Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Грегг Олсен
Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 151 (всего у книги 227 страниц)
Потом Брэди захотел третьего партнера. Сестра Майры недавно вышла за семнадцатилетнего Дэвида Смита; «радар» подсказал Брэди, что Смит – человек ведомый, которого можно подбить на что угодно. Смит уже совершал мелкие правонарушения – ввязывался в драки и проникал в чужие дома. Брэди пригласил молодоженов выпить. Расспросил Смита, за что его арестовывали. Смит был счастлив, что Брэди проявляет к нему внимание; опять же, Брэди платил за выпивку. В течение года Брэди обрабатывал его, и постепенно Смит стал считать Брэди своим наставником. В конце концов тот спросил, как Смит думает: он сможет убить человека? (Такой же вопрос Корлл однажды задал Хенли). Смит не знал, что отвечать, но Брэди счел, что он готов для следующего шага.
Как-то утром Хиндли вызвала Смита к ним. На железнодорожном вокзале они с Брэди познакомились с семнадцатилетним Эдвардом Эвансом. Смит пришел, и Брэди, к его ужасу, взял топор и несколько раз ударил Эванса по голове. Затем Брэди задушил его веревкой и потребовал, чтобы Смит помог перетащить и спрятать тело. Опасаясь за собственную жизнь, Смит подчинился. Но как только ему удалось уйти, он кинулся в полицию и все рассказал.
Полицейские явились в дом Брэди и нашли труп жертвы в комнате наверху. Брэди был настолько уверен в покорности Смита, что никак не ожидал их визита. Их с Хиндли арестовали. Улики показали их причастность к пяти убийствам детей в возрасте от десяти до семнадцати лет. «Радар» Брэди отлично сработал с Хиндли, потому что она влюбилась в него еще до того, как он вовлек ее в убийства. Но со Смитом он дал осечку. Юноша действительно был ведомым, но оказался не готов к тем ужасам, которые увидел. Брэдли неправильно его оценил.
Пары из адаНейропсихолог Кент Кил, исполнительный научный директор некоммерческого Института ментальных исследований и автор книги «Психопаты. Достоверный рассказ о людях без жалости, без совести, без раскаяния», обследовал Кристофера Гриббла после его участия в тяжком преступлении. В 2009 году в Нью-Гемпшире Гриббл, которому тогда было семнадцать, вместе со Стивеном Спейдером и еще двумя сообщниками проник в дом Кимберли Кейтс.
Спейдер незадолго до этого был отчислен из старшей школы и придумал свой клуб под названием «Ученики-разрушители». Троим последователям он сказал, что проникновение в частный дом – это обряд инициации для членов клуба. В доме Спейдер зарубил Кейтс мачете, а Гриббл несколько раз ударил ножом ее одиннадцатилетнюю дочь Джейми. Двое других подростков, шокированные и перепуганные, просто стояли рядом. Джейми притворилась мертвой, благодаря чему выжила и смогла получить помощь. На следующий день подростков арестовали.
Гриббл сказал полицейским, что получил «крутой» опыт. Он сожалел лишь о том, что девочка осталась в живых. «Я думал, что буду чувствовать себя ужасно – сказал Гриббл. – Мне почти жаль, что я ничего подобного не испытал. Я думал, меня хотя бы стошнит – что-то в этом роде. Но я не чувствовал вообще ничего». Он был разговорчив и весел, когда показывал следователям, где они со Спейдером спрятали орудия убийства».
Общественный защитник Гриббла попросил Кила обследовать его. Кил узнал от Гриббла, что ранее психолог по ошибке использовал личностный опросник MMPI-2 и диагностировал у него психопатию. «Поэтому Гриббл решил стать психопатом, – объяснял Кил. – Такое вот самосбывающееся пророчество».
