Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Грегг Олсен
Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 182 (всего у книги 227 страниц)
Любой судмедэксперт скажет вам, что при проведении аутопсии следует сохранять почтительное отношение к покойному; хотя тело необходимо изучить, чтобы установить причину смерти и отыскать все возможные улики, в процессе нельзя забывать о том, что покойный достоин уважения. Доктор Брэди соблюдал это правило неукоснительно, и Стовал с Доэрти соглашались с ним. Все они молчали, когда Брэди начал.
Хотя Карен Спринкер также была задушена, следы лигатур на ее шее отличались от тех, что были на Линде Сейли. В случае Карен лигатура была уже – вероятно, ее задушили веревкой. Смерть тоже была быстрой; у юных девушек недостаточно мускулатуры на шее, чтобы сопротивляться странгуляции. И опять это мало утешало.
Карен Спринкер нашли в реке полностью одетой. На ней были зеленая юбка и свитер, которые описала ее мать в заявлении о пропаже. Также на ней были хлопковые трусики, но вместо простого хлопкового бюстгальтера, какие она обычно носила, на теле была надета черная грация, слишком большая для Карен.
Странно.
Грация не могла принадлежать Карен Спринкер; ее мать перебрала всю одежду девушки, чтобы проверить, чего не хватает, когда Карен исчезла, и такого белья она не носила никогда. Более того, размер бюстгальтера у Карен был 75А или В, а грации – по меньшей мере 90D.
Когда Брэди снял грацию, из нее выпали мокрые комки коричневой бумаги.
У Карен не было грудей – убийца отрезал их после смерти.
А потом создал иллюзию бюста, набив в чашки черной грации смятые бумажные полотенца.
Были указания на то, что Карен Спринкер подверглась сексуальному насилию, но снова значительную часть следов смыло водой. Других ран на теле Брэди не обнаружил.
Результаты аутопсии Карен Спринкер в прессе не обнародовали; журналистам сообщили лишь причину смерти – «травматическая асфиксия».
Убийца выследил и похитил Карен Спринкер и Линду Сейли. Стовал и Доэрти практически не надеялись, что Линду Слоусон и Джен Уитни удастся найти живыми. Они стояли на берегу, пока водолазы продолжали обшаривать дно реки Лонг-Том, ожидая, что вот-вот раздастся крик и еще одна девушка будет найдена.
Спустя несколько дней поиски были прекращены. Больше тел в реке не оказалось, и новые погружения ничего бы следствию не принесли.
Глава 11
Джерри Брудос прочитал про трупы, найденные в реке Лонг-Том. Но беспокоиться не стал. Полицейские, по сути, ничего не знали. В газетах говорилось не все; у полиции подробностей наверняка было больше – и все равно недостаточно. Он был очень осторожен. Все тщательно спланировал. Похоже, полицейские все-таки дураки. Ведь даже когда им предоставился случай сунуть нос в его гараж, они ничего там не увидели. Только поблагодарили его за уделенное им время и дали подписать бумаги на получение страховки. Он улыбался, когда Дарси жаловалась ему, что боится после пропажи всех этих девушек. Дарси тоже ничего не знала.
Он чувствовал себя могущественным магом. Да, он долго ждал, прежде чем дать выход своим способностям, но теперь никто его не остановит. Ни мать, ни жена, ни полиция. Никто на свете.
Даже Дарси стала лучше к нему относиться; она начала делать то, о чем он давно ее просил. Наверное, тоже почувствовала исходящую от него уверенность. А он любил ее еще сильней, чем раньше. Она была единственной женщиной, которую он вообще любил.
Дарси согласилась ходить на уроки танцев! Теперь они смогут наряжаться и отправляться потанцевать вместе; она будет надевать красивые платья и туфли на каблуках, и все мужчины на танцполе станут ревновать, потому что она станет танцевать только с ним и ни с кем больше.
