Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 112 (всего у книги 227 страниц)

7
Кит Хантер Джесперсон – 4

1
Ловушка

Наутро после того, как я убил Джули Уиннингем, мою восьмую жертву, я поехал в Ванкувер, Вашингтон, обновить свои водительские права. Приближался мой сороковой день рождения, и я не хотел, чтобы права истекли. Я позвонил в офис, и мне поручили отвезти груз древесины из Корнваллиса, Орегон, в Пенсильванию. Я загрузился в полдень, к часу дня груз накрыли тентом, и я отправился на восток.

По пути я думал о том, чтобы передвинуть тело Джули подальше от дороги, но решил, что это не стоит беспокойства, и поехал прямиком в Бейкер-сити, Орегон, где немного поиграл в криббедж. Я выиграл несколько баксов и пофлиртовал с парочкой женщин. Симпатичной девушке из Бойзе я отдал несколько старых курток Джули. Не очень-то умно.

К понедельнику, 13 марта, спустя три дня после убийства, я был в Огдене, Юта. На следующий день добрался до Пенсильвании благодаря пачке «Ноу-Доуз». Я разгрузился и взял следующий заказ – отвезти нержавеющую сталь на шахту к северу от Деминга, Нью-Мексико.

Каждый раз, пересекая границы штата и въезжая на стоянку, я ожидал увидеть полицейские машины с мигалками и толпу копов с оружием в руках. Но, проехав несколько дней, я начал потихоньку расслабляться. Может, за мной еще не гнались. С каждым километром я оказывался все дальше от трупа Джули.

17 марта у моей дочери Керри был день рождения – ей исполнялось двенадцать, и я позвонил ей с парковки возле диско-клуба Джимми Полена в Литтл-Рок. Она поблагодарила меня за сотню долларов, которые я ей прислал. Я сказал, что люблю ее, пожелал хорошего дня рождения и повесил трубку. Мы оба плакали – так всегда заканчивались мои звонки домой.

В Тексаркане, городке на границе Арканзаса и Техаса, я снова почувствовал себя на взводе. Интуиция подсказывала, что копы где-то близко. Я позвонил диспетчеру в Спокане и сказал, что приболел, но доставлю груз на шахту завтра или послезавтра. Тот ответил, что я могу не торопиться, и я сразу почувствовал – что-то не так. Этот парень никогда не говорил дальнобойщику не спешить. Мы только и слышали: «Скорее, скорее, скорее!» Я спросил, не искал ли меня кто, и он сказал «нет». У меня было ощущение, что он меня обманывает.

Я познакомился с двумя женщинами в Тексаркане, но не мог доверять им – они могли оказаться полицейскими под прикрытием, а я мог что-нибудь сболтнуть. У меня возникла безумная идея: убить кого-нибудь в последний раз, чтобы иметь пищу для фантазий.

Я встретил женщину-дальнобойщицу по имени Карен; мы разговорились, обратив внимание, что на нас обоих кожаные куртки. Я угостил Карен кофе и проводил до ее грузовика. Она напомнила мне Пегги, и я уже начал думать, как бы затащить ее к себе, но в конце концов мы пожелали друг другу спокойной ночи. Я лежал в своем спальном отделении и слушал переговоры по рации – проститутки и шлюхи договаривались о свиданиях. Я думал об убийстве. Когда желание стало нестерпимым, я вылез и пошел прогуляться.

– Эй! – окликнул меня мужской голос.

Я обернулся и увидел охранника стоянки. Я остановился, ожидая, что он скажет «ты арестован!».

Но он оказался просто одиноким стариком, которому хотелось поболтать.

Я вернулся в свой грузовик и стал репетировать ложь, которую собирался говорить, когда меня арестуют. Я вспомнил свое первое убийство – Таньи Беннетт – и попытался разобраться, что подтолкнуло меня к нему. Может, в детективных журналах пишут правду про поджоги и издевательства над животными?[67] 67
  Так называемая «триада убийцы», которая, по мнению некоторых бихевиористов, позволяет в детстве отличить будущего жестокого преступника: поджигательство, энурез и жестокое обращение с животными.


