Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Грегг Олсен
Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 185 (всего у книги 227 страниц)
При каждом громком убийстве появляется с десяток человек, которые признаются в нем. Они хотят внимания к себе, хотят почувствовать свою значимость, пусть даже на короткое мгновение – или получить эротическую стимуляцию от обсуждения деталей преступлений, которых не совершали.
На тот момент Стовалу приходилось относиться к двум признаниям, сделанным Брудосом, с некоторым подозрением. На девяносто процентов он был уверен, что поймал нужного человека, и совершенно точно знал, что Брудос угрожал Лиэн Брамли и пытался похитить ее. Однако рассказы про Уитни и Слоусон следовало воспринимать с осторожностью. Оставалась вероятность, что Брудос – психопат, увлекающийся газетными статьями о преступлениях на сексуальной почве и уверовавший в собственные фантазии.
Каждую деталь, сообщенную Брудосом в ходе допроса, тщательно проверяли. Всякий раз, выходя из кабинета, Стовал передавал свои записи Фрейзеру и другим членам команды для разбора.
Брудос сказал, что машина Джен Уитни сломалась на шоссе I‐5 вечером 26 ноября. Фрейзер позвонил в полицию Олбани и попросил проверить записи в журналах за конец ноября для проверки полученной информации.
– Да, – ответили ему. – Один из наших патрульных заметил красно-белый «Нэш Рамблер», припаркованный на обочине I‐5 в десять минут одиннадцатого 26 ноября – на отметке две мили к югу от Олбани. Ни водителя, ни пассажиров рядом не было. Он сделал запись, чтобы патрульный в следующую смену распорядился об эвакуации, если машину не заберут. Но в следующую смену ее там не было.
Эти данные полностью подтверждали слова Брудоса. От указанной отметки было десять миль до парковки в Сантьяме, где машину впоследствии нашли. Кто-то действительно переставил ее под покровом ночи…
Фрейзер сам проверил все записи о дорожных авариях, произошедших в Салеме на День благодарения 1968 года. И нашел отчет о машине, которая потеряла управление на Сентер-стрит и врезалась в гараж при доме по адресу 3123, Сентер. Ущерб небольшой. Хозяев дома нет.
Фрейзер разыскал следователя дорожной полиции, который оставил свою карточку в небольшом сером доме и впоследствии опрашивал Джерри Брудоса. Да, в стене гаража осталась дыра – было проломано несколько досок обшивки. Расследование он провел в штатном порядке, никаких подозрений не возникло. Он увидел обычный семейный дом с детскими игрушками, разбросанными на заднем крыльце. Ничто не наводило на мысль, что в гараже находится бойня или камера пыток. Брудос постарался побыстрее заделать дыру, чтобы дождь не заливал внутрь. Детектив заходил в гараж, чтобы оценить ущерб изнутри, и тот выглядел обыкновенно – как у всех. Никаких трупов. Вообще ничего странного.
Но, конечно, к тому времени Брудос, по его собственным словам, уже перепрятал тело Джен Уитни в насосную.
Факты совпадали с невероятными признаниями подозреваемого.
Было еще кое-что, чего Брудос никак не мог узнать из сторонних источников. Черная грация на трупе Карен Спринкер. Упоминание о ней стало его первой оговоркой – трещиной в стене, которую подозреваемый воздвиг вокруг себя.
Если Брудос убил Карен Спринкер, она была его третьей жертвой. Убийства становились все более и более тяжелыми. У Джен Уитни он ампутировал одну грудь – Стовал знал, что у трупа Карен Спринкер обе груди были отрезаны.
Детектив боялся следующих признаний, которые ему предстояло выслушать. Но диалог между ними завязался, и его необходимо было продолжить. Менять офицера, ведущего допрос, было поздно.
Глава 16
– Это было в марте, – начал Стовал. – Карен Спринкер пропала…
– Двадцать седьмого числа.
– Да. В рабочий день. Они все пропадали в рабочие дни.
– Выходные я провожу с семьей, – сказал Брудос.
– Вы встречали Карен Спринкер раньше?
– Нет. Это была не та девушка, что привлекла меня. Она просто подвернулась под руку.
– Где?
– В «Мейере и Франке», конечно. Это все знают – в газетах же писали. У меня дома вырезки есть.
– Совершенно верно. Вы работали в тот день?
– Отпросился по болезни. У меня с утра разыгралась мигрень, и на работу я не пошел.
