Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 147 (всего у книги 227 страниц)

Глава 4. Дороги назад нет

Как спастись от дьявола

В январе 1973 года Хенли решил с кем-нибудь поговорить о своей ситуации. Он не мог обратиться в полицию, но подумал, что кто-нибудь из старших родственников сможет дать ему совет. Его дядя Джонни был дальнобойщиком и собирался в рейс во Флориду. Хенли напросился с ним.

«Я поехал с дядей Джонни на его грузовике. Я рассказал ему, что со мной происходит. Мне показалось, он поверил, но когда мы добрались до Флориды, он высадил меня там. Сказал, что не может взять с собой туда, куда направляется. Меня подобрал один хиппи, посадил на автобус, и я поехал к дяде Бобби в Атланту. Ему я тоже пытался рассказать про Дина, но он отослал меня домой. Решил, что я пьян или спятил».

До приезда Хенли обратно в Хьюстон дядя Бобби сообщил Мэри, что у ее сына серьезные проблемы. «Бобби позвонил мне и сказал, что у моего сына от наркотиков съехала крыша, – говорила Мэри. – Он посадил его на автобус и отправил домой». Она не могла поверить, что член ее семьи так плохо обошелся с ее сыном, тем более если тот испытывал проблемы. «Я ответила Бобби, что больше не желаю видеть его в моем доме».

Отвергнутый взрослыми, которым он доверял, Хенли подумал, что мог бы скрыться куда-нибудь из Хьюстона. Его двоюродный брат жил в Маунт-Плезант в Восточном Техасе, в четырех с половиной часах езды от Корлла. Хенли мог бы найти там работу. Конечно, Маунт-Плезант был ближе к Далласу и Синдикату, но Хенли не думал, что Корлл или его сообщники придут за ним. К тому времени он уже вообще не очень-то верил в существование этой организации. И не видел подтверждений того, что Корлл участвует в ней.

Хенли уехал в марте. Корлл узнал об этом.

«Дин был расстроен, – вспоминал Хенли. – Он заставил Дэвида позвонить мне и позвать обратно. Дэвид сказал, что-то может случиться с Греггом Хиллигестом и моим младшим братом. Это была угроза. Спустя две недели я вернулся назад [в Хьюстон], потому что должен был [защитить моего брата]».

В отсутствие Хенли Корлл пригласил к себе в дом его брата Пола. Когда Хенли узнал об этом, то закатил скандал. «Я массу усилий приложил к тому, чтобы Дин не добрался до моих друзей, и всегда держал своих братьев подальше от него. Они думали, что я у Корлла развлекаюсь, и тоже хотели участвовать. А я им говорил никогда не ходить к нему в дом или квартиру без меня или не предупредив меня сначала. Очень серьезно говорил».

В том же месяце Корлл снял дом своего отца по адресу: 20202, Ламар-стрит, в Пасадене, в получасе езды от Хайтс. Хенли нашел работу в компании отца Брукса – укладывать асфальт. Пару месяцев все шло спокойно, вероятно, потому, что у Корлла развилось болезненное гидроцеле (скопление жидкости) в мошонке, требовавшее операции. Хенли продолжал присматривать за своими братьями. Пасадена была дальше, чем предыдущие квартиры Корлла, туда нельзя было дойти пешком и даже доехать на велосипеде.

Хенли и Брукс в тревоге ждали дальнейших распоряжений от Корлла. Они даже обсуждали, что в случае необходимости убьют его. Хенли сознавал, что эти разговоры рискованные. Брукс был ближе к Корллу, чем Хенли, и ревновал из-за того, что Корлл так полагался на второго помощника. Он мог предупредить Корлла, что Хенли что-то замышляет. Однажды Корлл сковал Хенли наручниками и прижег сигаретой, чтобы показать, что тот не должен действовать самостоятельно, уезжать без разрешения и вообще что-то решать. Хенли запомнилось и то, как Корлл приказал ему избить Брукса, чтобы преподать тому урок.

