Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 227 страниц)

Глава шестьдесят четвертая

Но нормальная жизнь – понятие относительное, и она никогда не продолжалась достаточное время на Монахон-Лэндинг.

9 февраля 2002 года Тори собиралась на футбольный матч в старшей школе Уиллапа-Вэлли, когда мать позвонила ей сообщить, что едет в больницу.

– Мак упал, – трясущимся голосом сказала Шелли. – Он сильно упал. Я заскочу за тобой, и мы вместе поедем к нему.

Тори очень любила Мака. Не меньше, чем Рона. Она очень нуждалась хотя бы в подобии любящей семьи. Ее сестры уже выросли, а отца никогда не было дома. Такие «суррогатные» родственники, как Мак и Рон, очень много значили для нее.

По крайней мере, насколько это допускала ее мать.

Когда Шелли приехала за ней, лицо у нее было встревоженное, но не паникующее. Она пробормотала что-то насчет несчастного случая и добавила, что Мак вряд ли выживет.

– Все очень плохо, – повторяла Шелли раз за разом. – Рон был там, когда это случилось.

Тори стало очень жалко Рона. С его чувствительностью он наверняка страшно переживал. Когда они добрались до больницы, сестры сказали им, что Мак уже умер. Тори разразилась слезами, и мать крепко ее обняла.

Шелли отнюдь не казалась подавленной.

Собственно, она ликовала. Ей досталось 5000 долларов наследства. Конечно, вставала проблема с собакой Мака, Сисси. Но та была уже старая. Вряд ли она долго проживет, а после ее смерти Шелли унаследует дом Мака, который стоил не меньше 140 000 долларов.

Обстоятельства смерти Мака так и остались загадкой. Сначала Шелли не рассказывала вообще никаких подробностей. Мол, Рон позвонил 911, сказал, что Мак упал и ударился головой. Власти тоже не выказали особой обеспокоенности. Позднее Тори узнала, что врач передал дело на рассмотрение коронера, подтвердив, что Мак скончался в результате острой субдуральной гематомы, вызванной ударом по голове. Вполне возможно, что удар был вызван падением. Дальнейшее расследование не проводилось.

Итак, дело было сделано. Мак умер. Шелли получила приличную суму денег. Их жизнь налаживалась.

Через несколько суток после смерти Мака, в День святого Валентина, Тори спустилась вниз и увидела, что мать заворачивает в оберточную бумагу самую огромную коробку шоколадных конфет, какую она только видела в жизни.

В своем дневнике она на следующий день записала:

«Я была уверена, что это мне. Я на цыпочках поднялась обратно, притворившись, что ничего не видела, а когда десять минут спустя вернулась в гостиную, то оказалось, что они и правда для меня!»

Несмотря на наследство – деньги, дом в Саут-Бенд, собака Сисси, выселенная в будку на улицу, – Шелли, еще до того как была съедена последняя конфета из той коробки, вернулась к своим старым приемам. Складывалось ощущение, что удача лишь придала ей сил. Деньги, за которыми она охотилась всю свою жизнь, пришлись, конечно, очень кстати.

Но отказаться от старых игр?

Ни за что на свете.

Глава шестьдесят пятая

То, что произошло в доме Мака в Саут-Бенд, из семейного горя быстро превратилось в выгодную возможность. Шелли использовала этот эпизод как повод для новых нападок на Рона. Они были невероятно жестокими и происходили постоянно. Однажды, когда Рон работал на огороде в Монахон-Лэндинг, Тори услышала, как мать кричит на него.

– Ты убил Мака! Ты убийца!

Рон попытался оправдаться, но она толкнула его в грязь и вернулась обратно в дом.

– Он убил Мака, – выкрикнула она, врываясь в дверь. – Я не собираюсь жить с убийцей!

Тори не знала, что и думать. Она считала, что Мак умер в результате несчастного случая. К тому же девочка не могла себе представить, чтобы Рон кого-то обидел. Ни за что на свете.

В другой раз они все втроем сидели на кухне. Тори занималась своими делами, а ее мать отчитывала Рона.

– Как бы ты себя чувствовал, если бы у тебя в доме жил убийца? – спросила она его.