[Закрыть] Мстил ли я, убивая, за свою разрушенную жизнь и за свои неудачи? Или виноваты были мой отец, братья, моя мать? Но винить во всем семью было бы слишком просто. Может, я просто родился сукиным сыном, убивающим женщин? Может, это было в моей природе? Я решил перестать размышлять об этом и убить еще кого-нибудь, прежде чем меня запрут навсегда.

На следующее утро я позавтракал с Карен. Она сказала, что собирается навестить семью. Это спасло ей жизнь. Я познакомился с женщиной, искавшей попутчика до Де-Кальба, Техас. Целый день мы пили вместе пиво, обнимались и заигрывали друг с другом. Я решил, что убью ее по пути в Де-Кальб, но она в конце концов передумала ехать. Еще одна счастливица.

В Далласе я притормозил на стоянке «Петро Трак» и купил золотую цепь за шестьдесят пять долларов. Думал, она мне пригодится. Я надел цепь на шею, хотя обычно не носил украшений.

Я ехал всю ночь и добрался до стоянки «Унокал 76» в Эль-Пасо к половине седьмого утра. Я постоял перед полкой в магазине, листая детективный журнал с историей Сьюзан Смит. Это была женщина, которая утопила двух своих сыновей в озере, а обвинила во всем чернокожего, угнавшего ее машину. Я подумал о своих собственных детях, и меня чуть не стошнило. Как может мать быть такой жестокой?

У меня было немного денег, но я украл журнал – просто чтобы не терять сноровки. На выходе детектор запищал, я сказал персоналу, что он, наверное, сломался, и меня пропустили, но все, похоже, знали, что я прихватил вещь, за которую не заплатил.

На парковке я прошел мимо нескольких водителей из моей компании. Едва увидев меня, они все отворачивались. Обычно мы здоровались и болтали – опять что-то было не так.

Я позвонил диспетчеру и сказал, что мне нужно сорок четыре доллара, чтобы купить разрешение на пересечение границы с Нью-Мексико – шахта, куда я ехал, располагалась там. Я выпил кофе, но не увидел в ресторане ни одной проститутки. Видно, те еще отсыпались после ночной дозы наркотиков.

Получив деньги на разрешение, я проехал по I-10 до пункта въезда в Нью-Мексико. Когда я показывал документы, один коп спросил мое полное имя. Такого никогда не происходило раньше. Я был уверен, что за мной следят. Я подумывал исчезнуть, испариться, как Клинт Иствуд, среди полынных прерий. Но парню моих размеров спрятаться не так-то просто. Мне надо было притворяться, вести себя как обычно в надежде всех обмануть. Какой еще у меня был выбор?

Проезжая по двухрядному шоссе 22, между Демингом и шахтой, я заметил на боковой дороге две белые машины. Я посмотрел в зеркало заднего вида, но они не последовали за мной.

На шахте меня сразу отправили в док на разгрузку. Снова в первый раз! Обычно они говорили «шел бы ты к черту – тут вон какая очередь». В пустыне дул сильный ветер, и я не мог сложить тент. Пришлось скатать его в рулон и так и бросить на дне кузова.

Я позвонил диспетчеру, и мне сказали перезвонить позднее. Пока я ехал в сторону города, меня обогнали две полицейские машины. На въезде в город они притормозили, но потом снова прибавили скорость и скрылись из виду.

Я снова позвонил в офис со стоянки в Деминге, и диспетчер сказал, что мне дадут груз завтра, 22 марта. В конце он добавил:

– Смотри никуда не отъезжай, Кит!

Это был полный бред. У них было три дня, чтобы найти груз для меня. Больше всего на свете диспетчеры ненавидят, когда грузовики простаивают. Я понял, что с ним связались копы. И все равно я не мог бежать. Это было бы все равно что подписать признание.

Ложась спать, я вспоминал «Маленький Котто» – рыбацкую лодку моего деда Беллами. Во сне я видел себя за рулем и моего сына Джейсона с удочкой. Кажется, мы ничего так и не поймали.

