Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Грегг Олсен
Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 227 страниц)
Детективы главного следственного отдела и спецотряда работали с удивительно бодрым настроем – если учитывать обстоятельства. С самого начала у них не было ни одной по-настоящему обнадеживающей зацепки, никакого ощутимого продвижения, только мрак, тупик, темнота ночных улиц и бесконечные облавы, слежка, дежурства у домов. За четыре дня произошло два новых нападения, и оба подтверждали прогноз эксперта ФБР: жестокость насильника могла перерасти в убийство. После тысяч человеко-часов работы у полиции по-прежнему не было ничего.
Каждый детектив в Спокане подчинялся полудюжине начальников, и у каждого администратора-бюрократа имелась собственная любимая теория, как именно надо ловить насильника. Советы сыпались со всех сторон, давление нарастало, и поползли слухи, что спецотряду дали еще неделю, после чего его расформируют. Эти славные быки в упряжи лишатся привилегии по пять-шесть часов кряду мерзнуть в патрульных машинах с урчащими животами и разрывающимися почками, бегать по улицам в роли подсадных уток в снег и слякоть, пока их бывшие напарники колесят по городу в теплых машинах. Люди возмущались. Значит, не им ловить насильника из Саут-Хилл. А кому?
Подливали масла в огонь и такие организации, как Национальная женская организация и Кризисный центр по борьбе с изнасилованиями, требовавшие действий от имени женщин Спокана. СМИ продолжали запрашивать отчеты о ходе расследования, но обсуждать с журналистами тему изнасилований приказом Олбердинга запретили. Что было даже к лучшему: сообщать было нечего.
В среду днем, 11 февраля, через два дня после изнасилования Джини Мейс, Рой Аллен и Джоан Шмик буквально вползли с улицы и уставились на свои столы. На каждом громоздилась почти футовая стопка бумаг всех цветов. Там были наводки от горожан, распоряжения начальства и отмены этих распоряжений, сообщения от коллег, журналы и рапорты спецотряда, десятки телефонных квитанций. И еще – несколько плотных конвертов с пожертвованиями на программу «Тайный свидетель» газеты «Кроникл»: у каждого был оторван уголок, чтобы анонимный информатор мог потом приложить его к другому листку и получить обещанную тысячу долларов.
Иногда полиция Спокана сожалела о самом существовании «Тайного свидетеля», хотя в нескольких делах – включая громкое убийство богатой старухи – программа и правда сработала. Но после того как к ней подключили расследование изнасилований в Саут-Хилл, жадные читатели завалили полицию таким количеством доносов, что теми можно было затопить целый участок. Один гражданин сдал брата, другой – сына своего проповедника: «самый настоящий сексуальный маньяк, сразу видно». Еще один сообщил «Кроникл», что изучает дело уже два года и любому, кто не глух, не нем и не слеп, ясно: насильник – сам начальник полиции, а остальные копы его прикрывают.
Но больше всего времени отнимали не откровенно безумные, а вполне правдоподобные наводки. Полицейский мог потратить несколько дней на проверку многообещающего следа и в итоге прийти к тому же выводу, что и в истории с начальником полиции, – только уже после того, как впустую потерял кучу времени.
Рой Аллен уже около часа разбирал свою стопку, когда наткнулся на нацарапанную коллегой записку. В ней говорилось, что заместитель директора средней школы Сакагавея сообщил: утром в день изнасилования Айрин Пул возле школы стоял припаркованный небольшой автомобиль.
Усталого детектива это сначала не впечатлило. Половина машин в Спокане были небольшими, а Харт-Филд находился посреди жилого района. Почему там не мог стоять маленький автомобиль? Он уже прочитал и отбросил сотни подобных наводок. Но эту почему-то отложил в сторону. В последнее время слишком уж часто всплывали разговоры о маленьких машинах.
Перед наступлением темноты он сидел в неприметном «Шевроле» напротив офисного здания в центре города. Ему нужно было как следует рассмотреть нового подозреваемого – банковского служащего, ездившего на светлой малолитражке. Спецотряд следил за ним уже четыре вечера и собирался подхватить его снова позже. Пока Аллен наблюдал, мужчина вышел из парадной двери банка и закурил. Аллен сразу прекратил слежку. За десятки изнасилований ни одна потерпевшая ни разу не упомянула запах табака от нападавшего.