Рон промолчал и только опустил глаза.

– Это отвратительно, – продолжала Шелли. – Мерзко. Ты убил Мака, Рон. Ты проклятый убийца.

Снова никакого ответа.

Тори не верила ни единому слову матери. Шелли наверняка чувствовала, что дочь не хочет считать Рона убийцей, поэтому использовала любую возможность, чтобы поднять при ней эту тему.

Но в тот раз произошло нечто странное. Рон вдруг согласился с Шелли.

– Да, ты права, – кивнул он. – Я его убил. Пожалуйста, не заявляй на меня.

Шелли повернула в его ране нож:

– Тогда не разочаровывай меня больше, Рон. Не смей, никогда. Я не хочу никому сообщать, но знай, что ты мне отвратителен. Ты убийца.

В другой раз мать, сидя с Тори за телевизором, сообщила ей свою версию того, что случилось в доме Мака в тот день, когда он умер.

– Он выпал из инвалидного кресла и сильно ударился головой. Рон стоял там и просто смотрел. Он специально тянул и не вызывал помощь. Рон – бесполезный червяк, Тори. Я знаю, что он тебе нравится, но подумай как следует. Он убийца! Он убил нашего Мака! А ведь Мак был тебе как дедушка.

По другой версии, которую также рассказала дочери Шелли, престарелый ветеран впал в кому, и Рон позволил ему умереть.

– Он позвонил мне только тогда, когда стало уже слишком поздно, – утверждала она. – Я называю это убийством, Тори. Да, именно так. От одного вида этого гаденыша мне становится плохо.

«Не называй Рона так», – подумала Тори, но вслух сказала:

– Я не знала об этом, мам.

Пока Шелли возмущалась поступком Рона и тем, что он якобы сотворил с Маком, сама она строила планы насчет нового наследства.

– Адвокаты полные придурки, – объясняла она Тори. – Я им скажу, что Сисси попала под машину и погибла. Но ты должна будешь подтвердить. Тут нет ничего серьезного. Но ты должна понимать, что это очень важно для нашей семьи.

– Ладно, мам, – сказала Тори. Она считала, что это немного странно, но не ужасно. В конце концов, ее мать в любом случае наследует этот дом. Шелли вытворяла немыслимые вещи с ней и с Роном, но она ничего не сделает собаке.

– Когда мы разберемся с домом и продадим его, – говорила Шелли, – у нас будет достаточно денег, чтобы переехать в Оук-Харбор и зажить нормальной семьей.

Для большинства детей это было бы идеальным осуществлением мечты. Но Тори думала только о том, как ругаются ее родители, стоит им сойтись вместе.

Жизнь под одной крышей станет сплошным кошмаром.

Хуже и быть не может.

19 марта 2002 года, спустя чуть больше месяца после смерти Мака и через девять месяцев после того, как Лара и Никки впервые подняли тревогу насчет исчезновения Кэти Лорено, Ларе Уотсон позвонил заместитель шерифа Джим Бергстром.

«Наконец-то», – подумала она.

Лара уже слышала, что пожилой мужчина, за которым ухаживала Шелли, скончался.

– Она убила его, – заявила Лара Бергстрому.

– Вы этого не знаете, – ответил он.

– Отравила, поспорить могу.

– Он был старый. И уже долго болел.

– А кто заботится о собаке? – спросила она.

– Шелли.

– Он оставил ей дом, – сказала Лара.

– Правильно. И она ухаживает за его собакой.

Лара стояла на своем:

– И наверняка травит ее тоже.

– С собакой все в порядке, – ответил заместитель шерифа. – Патрульные видели ее.

Лара продолжала: по ее мнению, Шелли убила Мака. Она уверена, что Шелли убила и Кэти тоже. Никки не лжет. Ни в коем случае.

– Я не понимаю, как вы там, в округе Пасифик, ведете дела, – заявила Лара в конце концов, – но это совершенно неправильно. Вы просто обязаны вмешаться. Должны выяснить, что произошло с Кэти Лорено. Вы говорили с Сэми?

Он сказал, что так и не смог ей дозвониться.

Но Лара ему не верила.

