Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 208 (всего у книги 227 страниц)

Дополнение: 1988 год

Рэнди Вудфилд был неимущим, поэтому юридическую защиту ему обеспечивал штат Орегон за счет налогоплательщиков. Апелляцией занимался Гэри Д. Бэбкок, общественный защитник. Обращаясь в апелляционный суд штата Орегон, Бэбкок привел в пример тридцать прецедентных случаев. В обращении он просил отменить обвинительные приговоры Рэндаллу Бренту Вудфилду за убийство, покушение на убийство и содомию первой степени.

Апелляция была подана 13 ноября 1981 года. Что удивительно, хотя судили Рэнди Вудфилда в округе Бентон, апелляцию подали в Салеме.

Представленные Бэбкоком аргументы были хорошо известны: он опротестовывал опознание Бет Уилмот, предполагая наличие у нее проблем с памятью; ставил под сомнение заключение экспертов по баллистике и идентификации волос и волокон, а также опровергал правомочность судьи Кларка Брауна ссылаться на статус опасного преступника при назначении Вудфилду минимального срока в пятьдесят лет.

В очередной раз была предпринята попытка возложить вину за стрельбу в здании «Трансамерика» на Лоуренса Мура, расстрелявшего посетителей таверны в музее Орегона. У предполагаемых преступлений Мура был совершенно другой почерк, и его сходство с Вудфилдом было незначительным. Вудфилд был брюнетом, Мур – блондином. Оба – молодые белые мужчины, но на этом сходство между ними и заканчивалось. Тем не менее Рэнди Вудфилд все еще упорно цеплялся за свою историю о том, что его преследуют за преступления другого человека. Адвокат Бэбкок настаивал на доставке Мура в зал заседания и предъявлении его присяжным.

Бэбкок также не согласился с инструкциями судьи Брауна, рекомендовавшего присяжным исходить из того, что все свидетели говорят правду. Поскольку штат поддержал свое дело тридцатью семью свидетелями, а у Рэнди Вудфилда их набралось только двенадцать (включая его самого), Бэбкок счел, что штат получил несправедливое численное преимущество.

Да, возможно. Но тот факт, что у Рэнди Вудфилда не нашлось тридцати семи свидетелей, которые могли бы подтвердить его заявления о невиновности, сводил на нет этот аргумент.

Отвечая на аргументы Бэбкока, Дэйв Фонмайер, генеральный прокурор штата Орегон, а также Уильям Ф. Гэри, генеральный поверенный штата Орегон, и Стивен Ф. Пайфер, помощник генерального прокурора штата Орегон, привели сорок восемь прецедентных случаев в поддержку своих аргументов.

Офис генерального прокурора заявил, что Лоуренс Мур «…не имеет отношения к делу, поскольку ответчик не смог доказать, помимо простых предположений и домысливаний, что Мур является альтернативным подозреваемым. Его присутствие в зале суда не привело бы к оправданию подсудимого и только бы напрягло присяжных».

В любом случае это был спорный момент. Адвокат Лоуренса Мура сослался на права своего клиента по Пятой поправке. Даже если бы Браун удовлетворил просьбу Вудфилда о вызове в суд назначенного им подозреваемого, Мур бы просто-напросто не явился. С какой стати? Вудфилд просто использовал его для отвлекающего маневра, как дымовую завесу, но адвокат Мура вовсе не собирался привлекать его к суду над Вудфилдом, чтобы Мур взял вину на себя.

Более того, штат подтвердил, что судья Браун был совершенно прав в своем инструктаже присяжным, поскольку инструкция должным образом закреплена в прецедентном праве.

Что касается пятидесятилетнего срока как минимального наказания, то суд первой инстанции имел полное право назначить такой срок тюремного заключения по четырем пунктам обвинения. Закон, безусловно, допускает минимальное наказание до пятнадцати лет по каждому пункту обвинения, если обвиняемый признан «опасным преступником».

Апелляционный суд штата Орегон встал на сторону прокуратуры штата; апелляция Рэнди Вудфилда была отклонена.

Пожизненное заключение, несмотря на употребляемую формулировку, не означает «заключение на всю жизнь». Оно означает любой пожизненный минимум, установленный законом в конкретном штате. В Орегоне пожизненное обычно означает от десяти до двенадцати лет. Но пятидесятилетний минимум, установленный судьей Брауном, означает, что первое слушание по условно-досрочному освобождению Рэнди Вудфилда может пройти в 2031 году, когда ему исполнится восемьдесят один год… если он проживет так долго.