На следующее утро, спускаясь по Саут-Хилл на своей обычной пробежке, высокий детектив остановился у средней школы Сакагавея, чтобы поговорить с садовником Чарльзом Уильямсом. Тот рассказал, что подозрительная машина в утро изнасилования стояла на парковке школьных автобусов и была развернута на север – удобно для бегства: не нужно проезжать мимо жертвы. Прямо через дорогу от парковки находились ворота с перекинутой цепью – единственный открытый выезд на северной окраине Харт-Филд. Водитель серой машины приехал либо побегать, либо изнасиловать. Но в тот ранний час Айрин Пул не видела там других бегунов – как, впрочем, и сам Аллен, пробегавший через поле вскоре после этого.
Чарльз Уильямс настаивал, что это был «Сайтейшн», но Аллен все еще помнил женщину с Двадцать четвертой улицы, которая уверенно приняла «Сайтейшн» за «Монзу». Таких ошибок уже накопилось несколько: новые модели малолитражек появлялись одна за другой, и различать их могли разве что эксперты.
– Почему вы так уверены, что это был «Сайтейшн»? – спросил он.
– Я видел выпуклые буквы, – ответил садовник. – Я их даже потрогал. «С-А-Й-Т-Е-Й-Ш-Н».
Он описал книги и куртку на переднем сиденье, теплый капот, красную полоску чуть ниже окна, ровную окантовку люка и даже желтоватый оттенок номерных знаков.
– И как же вы не записали номер? – спросил детектив.
– А зачем? – удивился Уильямс. – Мне нужно было только позвонить в округ и сказать, что на автобусной парковке стоит машина. Чтобы ее отбуксировали, номер не нужен.
Детектив попросил его пройти сеанс гипноза – вдруг удастся восстановить номер в памяти. Они назначили день и время. Аллен покинул школу и закончил свой длинный забег у здания управления. Там он написал рапорт, а затем всем сотрудникам разослали ориентировку: их подозреваемый, возможно, ездит на серебристо-сером «Сайтейшн».
Завтра была пятница, тринадцатое.
По дороге на работу Аллен поговорил еще с двумя сотрудниками школы Сакагавея, которые тоже видели серебристо-серую машину. Позже он обменялся свежими данными с Джоан Шмик. Она напомнила, что утром в день изнасилования Марго Терри на Хай-Драйв тоже заметили небольшую машину с желтыми номерами. Они оба решили, что, возможно, картина наконец начинает складываться.
Аллен запросил в управлении регистрации транспортных средств распечатку всех персонализированных номерных знаков в штате Вашингтон. Служащий пообещал прислать ее к утру. Детектив договорился, что в субботу утром сотрудники спецотряда придут в свой выходной и вместе проверят списки в поисках серебристо-серого «Сайтейшн», но потом придумал путь короче и отменил сбор.
Вместе со Шмик они спустились в подвал и вытащили старую, заплесневелую стопку «визитных карточек» – бланков с отметками времени, которые оформлялись всякий раз, когда полицейский связывался по рации с регистрационным управлением. Эти карточки, перевязанные проволокой, валялись в углу подвала, и два детектива почти весь день просидели над ними. Они просмотрели около тысячи, но так и не нашли ни одного «Шевроле Сайтейшн» с персонализированными номерами.
Упрямый Аллен попробовал другой подход. Он обзвонил трех местных дилеров «Шевроле» и попросил назвать покупателей серых «Сайтейшн» с люком на крыше.
– Многие ставят люки уже после покупки, – заметил сотрудник «Кэмп Шевроле». – Вы знаете, какой именно люк вам нужен?
– Подождите.
Аллен потянулся к рапорту о разговоре с Чарльзом Уильямсом.
– Тонированный, темный. И с ровной окантовкой.
– Без хрома?
– Без.
– Тогда это заводская комплектация. Проверю без проблем.