Все эти психиатры, которые внушали ему, что с ним не все нормально, что ему нужна терапия – что они сказали бы теперь? За кем осталось последнее слово? Винтики в его голове работали, как хорошо смазанный механизм дорогого замка. Он мог спланировать и осуществить что угодно, у него все получалось. И психиатры ему не требовались. Не надо было «взрослеть», и никто ему был не указ.
Стоило ему начать осуществлять свои планы, стоило захватить первую жертву, как он почувствовал, что действует правильно. Вопрос остановиться или продолжать перед ним не стоял. Он полностью отдался на волю своих фантазий.
Он наслаждался обретенным чувством контроля. Наконец-то можно было поступать так, как ему хотелось! Джерри всегда терпеть не мог, когда ему говорили, куда идти и что делать. Теперь он взял судьбу в свои руки. Это было для него очень важно.
Временами у него еще случались приступы головокружения или накатывала депрессия – то всепоглощающее ощущение темноты, от которого становилось так тоскливо, что слова не шли изо рта. Тогда он начинал думать, почему Дарси так долго не соглашалась брать уроки танцев. Он ведь годами ее просил, а она не хотела. Ему казалось, что сейчас уже слишком поздно.
И он больше не наслаждался сексом с ней, как раньше. Секс оставлял чувство опустошенности, да и она не проявляла былого энтузиазма. Если бы она знала, какой он теперь сильный и важный, то была бы более чувственной в постели. Но он не мог ей сказать – она не поняла бы.
Проклятие! Это заставляло его вспоминать свои неудачи. До той малышки в «Ллойд-Центре» он нападал еще дважды. Но думать о тех случаях ему не хотелось.
Однако их стоило проанализировать – разобраться, что пошло не так, и все исправить. Сначала была та блондинистая сучка в Портленде. Он до сих пор злился на нее.
Двадцать первого апреля Джерри был в многоуровневом паркинге Портлендского университета – высматривал девушку. Он взял с собой игрушечную копию пистолета и думал, что этого будет достаточно, чтобы напугать какую-нибудь девицу и увезти с собой.
Он выбрал удачное место для наблюдения – оттуда были видны все девушки, переходившие улицу и направлявшиеся к паркингу. Наконец он выбрал одну: стройную блондинку с большой грудью. На ней было ярко-красное льняное платье, очень короткое, и восхитительные лодочки на шпильках.
Он не знал этого, да и не собирался узнавать, но девушку звали Шерон Вуд и ей было двадцать четыре года. В тот погожий апрельский день она и правда была идеальной мишенью для Джерри Брудоса. Двадцать первого апреля обычно бойкая и сообразительная Шерон плохо себя чувствовала. Об осторожности она забыла и думать. Слишком много вещей беспокоили ее. И похищение обещало пройти гладко.
Джерри Брудос, как большинство серийных убийц, чуял подспудную уязвимость жертвы подобно волку, чующему страх своей добычи. Жертва, занятая своими мыслями, идеально подходит для охоты.
В половине четвертого Шерон вышла с кафедры истории Портлендского университета, где работала секретарем. Она семь лет была замужем, у нее было двое детей, но ее брак грозил вот-вот полететь в тартарары. В тот день они договорились встретиться с «будущим бывшим мужем», чтобы все обсудить, и ее мысли были заняты предстоящей встречей.
Со здоровьем тоже не все было в порядке: у нее воспалилось внутреннее ухо, и пришлось принимать антибиотики. Слух, соответственно, был искаженным: звуки доходили до нее, как сквозь воду. Она была близорука и только привыкала к контактным линзам, которые ей недавно выписали. Так что Шерон в тот день плоховато ориентировалась в пространстве.
Неудивительно, что в таком состоянии она не смогла вспомнить, куда задевала чертовы ключи от машины. Прежде чем выйти из офиса, она высыпала содержимое своей сумки на рабочий стол. Нет, ключей там не было; оставалось надеяться на запасные, которые она хранила в магнитной коробочке под днищем машины.