«Мы боялись Дина, – говорил Хенли. – И боялись друг друга, честно говоря. Я хочу сказать, [Дин] когда-то привязал к себе Дэвида. Привязал к себе меня. Так что мы оба были связаны с ним… и знали о его наклонностях. Над нами постоянно висела угроза. Проблема была в том, что, если он приближал одного, другой настораживался. С другой стороны, вот мой друг, и вот ты, человек, которому я не могу сказать “нет”. Пойду ли я за Дэвидом? Или постараюсь спасти собственную жизнь? Мы вечно балансировали на грани. Никогда не понимали, расположен к нам Дин или нет. Он мог оттолкнуть одного из нас и провести больше времени со вторым, чтобы вызвать ревность и столкнуть нас лбами. Мы вроде как доверяли друг другу [и одновременно] не доверяли до конца».

«Кажется, ближе к концу мы с Дэвидом пришли, наконец, к осознанию, что он стравливает нас. Единственной возможностью выпутаться для нас было держаться вместе, не позволять ему вбить между нами клин. Дин все чаще заговаривал [с одним из нас] про другого. Мы боялись спать рядом с Дином, поэтому, ночуя [в его доме], спали в одной постели».

У Хенли еще оставалось несколько друзей, но он вернулся к вредным привычкам. Его друг Брюс Питтман сильно беспокоился за Хенли. Тот пил куда больше, чем следовало, и иногда даже подумывал обратиться к врачу или психотерапевту. Как-то раз Хенли спросил Питтмана, не собирался ли он когда-нибудь стать профессиональным киллером. Вопрос показался тому странным – как и неожиданная дружба Хенли с Корллом. Питтман замечал, как Корлл глазеет на мальчишек. Это было отвратительно. Что Хенли делает с этим взрослым мужиком-геем? Питтман подозревал, что их связывают какие-то извращенные отношения.

Возвращение в Хьюстон напомнило Хенли о его роли в убийствах. Он хотел оставить их позади. В мае, когда ему исполнилось семнадцать, он вспомнил о еще одной возможности убраться подальше от Корлла так, чтобы тот его не достал. Он записался в армию. Хенли надеялся пройти обучение на боцмана – человека, отвечающего за хозяйственное обеспечение судна. «Я попрощался с матерью и пошагал на призывной пункт. Там прошел экзамен. Наверное, я хорошо справился, потому что меня отправили в университетский госпиталь Хьюстона на медкомиссию. Дежурный провел меня по всем отделениям. Но потом мне сделали проверку на цветовое зрение, и я получил четыре балла из четырнадцати. У меня оказался дальтонизм. А это значило, что в морскую пехоту, куда я собирался, мне не пройти». Еще в госпитале установили, что Хенли соврал, заполняя анкету: он написал, что никогда не употреблял наркотики. «Я заявил, что не употреблял наркотики, а после анализов пришлось признаться, что употреблял. Я солгал, поэтому не годился для службы». Хенли забрал свое заявление.

Вернувшись к своей зашедшей в тупик жизни в Хьюстоне, Хенли снова стал проводить время с Корллом. Не поставив его в известность, Корлл завел серьезные отношения с девятнадцатилетним юношей, которого Джек Олсен в своей книге называет «Гай». Они встречались три месяца, примерно до июля. Корлл пригласил Гая в свой дом в Пасадене, а там показал запертую комнату и сказал, что никогда не впустит его туда. По словам Гая, Корлл временами заговаривал о том, что его принуждают делать вещи, которые ему не нравятся, но он пока не может придумать, как положить этому конец. Корлл, по словам Гая, был очень скрытным.

Очевидно, новые отношения не ослабили тяги Корлла к убийству. В начале июня он настоял, чтобы Хенли «привел к нему мальчишку». Деваться было некуда. Брукс в тот момент отсутствовал, и Хенли пришлось действовать в одиночку.

Лето крови

Хенли выбрал приятеля своей девушки, пятнадцатилетнего Билли Лоуренса. Мальчик жил с отцом и часто жаловался на жизнь. Его перевели в новую школу, и он тяжело переживал расставание с друзьями. Его отец терпеть не мог, когда сын сбегал из дома, чтобы выпить или покурить травку. Джек Олсен в своей книге описывает их отношения как близкие, но напряженные. Пообещав Лоуренсу вечеринку или поездку на озеро, где у семьи Корлла был дом, Хенли заманил Лоуренса к Корллу.