– Но и дома не остались…
– Не остался. Поехал прокатиться. Проезжал мимо «Мейера и Франка» и увидел ее.
– Карен?
– Да нет же! – Брудос опять дерзил. Кажется, он гордился тем фактом, что совершил преступление в разгар дня, посреди толпы покупателей.
– Я просто ехал мимо и увидел девушку возле «Мейера и Франка». На ней была мини-юбка и высокие каблуки. Было часов десять утра. Я посмотрел, как она заходит в магазин. От ее вида – от туфель в первую очередь – я сразу завелся. Решил, что хочу ее.
– Я заехал в многоуровневый паркинг и оставил машину на третьем этаже. Стал искать девушку в мини-юбке по магазину. Провел там около часа – но ее не было. Может, она вышла в другие двери. В общем, я ее не нашел и пошел обратно к машине. Я хочу сказать, я как раз шел по парковке, когда увидел другую девушку.
– Карен Спринкер?
– Ага. Я же не знал ее имя. Она была в зеленом свитере и юбке в цвет. Мне не понравились ее туфли, но она была хорошенькая, с длинными темными волосами. Я посмотрел, как она запирала свою машину, а потом спускалась по лестнице ко входу.
Описание показалось Стовалу удивительно знакомым. Ну конечно! Именно так они со следственной группой представляли себе похищение Карен. Стоя на пустой парковке, они словно воочию видели, как это произошло. Казалось, призраки убийцы и его жертвы витают в воздухе рядом с ними, почти осязаемые.
– Она протянула руку, чтобы открыть дверь, и я схватил ее за плечо. Она обернулась, вся такая изумленная, и увидела пистолет, направленный ей в лицо. Я сказал: «Не кричи, и я тебя не трону. Пойдем со мной, я тебе ничего не сделаю».
– Она кричала?
– Нет, конечно. Она сказала, что сделает все, что я скажу, только чтобы я не стрелял. Повторяла это раз за разом, словно пыталась меня уговорить. Я подвел ее к моей машине и усадил внутрь. На парковке никого не было.
Брудос продолжал свой монолог, горя желанием снова погрузиться в детали похищения, случившегося два месяца назад.
– Я повез ее к себе домой, в гараж.
– А ваша жена где была?
– У подруги. Она вечно там торчит. Эта девушка – Карен – все повторяла мне, что будет слушаться, лишь бы я не выстрелил в нее. Я спросил, были ли у нее раньше мужчины, и она сказала «нет». Сказала, у нее сейчас месячные. Это была правда; она использовала «Тампакс».
Стовал знал, что информация верна, и только члены следственной группы располагают этими сведениями.
– Я изнасиловал ее – прямо на полу у себя в мастерской.
– Она сопротивлялась?
– Нет, она боялась пистолета. Потом сказала, что ей надо в ванную, так что я отвел ее домой и проводил до ванной.
– Вы вывели ее через боковую дверь гаража и прошли под навесом до задних дверей дома?
– Ага. Она не пыталась сбежать, ничего такого. У меня же был пистолет. Потом я отвел ее назад в мастерскую. Хотел сфотографировать. Снял в ее одежде и в белье, а потом в белье, которое у меня было. Приказал надеть черные лаковые лодочки из моей коллекции, потому что ее туфли были ужасно унылые и без каблука. Я сделал много фото.
Стовал подумал об умной, талантливой девушке, пытающейся договориться с маньяком. Она верила, что он не убьет ее, если она будет ему подчиняться. Она была смертельно напугана, но все равно отчаянно надеялась, что он отпустит ее, удовлетворив свои желания. Начни она сопротивляться, что бы произошло? Был ли у нее шанс, когда он вел ее по парковке магазина или под навесом у себя во дворе, в двадцати метрах от оживленной улицы? Возможно, и нет. И все равно Стовал сомневался, что Брудосу хватило бы смелости выстрелить в нее, когда другие люди могли услышать.
Многие жертвы совершают эту ошибку – полагают, что разум может усмирить безумие. Шансы выжить гораздо выше, если жертва кричит, отбивается и привлекает к себе внимание в общественном месте. Если насильник или похититель готов применить к ней насилие, чтобы заставить следовать за собой, с какой стати ему быть милосердным, когда жертва оказывается в его власти, в каком-нибудь глухом углу? Пытки и мучения – вот чего он жаждет. Милосердию и состраданию нет места в душе сексуального убийцы.