Шерон нетерпеливо постучала ногой по тротуару на углу Бродвея и Харрисон-стрит в центре Портленда, дожидаясь, пока пешеходам загорится зеленый свет. Она никак не могла заметить крупного мужчину, наблюдавшего за ней с противоположной стороны улицы – с верхнего этажа паркинга. Восьмиэтажный паркинг с открытыми галереями вмещал девять тысяч машин, принадлежавших студентам и сотрудникам, и всегда казался Шерон местом достаточно безопасным.
К тому же был разгар дня. Она стояла в толпе пешеходов, готовившихся перейти улицу.
Шагая к паркингу, Шерон надеялась, что найдет запасной ключ, и вдруг поняла, что не помнит даже, на каком этаже припарковала машину с утра. Она рисковала опоздать на встречу с мужем.
Годы спустя она скажет, что до тех пор никоим образом не сталкивалась с проявлениями сексуального насилия.
– Я шла по первому этажу, и мои каблуки стучали по бетону, – вспоминала она. – Тяжелые двери захлопнулись за мной, отрезав от дневного света и от людей на улице. Я сделала несколько шагов вперед и стала высматривать свою машину, а потом поняла, что мне нужно подняться выше.
Она вернулась на лестничную клетку и ощутила – каким-то шестым чувством, – что кто-то идет за ней. Она запомнила только это чувство – как будто кто-то есть у нее за спиной. Но Шерон не могла бы сказать, мужчина это или женщина.
– Инстинкт подсказал мне не идти по безлюдной лестнице, поэтому я собралась вернуться на свет и по улице пройти до другого края парковки, – говорит она.
Шерон, не оглядываясь, быстро двинулась вперед, подчиняясь «шестому чувству», которое предупреждало о безымянной, безликой опасности. Но успела пройти лишь пару шагов, когда кто-то легонько постучал ее по плечу.
Она развернулась, и ее взгляд уперся в светло-голубые глаза Джерри Брудоса.
– Я сразу поняла, что сейчас умру…
А потом она увидела пистолет. Крупный веснушчатый мужчина пообещал ей:
– Если не будешь кричать, я тебя не застрелю.
Практически бессознательно Шерон сделала выбор.
– Нет! – закричала она во всю силу своих легких, отшатываясь от человека с пистолетом. Джерри Брудос тут же зашел ей за спину и взял ее шею в захват. Она была ростом метр шестьдесят два и весила пятьдесят три килограмма. Мужчина, державший ее в «полунельсоне», был выше метра девяносто и весил больше сотни.
Шерон стала лягаться и отбиваться, продолжая кричать:
– Нет!
Она попыталась схватиться за пистолет, оказавшийся у нее перед лицом, и оторвать от него жирные пальцы нападавшего.
Гигантская ладонь зажала ей рот, но она вцепилась зубами в подушечку большого пальца. Ощутила вкус крови – его крови, – но зубы не разжала. К ее ужасу, челюсть свело, и она не могла отпустить его руку. Они закружились в подобии безумного танца по темному паркингу; Джерри Брудос изо всех сил пытался освободиться от брыкающейся и кусающейся блондинки, которую ошибочно принял за легкую мишень.
В отчаянии он схватился свободной рукой за светлые волосы Шерон и потянул ее вниз, к бетонному полу.
«О боже, – подумала она, – сейчас он изнасилует меня прямо тут».
Брудос, продолжая держать Шерон за волосы, стал бить ее об пол головой. Мутящимся взглядом она заметила «Фольксваген-Жук», двигавшийся в их сторону. Девушка уже теряла сознание. И тут мышечный спазм отпустил, ее челюсть расслабилась, и мужчина выдернул палец у нее изо рта. Словно в тумане, она смотрела, как он подбирает с пола пистолет и убегает прочь. Она еще успела подумать: «Стоило взять его в захват, как он перепугался до смерти… он ведь боролся, чтобы сбежать от меня».
А потом лишилась чувств.
Патрульные из полиции Портленда приехали в паркинг университета, чтобы взять показания у Шерон Вудс относительно преступления, которое оформили как «попытка нападения при отягчающих обстоятельствах». К сожалению, на тот момент никто не провел параллели между нападением на Шерон в Портленде и мертвыми девушками, найденными в реке близ Корваллиса.