2
Костюмы и пистолеты

Проведя несколько часов у себя в спальном отделении, я решил как следует вымыть своего старого синего «Пита», пока дожидаюсь решения диспетчера. Когда я подъехал к мойке для грузовиков, сигнал «Открыто» погас. Рядом с мойкой был припаркован красно-черный «Форд Бронко», и водитель смотрел в мою сторону. Ветер успокоился, так что я смог нормально сложить тент, закрепить его в кузове и связаться по рации со стоянкой.

– Мойка для грузовиков открыта? – спросил я.

– Она всегда открыта, – ответили мне.

Я не стал спорить. Я подумал, полицейские не хотят, чтобы я смыл с грузовика улики. Все сходилось. Я оказался в ловушке, откуда не было выхода. Весь гребаный мир был против меня – опять это старое чувство. И я ничего не мог с этим поделать.

Диспетчер в конце концов велел мне забрать груз на ярмарке Лас-Крузес. Я спросил, что повезу, и мне сказали, что не знают. Не знают? Это же безумие! Я спросил еще раз, и мне ответили, что какое-то оборудование – загрузиться надо в полдень.

Я поехал в Лас-Крузес и припарковался на вершине холма в паре километров к востоку от ярмарки. Оттуда хорошо просматривалось место, где мне предстояло загружаться. Ярмарка выглядела пустынной. Что за груз мне хотели дать? Я дождался полудня и тронулся с места.

Тот же самый черно-красный «Бронко» подъехал к воротам ярмарки одновременно со мной. Оттуда вылез крепкий парень в черном костюме и пошел мне навстречу. Он держал руки в карманах, как будто у него там было оружие. Он сказал, что мой груз в самосвале возле палатки «Квонсет» в центре ярмарки. Добавил, что у него нет ключей от центральных ворот – смогу ли я въехать через боковые?

Я воспринял это как вызов и сказал «конечно».

Я сдал назад и выписал широкую S, чтобы попасть точно в ворота. Оказавшись внутри, я заметил, как там тесно – тем более для фуры двадцать метров длиной. Они правда рассчитывали, что я буду загружаться в этом месте? Мне случалось оказываться в узких проездах; раз я смог въехать туда, смогу и выехать. Я был суперводителем. И всегда обходил остальных.

Я вылез и пошел за тем парнем к «Квонсету». Он провел меня к заднему входу. Я спросил:

– А где груз?

От стены отделились двое мужчин в костюмах и наставили на меня пистолеты. Один скомандовал:

– Лицом к стене! Ноги в стороны!

Они охлопали меня на предмет оружия.

Я старался притворяться удивленным.

– Вы серьезно? – спросил я. – А в чем, собственно, дело?

– Вас разыскивают для допроса и дальнейшего расследования, – ответили они.

Я подумал: Что за расследование? Поджог? Или убийство?

Они посадили меня в машину шерифа округа Нью-Мексико. Я вздохнул с облегчением. В Нью-Мексико я никого не убивал. Да, устроил несколько поджогов, но это пустяки.

Они подождали, пока мы почти добрались до офиса шерифа в Лас-Крузес, и тут один из них сказал:

– Мы расследуем смерть вашей невесты, Джули Уиннингем.

– Да вы что? – спросил я. Мне надо было изобразить шок от вести о ее смерти.

– Да, – ответили мне. – Ее труп нашли одиннадцатого марта. В воскресенье.

Значит, ее нашли на следующий день после убийства. Я понял, что надо было все-таки прислушаться к интуиции и оттащить ее тело подальше.

Один из детективов заметил, что я, похоже, не очень удивлен. Я сказал:

– Знаете, с Джули этого следовало ожидать. Она принимала наркотики – все в этом роде.

– Почему вы не спрашиваете, как она умерла?

– Окей. Как она умерла?

– Ее задушили.

– О, – сказал я. – Это интересно.

3
Обвинение

Когда мы добрались до офиса шерифа в центре Лас-Крузес, двое в костюмах сказали мне, что они из округа Кларк в штате Вашингтон. Именно там я убил Джули. Здоровяк представился детективом Риком Бакнером. Я навсегда запомнил его имя.