В 1981 году, когда надежды Шелли Дженсон на будущее с ним угасли из-за шквала арестов, Рэнди написал ей и поклялся в своей преданности. Подкрепляя слова, он отписал невесте свой любимый – правда, слегка помятый – золотистый «Фольксваген». Некоторое время Шелли отвечала на письма, а затем исчезла из его жизни. Рэндалл оказался не тем мужчиной, за которого она его принимала; он был незнакомцем, чужаком. У нее не могло быть с ним ни брака, ни детей, ни чего-либо из того, что он обещал ей. Все это обратилось в пепел.

Хотя этот термин является неправильным в общепринятом смысле, «тюремная жизнь» существует, правда, о ней знают лишь немногие снаружи, а большинство обычных людей даже не подозревают. У тюремного общества свой язык, свои нравы, свои отношения, своя иерархия. Большинство заключенных – это мужчины (и женщины), осужденные на короткий срок за преступления против собственности, способные на физическое насилие в отношении других не больше, чем обычный человек на улице. Осужденные за насильственные преступления, особенно те заключенные, которые совершали акты сексуальной агрессии против женщин и детей, относятся к низшим социальным слоям тюремного общества.

Лишиться свободы, оказаться взаперти – мысль об этом ужасает свободных людей, но опытные заключенные объясняют: «Заключение отбываешь только один год, потом приспосабливаешься». Правда, сексуальному садисту приспособиться к жизни в стенах тюрьмы несколько сложнее, чем другим заключенным.

Основная трудность тут связана с вхождением в ту или иную социальную группу. Рэнди Вудфилду пришлось приложить больше стараний, чем почти любому другому заключенному в тюрьме штата Орегон. Он осужденный убийца женщин, насильник детей. Выжить в тюрьме для Рэнди – это преуспеть в одной из двух сфер: мозги или мускулы. Его интеллектуальные способности никогда не оценивались выше средних, но зато он остается невероятно сильным. Рэнди поднимает тяжести, тренируется, упорно поддерживает мышечный тонус, подтверждая таким образом свою маскулинность.

До тех пор, пока Рэнди может оставаться сильным, поддерживать себя в форме, он будет сохранять шаткий баланс на средних и нижнесредних ступенях тюремной социальной лестницы. Он утверждает, что «заслужил уважение» сокамерников, но это заявление звучит сомнительно. Его преступления порицаются заключенными, которые еще могли бы задумать и объяснить себе ограбление винного магазина, но они скорее презирают человека, насилующего женщин – да еще и в извращенной форме. Физическая сила Рэнди – это его броня, и каждый проходящий в тюрьме год разъедает ее.

На момент написания этой книги Рэнди Вудфилд отбыл семь лет из своего пожизненного срока. В июле 1983 года Верховный суд штата Орегон отказался рассматривать его последнюю апелляцию. 28 декабря 1988 года ему исполнилось тридцать восемь лет, но, подобно Дориану Грею, внешне он почти не постарел. Он содержит свой «дом» (камеру) в чистоте и безукоризненном состоянии и горько жалуется, когда его отправляют в карцер за случайные нарушения.

«Терпеть не могу драться. Тебя отправляют в изолятор, а вещи переносят в мешках, как мусор. Все пачкается, теряется, ломается. У них тут и изолятор, и «Черный ящик» для неисправимых. С ума сойти, да? – писал Рэнди собеседнику. – Тюрьма – это дурдом!!! И управляют здесь психи. Одни больные на голову считают других больными или странными. А на самом деле все равны, у каждого проблемы, и каждый ответит перед Богом за то, что судил других».

Для Рэнди Вудфилда это постоянная тема. Он такой же, как все. Все люди одинаковы, он ничем не хуже других, а значит, не надо порочить его имя.

Для интервью с прессой или в день посещений он входит в комнату идеально одетый, в отглаженных брюках. Рубашка расстегнута, обнажая мускулистую грудь, загорелую, насколько это возможно в Орегоне с его погодой. Рэнди одержим стремлением к физическому совершенству. Время, кажется, заморозило его в желе из консервантов; у него нет никаких обязанностей, ему не надо заботиться о заработке, думать, где раздобыть еды на завтра. Он по-прежнему выглядит как человек, которого выбрали в роли горы мускулов на весь журнальный разворот. Он все еще говорит и пишет так, будто учится в старшей школе.

В тюрьме штата Орегон больше женщин-охранников, чем было в его первое пришествие сюда, и он продолжает выражать недовольство тем, что женщинам разрешено находиться в зонах с заключенными-мужчинами. Но все же прихорашивается перед своими тюремщицами и хвастливо заявляет, что они подкрадываются к нему, чтобы мельком увидеть его наготу. Одна охранница смеется, описывая эксгибиционизм Вудфилда.