Проведя собственную оценку, Кил узнал, что Гриббл, обучавшийся на дому, вел затворническую жизнь в семье убежденных мормонов. Он был социально неадаптированным и на тестах демонстрировал низкий IQ. «Я как будто разговаривал с несовершеннолетним. Он не умел общаться – словно жил до этого в клетке. Конфликтовал с матерью и мечтал убить ее, но на самом деле ни разу и пальцем не тронул. Это довольно необычная сдержанность для ребенка с психопатическими тенденциями».
В других сферах жизни Гриббл не проявлял психопатических тенденций. «Я не заметил ни болтливости, – говорил Кил, – ни чувства собственного превосходства, ни склонности ко лжи, ни бесстрашия. Никаких подтверждений того, что он обманывал других людей. Он не был ни импульсивным, ни безответственным».
Кил предполагал, что Спейдер, уже имевший преступный опыт, повлиял на внушаемого, незрелого Гриббла, в результате чего тот присвоил себе идентичность, основанную на ошибочном диагнозе психолога. «Мой клинический опыт подсказывает, что этот мальчик просто попал не в ту компанию. Его разум был хрупок. В хрупкий разум можно внедрить некую идею, после чего его обладатель согласится на что угодно. Его убежденность в том, что он психопат, основывалась на иллюзии».
Спейдер, в отличие от Гриббла, говорил о себе как о «самом больном и извращенном человеке в мире». Раскаяние он считал за слабость, а своим сокамерникам в красках расписывал, как «тридцать шесть раз ударил топором мамашу и видел ее мозги и лужу крови, а еще глаз, вывалившийся из глазницы». Гриббл, не проявлявший склонности к насилию, подпал под его влияние.
Мозг подросткаКогда Брукс и Хенли подпали под влияние Корлла, они были детьми. Исследования по развитию человеческого мозга демонстрируют, что его «исполнительная» часть, фронтальная кора, у подростков еще незрелая. Она развивается медленнее, чем остальные доли. Поэтому подростку требуется больше времени для принятия осознанного решения и оценки последствий. Они рассматривают меньше вариантов действий и реагируют более эмоционально. Они также подвержены давлению со стороны сверстников и стремятся к социальной адаптации.
Возраст с двенадцати до двадцати лет – это время экспериментирования, изучения мира, преувеличенных страстей, ощущения своей непобедимости, зарождения творческих способностей и одновременно – некоторых серьезных психических заболеваний. «Подростковый период, – пишет профессор биологии и неврологии Стэнфордского университета Роберт Сапольски, – это время, когда человеку проще всего оказаться в секте, убить или быть убитым, придумать новое искусство, помочь свергнуть диктатора, устроить в деревне этническую чистку, начать заботиться о нуждающихся, заняться трансформацией своего внешнего облика, избрать причудливый стиль в одежде, увлечься религией или уверовать в то, что все исторические силы вели к тому, чтобы текущий момент стал поворотным для человечества».
Личность подростка и его ощущение идентичности еще довольно расплывчаты. Для многих это время потрясений, когда решения принимаются без учета их потенциального судьбоносного влияния. Подросток не способен далеко заглядывать в будущее или рассматривать вещи с разных точек зрения. Уже не совсем инфантильный, он все еще относительно сосредоточен на себе и на текущем моменте. Людям постарше бывает тяжело это понять.
В префронтальной коре, где принимаются разумные решения и блокируются импульсивные действия, объем серого вещества в подростковом возрасте меньше, чем во взрослом. По мере взросления нейронные связи формируются соответственно привычкам, которые возникают у человека. Лимбическая система, центр управления эмоциями, у подростка запускает действие раньше, чем планирование, поэтому решения принимаются на эмоциональном уровне. Амигдала, отвечающая за сильные эмоции, такие как гнев и страх, реагирует с молниеносной скоростью. Кроме того, подросток острее откликается на вознаграждение. Весомое вознаграждение дает преувеличенно сильную реакцию. А незначительное сильнее разочаровывает.