Он сказал, что я – подозреваемый в деле, и потребовал во всем признаться. Я ответил, что признаваться мне не в чем. Я врал, как всегда, когда попадал в неприятности. Я научился врать еще в детстве и немало в этом поднаторел. Сколько угодно людей из округа Кларк могло говорить, что меня видели вместе с Джули, но полиции требовалось мое признание. А я не собирался признаваться, пока мне не предъявят доказательств.

Бакнер спросил, арестовывали ли меня раньше. Я подумал: Наверняка он знает про Корнинг и Шасту. И про мои кражи дома в Селе. Поэтому я рассказал ему про женщину по имени Джин, которая села ко мне в машину с ребенком, и про то, как с меня сняли все обвинения. Похоже, честность добавила мне очков. Внезапно он спросил, когда я видел Джули в последний раз.

Я рассказал, как мы с ней познакомились, потом как встретились пятого марта и поругались из-за наркотиков, прежде чем она вылезла из моего грузовика и убежала. С тех пор я не видел Джули и не связывался с ней.

Часов пять детективы повторяли и повторяли мне, что я ее убил. Они отпустили меня в туалет, смыть грязь с рук. Когда я закончил, они сказали, что труп Джули тоже был в грязи, и спросили, где я испачкал руки. Я сказал им правду – я испачкался, когда утром складывал тент. Они заявили, что уверены: я завернул ее тело в этот самый тент и стащил ее вниз с насыпи на шоссе 14. Я ответил, что они ошибаются. Я все думал: Когда уже меня арестуют? Когда зачитают правило Миранды?[68] 68
  Правило Миранды (англ. Miranda warning) – юридическое требование в Соединенных Штатах Америки, согласно которому во время задержания задерживаемый должен быть уведомлен о своих правах, а задерживающий его сотрудник правопорядка обязан получить положительный ответ на вопрос, понимает ли он сказанное. (Прим. ред.)


[Закрыть] Чем дольше они ходили вокруг да около, тем ясней мне становилось, что доказательств у них нет.

В конце концов они предложили мне пройти проверку на детекторе лжи. Когда я согласился, они бросили свой блеф и больше о детекторе не вспоминали.

Они сфотографировали меня, сняли отпечатки пальцев и отвели в кабинет врача, где взяли анализ крови и образец волос. Наблюдая за тем, как пробирка становится красной, я понял, что рано или поздно анализ ДНК все покажет. Слишком много Кита я оставил за собой. Единственное, на что я мог надеяться, – чуть дольше задержаться на свободе.

Они сопроводили меня обратно к моему грузовику, и Бакнер пригласил меня поужинать. Он сказал:

– Мы испортили тебе день и хотим это возместить.

– Нет уж, спасибо, – ответил я. – У меня есть «Слим Фаст» в кабине.

– Ты жрешь эту дрянь? – спросил он.

Я подумал: Я лучше буду есть «Слим Фаст» в одиночестве, чем стейк Нью-Йорк в компании человека, цель которого – посадить меня на электрический стул.

– Ага. Только им и питаюсь. Я на диете. Мне все вкусы нравятся. Особенно апельсиновый и ананасовый. Шоколадный тоже ничего. И французская ваниль.

Он как-то странно на меня посмотрел и сказал:

– Ну же, Кит. Соглашайся. Округ Кларк хочет угостить тебя стейком.

Бога ради, дайте мне уже уехать отсюда!

– Прошу меня извинить, но придется отклонить ваше предложение.

Уже на ярмарке Бакнер обратился ко мне:

– Еще разок, Кит. Расскажи нам, почему ты убил ее.

– Я никого не убивал, – ответил я. – Вы ошибаетесь. Вот что я вам скажу – после того как вы меня отпустите, я буду поддерживать связь и помогу вам найти того, кто это сделал. Я любил Джули. Собирался жениться на ней. Зачем мне убивать женщину, на которой я хочу жениться?

– Ты нам скажи.

– Все ее друзья были наркоманами. Наверняка один из них ее и убил. Наркодилеры постоянно это делают.

Когда мы доехали до моего грузовика, они забрали тент как вещественное доказательство. Им пришлось вдвоем тащить его. Еще они конфисковали мои путевые журналы.