– Она каждые выходные приезжает в Реймонд! Потому что беспокоится за младшую сестру. Она ездит туда, чтобы проверить, все ли с Тори в порядке. Не бьют ли ее. Неужели для вас это пустой звук?

Заместитель шерифа Бергстром ответил, что все понимает, но что он может сделать? Сэми отказывается перезванивать ему.

Лара повесила трубку. Она не верила, что он хоть что-то предпринял.

Сэми продолжала втайне поддерживать отношения со старшей сестрой. Она защищала Никки перед Тори, когда Тори, со слов матери, утверждала, что та порочная и испорченная, но не переходя границ, – ей ней хотелось привлекать внимание к тому факту, что они по-прежнему общаются. Тори могла все рассказать. Ведь сама Сэми, к своему стыду, ябедничала на Никки и Шейна, когда они были детьми. Их мать прекрасно умела сначала выведать все детали, а потом еще и свалить вину на того, кто ей о них рассказал.

В мае 2002 года, через несколько недель после разговора Лары с Бергстромом, Сэми скрытно приехала в Сэнди, Орегон, чтобы присутствовать на свадьбе Никки в мини-отеле, принадлежавшем Ларе. Сэми была очень счастлива за сестру. Никки нашла прекрасного человека и жила той жизнью, о которой они в детстве и мечтать не могли.

Когда ее принуждали валяться в грязи.

Говорили, что из нее никогда ничего не выйдет.

Что никто не полюбит ее.

Сэми, которой по-прежнему больше всего на свете хотелось материнской любви, не могла согласиться с тем, что Шелли не было на свадьбе. Конечно, она понимала, по какой причине. Зачем Никки звать на свадьбу свою мучительницу?

Тем не менее позднее Сэми говорила: «Мне было неприятно, что они стали чужими друг другу».

Никому не сказав, она надела на палец особое кольцо – «материнское», с драгоценными камнями, подобранными по датам рождения Никки, Сэми и Тори, на золотом ободке, которое Сэми планировала подарить Шелли на следующий День матери. То, что она пришла в нем на свадьбу, стало еще одним секретом в семье, хранившей их бесчисленное множество.

Надев кольцо, Сэми почувствовала, «будто мама сама пришла на свадьбу».

После смерти Мака Дэйв Нотек изнашивал один комплект шин за другим, постоянно катаясь домой и обратно. Их брак в прошлом был не лишен проблем, но они работали над этим, стараясь вновь обрести единство. Дэйв не мог жить без Шелли. Никак. Пусть он и знал, что у них деструктивные отношения, он никогда не переставал ее любить.

Шелли, со своей стороны, тоже говорила, что нуждается в нем. Сейчас просто идеальный момент, чтобы начать все сначала. Навсегда уехать из округа Пасифик и не оглядываться назад – только так они смогут выжить. Она много пережила из-за своего наследства, да еще Рон вечно доставляет ей неприятности.

После одного из своих приездов на выходные в июне 2002 года Дэйв оставил Шелли любовное письмо. Как обычно, в нем он ласково называл ее «зайкой».

«Мне очень тяжело оставлять тебя здесь. У меня от этого просто разбивается сердце. Я хочу всю жизнь находиться рядом с тобой».

Он писал, что займется поисками подходящего жилья для них в Оук-Харбор. Им надо выбраться из Реймонда и начать новую жизнь.

«Я постоянно ощущаю твои прикосновения, и они проникают мне прямо в сердце. Я чувствую твою любовь ко мне, хоть и не заслуживаю ее. Я люблю тебя и буду любить всегда – вечно».

Он не говорил этого вслух, тем более жене, но знал, что долго их брак не продержится, если что-то не предпринять.

Хотя муж был полностью на ее стороне, другие люди сильно осложняли Шелли жизнь – по ее мнению, совершенно незаслуженно. Она возмущалась тем, как местные жители стали относиться к ним с Дэйвом после получения наследства. Соседи – под предводительством шерифа округа в отставке – считали, что Нотеки не имеют никаких прав на имущество Мака. Шериф подозревал, что дело с его смертью нечисто.