Когда решение связано с риском, незрелая фронтальная кора не обеспечивает полной оценки такого риска. Исследовательница Сара-Джейн Блэкмур из Университетского колледжа в Лондоне провела эксперимент, в котором просила участников оценить вероятность некоторых событий в их жизни. Далее им сообщали реальные статистические данные по этой вероятности и проводили оценку еще раз. Подростки корректировали свои ожидания, как и взрослые, но относительно событий, которые могли повлиять на них негативно – например, набор СМС за рулем, – они усваивали информацию не полностью. Они понимали последствия, но считали, что лично их риски не касаются. Вот почему дети, идя на риск, не ощущают угрозы – они ожидают, что с ними все будет в порядке.
Подростки также очень подвержены влиянию сверстников, особенно когда речь идет о чем-то опасном, бунтарском, вредоносном или незаконном. Они ощущают острую потребность принадлежать к какой-то группе, чтобы иметь социальную идентичность. Они не хотят стоять в стороне. Исследования со сканированием мозга показывают, что влияние сверстников усиливает выброс дофамина в лимбическую систему, одновременно подавляя деятельность фронтальной коры: дети меньше думают и острее чувствуют. Что еще важнее, они тянутся к драматическим событиям, провоцирующим эмоции. Отложенное вознаграждение их не привлекает.
«У взрослого, – пишет Сапольски, – фронтальная кора регулирует деятельность лимбической системы, части мозга, отвечающей за эмоции; у подростка же лимбическая система уже работает на полную мощность, в то время как фронтальная кора все еще пытается разобраться с инструкцией по сборке». Он добавляет, что деятельность фронтальной коры ослабляется, когда лимбическая система «полностью включена и затоплена дофамином, а мозг раскачивается на волнах половых гормонов».
После того как юридическая система приняла данную информацию от когнитивной психологии и нейропсихологии, были введены возрастные пороги для разных степеней ответственности. Теперь суды признают, что когда подростки принимают поспешные решения, особенно в эмоциональных ситуациях, они действуют под влиянием кратковременного импульса. По этой причине, в соответствии со многими приговорами, вынесенными Верховным судом США с 2005 года, подростков больше не казнят за тяжкие преступления, включая убийство (дело «Ропер против Симмонса»), не приговаривают к пожизненному заключению за преступления, не повлекшие смерти человека (дело «Грэм против штата Флорида»), или к последовательным пожизненным приговорам без возможности условно-досрочного освобождения («Миллер против штата Алабама»), если только суд не признает их неисправимыми. Однако оценка «неисправимости» вряд ли может считаться точной с учетом того, как сильно человек меняется за свою жизнь; к тому же судьи и присяжные недостаточно сведущи в детской психологии.
«Подростки другие, – пишет криминальный психолог Джеймс Гарбарино, автор «Детей Миллера: почему важно давать подросткам-убийцам второй шанс», – а травмированные подростки – совсем другие». Основываясь на собственных беседах с подростками-убийцами, Гарбарино утверждает, что «подростки-убийцы находятся в слабой позиции, когда доходит до принятия решений и управления эмоциями… но многие из них еще и в особенно слабой позиции из-за последствий тяжелых жизненных условий». Среди таких тяжелых условий – бедность, семейное насилие, плохое обращение, употребление запрещенных веществ членами семьи, развод, эпизоды депрессии в семье и тюремное заключение родных. Около 40 % подростков-убийц столкнулись по меньшей мере с пятью из этих факторов – по сравнению с 10 % детей в обычной среде. (У Хенли их было пять.)
В деле «Миллер против штата Алабама» было выделено пять научных оснований для отказа от пожизненного приговора без возможности УДО для подростков.
1. Принятие решений: слабая способность оценивать будущие последствия импульсивного поведения.
2. Зависимость: домашняя среда, от которой дети не могут отстраниться.
3. Контекст: истинная роль подростка в криминальных действиях.
4. Компетентность: отсутствие умения общаться с полицией и адвокатами.
5. Будущее изменение поведения: потенциал для перевоспитания.
