной англичанки, которая вышла замуж за красавца с Корсики¹⁰. Газета «Санди Пикториал» часто публиковала сюжеты об иностранцах, и этот сюжет играл на увлечении читателей отношениями, которые развиваются наперекор социальному классу, национальности или расе возлюбленных. Перед отъездом на Корсику Гарри посоветовал солиситорам защиты ходатайствовать об эксгумации тел Берил и Джеральдины. Он надеялся, что новое вскрытие подтвердит заявление Кристи о том, что тот убил Берил. Возможно, патологоанатомы смогут сопоставить некоторые лобковые волосы из жестяной банки с волосами убитой или установить, была ли она убита тем же образом, что и женщины, чьи тела были найдены в марте: в 1949 году могло остаться незамеченным, что Берил была отравлена газом, как более поздние жертвы Кристи, или что в момент смерти она подверглась сексуальному насилию.

Рой Артур обратился в министерство внутренних дел с просьбой разрешить эксгумацию тел Берил и Джеральдины Эванс, а также попросил генерального прокурора предоставить адвокатской конторе «Клифтонс» фотографии и отчеты о вскрытии 1949 года¹¹.

Материал Гарри с Корсики под названием «Девушка из района Мейфэр выходит замуж за рыбака» был опубликован на первой полосе «Пикториал» от 10 мая 1953 года. Несмотря на красоту острова, Гарри не насладился поездкой, потому что отчаянно хотел решить вопрос с убийствами в семье Эвансов до суда, который должен был состояться в июне. Он призвал Роя Артура усилить давление на Кристи.

– Заставьте этого человека признаться в убийстве девочки, – сказал он Артуру. – Честное слово, я прошу об этом не ради газетной статьи. Мы с вами должны узнать правду.

Было крайне важно доказать, что Кристи убил Джеральдину, ведь именно за это убийство повесили Тима Эванса. Гарри хотел, чтобы справедливость, наконец, восторжествовала. Кроме того, он стремился очистить свою совесть за дело Эванса и оправдать тактику, с помощью которой он получал информацию о Кристи.

Министерство внутренних дел, чтобы избежать обвинений в сокрытии фактов, в среду, 13 мая, дало согласие на эксгумацию тела Берил и ее дочери.

В то воскресенье полиция предоставила прессе фотографии двух женщин, чьи тела были найдены в саду дома десять. Жертв опознали как Рут Фюрст, еврейскую беженку из Австрии, и Мюриэл Иди, работницу фабрики из района Патни. Газета «Пикториал» опубликовала их снимки 17 мая. «Знаете ли вы этих женщин?» – спрашивала газета у своих читателей.

* * *

Незадолго до рассвета в понедельник, 18 мая, четверо мужчин на кладбище Ганнерсбери начали раскапывать могилу Берил и Джеральдины Эванс¹². Они работали за брезентовым экраном, при свете дуговых ламп и факелов, чтобы их не было видно из окон домов, выходивших на территорию кладбища. Погода в то утро была теплой, а трава была усеяна маргаритками. Гробовщики и могильщики, которые проводили захоронение в декабре 1949 года, были там же, чтобы подтвердить расположение гроба. Он был зарыт вторым на этом участке, на глубине метра под землей.

За этим процессом наблюдали представители Кристи – солиситор Рой Артур, психиатр от стороны защиты доктор Хобсон и патологоанатом от стороны защиты доктор Кит Симпсон, а также назначенные государством патологоанатомы доктор Кэмпс и доктор Дональд Тир. Кэмпс, Симпсон и Тир были самыми известными патологоанатомами своего времени, в прессе их иногда называли «три мушкетера».

Доктор Тир, проводивший вскрытие Берил и Джеральдины Эванс в 1949 году, обнаружил синяки на лице Берил, ее левой икре и левом бедре. Он также заметил повреждение на ее влагалище, которое могло быть нанесено в момент смерти, однако адвокат Тима Эванса посоветовал барристеру не упоминать об этом в суде: «Дело достаточно ужасно, – написал солиситор Джеффри Фриборо в своем резюме, – и без отвратительных предположений такого рода, которые могли бы быть сделаны присяжными»¹³.

