Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 227 страниц)

53

Том Долан стал свидетелем новых распрей в маленьком желтом доме напротив. Однажды осенним днем он услышал крик и увидел женщину, в которой узнал мать Кевина Коу: она выскочила из дома и направилась к своему желтому «Кадиллаку».

– Она орала во весь голос, – рассказывал Долан другу, – и была так зла, что голос у нее… даже не знаю как сказать. То низкий, то высокий – как будто одновременно говорят два разных человека. Я никогда не видел, чтобы кто-то так бесился.

Как-то раз Долан разговорился с Джоном Эвансом, соседом и коллегой-сварщиком, жившим ближе к дому Коу.

– Что, черт возьми, там у них происходит? – спросил Долан.

– Это мать и сын, – сказал Эванс. – Обычно она приходит к нему утром или днем, пока нет его подружки. Отца с ней никогда не бывает. Посидит минут двадцать-тридцать, а потом из дома уже слышно, как они орут. Пару раз я был во дворе, когда она выходила, и они продолжали ругаться прямо на улице. Причем не так, как обычно ругаются, а последними словами: сын орет матери, чтобы она отвалила. И все это при людях, при наших детях. Если они так разговаривают снаружи, страшно представить, что у них творится в доме.

Он пожал плечами.

– Ссориться они могут из-за чего угодно. Однажды сцепились из-за газонокосилки. Он что-то сделал не так. Она назвала его маленьким ублюдком, а он ее – гребаной сукой. И вот так могут стоять и орать на подъездной дорожке, иногда у задней двери. Она приходит сюда два-три раза в неделю, и каждый раз все заканчивается одинаково.

– А с девушкой он не дерется? – спросил Долан.

– Кто, с ней? – сказал Эванс. – Она маленькая мисс Совершенство. Я ни разу не видел ее растрепанной. Жена говорит, у нее дорогая одежда. С виду она тихая, милая.

– Жаль, того же не скажешь об остальных, – проговорил Долан. – Тут было бы куда спокойнее.

54

С ростом процентных ставок агентства недвижимости в Спокане начали закрываться. Кевин Коу оправился после потрясения, связанного с кражей в магазине, и вернулся в напряженную атмосферу «Мэйн Риелторс». Его странности, некогда забавлявшие коллег, теперь, казалось, только раздражали. Он подолгу возился за компьютером, выискивая информацию о пустующих домах. Однажды Билл Мэйн отвел Джини Перхэм в сторону и напряженно сказал:

– Смотри, он опять за свое! Он что, находит покупателей на этом автомате? Он вечно торчит за этим компьютером!

Время от времени доходили слухи, что Коу появляется в домах без предварительной записи. Одна из клиенток пожаловалась на внезапный ночной визит мужчины в сером спортивном костюме, который сказал, что он из «Мэйн». Имени она не расслышала, но он проторчал у нее минут десять, прежде чем она убедила его уйти. В другой раз Коу застали в доме неожиданно приехавшие хозяева. Он объяснил, что проводил измерения.

«Мэйн Риелторс» терпели молодого чудака почти год, практически ничего на нем не зарабатывая. В послужном списке Коу были продажа дома на Дайер-роуд родителям и несколько мелких сделок и листингов. Он продолжал объяснять, что управляет тремя или четырьмя предприятиями, но в конечном итоге собирается полностью посвятить себя недвижимости.

В ноябре опечаленный Билл Мэйн собрал Кевина Коу, Джини Перхэм, Джея Уильямса и других агентов, чтобы сделать объявление: он продал фирму агентству «Томлинсон».

Коу сказал Уильямсу, что скорее уйдет из недвижимости, чем пойдет к Томлинсону.

– Почему? – спросил Джей. – Они отличная компания.

– Я никогда не стану работать на своих одноклассников, – сказал Коу.

Президент и главный брокер «Томлинсон» учились в средней школе Льюиса и Кларка вместе с Коу и Уильямсом.

– Это унизительно.

– Это смешно, – сказал Уильямс. – Они отличные ребята. Они не собираются тебя унижать.