Подростки обычно чувствуют себя неуязвимыми. Кроме того, те, кто становится покорным пособником в криминальной группе, зачастую являются жертвами насилия в семье, поэтому привыкают к угрозам и имеют сформировавшиеся паттерны управления стрессом. Они умеют приспосабливаться. Иногда у них есть предварительная история мелких правонарушений. Они легче идут на моральный компромисс, если нуждаются в чем-то или хотят того, что партнер может им предложить. Они даже не замечают, как выходят за свои моральные рамки.
Психиатр Дороти Отноу Льюис и ее коллеги изучили девять мужчин, которым проводилась в детстве психологическая оценка и которые позднее совершили убийство. Их сравнивали с группой из двадцати четырех преступников, отбывших тюремный срок, которые не вернулись к насильственным преступлениям за шесть лет после освобождения. Целью было выявить факторы, общие для всех девяти, которые отличали бы их от группы, более не склонной к насилию, и разработать стратегии лечения. Общим фактором оказалась семейная травма. У большинства обнаружилось параноидное мышление на грани психотического. Насилие со стороны родителей позднее проявилось в жестокости преступлений.
Не так давно социологи Шарлин Коул и Сьюзан Андерсон провели количественное исследование со студентами, пятью юношами и тремя девушками, проявлявшими агрессивные антисоциальные тенденции. У всех оказались агрессивные родители, из чего исследователи сделали вывод, что семья («первый институт социализации») играет центральную роль в том, каким образом ребенок впоследствии взаимодействует с окружающими. Отсутствие связи между отцом и сыном, особенно когда отец жесток или вообще не участвует в жизни ребенка, оказывает на сына значительное влияние, как и ригидное, доминирующее отношение любого из родителей. Дети с антисоциальными тенденциями берут пример с ближайшего образчика, усваивая от него авторитарно-агрессивный стиль общения.
В метаанализе тридцати исследований, посвященных корреляции детской привязанности ко взрослому и взрослой криминальности, доктор Клер Огилви с коллегами выявили значительную взаимозависимость между нарушением родительско-детских связей и взрослой криминальности. Слабая связь между родителем и ребенком чаще наблюдалась у тех, кто совершил насильственные преступления, по сравнению с совершившими ненасильственные. В детстве им не хватало родительской заботы.
Достаточно вспомнить случай братьев Рейнс из Каламазу, Мичиган, родившихся с разницей в полтора года. Оба стали серийными убийцами вне зависимости друг от друга. Их отец-алкоголик заставлял мальчиков драться друг с другом за пригоршню мелких монет. Он давал им алкоголь. Когда Ларри было девять, а Дэнни одиннадцать, отец бросил их. Они начали совершать мелкие правонарушения – вроде угона машин. В девятнадцать лет Ларри арестовали: он убил человека за несколько долларов и пару ботинок. Он признался в еще четырех убийствах. Дэнни стал сексуальным преступником и обзавелся сообщником, пятнадцатилетним Б. К. Это произошло в 1972-м – в тот же год, когда Корлл вовлек пятнадцатилетнего Хенли в свои преступления. Иными словами, Б. К. и Хенли пережили схожий опыт с агрессивным взрослым хищником, искавшим покорного ученика.
Дэнни Рейнсу было двадцать восемь лет. Он только вышел из тюрьмы Мичигана, где сидел за нападение. Он изнасиловал и смертельно ранил ножом молодую мать, Патрисию Хоук, на глазах у ее маленького сына. Ребенка преступник бросил на улице. Вскоре после этого ему попался беспризорный подросток, Б. К. Мать мальчика страдала шизофренией, а отец был алкоголиком. Ранее Б. К. совершал квартирные кражи и угонял машины. Рейнс постарался подружиться с ним в надежде обзавестись сообщником. Он нашел Б. К. жилье и пристроил в автосервис, где сам работал. Б. К. относился к нему как к старшему брату. Однажды Рейнс отвел Б. К. на парковку и описал ему нападение на Патрисию Хоук. Он хотел, чтобы мальчик сделал что-то подобное с ним вместе.