Для Карен было слишком поздно.
– Я связал ей руки за спиной, сказав, что так надо, чтобы она не убежала. Она ответила, в этом нет необходимости, но я ей не доверял. Потом я набросил веревку ей на шею. К веревке был прикреплен подъемный блок.
– Я забросил веревку на крюк, и она туго натянулась вокруг ее шеи. Я спросил, не слишком ли давлю, и она сказала, что да.
Джерри Брудос, никогда не имевший власти над женщинами, полностью контролировал жизнь Карен Спринкер.
И решил положить ей конец.
– Я раза три потянул за веревку, блок сработал, и она оторвалась от земли. Чуток подергалась и умерла.
Пальцы Стовала, державшие ручку, побелели, но больше он никак не выдал своих чувств. Карен уже не помочь, но он сделает все, чтобы этого человека навсегда изолировали от общества, – нельзя, чтобы ему предоставился шанс снова осуществить свои дикие фантазии.
Брудос перешел к тому, что делал с телом после смерти. После того, как сходил в дом и провел время с семьей.
– Попозже я вернулся к ней и занялся сексом. Потом отрезал ей обе груди, чтобы сделать пластиковые отливки. Я опять неправильно рассчитал количество отвердителя, но все равно получилось немного лучше, чем с девушкой с шоссе.
– Джен Уитни.
– Да. С ней. Я переодел девушку из «Мейера и Франка» – Карен – в ее хлопковые трусы и в зеленый свитер с юбкой. Но взял большую грацию вместо ее бюстгальтера. Натолкал туда бумажных полотенец, чтобы выглядело нормально и чтобы она не запачкала кровью мою машину.
– Откуда у вас появилась эта грация?
– Стащил с бельевой веревки в Портленде пару лет назад. Хотя нет, подождите. Может, она принадлежала моей жене. У меня их много, всего не упомнишь.
– Вы держали тело Карен у себя несколько дней – как Джен Уитни?
Брудос покачал головой:
– Нет. Я подождал, пока жена и детишки улягутся спать, а часа в два ночи поехал на реку Лонг-Том. Привязал к телу головку блока цилиндров от машины. И бросил в воду.
– Откуда у вас была головка блока?
– Да у меня куча запчастей, я же часто ремонтирую машины.
– А где фотографии Карен, которые вы сделали?
Брудос улыбнулся, уверенный, что может рассчитывать на послушание Дарси.
– Их больше нет. Все уничтожены.
Двое мужчин уже долго сидели в тесной допросной; они не курили, но воздух все равно был тяжелым – возможно, от произнесенных признаний. Снаружи бушевала весна; на гигантских магнолиях во дворе здания суда распускались восковые белые цветы. Люди устраивали пикники в парках по всему Салему и на берегу реки Уилламет. Но в тюрьме времена года как будто не сменяли друг друга, и уж точно там не было ощущения праздника.
Пора было сделать перерыв; продолжать дальше Стовал просто не мог. А вот Джерри Брудос стремился выложить все поскорее. Он не выражал ни малейших сожалений насчет того, что натворил, зато жаловался на свою камеру, на еду и просил встречи с женой. Вместо нее к нему пришел Дэйл Дрейк, адвокат. Содержание их беседы осталось для полицейских тайной, но из допросной Дрейк вышел белый как мел, с крепко стиснутыми зубами.
– Что у нас есть? – набросились на Стовала другие детективы, когда он появился в коридоре. Отмахнувшись от них, он прошел к своему рабочему столу, чтобы записать услышанное в желтом полицейском блокноте – страницу за страницей невообразимой жестокости. О жертвах, которым убийца не оставил шанса. Он нумеровал, систематизировал и видел, что фрагменты головоломки складываются в цельную картину. Оставалось последнее убийство – Линды Сейли.
О нем предстояло поговорить на следующем допросе.
Брудос поел. Стовал не смог. Час или два спустя они начали снова. Постепенно. Возобновляя осторожный диалог.
– Значит, теперь у нас апрель, Джерри, – обратился Стовал к Брудосу. – Можете вспомнить, чем занимались в апреле?
– Я все помню. У меня отличная память.
– Линда Сейли пропала двадцать третьего апреля, в среду. Это было ваше первое… действие в том месяце?
– Нет. Вы же знаете про девчонку на железнодорожных путях. Это было во вторник. А до того, в понедельник, я поехал в Портленд, в университет.