Пока Лоуренса пытали, Брукс [ошибочно отнесший этот инцидент на июль] позвонил в дом Корлла. Никто не ответил, но он продолжал звонить, пока Хенли, наконец, не взял трубку. Подробности того звонка мы знаем из полицейского протокола.

– У вас кто-нибудь есть? – спросил Брукс.

– Да, – ответил Хенли.

– И это не друг?

– Вроде того.

Брукс хотел узнать имя, но Хенли не говорил. «Поэтому я поехал посмотреть, кто там у них».

Довольно странно было, что Брукс так заинтересовался. Корлл его не вызывал, и он мог избежать неприятной задачи по перевозке трупа и рытью могилы. Тем не менее он поехал к Корллу сам, без приглашения. (У него была там комната, но на тот момент он жил со своей невестой, Бриджет Кларк). Видимо, Брукс решил, что Хенли получит что-то – деньги или благодарность – за это похищение и не хотел остаться в стороне. В своих показаниях он никакого объяснения не предлагает, но добавляет некоторые детали.

Приехав, Брукс увидел, что Лоуренс, голый, привязан к кровати. До этого Билли позвонил отцу и попросил разрешения поехать «с парой друзей» на рыбалку на озеро Сэм Рейберн. Он пообещал вернуться через три дня. Неизвестно, был этот звонок сделал по принуждению или нет. В тот день, по словам его отца, они тепло поговорили с сыном. В следующий раз весточка от него пришла через пять суток: короткая записка, где Лоуренс заявлял, что нашел работу в Остине и домой вернется не раньше августа. Эта записка практически наверняка была написана по принуждению или вообще подделана. Она походила на предыдущие письма от жертв Корлла их семьям. Приговоренный к смерти мальчик подписал в конце: «Надеюсь, ты знаешь, что я тебя люблю».

Лоуренс так и не вернулся домой. У Корлла были на него планы. По показаниям Брукса, Корллу «очень понравился» Лоуренс, и он продержал его в наручниках, прикованного к доске, по меньшей мере три дня.

Брукс сказал, что в конце первого дня отвез Хенли домой, а потом вернулся к Корллу. «Я так устал, что сразу свалился спать в комнате напротив». И это опять было странно. Он улегся в кровать, равнодушный к страданиям подростка. На следующее утро Брукс привез Хенли назад, рассчитывая на то, что Корлл заплатит ему за эти разъезды. Его мелочность особенно поражает на фоне общей шокирующей ситуации.

Бо́льшую часть дня сообщники, судя по всему, провели в доме Корлла, поскольку вечером Мэри Хенли позвонила туда. Хенли сказал ей, что поедет на пару дней на озеро. Хотя Брукс утверждал, что Лоуренс на тот момент был еще жив, он указывал далее, что, когда они уезжали в шесть часов вечера, мальчик был мертв – задушен веревкой. «Наверное, я был там, когда его убили… Я не помню, как его убивали. Даже не знаю, видел это или нет».

Брукс сказал, что они положили труп, обмотанный пленкой, в деревянный ящик и повезли на озеро Сэм Рейберн, куда приехали около десяти вечера. Они поспали, а наутро пошли с Хенли рыбачить, пока Корлл искал место для могилы. Это был первый раз, когда они хоронили труп на озере. Около пяти часов вечера Брукс и Корлл вырыли могилу; Хенли стоял «на стреме». Брукс с Корллом вынули тело из ящика и закопали. Излишки земли Брукс ссыпал на коврик, чтобы оттащить подальше – так никто не заметит холмика. Корлл накричал на него за то, что он утащил слишком много. Когда детективы показали Бруксу найденную в доме Корлла фотографию Билли Лоуренса, он подтвердил, что это тот самый мальчик, о котором он рассказывал.