– Я могу пройти мимо камеры Рэнди, когда он полностью одет. Пять минут спустя, когда я возвращаюсь, Рэнди уже раздет и разминается, ожидая меня.

Потребность выставлять себя напоказ у него нисколько не ослабла, несмотря на то что теперь его целевая аудитория – женщины-охранницы, на которых его чары не производят ни малейшего впечатления.

Четверть своей жизни он провел в тюрьме и, похоже, обустроил там свой мирок, хотя все еще пишет и говорит об апелляциях. Тюрьма дала Рэнди Вудфилду все, что нужно, за исключением непосредственной близости к молодым женщинам. Хотя он нашел способ обойти и это. В некотором смысле Вудфилд все еще использует женщин как в качестве сексуальной отдушины, так и для финансовой поддержки. Он всегда был выдающимся автором писем, и тюремная жизнь только поспособствовала развитию этой активности.

Рэнди Вудфилд поддерживает свою жизнь с помощью почты. Женские имена и адреса для него на вес золота. Он пишет одиноким женщинам, замужним женщинам, вдовам, разведенным, девушкам-подросткам, подбирая собеседниц среди других заключенных, находя в колонках друзей по переписке в таблоидах или в христианских журналах. Он пишет женщинам в Орегонский женский исправительный центр, учреждение по соседству с тюрьмой, где содержится он сам, и его корреспонденция является частью огромной внутриведомственной переписки – не требующей почтовых расходов и являющейся связующим звеном между мужчинами и женщинами. Он пишет женщинам в другие тюрьмы по всей Америке.

Некоторые из его собеседниц знают, что пишут заключенному, другие заблуждаются, полагая, что пишут «Рэнди Вудфилду, студенту Орегонского университета, адрес: Стейт-стрит, дом 2605, город Салем, штат Орегон». Женщины, приезжающие в Салем с расчетом сделать приятный сюрприз и порадовать «жениха», к своему полному разочарованию обнаруживают, что Стейт-стрит, дом 2605 – это адрес не Орегонского университета, а исправительного учреждения за высокими стенами.

Письма Рэнди Вудфилда очень быстро переходят от дружеских к интимным и откровенно порнографическим. Обещания, предложения руки и сердца льются из-под его пера с такой же легкостью, с какой другие комментируют погоду. Он неизменно прилагает свои фотографии и всегда ту, что ценит больше всего – Рэнди Вудфилд в узких синих плавках поигрывает мускулами, его загорелая кожа блестит от масла. На фото у него модно подстриженная черная бородка и аккуратные усы. Этому снимку почти десять лет; детективы обнаружили его в комнате Рэнди в доме Ардены Бейтс.

Другая фотография – причем не женщины, а самого Рэнди – стоит на его тумбочке в камере. Стоит так, чтобы сам Рэнди мог любоваться ею со своей кровати. Он использует ее, чтобы заманивать подруг по переписке.

Он написал десяткам, сотням женщин, жонглируя словами, объясняя, успокаивая, уговаривая и соблазняя. Многие из них присылают ему деньги, иногда всего доллар или два, а иногда тысячи. Жена служащего окружного суда в одном юго-восточном штате, одурманенная его письмами, в начале 1980-х годов отправила ему тысячи долларов. Говорят, она даже согласилась сфотографировать в обнаженном виде свою девятилетнюю дочь и отправить карточку Рэнди Вудфилду.

В связи с этим эпизодом против него были выдвинуты обвинения.

Молодая женщина, ожидавшая условно-досрочного освобождения из женской колонии в штате Вашингтон, вступила в переписку с Рэнди по рекомендации подруги в 1983 году. Выйдя на свободу, она сразу же отправилась в Салем, где лично познакомилась с Рэнди. И невероятно им очаровалась. Она даже почти убедила себя в том, что Вудфилд – родной отец ребенка, которого она усыновила в Портленде за несколько лет до ареста в Вашингтоне. Ей хотелось верить в это, верить, что она обрела настоящую, полноценную семью.

Выйдя по условно-досрочному освобождению в конце 1983 года, она нашла для себя призвание в жизни и поклялась добиться освобождения для Рэнди. Она искренне верила, что он невиновен по всем пунктам обвинения.

– Я навестила его в первый раз и только что вернулась, – выпалила она в трубку, разговаривая с автором этой книги. – И я знаю, что он невиновен. Он замечательный. Да, я знаю, что он пишет другим женщинам, но по-настоящему он любит только меня. Он хочет жениться на мне. Хочет познакомить меня со своей семьей. Я знаю, что он говорит правду.