Я забрался в кабину, а Бакнер подошел к окну и сунул мне копии свидетельских показаний. Он сказал:

– Даю тебе последний шанс, Кит. Почему ты ее убил?

Я повторил:

– Я никого не убивал, – и завел мотор.

К черту его. Я просто хотел убраться оттуда. Я рассудил, что мне остается не больше двух-трех дней на свободе, и у меня были на эти дни свои планы.

4
Самоубийство с помощью снотворного

Я проехал до стоянки в Лас-Крузес и за кофе перечитал свидетельские показания. Я был в шоке. Все эти говнюки в округе Кларк тыкали в меня пальцем, лишь бы отвести от себя подозрения. У меня как будто вся жизнь пролетела перед глазами – мои дети, моя семья. Я задумался о том, что они будут чувствовать, когда меня арестуют. Отец будет в бешенстве. Дети станут меня стыдиться.

Я прикинул, не сбежать ли мне в Британскую Колумбию. Я оставался гражданином Канады, а в Канаде не было смертной казни. Но я понимал, что диспетчеры вряд ли назначат меня на доставку так далеко на север. Они же сотрудничают с копами.

Я подумал уехать на автобусе, но у копов ушло бы каких-то три-четыре дня на то, чтобы перехватить автобус и схватить единственного парня ростом два метра.

Я выглянул в окно и увидел человека в форме, который, сидя в своей машине, наблюдал за стоянкой. Я знал, зачем он здесь. Такое же чувство было у меня, когда я убил Танью Беннетт. На мне лежала печать убийцы.

Я пошел в магазин и поискал, чем мог бы отравиться. Там была жидкость для промывки радиаторов, но я хотел умереть, а не сжечь себе пищевод. Я купил упаковку «Контака» двенадцатичасового действия и шестнадцать таблеток экстрасильного «Тайленола». В грузовике у меня уже был «Судафед» и флакон «Анацина» – всего, наверное, таблеток сорок. Я прихватил бутылку минеральной воды, чтобы все это запить.

Идя к моему грузовику, я увидел, что человек в форме все еще на месте. Я боялся, что он реанимирует меня и промоет желудок. Надо было сделать все правильно, не вызвав подозрений.

Я забрался в спальное отделение, снял ботинки и задернул занавеску. Начал писать предсмертную записку, но потом передумал. Что я скажу? Что я несчастный непонятый ребенок, у которого не было шанса в жизни? В сорок лет? Я подумал: Кому вообще есть до этого дело?

Я знал, что должен проглотить таблетки быстро, иначе могу струсить и тогда умру на электрическом стуле или на виселице либо буду гнить в тюрьме до конца своих дней. Я выпил таблетки и откинулся на подушку. Через несколько минут у меня возникло такое чувство, будто голова вот-вот лопнет, а глаза выкатятся наружу. Потом я отрубился.

Когда я очнулся, была ночь. Я надел один ботинок и открыл окно. Высунул голову наружу – там шел прохладный дождь. Если я мог его ощущать, то был еще жив.

Я вылез на парковку и побрел к туалету. Наверное, я выглядел как мертвец, восставший из могилы. Помочившись, я пошел обратно к грузовику. Когда я уже залезал в кабину, кулак выскочил из-за занавески и ударил меня в лицо.

Я перепутал грузовики. Это был полуприцеп «Прайм Тракинг», припаркованный на ночь. Встрепанный водитель под руку поволок меня в офис.

Когда мы вошли, я чуть не повалился на пол. Мысли у меня путались. Вошла пара полицейских; меня попросили представиться. Я не сразу вспомнил свое имя. Спустя некоторое время я смог объяснить, что принял несколько таблеток снотворного и следующее, что я помню, – как меня бьют кулаком. Я по ошибке залез в чужой грузовик.

Полицейский попросил показать ему мой путевой журнал. Я сказал, что меня шесть часов допрашивали детективы и они же забрали мои бумаги. Я сказал, что сыт расспросами по горло.

Водитель из «Прайма» оказался хорошим парнем и не стал выдвигать обвинение. Полицейский взял мои ключи и сказал выспаться как следует, а с утра прийти за ними в кабинет охраны на стоянке. Тема самоубийства даже не поднималась.