Хенли тоже запомнилось садистское обращение с Билли. Он говорил, что тот случай дался ему особенно тяжело, возможно, еще и потому, что он был знаком с Лоуренсом и сам привел его к Корллу. «Тот раз был нелегким. Я пытался наглотаться таблеток, пока Дин держал Билли связанным. Я сидел и ел их одну за одной, целую пригоршню. Сам не знал, чего хочу: покончить с собой или просто отключиться. Помню, я думал “Ты даже не знаешь, что эти [таблетки] с тобой сделают”, и сам себе отвечал “Плевать”. Я вырос в культуре наркотиков. Меня учили, как их принимать. Я не принимал таблетки, если не знал, какой от них будет эффект, но с Дином я ничего не контролировал».

Хенли не умер. Он просто отправился домой проспаться. На следующий день он вернулся. Лоуренс был еще жив. У Дина возникли новые идеи.

«Все, что люди называют пытками [в данном случае], это все придумывал Дин. “Попробуй то, попробуй это”. Стеклянная трубка была его идеей. Но результат вышел не таким, как он хотел. Волосы с лобка выдергивали в качестве наказания. “Если не сделаешь, что я говорю, вот что будет”. Попробовав одно, он переходил к следующему. Но я не всегда делал, чего он хотел. Как-то ему пришло в голову, чтобы я зарубил кого-нибудь мечом. Я сказал, что не буду. Дин долго дулся, не хотел со мной говорить и не проводил со мной время».

Пятнадцатого июня двадцатилетний женатый парень из Батон-Руж, Луизиана, Реймонд Стэнли Блэкберн, исчез, когда ловил машину, чтобы уехать со своего временного места жительства в Хайтс. Он был там по работе, а теперь собирался вернуться домой, к своему новорожденному ребенку. О пропаже сообщила его жена Миртл. Несколько дней спустя, 21 июня, она получила от Блэкберна письмо, где говорилось, что ему надо кое с чем разобраться. Он вернется домой через неделю-две. Скорее всего, написать письмо его вынудил Корлл. Хенли запомнил Блэкберна только по названию его родного города. Блэкберн стал второй жертвой, задушенной и похороненной в лесах на озере Сэм Рейберн. Его могила располагалась неподалеку от могилы Билли. Корлл сохранил водительские права Блэкберна в своем ящике с инструментами – как сувенир.

Признаки того, что Корлл готовится убивать, проявлялись теперь через более короткие промежутки. «Он покупал пачку “Мальборо” и засовывал за козырек от солнца над водительским сиденьем», – говорил Хенли. Корлл не затягивался. Он только пыхал сигаретой или просто держал ее, незажженную, во рту. Он настаивал, чтобы оба сообщника ездили в машине с ним вместе. «Он говорил никого не приводить с собой или звонить перед приходом».

В следующий раз это произошло в начале июля. В автошколе Хенли познакомился с пятнадцатилетним Гомером Гарсией. Он пригласил мальчика к Корллу. Гарсия позвонил матери и сказал, что переночует у знакомого. Имени он не назвал. Гарсия был убит выстрелами в голову и грудь. Хенли уложил его в ванну Корлла, чтобы стекла кровь. Потом его труп отвезли на озеро Сэм Рейберн.

Двенадцатого июля в полицию поступило заявление о пропаже морского пехотинца Джона Мэннинга Селларса. Хотя в большинстве источников его включают в список жертв Дина Корлла, неясно, действительно ли тот его убил. Ни Брукс, ни Хенли не помнят Селларса; коронер Йозеф Яхимчук исключает его из списка на основании разницы в модус операнди. Селларсу четырежды выстрелили в грудь из мощной винтовки. Хотя его связали веревкой, как жертв Корлла, его тело, полностью одетое, не было обернуто пленкой. Кроме того, машину Селларса нашли сгоревшей в Луизиане. Барбара Гибсон в своей книге утверждает, что Селларс незадолго до исчезновения сказал младшему брату, что кто-то хочет его убить и угрожает закопать на пляже. Никто из его знакомых никак не был связан с Дином Корллом.