Один из двух офицеров, прибывших на вызов, спросил Шерон:
– Вам не кажется, что вы слишком рисковали, оказывая сопротивление мужчине с пистолетом?
Его напарник не согласился:
– А я думаю, она поступила правильно.
В тот момент она, возможно, и сомневалась. Ведь Шерон еще не знала о других преступлениях человека, напавшего на нее. Шерон Вудс отделалась легким сотрясением мозга, болью в мышцах, царапинами, синяками и ночными кошмарами.
Она осталась жива.
Шерон была одним из немногих поражений Джерри Брудоса.
Джерри надо было по-быстрому выбираться оттуда. Однако голову он не потерял. Если побежать, кто-нибудь может что-то заподозрить. Он заставил себя идти быстро, но не слишком. Поднялся по лестнице на следующий этаж и прошел к своей машине. Никто его не остановил. Но палец болел весь день.
Унизительно было вспоминать о том, что случилось, да и тяга напасть на женщину никуда не делась. Он попытался снова буквально на следующий день, прямо в Салеме. Та девчушка была совсем молоденькая, лет пятнадцати, и он решил, что ему повезло наткнуться на школьницу в половине одиннадцатого утра во вторник. Она быстро шагала вдоль рельсов Южно-Тихоокеанской железной дороги, направляясь в старшую школу Пэрриш, когда он увидел ее.
Притворившись, что у него к ней какое-то срочное дело, Джерри обратился к девочке:
– Пойдем-ка со мной. Я тебя не трону, – а потом схватил ее за плечо и поволок в переулок между домами, грозя пистолетом.
Конечно, она сопротивлялась, и тогда он сказал:
– Я не собираюсь тебя насиловать. Мне это не нужно.
– Отпустите меня, – приказала она, как будто вовсе его не боялась.
Он потащил ее к спортивной машине, которую одолжил у знакомого, и хотел затолкать туда, но маленькая сучка вырвалась и с криками помчалась к женщине, возившейся у себя во дворе.
Ему тоже пришлось бежать: запрыгивать в машину и срываться с места, пока кто-нибудь не заметил номер.
Два поражения немного ранили его самолюбие, но одновременно убедили в том, что в третий раз ему непременно повезет – уже на следующий день. С улыбкой он вошел в пристроенный паркинг «Ллойд-Центра» и сразу увидел девушку в бежевом плаще. Приблизился к ней, когда она садилась в свой красный «Фольксваген», и показал поддельный полицейский значок. А она поверила.
Теперь он снова чувствовал себя всемогущим. Главное было извлекать уроки из своих неудач, а не зацикливаться на них.
Вокруг ведь столько девушек! И пускай полиция нашла двоих, которых он сбросил в реку, Джерри не опасался, что детективы выйдут на него; они понятия не имеют, кто он. Он думал обо всех девушках из кампусов колледжей – здесь их так много! И все молоденькие, а большинство еще и красивые.
Он разработал новый план, и тот отлично действовал. Надо было просто позвонить в какое-нибудь общежитие и назвать распространенное имя – «Сьюзен», или «Лиза», или «Мэри». Кто-нибудь всегда подходил к телефону, и он врал, что это друг дал ему имя и номер. Некоторые хотели знать, какой именно это был друг, и вешали трубку, если Джерри не мог ответить. Но ему все равно удалось назначить три свидания. Он приглашал девушек на кофе и болтал с ними. Все трое оказались не его типа, но ему очень понравилось приносить с собой газетные статьи про мертвых женщин в реке и смотреть, как его случайные знакомые начинают нервничать. Сидят прямо как на иголках! Когда он попробовал тронуть одну за плечо, она так и взвилась на своем стуле.
Видеть, как они боятся и нервничают, оказалось настолько приятно, что он решил наворовать больше белья для своей коллекции. Эти «бельевые рейды» он тоже усовершенствовал: на них он теперь надевал женское белье и пару больших женских «велосипедок». Когда он был одет так, кражи доставляли ему больше удовольствия.