Через несколько часов курьер принес Аллену список. Потом фамилии владельцев продиктовали по телефону из «Бьюкенен Шевроле» и пообещали прислать дополнительную информацию, а менеджер по продажам «Эпплуэй» сказал, что тоже займется подборкой. Аллен уже собирался звонить дилерам в соседних Кёр-д’Ален и Чейни, но сперва решил проверить местных.
Он прогнал первые фамилии через полицейский компьютер – и ничего не нашел. Ни один из владельцев «Сайтейшн» не привлекался даже за нарушение правил дорожного движения.
Это был плохой знак.
Такой импульсивный преступник, как насильник из Саут-Хилл, должен был хоть где-то засветиться – если не по уголовке, то хотя бы в штрафах за превышение скорости.
Аллен и Шмик стали думать, что делать дальше. Машина была где-то рядом – по крайней мере, еще несколько дней назад. Они разослали ориентировку по всему штату.
Через несколько часов один гражданин выехал из дома на серебристо-сером хэтчбеке – и тут же оказался в кольце полицейских машин.
Он вышел с поднятыми руками и потребовал объяснить, почему его остановили за «Фиесту».
73Среди множества исков на многомиллионные суммы, которые я в итоге подам, будет и иск против «Споксмен-ревью» – за нелепое обвинение в том, что в прошлом году я якобы писал им письма с угрозами убийством…
Разумеется, я этого не делал.
Фред Коу, 7 февраля 1982 года
В субботу после изнасилования Джини Мейс в редакцию «Споксмен-ревью» пришло письмо, написанное от руки печатными буквами – смесью прописных и строчных:
ПРОКЛЯТЫЕ И БЛАГОСЛОВЕННЫЕ.
МАМАША ВАШИНГТОН
ВСТАВЛЯЕТ ВИЛЫ
между ног своих
новорожденных мальчиков,
А СВОИМ ДЕВОЧКАМ
ОНА ИГРАЕТ НА АРФЕ.
ПОТОМ ОНА НАЗЫВАЕТ ИХ —
ДЬЯВОЛЫ И АНГЕЛЫ.
И ОТНОСИТСЯ так же
на протяжении всей ИХ жизни.
С уважением,
НАСИЛЬНИК ИЗ САУТ-ХИЛЛЗ
Редактор городского отдела газеты «Споксмен-ревью» Роберт Роуз вспомнил телефонный звонок, полученный двумя днями ранее. Мужчина, назвавшийся насильником из Саут-Хилл, спросил:
– Вы получили мое письмо?
Роуз решил, что это самозванец: все знали, что район называется Саут-Хилл, а не Саут-Хиллз. Но впереди были скучные праздничные выходные, и он все же поставил материал на первую полосу под заголовком: «Автор письма утверждает, что он насильник из “Хиллз”».
Рядом со статьей напечатали фотографию письма, в которой слово «Вашингтон» было намеренно закрашено. В конце заметки сообщалось, что только за январь в Спокане были изнасилованы двадцать женщин, и приводилось недавнее высказывание капитана Олбердинга о том, что местная проблема изнасилований «преувеличена», а вызванные ею «тревога и паника» раздуты сверх меры.
На следующий день «Споксмен-ревью» опубликовала на первой полосе обращение к насильнику с предложением сдаться и доказать, что письмо действительно его, – назвать закрашенное слово.
Ответ пришел через неделю.
Сначала неизвестный позвонил анонимному посреднику. Голос у него был низкий, слегка хрипловатый. Представившись насильником из Саут-Хилл, он сказал, что редактор городского отдела Роуз, начальник полиции Спокана Роберт Пантер и он сам однажды вместе лягут в могилу.
– Мы уйдем все вместе.
Говорил он спокойно, без грубости, но явно был раздражен тем, что его не воспринимают всерьез.
– Сделайте мне одолжение, – сказал он посреднику. – Передайте редактору «Споксмен-ревью» сообщение. Скажите ему, что я выставляю ему счет за гробы.
Позже человек с похожим голосом позвонил на кладбище «Вудлэнд» и зарезервировал участки по тридцать пять долларов для редактора городского отдела, начальника полиции и насильника из Саут-Хилл. Затем он заказал гробы.
И каждый раз называл то самое слово, закрашенное в опубликованном письме.