– Уже унизили, – ответил Коу. – Помнишь, когда они зашли после встречи? Они назвали меня Фредом, а не Кевином.

– Ну, так они тебя всегда и знали. Да и я тебя так называю, ради всего святого!

– Ты – другое дело, Джей. Если они хотят, чтобы я у них работал, пусть называют меня по имени.

Джини Перхэм тоже была обеспокоена реакцией сожителя на продажу «Мэйн Риелторс». Она хотела вернуться к Джеймсу С. Блэку. Она помнила хорошие времена в агентстве Блэка и никогда бы оттуда не ушла, если бы Кевин не повлиял на нее.

Кевин был в ярости.

– Мы должны быть партнерами по недвижимости! – кричал он. – Если хочешь расстаться – вперед. Можешь начать с того, что съедешь из моего дома. Я к Блэку не пойду. Я пойду к самому интересному человеку в этом бизнесе.

– Кто это?

– Роджер Крэйн.

Кевин часто с восхищением отзывался о «Роджер Э. Крэйн энд Ассошиэйтс», но Джини слышала о жестких требованиях этой компании в Спокан-Вэлли и понимала, что очень скоро ему придется пережить еще одну неудачу.

Она дождалась спокойной обстановки в стейк-хаусе на Третьей авеню, чтобы обсудить эту тему. На этот раз он разозлился так сильно, что выпятил нижние зубы в той самой гримасе, которую она уже видела у его матери.

– Уходи, Джини, – сказал он, и у него заходили желваки. – Просто уходи. Если ты не хочешь идти со мной в «Крэйн», тогда забудь обо всем.

После этой неловкой сцены она согласилась пойти туда, куда пойдет он. Он сразу успокоился и принялся объяснять, как именно собирается устраиваться на работу. Сначала встретится с Роджером Крэйном лично, потом напишет ему письмо, а затем еще и позвонит.

– Это динамический подход, – объяснил он.

Позже она узнала, что произошло на самом деле.

Сначала Крэйн отказал ему, сославшись на отсутствие опыта продаж. Кевин ответил, что до сих пор работал неполный день, но теперь готов сделать серьезный рывок в недвижимости – «вместе с моим партнером по продажам Джини Перхэм». Пока сотрудники Крэйна проверяли послужной список Джини, пришло письмо на бланке «Спокан Метро Гроув». В нем восхвалялся прекрасный молодой человек по имени Кевин Коу, обладавший неограниченным потенциалом как бизнесмен и специалист по недвижимости «высокого класса». Письмо было подписано: «Экс. Дрю Батлер».

Партнеров по недвижимости приняли на работу.

55

[Психопат] обычно приятен и приветлив – так проходит большая часть его жизни. Но кажется, что эта жизнь не слишком полна, что его зовут какие-то странные боги – и этот зов для него важнее всего остального.

Херви Клекли, доктор медицины, «Маска здравомыслия»

Эмили Сайкс, стройная двадцатишестилетняя женщина с темно-каштановыми волосами и дымчато-зелеными глазами, сначала не придала особого значения звонку от мужчины, представившегося агентом по недвижимости.

– Я буду в вашем районе завтра, – сказал мягкий голос, – и подумал, не хотите ли вы, чтобы ваш дом оценили.

– Нет, спасибо, – ответила она.

Таких звонков становилось все больше. Они с мужем оба работали, воспитывали двух маленьких детей, и на чистильщиков ковров, оценщиков недвижимости и прочих незваных людей у нее не было ни времени, ни желания.

Мужчина не отставал.

– Но вам действительно стоит об этом подумать. Наши услуги бесплатны… Почему бы вам не обсудить это с мужем? Он рядом?

Он перезвонил на следующий вечер. На этот раз в его голосе уже слышалось что-то липкое, неуместное.

– Ну что, вы спросили мужа?

– Да, и он сказал «нет».

– Да ладно, разве ты не можешь поработать с мужем получше? – спросил он. – Использовать свои… женские уловки?

Она повесила трубку. Она с самого начала чувствовала, что в этом человеке есть что-то грязное.