Шелли не могла взять в толк, почему горожане ее не одобряют. Она всего лишь была добра к Маку и заботилась о нем, как о собственном отце. Устроила Рона к нему помощником. Следила, чтобы Рон ухаживал еще и за садом Мака. Если и есть на свете человек добрее ее, она такого не знает.

4 сентября 2002 года Шелли позвонила своему адвокату. Тот официально зафиксировал ее звонок и сообщил другим адвокатам Шелли, что надо принимать какое-то решение относительно притеснений в ее адрес.

«Полицейский патруль Саут-Бенд неоднократно требовал у Нотеков документы. Полиция всячески осложняет Мишель и ее мужу жизнь. Один офицер дошел до того, что пригрозил Дэйву: сказал, что тому надо быть осторожней, когда он куда-нибудь едет».

Все эти нападки только распаляли Шелли, и ее гнев обрушивался на Рона. Прошло уже несколько месяцев после смерти Мака, а она продолжала обвинять его в убийстве.

– Ты разделался с Маком, Рон! Ты, черт побери, его убил!

– Я не убивал, Шелли. Он упал. Упал из своего кресла.

– Врун! Я знаю, ты это сделал, и полиция скоро явится за тобой. Явится, вот увидишь! Поклясться могу.

Постоянная угроза того, что его арестуют и посадят в тюрьму за убийство Мака, все это время нависала над Роном. В машине он пригибался, если мимо ехал полицейский патруль. Если стучали в дверь, Шелли говорила ему прятаться.

– И чтобы ни звука! Они тебя уведут – и поминай как звали.

Тори понимала, что задумала ее мать. Шелли хотела, чтобы Рон жил в страхе, потому что знала: если полиция до него доберется, он может рассказать, что она делала с ним.

Глава шестьдесят шестая

В последний раз Сандра Бродерик виделась со своим старинным другом Роном Вудвортом за обедом в «Слейтерс Дайнер» в Реймонде летом 2002 года. Рон выглядел исхудалым и нездоровым. Она была потрясена его преображением, физическим и эмоциональным. В былые времена он отличался чувством юмора, был остер на язык. Благодаря своему обаянию привлекал к себе людей. Этот же Рон казался совсем другим. Он сообщил Сандре, что Шелли дает ему три вида таблеток от депрессии. Сандра с подозрением наблюдала за тем, как он принял их тогда же, за едой.

– Лекарства помогают, но головные боли остаются все равно.

Рон выпил зеленую пилюлю, потом коричневую, а потом еще белую капсулу.

– И консультации с врачами и с психологом тоже.

«Он пришел весь грязный, неопрятный, – вспоминала Сандра позднее. – А ведь раньше очень следил за собой. Держался отстраненно и разговаривал бессвязно».

Чем дольше они говорили, тем больше давняя приятельница Рона по военной службе начинала волноваться за него. Она ясно видела, что Рон в большой беде. И решилась сказать ему об этом.

Рон посмотрел на нее пустыми глазами. Ничего из сказанного ею не дошло до него. Он был словно в тумане и даже не замечал, насколько стал слабым и тощим.

«Это был не тот Рон, которого я знала уже двадцать лет».

Вскоре после того обеда в «Слейтерс» Рон неожиданно позвонил Сандре, чем очень обрадовал ее. В первый – и единственный – раз он сказал, что в доме Шелли творится нечто беспокоящее его.

– Она отобрала у меня машины и не отдает назад.

Сандра не верила своим ушам.

– Не отдает?

– Нет, – подтвердил он. – Я неоднократно ее просил.

Это открытие так поразило Сандру, что она из своего дома в Айрон-Спрингз бросилась в Монахон-Лэндинг. Медленно проехала мимо дома Шелли и увидела, что обе машины Рона, коричневая и синяя, припаркованы снаружи.

Останавливаться и говорить с хозяйкой Сандра не стала.

«Я не хотела вступать в конфронтацию с Шелли», – признавала она.

Если бы Сандра остановилась, то могла бы увидеть то, что Шелли скрывает.

Сэми тоже очень тревожили перемены, происходившие с Роном. Она спросила у матери про его потерю веса.

– С Роном все в порядке?

Шелли тут же перешла в оборонительную позицию.