Неужели жертв было больше? Были еще девушки, которых предстоит найти? Вероятно. С учетом количества рек, протекающих через штат Орегон, где-нибудь вполне могли плавать другие тела, о которых следователи не знали. Стовал подождал.
– Я поехал туда поискать девушку. Увидел одну на парковке университета. Она была постарше, лет двадцати двух или двадцати четырех. Я прихватил с собой пистолет – модель, но она выглядела как настоящее оружие. Девушка стала отбиваться. Уцепилась за пистолет и пыталась вырвать его у меня из рук. Кричала, а потом укусила меня за палец и чуть его не сломала. Она привлекала внимание, и я понял, что надо убираться оттуда. Мне удалось вырваться, и я поднялся на следующий этаж паркинга, где стояла моя машина – я не бежал, потому что так люди меня бы заподозрили. Я сел за руль и уехал.
Оказывается, он еще и трус! Стоило жертве оказать ему сопротивление, и он сбежал, как заяц.
– Вы поехали домой?
– Ага. На следующий день я катался по Салему и увидел ту девчонку на Южно-Тихоокеанской железной дороге. Показал ей пластмассовый пистолет и сказал, чтобы шла со мной. Схватил ее за плечо и затолкал в проулок между домами. Она ответила, что никуда не пойдет. Я уже почти усадил ее в машину – в тот день я ездил на машине друга, – но она вдруг вырвалась. И бросилась бежать. Какая-то женщина работала у себя во дворе, и девчонка кинулась к ней. А я сел в машину и скрылся.
– Значит, вы выходили на охоту два дня подряд. Наверное, вы сильно злились. И были разочарованы.
– Пожалуй.
– А вы не боялись, что вас могли увидеть? Что кто-нибудь вас опознает?
– Нет. В обоих случаях мне ничего не угрожало. Я не волновался.
– Вы хорошо планируете. Вероятно, у вас был запасной план на случай, если что-то пойдет не так?
– Ну да. У меня всегда есть запасной план. На следующий день я снова поехал в Портленд.
– То есть двадцать третьего числа, верно?
– Верно. У меня был полицейский значок, в точности как настоящий – знаете, из сувенирного магазина. Я его прямо там и купил, в «Ллойд-Центре». Он был игрушечный, но, чтобы различить, надо было присмотреться. Я начал искать девушку.
– И нашли?
Брудос кивнул.
– Увидел ее на парковке. Она шла к своей машине, несла кучу пакетов с покупками. Я подошел к ней, показал значок и сказал, что арестую за кражу в магазине. Сказал, что я офицер особого отдела, приставленный к «Ллойду», и сейчас повезу ее в центр города. Она мне поверила, только стала говорить, что ничего не крала – у нее, мол, и чеки есть. Но она пошла за мной спокойно. Не сопротивлялась. Просто села в мою машину.
– А она не задавала вопросов, когда вы миновали центр Портленда и выехали на шоссе в Салем?
– Нет. Забавно – она как будто хотела поехать со мной. Никак не возражала. Просто сидела себе рядом.
– И вы довезли ее до Салема? Это же почти час езды…
– Вот именно. Я заехал к себе в гараж и закрыл двери. Сказал девушке идти за мной, и мы направились к дому. Я не знал, что моя жена там. Она показалась на заднем крыльце, когда я выходил из гаража. Я придержал девушку, и она остановилась. Моя жена ее не видела. Я велел Дарси возвращаться в дом и оставаться там. Мне вроде как надо закончить в гараже важное дело.
– Моя жена сказала, что ужин почти готов, а я ответил, что буду через минуту. Потом я связал девушку веревкой и пошел домой ужинать. Она ждала меня в гараже. Жена сказала, что вечером собирается в салон красоты, а к детям придет нянька. Я был не против – лишь бы она не мешала мне в мастерской.
– Вы хотите сказать, что Линда Сейли сидела в гараже одна, пока вы ужинали с семьей?
– Ага. Но она была связана. Кстати, еще кое-что забавное – когда я вернулся после ужина, она освободилась от веревки. Но даже не попыталась сбежать и не позвонила по телефону, хотя он там был. Просто дожидалась меня, и все.
И правда странно, подумал Стовал. Однако, возможно, она освободилась от веревки непосредственно перед возвращением Брудоса и просто не успела сбежать. Или, что более вероятно, не могла пошевелиться от ужаса. Словно мышь, которую гоняет кошка – когда у нее не остается сил убегать, она замирает, парализованная страхом и нерешительностью.