Б. К. согласился попробовать, поэтому они вместе подготовились к преступлению. 5 июня Рейнс с Б. К. были в автосервисе на Спринкл-роуд, куда около 13:30 подъехали Линда Кларк и Клаудиа Бидструп – им надо было заправить машину. Пока Б. К. заливал бензин, Рейнс заглянул под капот их «Опеля Кадет» и сбросил один провод со свечей, отчего мотор начал тарахтеть. Рейнс сказал девушкам загнать машину в бокс. Пока они были внутри, Рейнс велел им сидеть тихо – тогда никто не пострадает. Потом он достал нож и скомандовал пересаживаться на заднее сиденье. Он изнасиловал их обеих и приказал Б. К. убить Клаудию. Б. К. попытался задушить ее веревкой, но не сумел. Рейнс придержал ее, и вместе они убили девушку. Линду Б. К. убил самостоятельно. Обеих они оставили на заднем сиденье, накрыв одеялом, и Б. К. отогнал машину в лес. Он полил салон бензином и положил на пол зажженную сигарету. Б. К. уехал, не убедившись, что сигарета подожгла бензин и что тела сгорели. Когда он вернулся, Рейнс показал ему деньги, два кольца и пару сережек, а также несколько фотографий, которые украл у жертв.
Около двух недель спустя, 17 июля, байкеры наткнулись на «Опель Кадет» с разлагающимися трупами. Девушек опознали. Полный бак указывал на то, что с убийцей они столкнулись где-то поблизости. Расследование уже шло, когда Рейнс и Б. К. нанесли новый удар.
Пятого августа они похитили восемнадцатилетнюю Патрисию Фирноу. Б. К. затащил ее, связанную, в кузов фургона, накрыл спальным мешком и лежал с ней рядом, а Рейнс сидел за рулем. Шесть часов они насиловали ее; потом Б. К. надел ей на голову полиэтиленовый пакет и задушил. Тело они выбросили в лесу.
Рейнс велел Б. К. молчать об их преступлениях, но тот кому-то проболтался, и этот человек сообщил в полицию. Б. К. и Рейнса арестовали за двойное убийство, совершенное в июле. Общественный защитник Б. К., Джеймс Хилл, пообещал ему сделку с правосудием, если Б. К. расскажет обо всем, что произошло. Б. К. согласился и показал, где они выбросили тело Фирноу. Он сказал, что инициатором преступлений был Рейнс. Вскоре после этого убийства он порвал с Рейнсом, потому что тот велел ему угнать машину и ехать во Флориду. Б. К. боялся, что Рейнс собирается убить и его. Он также сообщил детективам, что Рейнс признался ему в убийстве Патрисии Хоук. Рейнса обвинили в четырех убийствах и приговорили к нескольким пожизненным срокам.
Б. К. также получил пожизненный срок; он не мог объяснить, почему участвовал в жестоких изнасилованиях и убийствах, но, сидя в тюрьме, получил юридическое образование и принимал участие в программах реабилитации.
Очевидно, выводы исследователей относительно особенностей мозга подростков оказали влияние на Совет по УДО штата Мичиган, поскольку тот постановил освободить Б. К. после сорока восьми лет, проведенных в тюрьме. Юный возраст на момент совершения преступления совет принял за смягчающий фактор. «Я знаю, что я сделал, – сказал Б. К. Совету. – Я понимаю, что это было ужасно. Но некоторые обстоятельства заставили меня так поступить… Я не снимаю с себя ответственности… [но] если бы я не встретился с Дэнни Рейнсом, я точно знаю, что никогда не совершил бы преступлений подобного рода».
Хищники выискивают себе напарников с помощью «радара», надеясь вовлечь другого человека в свои преступные планы. Но у подобного партнерства есть ахиллесова пята. Те же черты, что привлекают хищника к уязвимому кандидату, могут поставить под угрозу их союз. Когда ведомый или напуганный человек думает, что его вот-вот поймают, он может сам пойти в полицию. Так поступили Кэрол Банди и Карла Гомолка. Элитт Барбур и Б. К. обратились против своих партнеров. Иэн Брэди не сумел повлиять на Дэвида Смита.