– Что ты имеешь в виду?

– Он не заболел?

– Нет.

– Просто он очень похудел. Вот и все.

– Ему надо было похудеть, Сэми. Он был толстый. А сейчас питается здоровой пищей. Никакого пищевого мусора. Да он в лучшей форме, чем был когда-либо. У него мышцы – а раньше не было.

Ее мать упирала на то, что работа на ферме помогает Рону держаться в тонусе.

– Ему нравится работать на улице, – говорила она.

Потом Шелли обрезала Рону волосы, в том числе его любимый хвост на затылке. Сэми подошла к нему во дворе и, убедившись, что мать не слышит, спросила, все ли с ним в порядке.

– Мне так больше нравится, – сказал он. – Без волос удобнее.

Она спросила и о проблемах с зубами: похоже, у него остался всего один целый зуб во всем рту.

– Ну остальные все равно были вставные, – махнул он рукой. – Я жду, когда мне изготовят протез, Сэми.

Естественно, никакого протеза не было. Когда зубы у Рона начали выпадать, Тори как-то спросила Шелли, не надо ли им отвезти его к стоматологу.

– Ему нужно вставить зубы, мама, – сказала она.

Шелли только пожала плечами.

– Ему нельзя к стоматологу, потому что у полиции ордер на его арест. Никто не станет его лечить. К тому же, – добавила она, – протезы стоят слишком дорого.

Глава шестьдесят седьмая

В последний раз Никки виделась с матерью в ресторане «Оливковая роща» в Олимпии, в 2002 году, после смерти Мака. Никки сомневалась, стоит ли им встречаться, но решила, что ничего не теряет. Может, все как-то наладится? Сэми продолжала сообщать сестре, что с Тори все в порядке.

«Она говорит, что мама по-прежнему странная, но с ней обращается хорошо. Не так, как с нами».

Шелли принарядилась для такого случая и выглядела очень хорошо. Но Никки сразу же стало ясно, что все это – только камуфляж.

Ее мать осталась точно такой же, какой была.

«Она нагрубила официантке, – рассказывала Никки. – Обозвала ее и отправила свое блюдо на кухню. Помню, я думала: Мне все это не нужно. Я не хочу в этом участвовать. Встретиться с ней было огромной ошибкой».

Никки ничего не рассказала Шелли о своей жизни. И ушла из ресторана, даже не доев десерт. «После этого мы с ней больше не виделись».

Тори Нотек старалась держаться мужественно. Ни слова не говорила сестрам о том, что творится у них дома. Не потому, что не хотела, чтобы мать привлекли к ответу, а потому, что боялась будить спящего тигра.

С учетом того, что ей приходилось видеть, Тори представляла, что мать может сделать с ней. И считала, что сама отчасти виновата.

Вот что она писала в дневнике, обращаясь к матери:

«Я знаю, что иногда может показаться, будто я тебя не понимаю или не хочу понимать, но это не так. Совсем не так. Я всегда могу тебя понять и всегда хочу. Мне ужасно жаль, что я так разочаровываю вас с папой. Я знаю, это моя вина».

Хотя Тори и не знала, как выразить это в словах, в глубине души ей было ясно, что ее матери доставляет удовольствие наблюдать за чужими страданиями. Как назвать человека, который наслаждается, причиняя другому боль? Должно быть какое-то слово… Но Тори его не знала. Кто улыбается, когда другой кричит? Приходит в восторг, когда кого-то жжет или режет?

Почему ее мама такая?

В паре случаев Тори слышала, как мать приказывала Рону забираться под большой обеденный стол в гостиной, прилегавшей к ее спальне. Однажды она решила посмотреть, что там происходит.

Хотя бы раз.

– Ты будешь сидеть здесь, – приказала Рону Шелли, – пока я не услышу твой плач.

Рон под столом сжался в комок.

– Прости меня, Шелли, дорогуша! – просил он.

– Ничего не выйдет, ты, бесполезный сморчок!

Рон начал издавать хнычущие звуки.

От этого Шелли разозлилась еще сильнее.

– Ты чертов притворщик! – заорала она. – Я знаю, что ты прикидываешься!