О том, что угрозы убийством были реальны, в полицейском управлении узнали уже в пятницу. Но Боба Роуза не уведомляли об этом еще три дня.
Когда начальника полиции Пантера спросили, почему редактора не предупредили сразу, он ответил:
– А его это задело?
74К середине февраля по управлению пополз слух, что спецотряд вот-вот расформируют. Один из его сотрудников позвонил другому и спросил, в чем дело.
– В верхах говорят, что мы ничего не разрабатываем. В линейных отделах копятся наводки, и они решили, что мы бездельничаем.
– Восемьдесят – девяносто часов в неделю? Они ждали мгновенного результата? После двух лет изнасилований?
– Видимо. Стив Кристиан позвонил начальству и поднял шум. Его там любят примерно так же, как дерьмо в чаше для пунша.
– Загадка, почему.
* * *
К понедельнику, 23 февраля, через восемнадцать дней после того, как садовник Уильямс впервые заметил серебристо-серую машину, большинство владельцев «Сайтейшн», чьи имена дали дилеры «Шевроле», уже были исключены из числа подозреваемых. Спецотряд осмотрел каждую машину по адресу владельца. Ни у одной из стоявших на месте машин не оказалось желтых номеров.
Детектив Рой Аллен сосредоточился на коротком списке, полученном от «Бьюкенен Шевроле». По рации передали, что одну из машин из этого списка только что заметили на подъездной дорожке владельца – номера у нее были обычные, зеленые на белом. Тогда Аллен назвал предпоследнее имя в перечне: лизингополучатель «Сайтейшн» по имени Гордон Х. Коу, проживавший в СпоканВэлли.
Пока он ждал результатов проверки, прогнал имя через компьютер. Вышел старый адрес: Седьмая и Мейпл.
Если у серии изнасилований в нижнем Саут-Хилл и был эпицентр, то это были именно Седьмая и Мейпл.
Правда, быстрая проверка тут же показала, что Гордону Коу шестьдесят четыре.
И все же имя зацепило Аллена. Гордон Х. Коу. Оно показалось ему знакомым. Он задумался: а вдруг у этого человека есть сын, который иногда ездит на его машине? Версия была слабая, но в таком деле нельзя было отбрасывать ничего.
На следующий день, во вторник, 24 февраля, он спросил о Коу у коллег. Никто ничего не вспомнил. Тогда, скорее по наитию, он отправился в бюро по делам несовершеннолетних и поднял старые карточки.
Там он и нашел Фредерика Харлана Коу.
С подросткового возраста тот не раз попадал в поле зрения полиции: сначала упоминался в истории с порчей имущества в бассейне, затем – в деле о половом сношении, потом – в возможном нападении, а в 1971 году был опознан по делу о непристойном поведении и преступном вторжении первой степени.
У Аллена снова шевельнулась надежда – и тут же осела.
Возраст по-прежнему не сходился.
С датой рождения 2 февраля 1947 года Фредерику Харлану Коу было тридцать четыре, а большинство потерпевших описывали нападавшего как гораздо более молодого – «лет восемнадцать-двадцать», по крайней мере на первый взгляд. Жертвы изнасилования печально известны тем, как неточно они описывают преступников – отчасти поэтому такие дела так трудно доводить до обвинения, – но даже при большом желании мужчина за тридцать не превращался в едва вышедшего из подросткового возраста юнца.
Аллен обсудил находку с детективом-сержантом Гэри Джонсоном. По легенде споканского управления, этот крепкий сержант знал архив чуть ли не наизусть. Джонсон сказал, что уже видел фамилию Коу в каких-то рапортах и удивился, узнав, что проверяют именно Гордона Коу.
– Ты знал, что он редактор «Кроникл»? – спросил он.
– Нет, – ответил Аллен.
– Он ведет программу «Тайный свидетель», местный, родился здесь. Его имя пару раз всплывало у меня на столе – то в связи с подозрительной машиной, то с подозрительным человеком. Один раз фигурировал серый «Сайтейшн», другой – «Кадиллак». Кажется, у него есть сын.
Аллен поблагодарил памятливого коллегу и запросил фотографию Коу-младшего.