Как только могильщики подняли на поверхность гроб Берил и Джеральдины, они слегка приоткрыли его, чтобы вышли вредные газы. Затем гроб был доставлен в Кенсингтонский морг, где патологоанатомы осмотрели тела – Джеральдина лежала поперек матери, накрытая саваном, – и взяли образцы кожи, ногтей и волос. Они также извлекли половые органы Берил, чтобы исследовать их на предмет повреждений и следов спермы. Полицейский фотограф сделал снимки.

Тела и их части затем были возвращены в гроб, на который установили новую крышку из вощеного и полированного вяза, закрепили ее латунными болтами и вернули на кладбище, чтобы заново похоронить с наступлением темноты.

* * *

В среду, 20 мая, доктор Десмонд Керран из больницы святого Томаса – психиатр, который осматривал Тима Эванса в 1950 году, – посетил Кристи по поручению министерства внутренних дел. Доктора попросили определить, вменяем ли подсудимый.

Керран отметил, что Кристи говорил низким голосом, который становился очень тихим, когда ему приходилось отвечать на сложный вопрос¹⁴. Он сказал доктору, что отравил газом и задушил Берил Эванс, потому что она хотела умереть. Он размышлял о том, что ждет его после суда: смерть через повешение, заключение в тюрьму Дартмур, или – что ему нравилось больше – в больницу для умалишенных.

– Я слышал, что люди там счастливы, – сказал он. – Там хорошее лечение, и это то, чего мне хочется.

По словам Керрана, Кристи легко начинал плакать, особенно при любом упоминании о жене. Он описывал пабы как «ужасные места», а мастурбацию – как «ужасное дело». Рассказывая о том, как он познакомился с одной из своих жертв, он говорил: «Мы выпили по маленькой чашке чая», – показывая при этом ее размер с помощью большого и указательного пальцев. Доктор Керран был потрясен самодовольством Кристи и его напускной благопристойностью. По его словам, подсудимый вызвал у него такую неприязнь, как ни один из тех, с кем ему доводилось беседовать.

Доктор Джон Мэтисон, главный врач тюрьмы Брикстон, тоже остался не в восторге от Кристи: по его словам, рядом с ним по коже начинали бегать мурашки¹⁵. Он рассказывал, что Кристи иногда был раздражителен, иногда хитер и угодлив. Рассказывая о своем детстве, он сообщал особенно противоречивую информацию. Во время их первой беседы Кристи назвал своего отца алкоголиком; спустя шесть недель он сказал, что Эрнест Кристи вообще почти не пьет. Он заявлял доктору, что был любимым ребенком своей матери. Мэтисон узнал, что в 1952 году Кристи провел три недели в больнице Ноттинг-Хилла, страдая от сильной диареи и боли в спине, и что врачи, заключив, что его состояние было психосоматическим, направили его в психиатрическую больницу на юге Лондона.

Когда Мэтисон спросил Кристи о его сексуальном опыте, тот сообщил, что у него всегда были трудности с эрекцией. Юность он провел в Галифаксе, и там, по его словам, «девушки считали меня слишком медлительным, так как я только и делал, что обнимался с ними. В конце концов мне удалось совершить половой акт. Я никогда не мог делать это стоя, как хотели некоторые девушки, но все удавалось, если мы лежали на траве». Кристи рассказал, что у них с Этель не было полового акта ни в первые три года их брака, ни в последние три. По его признаниям, он не испытывал гомосексуального влечения, у него никогда не было ночных семяизвержений и он никогда не мастурбировал. «Говоря о своей сексуальной жизни, он был нерешителен и не казался откровенным», – отметил Мэтисон. Он провел тест на коэффициент интеллекта, по результатам которого Кристи набрал сто двадцать девять баллов, что намного выше среднего показателя в сто баллов (Тим Эванс, которого Мэтисон обследовал в 1949 году, набрал очень скромные шестьдесят пять баллов).

Кристи намекнул Мэтисону, что у него есть кое-какие сведения об убийствах.