В случае Корлла просчет оказался фатальным. Он не понял, что у его власти над Хенли есть предел. Как только Хенли осознал, что в конфронтации между ними выживет только один, Корлл утратил рычаги влияния на него. Однако теперь Хенли предстояло предстать перед судом, который решит его будущее. Даже мертвый, Корлл не утратил своего влияния.
Глава 6. Процессы и проблемы
Первое слушаниеХотя настоящим убийцей был Дин Корлл, Хенли стал официальным лицом громкого дела. В новостях показывали только его – как будто он совершил все эти преступления. В печати допускалась масса фактуальных ошибок, что выводило Хенли из себя – особенно относительно степени его вовлеченности.
«Я думал, единственная причина, по которой они сосредоточились на мне, – сказал Хенли, – состояла в том, что это из-за меня все вышло наружу, и в том, что я заговорил. Дэвид почти не разговаривал. А когда говорил, то не был честен. В первый день после ареста я был героем. Я спас жизни Ронды и Тима. А потом внезапно я перестал быть героем».
Психиатр из Хьюстона объяснил фрустрацию Хенли; писатель Джон Гурвелл цитирует данный источник, не приводя его имени: «Думаю, практически все в городе хотели бы, чтобы Корлл выжил после выстрелов Хенли. Он умер до того, как информацию о его преступлениях успели переварить… Все, что люди о нем читали, они узнавали из вторых рук. И потому не могли найти для него подходящей ниши. Они не сомневались, что Корлл был чудовищем, но не понимали, какого именно рода».
Адвокат Хенли, Чарльз Мелдер, через три дня после обнародования дела заявил прессе, что хочет для своего клиента психиатрической экспертизы, потому что «парень явно не в себе». Он сказал, что когда Хенли узнал о содержании заявления Брукса, то сильно расстроился, сочтя, что тот пытается свалить вину на него. «Хенли сказал мне, что Брукс убил нескольких человек».
13 августа 1973 года суд присяжных округа Харрис собрался для рассмотрения доказательств против Хенли и Брукса. Поскольку протоколы того заседания засекречены, остается неясно, какие показания дали его участники. Свидетелями убийства Корлла были Тим Керли и Ронда Уильямс; Керли уехал из города, и его пришлось разыскивать и вызывать повесткой. Керли и Уильямс описали события 7 и 8 августа, приведшие к убийству. Другие свидетели кое-что добавили к их показаниям. Роберт М. Этеридж, семнадцати лет, приехал из Сан-Диего, чтобы рассказать о своей дружбе с подсудимыми в школьные годы. Бывший пособник Корлла, Билли Райдингер, которому к тому времени исполнилось двадцать, также выступил перед присяжными. Это его Корлл однажды едва не убил. Чтобы скрыть свою личность от прессы, он приехал в суд, надев на голову бумажный пакет с дырками для глаз.
Вскоре после того, как Корлл был убит, Райдингер с матерью приехали в полицейский участок Пасадены, чтобы рассказать об их отношениях с покойным. Они знали его с начала 1960-х, когда он был их соседом в апартаментах «Нормандия». Корлл тогда управлял своей кондитерской фабрикой, и все называли его Кэндименом. Райдингеры считали Корлла частью семьи. После закрытия фабрики его визиты стали реже, хотя Корлл продолжал общаться с Билли по телефону. Когда Дэвид Брукс переехал в его дом, Райдингерам это показалось странным, но они знали, что Корлл любил общество молодежи. Они упоминали еще одного подростка, некого Джеральда МакДэниела, который мог знать Корлла, но тот куда-то исчез. Билли неоднократно посещал Корлла в Пасадене и не замечал «ничего необычного». Корлл пригласил его провести выходные на День памяти в своем доме на озере Сэм Рейберн, но мальчик отказался. Давая показания в присутствии матери, Райдингер ни слова не сказал о том, что Корлл делал с ним на доске для пыток. О том инциденте упоминал только Брукс. Однако детективы Хьюстона заметили пробелы в истории и 11 августа снова вызвали Райдингера. На этот раз он дал подробные показания, представлявшие большую ценность для суда присяжных, – они доказывали, что Корлл был сексуальным садистом.