На полицейском снимке 1971 года был молодой человек с крепкой челюстью и каштановыми волосами. Фото было не из самых неудачных, какие обычно хранятся в архивах, но ему уже исполнилось десять лет, а значит, практической пользы от него почти не было. И все же Аллен сделал копию и отдал ее двум крепким парням из спецотряда – Дэну Банну и Эдди Квисту.
– Заедьте к Айрин Пул и покажите ей, ладно? – сказал он. – Посмотрим, что она скажет.
Миссис Пул уже просмотрела около шестидесяти фотографий известных сексуальных преступников и других подозреваемых – многие из них выглядели куда более вероятными кандидатами, чем Коу. Некоторые лица вызывали у нее интерес, но ни по одному она не смогла дать уверенного опознания, а гипноз, как и следовало ожидать, не помог. Казалось, эта деловая женщина очень хорошо понимала, что именно ищет.
Около половины пятого Аллен сидел, уткнувшись в наводки из программы «Тайный свидетель» того самого Гордона Коу.
Ему до смерти хотелось оказаться на свежем зимнем воздухе и заняться чем-нибудь простым и понятным – например, пробежаться по Айдахо или побить собственный рекорд штата по ловле судака.
Зазвонил телефон. Это был Эдди Квист.
– Она опознала Коу по фотографии, – сказал он.
– Что? – переспросил Аллен.
– Миссис Пул его опознала. Коу – наш придурок.
– Насколько она уверена?
– Она посмотрела на снимок и сразу сказала: «Это он. Волосы у него сейчас светлее, но это он».
Квист помолчал, потом продолжил:
– Я спросил, есть ли у нее хоть какие-то сомнения. Она сказала, что хотела бы увидеть его вживую и услышать его голос, потому что изнасилование – слишком страшное обвинение, чтобы повесить его не на того человека. А потом снова взглянула на фото и сказала: «Это точно он. Посмотрите на эти глаза. Посмотрите на этот подбородок. В мире не бывает двух таких лиц».
– Заходи, – сказал Аллен.
Потом он позвонил жене и предупредил, что будет поздно.
* * *
Тем же вечером озлобленные добровольцы спецотряда заливали разочарование в баре полицейской гильдии.
– Мы были на грани срыва, – вспоминал позже один из них. – Начальство уже фактически выставляло нас из дела, а мы сидели там и думали о всех этих переработках, за которые даже не собирались ничего требовать. Один только Стив Кристиан, наверное, отмахал часов пятьсот сверху, а среди остальных не было никого, у кого накопилось меньше двухсот. Но хуже всего было другое: мы понимали, что выложились по полной – и все равно не поймали насильника из Саут-Хилл. А ведь сил было вбухано черт знает сколько. Жены и подружки ходили приманками и все такое. Если уж после этого мерзавца не поймали, то как, черт возьми, его вообще можно поймать? Мы там буквально роняли слезы в свое пиво.
Он сделал паузу.
– И тут вваливается Эдди Квист со своей мальчишеской улыбкой и говорит: «А знаете что? Мы снова в деле. Вот фотография нашего парня». Он помахал снимком, и мы все впервые увидели насильника из Саут-Хилл. Ну и, конечно, сразу заказали еще по стакану.
Он усмехнулся.
– А хорош собой он был, черт его дери.
75Ф. Х. Коу станет миллионером. Это лишь вопрос времени.
Фред Коу, 16 сентября 1971 года
Сотрудники агентства недвижимости «Роджер Э. Крэйн энд Ассошиэйтс» не знали, что и думать о Кевине Коу. Несмотря на застенчивость, новый агент казался человеком с энергией и идеями, но дальше разговоров дело никогда не шло. Терпение офис-менеджера Джорджа Корба было уже на исходе. Коу мог часами сидеть, уставившись в стену, разрывать листы бумаги на мелкие клочки или складывать газеты с почти оригамной тщательностью. Иногда он вдруг начинал отрывисто стучать по клавишам пишущей машинки. Однажды прямо в офисе заорал в телефон:
– Почему бы тебе не пойти на хер, сука!