Тем не менее его похоронили на пляже в трех милях от могил на Хай-Айленде (гораздо дальше, чем упомянутые Бруксом захоронения жертв Корлла). Как пишет Джек Олсен, «детективы предполагали, что Селларс во время охоты мог заметить могильный холмик, и его застрелили из его собственной винтовки». Но это не объясняет того факта, что его машину сожгли в другом штате. По некоторым сообщениям, Хенли и Брукс вывели полицию на эту могилу. В действительности на нее указал дальнобойщик, заметивший восемью месяцами раньше подозрительную активность в этом месте. Его насторожил свежий холмик земли. «Восемь месяцев раньше» не совпадает с датой исчезновения Селларса; к тому же Корлл всегда настаивал, чтобы его сообщники сравнивали могилы с землей. Они не оставили бы холмик. В кармане Селларса остались патроны, но винтовки при нем не было (хотя он ходил с ней на охоту). Если Хенли или Брукс взяли винтовку, они взяли бы и патроны. Хенли также упоминал, что они закапывали трупы на пляже только по ночам. Яхимчук предположил, что обнаружение тела в этом месте – просто совпадение.

Тринадцатого июля Брукс женился и переехал к Бриджет, которая уже была беременна. Он продолжал общение с Корллом, но их динамика переменилась. Теперь помощником номер один был Хенли. Кроме того, Корлл продолжал действовать самостоятельно.

Девятнадцатого июля скорбящая семья Болч в последний раз увидела Майкла «Тони» Болча, брата пропавшего ранее Билли Болча. Ему было пятнадцать, и он неоднократно сбегал из дома, но в последнее время вроде бы успокоился. Мать велела ему сходить подстричься, он взял деньги на парикмахера и пачку сигарет, но домой не вернулся. Родители осмотрели его комнату, опасаясь, что он снова сбежал, но все его вещи были на месте. Полиция отреагировала ожидаемо: мальчишка сбежал из дома… в который раз. Родители проверили все места, где он мог находиться, но сына не нашли. Им не верилось, что уже двое их сыновей пропали. Это было больше, чем они могли вынести.

Кристин Уид знала об их переживаниях. Она вспоминала, что Тони незадолго до исчезновения приходил к ней в дом. Он спрашивал про своего брата, то есть все еще надеялся, что сможет его отыскать.

Пути обоих братьев Болч пересеклись с Корллом. Каким образом Тони попал в дом Корлла, неизвестно, но ранее они были знакомы. Как его брат годом ранее, Тони был изнасилован, задушен и похоронен. Ни Брукс, ни Хенли не признавались в этом убийстве, хотя Хенли знал о нем и указал предположительное местонахождение его могилы на озере Сэм Рейберн. После повторной идентификации останков несколько лет спустя выяснилось, что коронер ошибочно установил, будто это Тони Болч был похоронен в лодочном сарае. На самом деле его останки были найдены на озере.

Хенли обратил внимание, что Корлл старается держать их с Бруксом подальше друг от друга, как будто подозревает, что они могут объединиться против него. В полицейском отчете упоминается, что Корлл сказал приятелю, будто боится их, особенно Брукса, и собирается уехать из города. Бруксу на тот момент было восемнадцать, а Хенли семнадцать. Управляться с ними становилось все труднее.

«Он старался вбить клин между мной и Дэвидом, – вспоминал Хенли, – и настроить нас против друг друга». Шестое чувство не обманывало Корлла. «Мы с Дэвидом решали, что делать с Дином. Мы не знали, как разобраться с Синдикатом, но знали, как поступить с Корллом». Назревала конфронтация.

«Он постоянно ходил взвинченный, – говорил Хенли. – Мне казалось, он понимает, что я на грани срыва. Я пил все больше и больше. Делал разные вещи, чтобы его разозлить. [Он знал], я пытаюсь сорваться с крючка». Корлл указывал ему на мальчиков, которых хотел, а Хенли отказывался их приводить. «В то время я больше всего боялся, что Дин слетит с катушек и убьет моих друзей и семью. Я не смог бы ему помешать, потому что он часто действовал в одиночку. Его убийства становились более жестокими и частыми… Я чувствовал, что Дин вот-вот убьет меня или нас обоих. Мне кажется, он не только утратил контроль над собой, но [еще и знал], что теряет контроль надо мной. Я начал проводить время с компанией, с которой Дин не был знаком. Я практически все время был пьян».