Через несколько вечеров, вернувшись домой, она вдруг отчетливо ощутила, что за ней наблюдают. Позже, уже дома, проходя мимо входной двери, она взглянула в маленькое стекло и увидела уставившегося на нее мужчину. Волосы у него выбивались из-под шапки-чулка, лицо было массивным, а глаза – скошены к переносице.

Она закричала мужу и щелкнула наружным светом. Крыльцо было уже пусто.

На следующее утро соседка позвонила и сказала:

– Слушай, я не хотела тебя будить, но ты слышала, как лаяла моя собака вчера ночью?

– Да, – ответила Эмили.

– Это был какой-то парень на твоем клене.

Эмили ахнула. Дерево стояло рядом с детскими качелями на заднем дворе. Оттуда был прямой обзор на окно спальни.

В тот же день он позвонил снова. Сначала спросил, дома ли мистер Сайкс, а потом, услышав ее голос, сорвался в мерзкую, дрожащую похабщину. На этот раз в его словах было уже не только возбуждение, но и угроза.

Она позвонила в полицию.

Пока она ждала, отвращение сменилось страхом. До этого момента все выглядело как гадость. Теперь – как реальная опасность.

Звонки продолжались еще неделю. Мужчина то бормотал, то дышал в трубку, то снова переходил на угрозы. Детектив, приехавший к ней домой, спросил:

– Вы слышали о нашем бегуне-насильнике?

Эмили похолодела.

– Думаю, это ваш парень, – сказал он. – Он говорит вам примерно то же, что и остальным.

После этого она почти перестала есть. Она и без того страдала волчанкой, а теперь за неделю потеряла несколько килограммов. Полиция установила прослушивание, и звонки на время прекратились.

Как только прослушивание было установлено, звонки прекратились. Потом они возобновились уже на ее работе – кто-то через коммутатор спрашивал Эмили Сайкс, а когда она подходила к телефону, просто дышал в трубку. Еще через несколько дней раздался звонок домой. Харпер, подслушивавший по другому телефону, вышел из себя и закричал: «Я с тобой за это разберусь, ублюдок!» Связь оборвалась.

Детектив сказал Эмили:

– Он вас преследует. Держите ухо востро.

Эмили и Харпер разработали свою систему. По вечерам она забирала мужа из офиса и высаживала за квартал от дома, чтобы он подошел пешком в тот момент, когда она подъезжала в темноте. Если бы кто-то двинулся в ее сторону, Харпер собирался стрелять. На случай, если его дешевый карманный пистолет даст осечку, он носил с собой тяжелый дубовый посох.

Но никто не появился. Звонки стали более редкими. Дважды мужчина звонил среди ночи. В первый раз Харпер обругал его. Несколько ночей спустя звонивший сказал Эмили: «Я тебя достану», и она резко ответила: «Нет, не достанешь!»

Ранним темным ноябрьским вечером она была в ванной и собиралась на вечеринку в честь рождения ребенка. За кухонным столом дети разрисовывали себя спагетти. До возвращения Харпера оставалось еще около получаса. Весь день шел снег, и она не удивилась, когда в заднюю дверь застучали снежки.

«Это дети», – подумала она и включила наружный свет.

Ее желтый «Капри» 1971 года стоял под навесом, и, казалось, все было как обычно. Но стоило ей вернуться в ванную, как она услышала скрипучий звук, будто кто-то терся нейлоновой лыжной курткой о стену дома.

«На этот раз я не пойду смотреть, – подумала она. – Харпер будет дома через несколько минут».

Скрип стих, и задребезжали ворота позади машины. Потом загремели мусорные баки во дворе, а прямо под окном ванной раздался стук.

Она позвонила в полицию, схватила пистолет и села в полной темноте вместе с детьми, моля Бога, чтобы Харпер поскорее вернулся домой.

Когда приехала полиция, злоумышленник уже исчез. Под окном остались следы, а у сетчатого забора – доска, брошенная, чтобы удобнее было перелезть во двор.

На следующий день в управлении ей сказали прямо:

– Это его почерк.

Несколько дней ее сопровождали полицейские, а по ночам за домом наблюдали люди в штатском. После этого преследование прекратилось.