Он постоянно дергал одну из секретарш, поручая ей какие-то странные задания: обзванивать клиентов и спрашивать, будут ли они вечером дома, или звонить, просто чтобы проверить, ответят ли, а потом сразу вешать трубку. Больше никто в конторе так не работал.
Корб решил, что рынок недвижимости и без того вялый, чтобы отправлять представлять фирму такого чудака. Он позвал к себе другую новенькую сотрудницу, Вирджинию Перхэм, и осторожно спросил о ее сожителе.
– Джини, скажи мне честно. Он… вообще в порядке?
– Если честно, у нас сейчас все очень плохо, – призналась она. – Я вообще перестала его понимать.
– А я никогда не понимал, – сказал Корб.
Он терпеть не мог увольнять риелторов, но понимал: если что-то не изменится радикально, другого выхода у него не останется.
76Если Коу – насильник, почему на него нет полицейских досье ни в одном из городов, где он жил? Ни в одном!
Фред Коу, 15 января 1982 года
Роя Аллена по-прежнему беспокоила фотография, по которой Айрин Пул опознала подозреваемого. По полицейским меркам снимок был неплохой, но слишком старый. Ему нужен был свежий портрет – такой, который можно было бы показать другим жертвам.
В межштатном выставочном центре Спокана как раз открылась выставка недвижимости. Аллен узнал, что у фирмы «Роджер Э. Крэйн энд Ассошиэйтс» там есть стенд. Стив Кристиан отправился туда с 35-мм «Минолтой» и длиннофокусным объективом.
На парковке он сразу заметил серебристо-серый четырехдверный шевроле «Сайтейшн». На заднем сиденье лежали книги по недвижимости. Номер был обычный, вашингтонский – SMX 956, – но поверх него был натянут прозрачный ламинированный лист желтого пластика.
На стенде фирмы Кристиан увидел молодого мужчину в костюме-тройке и с модной каскадной стрижкой. Он не сразу поверил, что это Фред Коу: на вид тому было лет двадцать пять. Кристиан отошел подальше и навел объектив. В фокус попал бейджик: «Кевин Коу».
Может быть, младший брат?
Он начал снимать. Света было мало. Кристиан подошел ближе, но толку было немного. Вспышка у него была, но пользоваться ею он не хотел – слишком заметно. Он позвонил Рою Аллену в управление.
– Не меня спрашивай, – сказал Аллен. – Фотограф здесь ты.
– Но, черт возьми, Рой, я же не могу просто подойти и ткнуть камерой ему в лицо.
– Стив, нам нужны фотографии.
Когда Кристиан вернулся к стенду, вокруг уже собралась толпа. Он попытался сделать несколько кадров с близкого расстояния, будто бы снимая экспозицию, но люди постоянно заслоняли лицо.
Тем временем в управлении Аллен запросил полное досье на Фредерика Харлана Коу – включая старые материалы, которые могли уже уйти на микрофильм. Через несколько минут сотрудник архива принес ему первую по-настоящему интересную подборку: старые протоколы дорожной полиции.
Аллен начал с трех последних штрафов за превышение скорости.
В октябре 1980 года Коу остановили на углу Двадцать второй и Рэй. При себе у него были водительские права штата Невада, а сам он ехал на сером «Шевроле» с вашингтонским номером SMX 956. Полицейскому он сказал, что работает риелтором и спешит показывать дом.
Две недели спустя его снова остановили – на этот раз на Фрейя, за рулем серого «Шевроле Сайтейшн» 1980 года с тем же номером. Аллен сверился со своими записями и увидел, что штраф был выписан в тот самый день, когда Мэри Олдхэм изнасиловали после того, как она вышла из автобуса на той же улице.
Третий штраф был датирован 17 декабря 1980 года, 7:15 утра. На этот раз Коу ехал на желтом «Кадиллаке» 1979 года и объяснил, что направляется на ближайшую беговую дорожку. Внимательный полицейский, выписывавший штраф, отметил, что машина в тот момент двигалась от беговой дорожки, а не к ней.
Аллен снова сверился со своим графиком.
В тот день произошло изнасилование Гиббс.
Он уставился в бумаги. Три штрафа. И два из них – в дни изнасилований.