Эта милая женщина остается собой – ее неумолимо влекло и влечет к плохим мужчинам.

Несколько лет спустя другая молодая замужняя женщина начала регулярно навещать Рэнди в тюрьме. Однажды она позвонила автору этой книги и сказала, что собирает материал и хочет рассказать правду о Рэндалле Вудфилде. Она навещала Рэнди десятки раз и поверила ему.

– Ему бы любой поверил. Он невиновен. Он самый искренний человек, которого я когда-либо встречала.

Однако не все «почтовые победы» Вудфилда так безобидны. Мать умирающего ребенка во Флориде поверила Рэнди и рассчитывала, что ему разрешат выйти из тюрьмы, чтобы навестить их и помочь ей пережить предстоящую трагедию. Вудфилд убедил ее, что шансы есть, что власти штата Орегон предоставят ему отпуск «в связи с особыми обстоятельствами» и он поспешит к ней. Возможно, Рэнди в самом деле верил, что такие козыри, как смертельная болезнь ребенка и эмоциональная зависимость матери, помогут убедить власти выпустить его из тюрьмы на некоторое время.

Все дело в том, что Рэнди Вудфилд хорошо понимает женщин. Как мужчина, многократно демонстрировавший почти инстинктивную ненависть к противоположному полу, он точно знает, какие кнопки нажимать, когда проявлять силу, а когда – нежность. Нигде манипулятивные способности Рэнди не проявлялись с такой очевидностью, как в объемистой переписке, начавшейся весной 1984 года между Рэнди и женщиной, арестованной за убийство и ожидающей суда в Юджине, штат Орегон.

В некотором смысле их «роман» стал настоящей «Битвой титанов». У нее было бесчисленное множество любовников, у него не меньше любовниц, каждый был искушен в манипулировании и «играх».

В заголовки газет Северо-Запада Дайана Даунс попала после того, как в мае 1983 года вместе с детьми подверглась обстрелу на пустынной проселочной дороге недалеко от Спрингфилда, штат Орегон. Семилетняя Шерил Даунс умерла, восьмилетняя Кристи и трехлетний Дэнни остались парализованными, сама Дайана была ранена в левую руку. Двадцать восьмого февраля 1984 года ее арестовали и обвинили в расстреле собственных детей – с целью вернуть женатого любовника, который «не хотел быть папочкой». Это обвинение еще предстояло доказать, но история Дайаны Даунс указывала на то, что эта женщина строила жизнь на своей сексуальной привлекательности для мужчин.

Фотография Дайаны появлялась в газетах штата Орегон и на экранах телевизоров почти ежедневно. Ее красота и дурная слава произвели впечатление на Рэнди, причем последний аспект, вероятно, стал для него чем-то вроде афродизиака. Он жаждал известности так же сильно, как и секса. Рэнди Вудфилд и Дайана Даунс – это был взрывной дуэт. Вместе они могли бы…

Но сначала ему нужно было «познакомиться» с Дайаной.

Поздней весной 1984 года Дайана содержалась в тюрьме округа Лейн, той самой, где содержался сам Рэнди, когда его арестовали тремя годами ранее.

Он написал Дайане, которая в свои двадцать восемь лет была на седьмом месяце шестой беременности и собиралась предстать перед судом за убийство. Он счел благоразумным на данный момент сохранить в тайне свою личность, пока она не узнает его получше. Рэнди не хотел, чтобы она делала поспешные выводы из его прошлого. Он использовал имя другого заключенного в тюрьме штата Орегон и подписывал письма «Сквирли», или «Майкл», или «Просто я».

Письма из тюрьмы почти всегда изобилуют необычными пунктуационными знаками. Улыбающаяся или хмурая мультяшная физиономия в конце предложения – самый универсальный штрих. Строчные буквы «i», обведенные кружком, жирные восклицательные знаки, «ха-ха» XXXX и OOOO – для поцелуев и объятий. Больше всего ему нравилось рисовать забавного человечка с выпученными глазами и высунутым изо рта языком. Изображение этого беззаботного человечка появлялось то тут, то там, дополняя написанное. Стиль Рэнди характеризовался краткостью, отрывистостью и нервозностью. Свои письма Рэнди пересыпал фразами и вопросами: «Ты улыбаешься?» «Как насчет этого?» «Ты со мной, Ди?» и «Ничего себе!»

Даже в письмах он требовал постоянного и немедленного признания и согласия. И он, возможно, подсознательно, выбрал женщину, вся жизнь которой вращалась вокруг мужчин. Дайана определенно искала себе мужчину, а в женском отделении тюрьмы мужчин нет. У нее не было любовника, когда в ее жизни появился Рэнди Вудфилд.