56

На протяжении всего ветреного ноября в Саут-Хилл нарастала паника. Происходили изнасилования и покушения на изнасилование, и далеко не все жертвы обращались в полицию. Худшим выдался последний день месяца. В 5:45 утра произошло нападение на женщину, шедшую к своей машине в нижней части Саут-Хилл. Она вырвалась, запрыгнула в салон и заперла двери, а нападавший, после короткого сеанса эксгибиционизма, скрылся. Двенадцать часов спустя, при температуре чуть выше нуля, вышедшую из автобуса девушку насильник оттащил во двор пустующего дома. Девушка рассказала полиции, что мужчина был одет в спортивную одежду, стройный, ростом около 182 сантиметров и на вид лет двадцати восьми.

В своем новом доме в китайском стиле Мэри Олдхэм прочла в короткой газетной заметке о последнем нападении: «Этот инцидент похож на ряд других изнасилований, произошедших за последние несколько месяцев в разных местах на Саут-Хилл, с участием подозреваемых, одетых в спортивную одежду, сообщила полиция».

Мэри пробормотала себе под нос:

– Значит, он все еще действует.

Это было третье или четвертое изнасилование в Саут-Хилл, о котором она слышала после собственного, и только одно закончилось без последствий: женщина распылила насильнику прямо в лицо химический спрей. Но через несколько дней он снова был в деле.

Мэри уже оправилась от травм, полученных пять недель назад, но душевное спокойствие к ней так и не вернулось. В первые ночи после изнасилования Тим не отходил от нее ни на шаг; стоило ему выйти из комнаты, как она начинала плакать от страха. В течение месяца ее защищали отзывчивые соседи. С работы ее теперь подвозили домой – об автобусах не могло быть и речи, – и она оставалась у друзей, пока Тим не возвращался. Он отложил деловую поездку на Аляску и купил ей револьвер 38-го калибра, но она знала, что никогда им не воспользуется. За пять недель после изнасилования она похудела на семь килограммов и потеряла уверенность в себе.

«Интересно, – спрашивала она себя, – перестану ли я когда-нибудь быть такой пугливой?»

Но от одной мысли ей не удавалось отделаться:

«Он сказал, что вернется».

* * *

Кассандра Бейтс подвинула мужу Грегору через кухонный стол газету и сказала:

– Опять он. Смотри. Тридцать седьмая и Манито. Там он ко мне и приставал.

Грег прочел заметку и ничего не сказал.

«А что он может сказать?» – подумала она.

Они оба знали, кто этот человек, и оба понимали, что не могут рассказать об этом ни единой живой душе. Грег был прав с самого начала. Копы либо подняли бы ее на смех, либо захотели бы знать, почему она не рассказала о Коу раньше. Все, что ей оставалось, – сидеть и держать рот на замке, надеясь, что этого бедного больного сукина сына поймают прежде, чем он кого-нибудь убьет.

После того как Грегор лег спать, она осталась сидеть у окна дома на Двадцать третьей авеню, в нескольких шагах от парка Манито. Мужчина с визитки уже вернулся в этот район и проезжал на маленькой серой машине мимо ее дома в предрассветные часы, когда она не могла уснуть. Однажды он заглянул прямо в окно и улыбнулся. Потом начались странные телефонные звонки.

«Кэсси, – ругала она себя, – ты тупая беспомощная скотина. И он тоже это знает».

* * *

Полицейские Спокана чувствовали себя униженными происходящим. В Полицейской гильдии к северу от управления они изливали горечь за бурбоном и пивом. На улицах, от копа к копу и от машины к машине, передавались слухи:

– Еще одно. Линкольн-Хайтс.

– Снова автобусный маршрут.

– За «Диаконисс». На этот раз ребенок.

Протоколы изнасилований копировали и передавали из рук в руки. Полицейские читали их и ругались. Моральный дух в этом перегруженном работой подразделении никогда не был особенно высоким, а теперь упал окончательно.

Несколько оптимистично настроенных патрульных еще надеялись поймать насильника на месте преступления, но все знали: год назад попытка заманить его в ловушку провалилась, а людей в полиции так мало, что большая часть Саут-Хилл в темное время суток вообще не патрулировалась.