Потом начали приносить более ранние микрофильмированные материалы.
Первое дело датировалось летом 1965 года и проходило как «половое сношение с несовершеннолетней». Бумаги были скупыми, но детектив Брюс Кэмпбелл помнил эту историю слишком хорошо.
Он рассказал Аллену о девушке, которая жила с бабушкой, вечно болталась по улицам и регулярно попадала в неприятности. Прозвищ у нее, по его словам, было несколько, и все – грязные. Однажды после школьного банкета в мотеле «Дезерт Сахара» через дорогу от «Трофи Таверн» разнесся слух, что девушка в подвале «принимает всех подряд» и якобы пытается побить чей-то рекорд.
– К полудню следующего дня, – вспоминал Кэмпбелл, – через нее, говорят, прошла уже сотня с лишним парней.
Через неделю старшая медсестра городской поликлиники позвонила в полицию с вопросом, что, черт возьми, происходит: по ее словам, к ней выстроилась очередь мальчишек, желающих провериться на венерические заболевания.
Кэмпбелл и его коллеги прижали младшего Коу и еще нескольких подростков и восстановили общую картину. Отца Фреда, Гордона Коу, Кэмпбелл знал лично: тот годами снабжал полицию полезной информацией в рамках молодежной программы.
– Мы вызвали родителей, чтобы они забрали сыновей, – рассказывал он. – Гордон примчался сразу. Я думал, он, как и другие отцы, набросится на сына. Но он сказал только: «Что, черт возьми, это вообще за девчонка?»
Следующий пожелтевший рапорт касался возможного нападения на шестнадцатилетнюю девушку.
Поздно вечером в субботу Фред Коу, тогда первокурсник Университета штата Вашингтон, предложил подвезти ее домой. Вместо этого он отвез девушку на Хай-Драйв, поцеловал, а потом сказал, что ей придется «потрахаться», если она не хочет идти обратно в город пешком. Он полез к ней под блузку и под лифчик. Когда девушка расплакалась, Коу отстал и позже высадил ее в нескольких кварталах от дома. Имени он ей не назвал, но она успела запомнить номер машины.
Машина оказалась зарегистрирована на Гордона Х. Коу. При проверке выяснилось, что автомобилем пользуется его девятнадцатилетний сын Фредерик, который учится в Пулмане. Когда полиция связалась с миссис Коу, та сообщила, что как раз навещала сына и в тот вечер была с ним до десяти часов.
«Удобно», – подумал Аллен.
Мама снова обеспечила алиби.
Он достал протокол последующего допроса. Молодой Коу признал, что в целом девушка описала события верно, но настаивал: она сама была более чем не против и вышла из машины только тогда, когда заметила поблизости другого молодого человека.
Запись заканчивалась почти комично: «ФРЕД, ПОХОЖЕ, НЕ ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ОБ ЭТОМ УЗНАЛ ОТЕЦ».
Пока что выходило два из двух – и оба раза ему удивительно легко сходило с рук.
Третье дело в досье было уже серьезнее.
28 мая 1971 года, около пяти утра.
Обвинение: преступное вторжение первой степени и непристойное поведение.
По материалам дела, Фредерик Коу вошел в незапертую квартиру на Мейпл-стрит, забрался в кровать к спящей молодой женщине, расстегнул на ней ночную рубашку, потрогал грудь и гениталии и спросил:
– Помнишь меня? Не ты ли приглашала меня потрахаться?
Женщина закричала. Коу выбежал из квартиры, но на улице его задержали двое мужчин, когда он попытался скрыться. При задержании он, как сообщалось, успел заявить:
– Осторожнее. Я чемпион «Золотых перчаток».
Позднее обвинения были сняты: потерпевшая переехала в Техас и перестала отвечать на письма прокуратуры.
К делу была приложена и заметка из «Кроникл» от того же дня. В ней сухо сообщалось, что Фред Х. Коу, 24 лет, был задержан по обвинению во вторжении после того, как вошел через открытую дверь в квартиру и разбудил двадцатилетнюю жительницу.
Аллен читал дальше.