Прежде чем сообщить, что именно произошло между ним и Корллом, прежде чем Брукс уговорил Корлла его отпустить, Райдингер описал полицейским контекст их отношений. Билли сказал, что ему было десять, когда они с Корллом познакомились. Два года спустя они начали общаться чаще. «В следующие семь лет я считал Дина другом, а он угощал меня конфетами у себя на фабрике и возил меня и других мальчишек в разные места, например, в кино или на пляж. В то время он не делал в мой адрес никаких сексуальных авансов». Билли помнил около десятка мест жительства Корлла.
Весной 1972 года Корлл впервые попробовал подступиться к мальчику. «Примерно за восемь или десять месяцев до того (указание времени у Райдингера неверное, поскольку в то время Корлл жил в другом месте) Дин предложил мне гомосексуальные отношения и обещал за это десять долларов, но я отказался. Он упомянул об этом еще раз неделю спустя, и я сказал «нет». Я общался с ним относительно регулярно – примерно раз в неделю». На самом деле Райдингер согласился провести выходные в квартире Корлла на Шулер-стрит. Корлл заехал за ним. Брукс и Хенли оба присутствовали.
«Вскоре после того, как мы приехали, – рассказывал Райдингер, – Дин достал пару наручников и начал играть с ними и говорить мне, что может показать трюк, как выбраться из наручников, а когда стал показывать, то внезапно защелкнул их у меня на руках, которые я держал перед собой. Потом кто-то накрыл мне голову подушкой, меня повалили на пол и связали ноги. Я ничего не видел, но слышал шум и стук. Кто-то снял подушку с моей головы, и Дин сорвал мне со рта скотч, который мне приклеили во время возни. Дин привязал мои руки к большим железным крюкам, которые торчали из стены под потолком, привязал веревкой, а еще веревку набросил мне на шею, и я бы задохнулся, если бы попытался вырваться».
Корлл ножом срезал с Райдингера одежду. «[Он] играл с моим пенисом и сосал его, а когда я попробовал сопротивляться, ударил меня в живот и сказал, если я буду упираться, он позовет кое-кого гораздо страшнее, чем он. Все это время Уэйн и Дэвид были в комнате, и у Уэйна был за ремнем пистолет. С момента, как он меня связал, и часов до одиннадцати вечера Дин возился со мной, а потом шел посмотреть телевизор, возвращался снова, и терся об меня и занимался со мной содомией».
Корлл заставлял Райдингера пить пиво и вино; потом он принес свою доску для пыток. «Дэвид и Дин отвязали меня от стены, и Уэйн целился в меня из пистолета, пока они приковывали меня к доске с руками в разные стороны, а потом они привязали мои ноги к доске веревками. Дин лег рядом со мной и начал тереться об меня, сосать мой член и мастурбировать». По словам Райдингера, Хенли наблюдал за процессом. Брукс на несколько часов уехал, а когда вернулся, Хенли и Брукс отправились спать. Корлл улегся на полу рядом с Райдингером и так провел остаток ночи. На следующий день Брукс сказал Райдингеру, что хочет ему помочь, но боится остальных двоих. Хенли сказал что-то похожее, намекая, что главный тут Корлл. «Мне показалось, они могут меня убить». Трое похитителей посовещались в другой комнате. «Потом Уэйн вошел и сказал, что они думают меня отпустить, но если я проболтаюсь хоть кому-нибудь, мне несдобровать». Корлл отвез мальчика домой. Райдингер не только не проболтался, но и вернулся в квартиру Корлла. «Я заходил к Дину еще раз пятнадцать после того случая, чтобы показать, что не собираюсь никому рассказывать». В последний раз он видел Корлла в его доме в Пасадене. Вопрос о том, почему Корлл отпустил Райдингера, но убил столько других мальчиков, так и остался открытым.