Полицейский в штатском Стив Кристиан жил на полпути к вершине холма, и соседи не давали ему забыть, что полиция, по их мнению, не делает свою работу.

– Мы делаем все, что можем, – сурово отрезал Кристиан.

Но сам в это не верил.

Прошел почти год с момента статьи «Сексуальные нападения предупреждают полицию». Теперь за дело отвечали несколько перегруженных детективов, а на Саут-Хилл было жарче, чем когда-либо.

Сорокалетний Кристиан, внешностью и голосом напоминавший Ли Марвина[9] 9
  Ли Марвин (1924–1987) – американский киноактер. Стал знаменитым благодаря своим необычным данным: высокий рост, белые волосы, низкий «загробный» голос. Ему доставались роли злодеев, солдат и разных «угрюмых парней».


[Закрыть], в полиции Спокана считался человеком не на своем месте. После травмы, полученной в драке с заключенным, ветерана с четырнадцатилетним стажем перевели на облегченную службу. Каждый полицейский в городе знал, как сильно это его угнетало. Его, как и сослуживцев в форме, работавших бригадами в три смены, угнетали и сами изнасилования.

Однажды он пришел к своему начальнику, Роско «Року» Уокеру, и сказал:

– Эй, почему бы не позволить мне, вместо моей нынешней работы, помочь с этими изнасилованиями?

– Тебе не нравится гоняться за шлюхами? – спросил лейтенант.

– Не тогда, когда псих разгуливает на свободе.

Уокер улыбнулся. Каждый бык в упряжи воображал себя Коджаком[10] 10
  Тео Коджак – главный герой популярного телесериала, бесстрашный нью-йоркский полицейский.


[Закрыть]. Для полицейского это был, в общем, неплохой знак. Он договорился с Кристианом о помощи в расследовании.

Билл Биман дал новому помощнику список подозреваемых. Немного поработав в наружке, Кристиан сказал:

– Эй, я не могу следить за десятью парнями. Почему шеф ничего не предпримет?

– Не знаю, – ответил Биман. – Возможно, потому, что у нас, как всегда, не хватает людей.

Тогда у Кристиана возникла идея. Он вернулся к лейтенанту и сказал:

– Эй, как насчет собственного отряда по борьбе с изнасилованиями? Просто ребята из патруля, в пересменку.

На лице Рока Уокера появилось удивление. На смену было назначено сорок полицейских, и в каждую ночь на дежурстве находилась примерно половина из них. Если забрать шесть или восемь человек в специальный отряд, то весь Спокан останется примерно с такой же полицейской защитой, как среднестатистический перекресток в Палаузе.

– Послушайте, лейтенант, я понимаю, какая это нагрузка на график, – сказал Кристиан, – но эти изнасилования – тоже нагрузка. Господи, вы бы послушали моих соседей.

Уокер пообещал обсудить идею с начальством и сержантами. Через несколько дней он обратился к людям с призывом для поиска добровольцев.

– Вы возненавидите эту работу, – сказал он. – Будете вкалывать как проклятые и, скорее всего, ни черта не найдете.

Вызвались тридцать семь человек.

Кристиан отвел Уокера в сторону и сказал:

– Лейтенант, чтобы сделать все как надо, нам нужно человек шесть. Позвольте мне выбрать самому. Мне не нужна кучка отморозков. Сам я такой же отморозок, как и все остальные, но это другое.

– Давайте дадим им всем по морде, – предложил опытный Уокер.

Так после двадцатимесячной осады Саут-Хилл, по инициативе скучающего патрульного был создан еще один специальный отряд по борьбе с изнасилованиями. Дом Кристиана в Саут-Хилл превратили в штаб и взяли под круглосуточную охрану. Из другого штата привезли сложные радиостанции, чтобы насильник не мог прослушивать переговоры. После препирательств с управлением вместо приметных «Шевроле» отряду разрешили ездить на собственных машинах – заметный прогресс по сравнению с прежними методами. Моральный дух вырос. Впервые за долгое время у полицейских появилось ощущение, что они хотя бы не бездействуют.