Пожалуй, Хенли был прав. В конце июля Корлл сказал Мэри Хенли нечто сильно ее обеспокоившее. «Дин стоял у нас перед домом; он говорил, что собирается повезти Уэйна в путешествие, потому что тот ничего не видел и нигде не был. Он повезет его в поездку через все Соединенные Штаты. Он говорил: “Вы не сможете ему позвонить или написать, потому что не будете знать, где мы. А на обратном пути я завезу его к своему другу по имени Алекс, и тот устроит его на работу”. Я посмотрела на него и ответила: “Уэйн – мой сын. Я выносила его и родила, и я вырастила его. Только попробуйте увезти его куда-нибудь, и я сразу пойду в полицию”».

Планы «поездки» Корлла очень напоминали письма, которые он заставлял своих жертв писать родителям, утверждая, что они нашли работу в другом городе. Возможно, Хенли почувствовал, что Корлл хочет избавиться от него. В глубине души он еще верил, что Корлл может открыть для него двери в лучшую жизнь, но точно так же подозревал, что уехать из города с Корллом значит подписать себе смертный приговор. В то же время Корлл по-прежнему хотел продолжать с убийствами.

Двадцать пятого июля Марти Рея Джонса видели с его другом, Чарльзом Кобблом, бросившим старшую школу и страдавшим серьезным тревожным расстройством. Дядя Коббла позднее говорил, что Чарльз боялся практически всего на свете. У него были плохие отношения с семьей и совсем немного друзей. Он часто думал о смерти. С голубыми глазами и тонкими светлыми волосами он был похож на Джонса, разве что их рост различался – Джонс был на полголовы ниже.

Джонс вырос в неблагополучной семье с несколькими отчимами. В шесть лет его изнасиловали. Подростком он переехал в дом Кобблов – без приглашения. Мать Коббла описывала его как «подростка с глубокими эмоциональными проблемами». Семья Коббл регулярно выгоняла его из дома, но он возвращался. Джонс неоднократно попадал в неприятности с полицией, в частности, за наркотики. У Коббла с Джонсом была репутация хулиганов. Джонс приторговывал наркотиками и обманывал покупателей, подсовывая им товар низкого качества.

В марте 1973 года Коббл явился домой с девушкой, которая была беременна, поэтому родители наскоро организовали их свадьбу и сняли молодоженам квартиру в доме напротив семьи Хенли. На празднике 4 июля Коббл с женой поссорились, разъехались, и Джонс переехал к другу. Незадолго до исчезновения Джонс едва не ввязался в драку с Хенли в ресторане.

Джон Гурвелл в своей книге упоминает, что вечером 25 июля Коббла и Джонса видели с Хенли. Трое юношей шли гуськом, как будто Хенли куда-то вел остальных двоих. Коббл выглядел напуганным. В конце концов они очутились дома у Корлла. Около десяти часов вечера отец Коббла, Верн, ответил на телефонный звонок. Чарльз сказал, что у него неприятности «кое с кем», и эти люди утверждают, что «он им кое-что сделал». Он не мог рассказать, что именно, но с него требовали тысячу долларов – прямо сейчас. Для семьи Коббл сумма была неподъемной. Коббл упомянул, что Джонс тоже с ним. Осипшим голосом он добавил, что позже перезвонит и скажет, как передать деньги. А потом повесил трубку.

Верн позвонил в полицию, но там сказали, что ничего не могут сделать. Тот же самый результат принес звонок в ФБР. Верн позвонил отцу Джонса и узнал, что Джонс просит такую же сумму. Когда юноши не вернулись к себе в квартиру, семья Коббл обратилась за помощью к родственнику, бывшему оперативнику ЦРУ. Он опросил десятки мальчиков в Хайтс, включая Хенли, но узнал только, что Джонс был «настоящим грабителем» и «садистом». Хенли, по его словам, проявил сочувствие и готовность помочь. Кобблы предлагали денежное вознаграждение за любую информацию, но так ничего и не узнали.