Детективы, бравшие показания у Хенли и Брукса, также выступили на слушании вместе с теми, кто руководил раскопками на пляже. Слушание продолжалось шесть часов. Хенли было предъявлено обвинение в трех убийствах: Билли Лоуренса, Чарльза Коббла и Марти Джонса. Брукс обвинялся в убийстве Билли Лоуренса. Убийство Дина Корлла было признано самообороной, поэтому дальнейших действий по нему не предпринималось.
Десять дней спустя к списку Хенли был добавлен Джонни Деломе, а Бруксу добавили убийства Джеймса Гласса, Рубена Уотсона Хейни и Джонни Деломе. В сводке новостей от 7 сентября сообщалось, что Хенли обвиняется также в убийствах Франка Агирре и Гомера Гарсии.
Далее члены коллегии присяжных сделали неожиданный шаг: они вызывали нескольких офицеров, чтобы те ответили на их вопросы, а затем выпустили заявление, обвиняющее местную полицию в халатности по отношению к заявлениям о пропажах подростков из Хайтс. Они критиковали прокурора округа Харрис Кэрола Вэнса и начальника полиции Хермана Шорта. Обоим, по их утверждению, «недоставало профессионального воображения, вдумчивости и слаженности в работе». Кроме того, полиция слишком рано прервала эксгумации, а офис окружного прокурора не выделил для раскопок достаточно людей. Детективы слишком тянули с записью свидетельских показаний, а часть протоколов составили лишь после того, как присяжные подали на них запрос. «Офис окружного прокурора и департамент полиции опоздали с расследованием множества зацепок, содержавшихся в показаниях свидетелей», – утверждали они.
Оглядываясь назад, можно сказать, что присяжные были правы. Раскопки в лодочном сарае и на Хай-Айленде были прекращены раньше времени. Пляж не обыскали как следует, несмотря на то что Хенли настаивал – было еще тело. Версию о существовании подпольной сети торговли людьми расследовали спустя рукава. Картина, представленная на рассмотрение присяжных, была, мягко выражаясь, неполной, и им это не понравилось.
Вэнс и Шорт отвергли претензии «гражданских», списав их на «неосведомленность», если не «глупость». Вместо того чтобы обвинять родителей за поведение их сыновей, заявил Вэнс, присяжные «переложили вину на полицейских». Вэнса возмущало, что «активные граждане» из числа присяжных понятия не имеют, насколько тяжело координировать «подобные объемы работы». Впервые за весь срок пребывания в должности Вэнс назначил прокурора исключительно на одно это дело. Кроме того, заявлял он, проблема с подростками куда более сложная, чем присяжные себе представляют.
Тед Мьюзик, адвокат, представлявший Брукса, и Чарльз Мелдер с Эдом Пиджелоу, представлявшие Хенли, пытались добиться освобождения своих клиентов под залог. Им было отказано. Судья Уильям М. Хэттен назначил команду психиатров под руководством доктора Бена Шера, главного психиатра округа, на проведение экспертизы. Мьюзик также нанял психиатров Экстера Ф. Белла – младшего и Блейна Маклафлина и психологов Джека Трэктира и Виктора Чена. Мелдер сначала отказал команде доктора Шера в запросе на обследование его клиента, но затем изменил свое мнение и согласился. Он заявил, что будет настаивать на невменяемости клиента, а также потребовал, чтобы суд состоялся в Хьюстоне, где присяжные достаточно образованные, чтобы разобраться в психиатрических тонкостях. «Мальчик [Хенли] нуждается в медицинской помощи… он не в себе», – утверждал Мелдер. Мьюзик заявлял: «Если моего клиента [Брукса] признают вменяемым, я буду настаивать на изменении места проведения суда». Он также утверждал, что офис окружного прокурора с этим согласен, поскольку освещение данного дела в хьюстонской прессе оставляет мало шансов на справедливый суд. Вэнс сказал Уиллу Грею, третьему адвокату Хенли, что поддержит перенос суда в другое место.