Первым шагом спецотряд разбился на группы и приступил к нудной работе по проверке вероятных подозреваемых. Табели учета рабочего времени показывали, что люди трудились по шестьдесят и семьдесят часов в неделю, а Кристиан и лейтенант Уокер знали, что значительная часть этой работы вообще не фиксировалась.

Это была полицейская работа в самом унылом и изматывающем своем виде.

В первом горячем списке было четырнадцать подозреваемых.

И ни одного по фамилии Коу.

57

Восемнадцатилетнюю Пэтси Маккой, одну из немногих женщин в Спокане, насильник совершенно не волновал. У круглой отличницы, первокурсницы Университета Гонзага, просто не было времени ни на газеты, ни на новостные шоу, ни на местные пересуды. О самообороне она знала из книги матери, где женщинам советовали бить нападавшего коленом в пах. Когда она испытала этот совет на отце и двух братьях, всех троих скрючило, и они дружно взвыли: «О-о-о-о-о-о-о!»

В холодную пятницу, 12 декабря, после занятий она прошлась по магазинам в центре города, а затем в Линкольн-Парке села на автобус домой. Около восьми вечера она вышла и направилась к семейному дому в тенистом юго-восточном углу Саут-Хилл. Ростом 162 сантиметра и весом 45 килограммов, она сгибалась под тяжестью упакованных в подарочную бумагу коробок, рюкзака, красной сумочки и кучи доктрин и теорий в голове. Она сдавала восемнадцать тяжелых зачетов – «чтобы получить то, за что я заплатила», как объясняла подругам, – и в ближайшие дни ей предстояли экзамены по истории, политологии, экономике и психологии.

В районе Тридцать пятой и Ригал было темнее обычного. Небольшие участки снега и льда вынуждали ее идти медленнее. Она хотела только занести рождественские подарки домой и вернуться в общежитие Гонзага, чтобы заниматься всю ночь. Она пыталась вспомнить цитату по экономике, когда к ней сзади подошел мужчина. Сначала ей показалось, что это кто-то из знакомых решил подшутить.

Потом она услышала:

– У меня нож. Делай, что я говорю. Не кричи.

Она закричала. Одна рука схватила ее за шею, а пальцы другой, в перчатке, скользнули в горло. Рядом стояли дома, но этот странный захват глушил крик. Пока мужчина тащил ее во двор перед домом, она мельком увидела его в свете, падавшем из окна. На нем были темная шапка-чулок и просторная лыжная куртка. Лица она не разглядела: он старался держаться у нее за спиной.

Ослабив хватку, он сказал:

– Положи рюкзак!

Она вцепилась в него, как в щит, и снова закричала. Тогда он схватил ее за затылок и впечатал лицом в грязный снег.

«Боже мой, – мелькнуло у нее в голове, – что мне теперь делать?»

Она решила притвориться мертвой, а когда он ослабит хватку – снова закричать. Он действительно чуть отпустил, и она ударила его коленом в пах. Он снова засунул руку ей в горло.

– Брось этот чертов рюкзак! – прохрипел он.

Она вырвалась и ударила снова. Он ударил ее наотмашь, а затем с такой силой вжал руку, что она начала задыхаться. Уже теряя сознание, она из последних сил снова ударила его в пах.

Он сказал: «О-о-о-о-о-ох!» – совсем как ее отец и братья, – потом дернул ее за длинное зимнее пальто и попытался перевернуть на спину. Она пиналась, царапалась, рвала его одежду. Он ударил ее по плечу, и когда она вырвалась и побежала, с нее слетело пальто. Он снова сбил ее с ног и опять вжал руку ей в горло.

Борьба продолжалась пять или шесть минут. Во все стороны летели сосновые иголки и кора, а ночной воздух оглашали ее крики, его тихое бормотание и проклятия. Она понимала только одно: под угрозой ее жизнь. Об изнасиловании она не думала. Она была уверена, что он собирается ее убить.

Когда он наконец убрал руку, она издала пронзительный крик.

Он захромал прочь, как раненый зверь.