Тори попросила мать отпустить Рона.

– Нет, – равнодушно отрезала та. – Он наказан. Оставь его. Рон плохо себя вел. Я не собираюсь вдаваться в детали. Просто оставь его.

Немного погодя Тори увидела, что Рона отпустили. Но ненадолго. Вскоре он опять сидел под столом и плакал.

Она была уверена, что слезы его искренние.

Глава шестьдесят восьмая

Когда заместитель шерифа округа Пасифик Джим Бергстром попытался передать Рону ордер на запрет приближаться к матери, выданный по ее требованию, он, подъехав к дому Нотеков, заметил самого Рона у них на крыльце. Была весна 2003 года. Рон, исхудалый и похожий на паука, бросил в сторону машины шерифа испуганный взгляд и, нырнув в дыру в заборе, кинулся бежать через поле к лесу за домом.

– Эй, Рон! – позвал его Бергстром. – Мне надо только отдать тебе бумаги!

После того как Рон скрылся среди деревьев, заместитель шерифа постучал в дверь. Подождал. Еще подождал. Никто не открыл, и он наконец уехал, хотя и был уверен, что в доме кто-то есть.

Там действительно кто-то был.

Через пятнадцать минут диспетчер в полицейском участке принял вызов от Шелли Нотек. Она была возмущена. Рассержена. Озабочена. Хотела встретиться с заместителем шерифа у здания почты в Реймонде, чтобы выяснить, что происходит. При встрече Бергстром сообщил ей об ордере, который требовалось передать Рону.

– Он больше у нас не живет, – ответила Шелли, глядя Бергстрому прямо в глаза. – Переехал в Такому.

– Я не люблю, когда мне врут в лицо! – вспыхнул заместитель шерифа. – Я видел его у вас на крыльце. Он убежал. Я знаю, он был там.

Шелли, как обычно, тут же придумала, как отвертеться. У нее никогда не возникало с этим проблем.

– Наверное, испугался, что вы арестуете его. Он болен. Я ухаживаю за ним. У него проблемы с сердцем.

Она обещала, что заставит его позвонить.

Перед тем как уехать, Бергстром спросил ее про Кэти Лорено. Сказал, что семья Кэти сильно обеспокоена ее исчезновением с каким-то парнем-дальнобойщиком. Что один из братьев Кэти даже нанял частного сыщика для розысков, а мать подала в газету объявление о пропаже человека.

– Я уже давно ничего от нее не получала, – ответила Шелли.

И никто другой.

После встречи с заместителем шерифа Шелли стала беспокоиться сильнее – и отнюдь не из-за Рона. Оказывается, семья Кэти разыскивает ее и даже готова привлечь власти.

Немного погодя Шелли рассказала Сэми, что столкнулась в магазине с матерью Кэти, Кей.

– Она, как обычно, держалась очень мило, – поведала Шелли своей средней дочке. – Так приятно было увидеться с ней.

Сэми сильно сомневалась, что они действительно встретились. Сначала она списала это заявление на навязчивую тягу матери ко лжи. Ложь была для Шелли как глоток свежего воздуха. Сэми никогда не понимала, почему мать предпочитает лгать там, где гораздо умнее было бы просто промолчать.

Потом ей стало ясно: Шелли решила использовать эту якобы состоявшуюся встречу как пробный камень – чтобы еще раз проговорить их версию исчезновения Кэти.

– Ты помнишь имя ее парня? – спросила она.

Сэми мгновение поколебалась.

– Рокки?

Это было как телевикторина. Игровое шоу. Оживление вымышленной истории.

Шелли накинулась на Сэми:

– Думай! Кем он работал?

– Водителем грузовика.

На этом мать не остановилась. Она раз за разом заставляла Сэми повторять, как выглядел Рокки. Как сильно Кэти влюбилась в него. Как уехала, чтобы зажить с ним той жизнью, о которой всегда мечтала.

– Если придет полиция, ты знаешь, что говорить?

– Да, мам, – ответила Сэми. – Знаю.

Так продолжалось и дальше, при личных разговорах и по телефону. Шелли подвергала дочь настоящим допросам. Иногда проделывала то же самое с Дэйвом. Старалась, чтобы все поняли, насколько ставки в этом деле высоки.