А может, Брудос выдавал желаемое за действительное. Может, примитивное эго преступника требовало, чтобы похищенные женщины считали его привлекательным и сами искали его компании.
Сейчас этого все равно уже не узнать.
– Я достал кожаный ремешок – тот же самый, который использовал для женщины с шоссе, – и надел ей на шею. Дернул, повалив ее с ног. Она была крошечная – невысокая и легкая. Она повернулась ко мне и спросила: «Почему вы делаете это со мной?»
– Я натянул ремень сильнее, и она обмякла. Она лежала на полу, и я лег на нее сверху. Думаю, я был у нее внутри, когда она умерла.
– Она просто ждала вас в мастерской? Совсем не пыталась сопротивляться? – спросил Стовал.
– Ну… После того как я вернулся, она немного отбивалась. Уж не знаю почему – она же так тихо сидела, пока мы ехали и когда я только ее привез. А тут начала брыкаться, и пришлось затянуть ремень у нее на шее. Она мне не понравилась – не понравилось, как она лягалась и царапалась, хоть я ей говорил этого не делать.
Ясно было, что Брудоса возмутила реакция Линды Сейли – девушки, оказавшей ему сопротивление. Она была первой – остальные подчинялись преступнику, но маленькая спортсменка попыталась выжить, применив силу против убийцы, многократно превосходящего ее размерами. Если бы она начала сопротивляться раньше!
Все еще разъяренный, Брудос решил наказать Линду Сейли уже после смерти. Но хотя бы это не причинило ей боли.
– Я повесил ее за шею на крюк в потолке, где вешал остальных. Я хотел провести один эксперимент с использованием электричества.
Стовал внутренне напрягся. На теле Линды Сейли остались странные отметины, кожа на ребрах была обожжена – это удивило и его, и Брэди, судмедэксперта.
– Эксперимент?
– Ну да. Повесив ее на крюк, я снял с нее одежду – на крюке раздевать и одевать их было гораздо проще. Потом взял две иглы от шприца и воткнул по обе стороны грудной клетки, а к иглам подключил провода. И пропустил ток, чтобы посмотреть, что будет – станет она дергаться или нет. Не сработало – я просто ее обжег.
– Вы держали ее у себя какое-то время?
– Один день и одну ночь. Я еще раз ее изнасиловал, но мне не понравилось ее тело. У нее груди были полностью розовые – соски не темные, как должны быть. Они сливались с кожей. Я не стал их отрезать, потому что они меня не привлекали. Я сделал из бумаги колпачки и надел ей на груди. Хотел сделать слепки из пластика, но он слишком быстро засох, и ничего не получилось. Ни с одной не вышло хороших слепков. Говорят, если засолить грудь и высушить, она сокращается почти на две трети от натуральной величины. Наверняка существует способ сделать это лучше, но я не смог.
Слава богу, больше у него попыток не будет.
– Когда вы увезли тело девушки из мастерской?
– На вторую ночь. Привязал к нему трансмиссию и сбросил в Лонг-Том.
Джим Стовал прошел с ним по всем убийствам еще несколько раз. Спрашивал снова, по-другому формулируя вопросы. Показания не менялись; подозреваемый отлично все помнил – как будто наслаждался, перебирая эти эпизоды в уме и проживая их заново во всех подробностях.
Думать о том, что творил Джерри Брудос, было настолько отвратительно, что Стовал с трудом подавлял тошноту. Он не сомневался, что, если бы Брудоса не поймали, тот продолжил бы убивать, месяц за месяцем, пока не состарился бы и не умер.
Брудоса отвели назад в камеру, а Стовалу пришлось пройти через кордон репортеров, столпившихся перед тюрьмой. Они караулили там все выходные, ожидая темы для громких заголовков. «Асошиэйтед Пресс» опубликовала сообщение об аресте в общежитии в Корваллисе. Однако там не было ни имени подозреваемого, ни каких-либо подробностей; они знали только, что происходит нечто важное. Устраивать пресс-конференцию было пока рано.
Стовал вышел на улицу и вдохнул свежий прохладный воздух. Он был предельно измотан после трех дней интенсивных допросов – самых жутких из всех, что ему выпадало проводить.
И все равно он не был уверен, что сможет заснуть этой ночью.