Корлл привязал Коббла и Джонса к своей доске. Он пытал и насиловал их обоих с особым садизмом. Потом приказал избить друг друга, пообещав освободить того, кто останется в живых. Скорее всего, они ему не поверили. Били они друг друга или нет, по результатам аутопсии неясно, но Джонс умер первым, задушенный веревкой с тройной петлей. Страдавший нервным расстройством Коббл пришел в такой ужас при виде смерти лучшего друга, что у него остановилось сердце. Хенли бросился оживлять его. Коббл пришел в себя, но по приказу Корлла Хенли дважды выстрелил ему в голову. «Не имело смысла реанимировать его, – сказал он, – но я просто автоматически среагировал».

Их тела Корлл собирался похоронить в лодочном эллинге. Он отвез туда Хенли и запер внутри, пока сам ходил за мешками с негашеной известью. «Я сидел запертый в его сарае довольно долго, – вспоминал Хенли. – Был в полном ужасе». Он думал, что его друг, Дэвид Хиллигест, тоже похоронен там. Он действительно мог ходить прямо по могиле Хиллигеста, пока выкапывал большую яму в центре сарая.

Хенли написал матери письмо, в котором рассказывал все то, что пытался сообщить своим дядям в январе. Он считал, что Корлл может его убить, и хотел, чтобы мать знала, что он наделал. Это было отчасти признание, отчасти документ, который следовало отнести в полицию в случае его исчезновения. Он передал письмо Мэри. «Я пытался рассказать обо всем этом маме раза два или три, – говорится в его заявлении полицейским, – но она мне просто не верила. Однажды я даже написал признание и спрятал его, надеясь, что Дин меня убьет, потому что больше не мог так жить. Я отдал признание матери и сказал отнести его в полицию, если я вдруг пропаду».

«Когда я его получила, – вспоминала Мэри, – там говорилось, что он убил Дэвида Хиллигеста, а я знала, что это не так. Он тогда не был знаком с Дином Корллом. А дальше там упоминалось о Мэлли Уинкле, [мальчике] который был с Дэвидом Хиллигестом. Он писал “мы убили их всех”, а я знала, что Уэйн не убивал этих двоих. Поэтому я избавилась от письма из страха, что оно попадет в чужие руки и Уэйн пострадает. Я всегда делала, что будет лучше для моих сыновей. Надо было сохранить его, потому что так Уэйн пытался попросить о помощи. Я знала, что ему нужно к психиатру, очень нужно. Я не могла понять, что с ним происходит. Я пыталась его спрашивать, но он мне не говорил».

Мэри назначила сыну прием у психиатра, кабинет которого находился в том же здании, где она работала. Прием должен был состояться через несколько недель, но ей стало легче от сознания того, что Уэйном займется специалист. Ее сын так сильно изменился за последний год, что она ясно понимала – с ним все очень плохо.

Спустя неделю после убийства Коббла и Джонса, по словам Джека Олсена, Хенли сказал Брюсу Питтману, что собирается улететь в Австралию. Он звал Питтмана с собой и даже предлагал заплатить за билеты – а Брюс позднее вернет ему деньги. Билеты стоили по 1700 долларов каждый. Питтман не представлял, откуда Хенли мог раздобыть такие деньги. У его семьи не было ни копейки, и он работал на низкооплачиваемой должности. Ему вспомнился вопрос Хенли про наемного убийцу. Неужели его друг и правда связан с организованной преступностью?

Корлл начинал паниковать. Он пытался уговорить Гая уехать из Хьюстона – переселиться в Мексику или Центральную Америку и начать новую жизнь в краях, где его никто не знает. Гай ответил, что не поедет. Это до того расстроило Корлла, что он заплакал. Гаю показалось, что он отчаянно хочет уехать. Но Корлл не говорил, почему это для него так важно.