Было около трех или четырех часов ночи, когда я проглотил остаток своих таблеток и снова отключился. На этот раз я проспал до полудня. Парковка была почти пустая. Водитель из «Прайма» уехал. Мое одеяло было перепачкано вонючей белой массой; я понял, что меня рвало всю ночь. Отец был прав – я ничего не мог сделать правильно.

После нескольких кружек кофе я позвонил своему боссу. Он сказал, что полицейские меня больше не преследуют. Я повозмущался тем, как он подставил меня, отправив на ярмарку по их указке, а потом сказал, что копы забрали тент и это его вина – пусть даже не думает взыскать с меня деньги. Он извинился передо мной – не особенно искренне – и велел ехать в Феникс за очередным грузом.

По пути на запад я думал о том, как трудно убить человеческое существо. Я душил ту женщину из Шасты трижды, а она все равно осталась в живых и оболгала меня. Мне приходилось прикладывать максимум физической силы, когда я убивал остальных. А теперь я даже не мог убить самого себя.

Я поклялся, что больше ошибки не допущу. Что пошло не так? Слишком много таблеток оказалось в желудке одновременно, и меня вывернуло наизнанку. Сегодня я немного снижу дозу. Приму ровно столько, чтобы отправиться на тот свет.

На последней стоянке в Нью-Мексико я заказал стейк и спросил официантку, нравится ли ей моя цепь. Она показала мне дешевую тонкую цепочку у себя на шее. Я отдал ей свою новенькую золотую цепь за шестьдесят пять долларов в качестве чаевых.

– С какой стати ты это делаешь? – спросила она. – Ты меня даже не знаешь.

Я ответил:

– Там, куда я собираюсь, она мне не понадобится.

Другие официантки собрались вокруг.

– Я скоро сяду в тюрьму, – произнес я. – Мне грозит восемь пожизненных сроков. А может, газовая камера.

Когда я отъезжал, они смотрели вслед моему грузовику.

На стоянке у выезда 378 в Аризоне я купил три пузырька снотворного, продающегося без рецепта. Забрался к себе в спальное отделение и все их проглотил. Я был расстроен и забыл, что нельзя пить их все сразу, чтобы меня не вырвало.

На следующее утро я проснулся разбитый и злой на самого себя за то, что еще жив. Уже гораздо позже я узнал, что нужны лекарства, которые продаются по рецепту, вроде «Секонала» и «Амитала», чтобы покончить с собой. Я всегда ненавидел таблетки. И совсем не разбирался в них.

В отдалении я увидел пик Чирикахуа высотой три тысячи метров. Я мог добраться до линии снегов и позволить переохлаждению сделать свое дело. Говорят, что от холода просто засыпаешь и умираешь во сне.

Но сначала я написал письмо моему брату:

24.03.1995

Привет, Брэд.

Похоже, мое везение закончилось. Мне не суждено дальше наслаждаться жизнью на воле. Я попал в сложную ситуацию и дал эмоциям взять над собой верх. Я убил женщину у себя в грузовике во время ссоры. С учетом доказательств против меня мне не выкрутиться. Мне назначат адвоката, а потом будет суд. Наверняка меня за это казнят. Мне жаль, что все так обернулось. Я был убийцей целых пять лет. Убил восьмерых человек. Еще на нескольких напал. Кажется, я так ничему и не научился.

Отец всегда беспокоился на мой счет. Из-за того, как я распоряжался деньгами после развода и тому подобного. Я растратил их на разных посторонних людей. А детям не платил алиментов. Мне кажется, я сам хотел, чтобы меня поймали. Прошлой ночью я принял сорок восемь таблеток снотворного и проснулся хорошо отдохнувшим. За день до этого я выпил два пузырька таблеток, но остался жив. Сегодня меня арестуют. Кит.

Я прошелся до почтового ящика на следующей стоянке, но, оказавшись перед ним, вдруг застыл на месте. Волосы у меня на теле встали дыбом. Если я отправлю письмо, возврата уже не будет. Интуиция подсказывала мне этого не делать.

Я опустил письмо в щель.