Следующий контакт Фреда Коу с полицией случился только шесть лет спустя, 18 марта 1977 года, и снова касался непристойного поведения. На этот раз предполагаемой потерпевшей была стюардесса «Репаблик Эйрлайнс» в ресторане Vip’s в центре Спокана. Женщина рассказала, что услышала шум в соседней кабинке женского туалета, подняла глаза и увидела мужчину, который смотрел на нее сверху.
– Ого, – сказал он с похабной ухмылкой. – Вот это мохнатка.
Она закричала. Мужчина выбежал и уехал. Кто-то успел записать номер машины, и полиция приехала по адресу регистрации. Автомобиль стоял у дома, и капот у него был еще теплый. Отец, Гордон Х. Коу, сообщил, что его сын Фред часто берет машину, но сейчас его нет дома.
Чем закончилось это дело, в досье не значилось.
Пока Аллен ждал возвращения Кристиана со свежими фотографиями, он позвонил в городскую прокуратуру и попросил поднять материалы по делу 1977 года. Там ничего не нашли. Тогда услужливый судебный клерк вручную просмотрел списки слушаний и обнаружил, что некоему Фреду Х. Коу действительно предъявляли обвинение в нарушении городского постановления о бродяжничестве – формулировка, под которую иногда подгоняли непристойное поведение. На первой явке ему дали отсрочку, после чего дело словно растворилось. Когда затем проверили само хранилище, выяснилось, что папки по нему просто нет.
Аллен вернулся в кабинет и задумался, кто и зачем подчищал следы.
Следующий эпизод всплыл через полтора года – 26 ноября 1978 года. Обвинение снова касалось непристойного поведения. На этот раз Коу, по словам потерпевшей, схватил женщину за грудь прямо на улице. Были свидетели, но дело развалилось: детектив не сумел найти подозреваемого.
«Пять дел, – подумал Аллен. – И пять раз ему все сошло с рук».
Последняя запись была почти жалкой по сравнению с остальным: магазинная кража. Итог – 72 часа общественных работ.
В этот момент в кабинет вошел Стив Кристиан с пленкой с выставки недвижимости.
– Никаких персонализированных номеров, – сказал он. – Он просто натянул поверх желтый пластик. Номер – SMX 956.
Еще одна загадка разрешилась.
Пленку быстро проявили, и уже через пятнадцать-двадцать минут двое детективов стояли над еще влажными отпечатками. Интерьер и экстерьер «Сайтейшн» получились отлично. Сам Коу – нет. Лицо на снимках оказалось слишком смазанным для опознания.
Кристиан ругался на себя и на камеру.
Аллен велел ему не дергаться. Будут и другие зацепки.
* * *
На следующее утро в офис «Роджер Э. Крэйн энд Ассошиэйтс» в Спокан-Вэлли позвонил мужчина с техасским акцентом. Он представился нефтяником и сказал, что влюбился в дом, который увидел в воскресной «Споксмен-ревью». Может ли агент, мистер Коу, показать его сегодня?
Ни Коу, ни его клиент даже не взглянули на грузовой фургон, припаркованный через дорогу.
«Техасец», на самом деле гражданский сотрудник полиции, проявлял особенно живой интерес к газону перед домом. Осмотр занял около получаса.
Позже в управлении он раздраженно сказал:
– Я ему прямо заявил, что хочу этот дом, умолял не показывать его никому другому, а он даже не записал моего имени. Вот насколько он, мать его, заинтересован в недвижимости.
И снова – плохие новости из криминалистической лаборатории.
Все снимки, сделанные через одностороннее стекло фургона, оказались неудачными.
Аллен начал всерьез задаваться вопросом, имеют ли они дело с человеком – или с какой-то астральной проекцией.
Пока детективы готовили новую попытку, хорошие новости пришли из Невады.
При первой проверке в полиции Лас-Вегаса не нашли ни записей, ни фотографий Фредерика Харлана Коу. Но позже все же обнаружился шестилетний снимок, сделанный в ярком цвете по закону штата о лицензировании артистов индустрии развлечений.
Аллен и его коллеги молча разглядывали фотографию молодого мужчины со светло-каштановыми волосами до плеч, длинными бакенбардами, тонкими усиками и твердым подбородком.