Джерри не сомневался, что его «слепые» телефонные звонки вскоре дадут результат: он пойдет пить кофе с девушкой уже своего типа. И когда найдет следующую, непременно заберет ее с собой…
Глава 12
Джим Стовал, Джерри Фрейзер и Джин Доэрти жили и дышали делами Карен Спринкер и Линды Сейли. Они не обманывали себя надеждой на то, что этими смертями все и ограничится. Детективы знали, что убийства будут продолжаться, пока они не поймают преступника, и все остальное в их жизнях отошло на второй план.
Целыми днями Стовал с Фрейзером объезжали свалки в Салеме и Портленде, пытаясь установить происхождение автозапчастей, привязанных к трупам из реки. Это были детали от «Шевроле», модели, выпускавшейся с 1953 по 1962 год. Головка блока весила около тридцати килограммов. Отыскать одну конкретную машину из сотен тысяч, сошедших с конвейера за девять лет, было практически невозможно. У них не было серийного номера для сравнения, и они не могли проследить путь этой машины от Детройта через разных владельцев до свалки. Однако существовала крошечная вероятность, что какой-нибудь владелец свалки вспомнит, как продавал запчасти. Это было все-таки проще, чем отслеживать красные тряпки, выпускавшиеся в промышленных масштабах, или нейлоновую веревку и медную проволоку, которыми детали двигателя были привязаны к трупам. Черная грация была старая, ее купили много лет назад, и тогда такие продавались в разных магазинах по всей Америке.
Они не сбрасывали со счетов версию с сообщником – убийца должен был обладать поистине геркулесовой силой, чтобы поднимать тела одновременно с тяжелыми деталями двигателей и тащить их к реке. Обыкновенный мужчина никогда бы с этим не справился.
Примерное место его жительства тоже оставалось загадкой. Линда Слоусон и Линда Сейли пропали из Портленда, и их дело вел детектив Джеймс Каннингем, но Линду Сейли нашли в округе Бентон, а Линду Слоусон не нашли вообще. Карен Спринкер пропала из Салема и была найдена в округе Бентон. Дело Джен Уитни расследовала полиция штата Орегон, и одному Богу было известно, где ее труп.
Стовал с Фрейзером постоянно были в разъездах, как и Доэрти. Они объезжали различные полицейские департаменты в долине Уилламет, чтобы убедиться, что не пропустили других случаев исчезновений. Сама по себе информация о них ничего не давала, но, если рассматривать ее вместе с другим набором фактов и зацепок, могла что-то значить.
Стовал написал имена пропавших и мертвых девушек на небольшой карточке и повесил ее у себя над столом. Он смотрел на нее и раздумывал об общем знаменателе. «Какого преступника мы все-таки ищем?» – раз за разом спрашивал он себя.
Поскольку у убийцы не было лица и не было имени, а улики, имевшиеся у них, пока ничем не помогли, он решил прибегнуть к технике, которой уже пользовался раньше. Стовал основывался на своих знаниях по криминальной психологии, на тех немногих фактах, в которых был уверен, и на интуиции, к которой обращается каждый хороший сыщик, когда ничего другого не остается.
Стовал положил перед собой чистый лист бумаги и взял свой любимый фломастер. Разборчивым почерком он начал писать. Поставил знак вопроса, а потом стал заполнять лист соображениями, которые крутились у него в голове.
Убийца:
● в возрасте от двадцати до тридцати лет – потому что все жертвы молодые;
● как минимум среднего интеллектуального уровня – на веревках и проволоке сложные узлы;
● занимается электрикой – проволока на телах закреплена, как электрики обычно крепят проводку;
● вероятно, из неполной семьи – без одного родителя… или сын сильной матери и слабого отца… неприязнь к матери выражается в уродовании женских тел. НЕНАВИДИТ ЖЕНЩИН;
● возможная история антисоциального поведения;
● не занимался контактными видами спорта – женщины задушены, но не избиты. Для удушения не требуется большой силы;
● не удерживается на одной работе подолгу. Все девушки пропали в дневное время;
● придерживается определенного цикла – возможно, псевдоменструального? Все девушки пропали ближе к концу месяца:
Слоусон – 26 января;
Уитни – 26 ноября;
Спринкер – 27 марта;
Сейли – 23 апреля.