* * *

Джини Перхэм вернулась с работы только после девяти. Ее не удивило, что Кевина дома не было. В последние дни он приходил и уходил когда вздумается и почти никогда ничего толком не объяснял. Она решила приготовить ужин только себе: если он вообще вернется, пусть готовит сам. Мысль о другой женщине она отгоняла, но где еще он мог пропадать ночь за ночью?

Она только открыла упаковку замороженной кукурузы, как услышала шум на заднем крыльце. Подняв глаза, она увидела Кевина, стоящего на лютом холоде в сером спортивном костюме с полурасстегнутым верхом, будто молнию заклинило. Из-под куртки торчала голая грудь, и он дрожал.

Она распахнула дверь:

– Кевин! Почему ты так одет? На улице ниже нуля!

– Я был на п-п-пробежке.

Изо рта и ноздрей у него вырывались облачка пара.

Она указала на дыру в его штанах.

– Что случилось?

– Я упал. Слушай, «Сайтейшн» сдох, – выпалил он. – Ты должна меня туда отвезти.

– Где, черт возьми, ты был? Я только что вернулась домой.

Он проскочил мимо нее на кухню и сказал:

– Я бежал к телефону-автомату в Линкольн-Хайтс, а ты не ответила. Ты сказала, что будешь дома рано.

– Мне нужно было показать дом.

– Можно подумать, я хоть раз мог на тебя положиться.

Она решила не спорить. Он был не в духе.

Они сели в ее синий «Монте-Карло», и он велел ехать на юг по Ригал. Когда они подъезжали к перекрестку на Тридцать пятой, он все время мотал головой, словно что-то высматривая.

– Может, надо было вызвать эвакуатор? – спросила она.

Он не ответил и велел свернуть на квартал к западу, потом еще на квартал к югу. Когда они доехали до тихой жилой улицы, он сказал:

– Припаркуйся в конце.

«Сайтейшн» стоял у обочины, но был развернут в противоположную сторону.

– Как тебя так угораздило? – спросила она.

– Езжай домой, – сказал он и выскочил из машины, нервно оглядываясь.

– Я подожду, – сказала она. – Убедимся, что он заведется.

– Заведется.

Он говорил тихо, но с явной нервозностью.

– Ты езжай домой!

Она настояла на своем. Оставлять его в таком положении снова она не собиралась. Он сел в «Сайтейшн», и двигатель завелся с первой попытки. Через пятнадцать или двадцать минут он вернулся домой с мешком продуктов.

* * *

На следующее утро обычно спокойному Биллу Биману хотелось ударить кулаком в стену. Перед ним лежал открытый ночной рапорт. Накануне вечером группа наружного наблюдения из недавно сформированного спецотряда следила за подозреваемым из горячего списка – известным извращенцем, чье описание совпадало с описанием насильника из Саут-Хилл. Пока люди в штатском наблюдали, как подозреваемый разговаривает по телефону, в районе Тридцать пятой и Ригал была предпринята новая попытка нападения. Почерк не оставлял сомнений.

Биман вычеркнул имя подозреваемого из быстро сокращавшегося списка.

Вероятность того, что насильник из Саут-Хилл – человек, совершенно не известный полиции Спокана, без судимостей и без явных криминальных наклонностей, становилась все выше. Если так, на его поимку могли уйти годы.

До пенсии Биману оставалось два месяца. В его представлении не поймать насильника из Саут-Хилл – совсем не тот финал службы, о котором можно мечтать.

Опытный детектив убойного отдела посмотрел на календарь.

Суббота, 13 декабря 1980 года.

Попытка нападения прошлой ночью сорвалась.

А по схеме это означало, что долго ждать следующего удара не придется.

* * *

Четыре дня спустя, в темный декабрьский вечер, молодая женщина по имени Стефани Гиббс ждала автобус на остановке в восточной части Саут-Хилл. Мужчина повалил ее в снег, засунул ей в рот пальцы в перчатке и сказал, что у него нож. Она успела разглядеть только пуховик, джинсы и кроссовки – лица она не видела.

Он говорил тихим, почти приятным голосом.

Нападение произошло быстро.

Показания подтвердили, что это был тот же человек.