– Наша семья будет уничтожена. Подумай о Тори! Она окажется в приюте.

Однако никакие предварительные меры не подготовили – не могли подготовить – Шелли к тому, что произошло дальше, когда разразилась катастрофа.

Тори с матерью сидели в машине, и Шелли перебирала конверты с почтой. Счета она, как обычно, игнорировала, выискивая то, что ее по-настоящему интересовало – чек от мужа и каталоги торговых компаний, продававших разные безделушки.

Которых она не могла себе позволить.

Шелли распечатала какое-то письмо, и ее настроение вдруг переменилось. Лицо побелело, руки затряслись. Она не могла оторвать взгляд от текста. Адрес на конверте был отпечатан на машинке, на штемпеле стояла дата: Олимпия, 18 апреля 2003 года.

«Выстрелы, которые ты слышала вчера, были от Кэти. Как Господь наш Иисус Христос, ОНА восстала из мертвых и вернулась, чтобы тебе отомстить. Прах к праху…»

Шелли перепугалась. В прошлую ночь на улице действительно кто-то стрелял – по лампочкам сигнализации, установленной у соседей.

В следующие несколько дней Шелли раз за разом спрашивала Тори, не приходил ли кто-нибудь узнавать у нее про Кэти.

– Это очень важно, Тори? Кто-то здесь был?

– Нет, мама, – отвечала она. – Честное слово.

– Подумай!

– Нет. Никого не было.

Тори не понимала, почему мать так волнуется. Кэти, которую девочка практически не помнила, не умерла – она сбежала со своим парнем. Жила вполне счастливо. С какой стати она станет им мстить? Кэти – лучшая мамина подруга.

Шелли рассказала Дэйву про письмо, но тот понятия не имел, откуда оно могло взяться. Никки точно их не выдавала. Может, кто-нибудь из родных Кэти что-то прознал и решил отомстить за ее смерть? Но в этом случае – тут Дэйв с Шелли сходились во мнениях – он обратился бы в полицию.

Насколько им было известно, никаких заявлений на них не поступало.

Шелли, сильно обеспокоенная, позвонила на работу Сэми, преподававшей в младшей школе в Сиэтле, в паре часов езды от дома.

Начальница вызвала ее из класса.

– Тебе звонит мать.

– Но у меня урок.

– Похоже, что-то важное.

Сэми рассказала о своей матери всем коллегам и начальству. Зная, какой Шелли может быть, она решила упредить ее возможные поступки. Сэми знала, что мать продолжит звонить, пока не добьется, чтобы она подошла к телефону.

Сэми подняла трубку.

– Кэти! – рявкнула ей в ухо Шелли. – Тебя кто-нибудь спрашивал про Кэти?

Шериф округа Пасифик пытался это сделать, но Сэми отказалась перезванивать ему.

– Нет, мама, – ответила она.

Шелли настаивала:

– Точно никто?

– Нет, мам. Никто. А что случилось?

Шелли рассказала ей о письме.

Сэми сильно испугалась. Это означало, что кто-то не из их семьи узнал, что натворили ее мать с отцом. Кто-то пытался выяснить обстоятельства смерти Кэти и грозил все рассказать.

– Это не имеет никакого смысла, – сказала она, хотя в глубине души считала совсем по-другому. Если бы она потеряла близкого человека и узнала, кто виноват в его смерти, то обязательно нашла бы способ добиться правосудия.

Кэти этого заслуживает.

Сэми вспомнила про цепочку с медальоном, которую Кэти подарила ей на день рождения. Про то, как у той всегда находилось время для девочек, как она делала им прически и смешила своими историями. Она могла рассказать про Кэти тысячу хороших вещей.

– Я знаю, – сказала ее мать. – Не понимаю, что происходит. А ты, Сэми, случайно не в курсе?

– Нет. Честное слово. Я не при чем.

Сэми повесила трубку. Она почти надеялась, что это кто-то из родных Кэти положил письмо к ним в почтовый ящик. «Ее семья, – думала она, – должна узнать, что случилось на самом деле».