Даже с учетом опыта и образования Стовала жутковато видеть, как близко он подошел к описанию человека, которого разыскивал. В то время он не мог знать все это наверняка, хотя и базировался на немногих известных фактах, потому описание является, по сути, плодом работы его подсознания – как будто детектив проник в разум убийцы.
В мае 1969 года Стовал продолжал искать свой «общий знаменатель» – нечто, что привязало бы потенциального подозреваемого к паттернам смертей.
Он предположил, что убийца должен быть хорошо знаком с местностью от Корваллиса до Портленда. Либо он вырос там, либо живет где-то поблизости от реки Лонг-Том. Она малоизвестна, и наткнуться на нее случайно крайне маловероятно. Вне всякого сомнения, он выбрасывал тела в реку по ночам, когда приходится буквально на ощупь искать путь в темноте. Человек, не знакомый с подходами к Лонг-Тому, не рискнул бы соваться туда или сам бы свалился в воду.
Этот мужчина должен быть очень, очень сильным. Стовал считал, что это все-таки один человек. Серийные убийства – так называемые «убийства похоти», – крайне редко совершаются сообщниками; данный вид убийства – это результат психического отклонения, которым страдают в одиночку, тайного наваждения, которым убийца не может – и не хочет, – делиться с кем-то еще. Нет, они ищут крупного, физически сильного мужчину, потому что никто другой не смог бы перетаскивать тела с привязанными к ним грузами.
Вне всякого сомнения, убийца выглядел совершенно нормальным – как большинство сексуальных преступников. Маньяки-насильники с пеной на губах бывают только в кино. Большинство настоящих насильников выглядят обычно – даже привлекательно – и более-менее умеют обращаться с женщинами. Они насилуют и убивают, потому что их толкает на это навязчивая тяга и внутренний гнев. Если бы темная сторона убийцы была сразу видна, ему вряд ли удавалось бы подбираться к своим жертвам и похищать их, думал Стовал.
Джим Стовал изучил карту Орегона. Поскольку убийца заезжал на юг до Юджина и на север до Портленда, жил он, скорее всего, где-то посередине – в безопасном месте, где мог пересидеть шумиху после каждого из похищений. Наиболее вероятными городами для его проживания, таким образом, оказывались Корваллис или Салем.
Карен Спринкер проводила большую часть времени в Корваллисе, пока училась в Университете Орегона, а похитили ее из Салема. Была ли здесь связь? Вдруг она знала своего убийцу… или он наблюдал за ней какое-то время и выследил ее в Салеме?
Доэрти и Стовал оба согласились, что опросы лучше начать с общежития Кэллахан, где жила Карен, а дальше двигаться по другим общежитиям кампуса Корваллис.
Джин Доэрти собрал вещи и переехал в Корваллис, чтобы начать там масштабную программу опросов. Он собирался жить в Корваллисе, пока дело не будет раскрыто – если это когда-нибудь случится. Департамент полиции Корваллиса и руководство университета охотно пошли ему навстречу. Из полиции выделили двух детективов, Би Джея Миллера и «Френчи» ди Ламера, которые присоединились к поискам убийцы. Их команде предстояло работать с утра до вечера, проводя пятнадцатиминутные опросы постояльцев общежитий.
– Сначала мы переговорили со всеми девушками, которые были знакомы с Карен, пусть даже шапочно. Мы спрашивали их, с кем она встречалась, а потом с кем встречались они. Как часто они ходили на свидания и с кем именно? Не поступали ли кому-нибудь из них странные телефонные звонки? Не заводили ли их в странные места? Не вступали ли они в контакт со странными или необычными людьми? Нас интересовало все, отступающее от нормы, – любые мелочи. Потом мы опросили девушек, которые не знали Карен, – задавая те же самые вопросы.