– Мне кажется, в голове что-то есть, но я не могу это разобрать, – сказал он. – Вроде бы складывается картинка, а потом, прежде чем все прояснится, все снова перемешивается. Голова начинает болеть, когда картинка проясняется, и это как раз мешает довести дело до конца. Я знаю, что-то там есть.

Мэтисон в своих записях отметил, что Кристи был послушным заключенным: «Наводит порядок на своем прикроватном столике с тщательной аккуратностью. Сохраняет весь пепел от сигарет в течение недели». Кристи хвастался доктору своими успехами в шахматах и домино, а также утверждал, что очень популярен среди других мужчин здесь.

В тюремной камере он был крайне высокого мнения о себе¹⁶.

– Полагаю, ни один человек, когда-либо находившийся в этом отделении, не имел большего списка обвинений или большего количества преступлений, – с гордостью говорил Кристи одному из заключенных, который впоследствии продал эти сведения газете «Эмпайр ньюс». – Я, наверное, первый человек в стране, которого обвиняют в четырех убийствах.

Похоже, он был доволен масштабами освещения дела в прессе – подробными репортажами о слушаниях в магистратском суде, снимками на страницах «Пикториал».

– Смотрите, сколько места я там занимаю, – говорил он, листая газеты. – Ни у одной кинозвезды не было такой популярности. Моя слава затмевает Хэйга и Невилла Хита.

Его тюремный товарищ советовал ему не быть таким легкомысленным:

– Если будешь продолжать в том же духе, то получишь по полной. Нельзя так легкомысленно относиться к убийствам. Неважно, помнишь ты их или нет, нельзя насмехаться над ними.

Кристи в ответ на это сердито повернулся к нему и спросил, кто он такой, чтобы указывать ему на то, как себя вести.

– Я воспитан, – надменно ответил он, – и это больше, чем я могу сказать о некоторых людях здесь.

Время от времени Кристи предавался жалости к себе.

– Целая толпа против меня, – сетовал он. – Они воспринимают все слишком серьезно. Они не понимают меня, вот в чем беда.

Однако он был уверен, что ему не грозит смертная казнь.

– До скорого, Джордж! – сказал он заключенному, которого отправляли в больницу для душевнобольных Бродмур по причине невменяемости. – Давай не будем прощаться навсегда, потому что еще встретимся.

Он легко общался с охранниками, одному из них рассказал, что, служа в военном резерве полиции, закрывал глаза на деятельность проституток Вэст-Энда, которые в ответ хорошо «проводили с ним время» ¹⁷.

По словам источника «Эмпайр ньюс», Кристи вел себя с новоприбывшими обходительно и по-светски, предлагая им закурить и предсказывая, какой срок они получат.

– Ты получишь полгода, дружище, – сказал он одному молодому человеку.

Когда Джона Хаскейна, обвиненного в удушении Грейс Даррингтон в районе Бейсуотер, отправили в тюрьму, Джон сказал Кристи, что ему повезло, ведь он убил так много женщин, что это повышает его шансы на признание невменяемости. В таком деле, с завистью отметил Хаскейн, действует принцип «чем больше, тем лучше».

Однажды Кристи заметил в шкафчике более молодого заключенного стопку женских фотографий. Поскольку в камере не разрешалось пользоваться ножами или ножницами, этот заключенный вырезал их из газет и журналов, аккуратно протыкая булавкой профиль каждого тела. Фотографии полуодетых девушек стали основным элементом популярной послевоенной прессы, особенно в газетах «Пикториал», «Миррор» и их родственном еженедельнике «Ривэли».

– Послушай, мой мальчик, – наставлял Кристи, – в такого рода вещах нет никакого удовлетворения, нужно, чтобы все было по-настоящему.

Он взял в руки одну из фотографий и сдвинул очки на лоб, чтобы рассмотреть ее повнимательнее.

– Должен сказать, – признал он, – она просто сногсшибательна.

* * *

Фрин заметила, что Кристи был «необычайно любознательным существом, привыкшим лезть в чужие дела»¹⁸. Он наблюдал за соседями из парадного окна дома десять, подглядывал через кухонную дверь за жильцами, проходящими по коридору, фотографировал женщин в своей студии, в саду и в спальне.