Девушки, которых они допрашивали, выглядели подавленными, а порой и напуганными, говоря о Карен. Это могло случиться с любой из них, и они это знали. Тем не менее большинство студенток продолжали ходить на свидания, считая, что нет ничего страшного во встречах с парнями из кампуса. Кампус казался им местом безопасным – в отличие от города, полного незнакомцев.
Всех девушек просили вспомнить, не случалось ли с ними в последнее время чего-либо необычного. Какие-то стеснялись рассказывать, но большинство охотно шло на сотрудничество. Конечно же, у многих из них были свидания с сексуально озабоченными парнями из колледжа – но это как раз обычное дело, да и никто из парней не применял силу.
Опросив десятки девушек и исписав бессчетное количество желтых служебных блокнотов, Доэрти и его люди начали думать, что из их операции ничего не выйдет. Слишком самонадеянно было рассчитывать, что какая-нибудь из студенток выведет их на убийцу. Возможно, в Университете Орегона им зацепок не найти.
Однако задавать вопросы – это основная работа детектива. Миллион ответов может оказаться бесполезным, и тысячу возможных свидетелей придется отпустить со стандартным «спасибо, что уделили время». Однако правильного ответа без этого никогда не получить. Зато, когда он появляется, это окупает все затраченные усилия.
Так что детективы продолжали целыми днями сидеть в душном кабинетике, прилегающем к центральному холлу Кэллахана. На улице студенты перекидывались фрисби, и буйно цвела сирень, наполняя воздух сладким ароматом.
Время от времени в открытое окно залетали взрывы смеха, разительно контрастируя с неприятными беседами, которые детективам приходилось вести. А еще смех напоминал им, что Карен Спринкер больше никогда не вернется в кампус.
Девушки шли одна за другой, вопросы повторялись и повторялись. «С кем вы ходили на свидания последних три месяца?»
Да и ответы, честно говоря, не отличались разнообразием. С парнями из соседнего общежития или с приятелями из родных городков. Некоторые, конечно, были странноваты. Одна студентка, например, встречалась с мужчиной, который хотел только, чтобы она тихо сидела рядом, пока он играет на флейте – по ее словам, «очень плохо».
– В следующий раз, когда он позвонил, я ему отказала.
Еще пара девушек встречалась с парнем, который звал их в Портленд смотреть порнофильмы.
– Он был чудноватый, но вроде не опасный, – сказала одна. – Ничего такого не делал.
Но даже если девушки оценивали подобных чудаков как безобидных, полицейские все равно проверяли их. Пока подозревать было некого.
И тут три или четыре студентки упомянули о том, что им звонил какой-то странный незнакомец. Он называл их по имени, но они не помнили, чтобы знакомились с ним. Одна девушка попыталась вспомнить, о чем они говорили.
– Погодите-ка… это было пару недель назад. Этот парень сказал, что три года провел в плену во Вьетнаме. Потом понес какую-то чушь насчет того, что он экстрасенс или ясновидящий… в этом роде. Приглашал выпить с ним кока-колы, но я отказалась.
– А он как-то представился? – спросил Доэрти.
– Нет. – Девушка медленно покачала головой. – Ну, или, может, представился, но я не запомнила имя. Мне не о чем было разговаривать с ним. В смысле, мы же не были знакомы, да и разговор вышел какой-то дурацкий.
Услышав про «ветерана Вьетнама» еще от трех девушек, Доэрти решил, что это может быть зацепкой. И буквально на следующий день новая студентка укрепила его в этом убеждении. Ей тоже позвонил какой-то парень, утверждавший, что служил во Вьетнаме. А самое интересное – она согласилась встретиться с ним в холле своего общежития.
– Когда он позвонил, то не настаивал. Не было никаких намеков, ничего такого, – объяснила она. – Просто он сказал, что очень одинок, потому что много лет провел на войне, и ему бы хотелось встретиться с девушкой: посидеть за кофе и поболтать. Когда я упомянула, что посещаю курс психологии, он сказал, что был пациентом в госпитале Уолтера Рида. Там вроде как используют какой-то новый метод терапии – может, мне будет интересно об этом послушать. Наверное, не стоило соглашаться на встречу с ним, но мне стало немного его жалко.
– Так он приходил к вам в общежитие?
– Ну да. Приходил. – Она нервозно хихикнула. – Вышло, как всегда на свиданиях вслепую. Он оказался гораздо старше, чем я думала, – где-то под тридцать. Не особо привлекательный. Полноватый, лысеющий. В общем, отнюдь не рыцарь на белом коне.
– И о чем вы говорили?
– Сначала посидели в холле, поболтали о разных вещах – о погоде, об учебе… он, правда, так и не рассказал, что там было за лечение. В общем, обо всяких глупостях, какие обычно говоришь, когда не знаешь человека. Но было кое-что…
Доэрти вскинул голову.
– Что?
– Ну, он положил руку мне на плечо и начал массировать… а потом сказал – даже не знаю, с чего вдруг, – сказал «погрусти».
– Погрусти?
– Да. Странно, правда? Он хотел, чтобы я загрустила, ну, или притворилась грустной, а я засмеялась и сказала, что мне не о чем грустить. Тогда он говорит: «А ты подумай про тех двух девушек, которых в реке нашли. Которых убили. Это же ужас, что с ними случилось».
– Наверное, его слова вас напугали?
– На самом деле нет. В кампусе все об этом говорили, потому что это было во всех газетах, и одна из девушек училась здесь. Но я просто не обратила особого внимания. А он позвал меня куда-нибудь попить кока-колы, я и согласилась.
– Он больше ничего необычного не делал?
– Вообще-то да.
И девушка рассказала Доэрти, и Джерри Фрейзеру, и Би Джею Миллеру, который подсел к ним ближе, самое главное.
– Он заговорил со мной про самооборону. Сказал, большинство девушек думают, что надо бить мужчину в пах, но это неправильно. Сказал, можно промахнуться, и тогда парень выйдет из себя, а тебе не поздоровится. И объяснил, что надо сначала бить по голени, а потом уже в пах.
– Что-то еще?
– Ну, я упомянула, что слышала, будто для того, чтобы дотащить труп до реки с привязанным грузом, требовалось по меньшей мере двое здоровых мужиков, и он вроде как согласился. Но, когда мы уже прощались, он добавил еще… жутковатым таким тоном…
– Добавил что? – прищурился Миллер.
– Спросил: «Почему ты передумала и пошла со мной?» А я ответила, что мне стало любопытно. А он тогда говорит: «Откуда ты знала, что я приведу тебя назад, а не затащу на реку и не задушу?» Странно, правда?
В кабинете повисла пауза. Потом Фрейзер откашлялся и спросил девушку, на какой машине приехал тот человек.
– О, на каком-то старье… и она была вся грязная, а внутри валялась детская одежда. Я подумала, он, может быть, женат, но он ничего такого не говорил. Но сказал, правда, что недавно менял в ней мотор.
– Можете ее описать?
– Вообще-то нет. Я плохо разбираюсь в машинах. И она была ужасно грязной, а дело было вечером, так что я даже цвет не различила. Помню только, что это был универсал… с номерами штата Орегон.
– А как он сам выглядел? Опишите так, чтобы я смог найти его в толпе на улице.
– Ладно. Высокий – под два метра ростом. И крупный. Не толстый… но с животиком. Волосы рыжеватые и, как я уже говорила, с залысинами… он их зачесывает вперед. Что еще… Уголки глаз опущены вниз. Плохо одет. Да, и кожа бледная и в веснушках.
– Очень хорошо, – похвалил ее Доэрти. – Вы очень нам помогли. Вы еще виделись с ним?
Девушка покачала головой.
– Он сказал, что зайдет через пару дней, но больше не появлялся. Ну, мне-то все равно. Парни часто обещают зайти или позвонить, а потом ни слуху ни духу. Это обычное дело – просто чтобы что-нибудь сказать. Да и он мне совсем не понравился.