Поскольку Дайана Даунс считалась склонной к побегу, приходившие к ней письма копировались. Позже, когда «Сквирли», не удержавшись, отправил ей свою любимую фотографию в синих плавках, тюремные цензоры признали Вудфилда своим клиентом, занесли в список склонных к побегу и стали копировать письма. Их общение превратилось в большую стопку писем.

Поначалу, когда Дайана знала своего тайного поклонника только как «Сквирли», он засыпал ее посланиями поддержки. Его интересовали гинекологические подробности ее беременности, он просил ее подробно описать, как пройдут роды. Они заключили пари – эти два совершенно незнакомых человека – о том, когда родится ребенок и будет ли это мальчик или девочка. Если мальчик, Сквирли предложил назвать его Иеном Рэндаллом.

Когда Дайане Даунс сообщили об истинной личности ее страстного собеседника, она обратилась к нему с расспросами об убийствах и изнасилованиях.

Рэнди изобразил шок и обиду – как она могла не поверить ему! – и они отдалились друг от друга на некоторое время. Но вскоре помирились.

Рэнди писал очень галантные письма. Дайана извинилась за то, что сомневалась в нем, а он извинился за то, что сердился. «Это безумный мир; я отбываю свой срок и стараюсь занять чем-то время. Свое и немножко твое тоже. (Ха) Я могу подраться, доказывая, что ты невиновна. Но не надо беспокоиться. Я всегда отстаиваю то, во что верю».

Будущее Дайаны Даунс представлялось неопределенным, суд над ней тянулся неделю за неделей. Письма, приходившие в Юджин из тюрьмы Салема звучали обнадеживающе. «Сквирли», а позже Рэнди подставил Дайане крепкое плечо, в которое она не преминула поплакаться.

«Я хочу, чтобы ты жила и работала в Салеме или Портленде (в случае оправдательного приговора), – писал Рэнди. – Познакомишься с моей семьей. А еще лучше со мной! Договорились? Пообещай, что если попадешь в тюрьму, то выйдешь за меня, и мы вместе поработаем над книгой о правосудии в Америке. Знаю, это шок для тебя, но почему бы тебе не выйти за меня замуж? Тогда ты могла бы навещать меня, и вместе было бы легче. Потом ты могла бы развестись со мной (Ха). Что скажешь?

Тут есть о чем подумать и помечтать. Если окажешься рядом, тебе будет нужен близкий друг, да и мне тоже. Хочу, чтобы ты подумала об этом. Ладно, Ди?»

Она продолжила писать. Он рассказал ей о стычках, которые у него случались с «разными придурками по поводу моих сексуальных преступлений. Я стоял на своем и требовал уважения. Я не убиваю женщин, но я зол как черт и буду бороться за свою честь».

Рэнди снова и снова повторял Дайане Даунс, что они оба расплачиваются за преступления, которых не совершали, и клялся в своей симпатии к ней. «Улыбнись сейчас – мне не все равно. Ты такая милая…»

Письма Рэнди не только поддерживали эмоционально, но и стимулировали. Судя по ним, он постоянно пребывал в состоянии сексуального возбуждения, упоминал о своих гениталиях и исписывал страницы текстами, словно взятыми из мужских журналов.

«Буду поглаживать его ровно в полночь субботы, разглядывать твое фото и думать о тебе. Скажи «привет», скажи, что тебе приятно проводить время со мной. Не забудь прикоснуться ко мне своим телом и произнести мое имя. Мы можем играть в эту игру вместе. Я чувствую, что ты рядом, и выплескиваю сок в память о нашей близости. Ты украшаешь мою жизнь, милая. Так что спасибо тебе и присоединяйся ко мне в субботу вечером, если захочешь. Я буду рядом с тобой. Полностью в тебе…»

В течение мая, июня и июля 1984 года они писали друг другу почти каждый день. Это были любопытные письма, полные откровенного сексуального жара и слез. Дайана в тюрьме писала нескольким мужчинам, а Рэнди, конечно же, писал десяткам женщин. Каждый из них обещал другому абсолютную верность. Он присылал ей свои фотографии и выбранные страницы из журналов. Она присылала ему фотографии себя и своих парализованных детей, а также библейские трактаты.

Он написал, как ему хочется иметь собственных детей. Она описала свои мысли о материнстве. Рэнди рассказал про свой «20-сантиметровый» пенис, а Дайана про свои груди – «чашечки D». Настоящее совокупление на расстоянии где-то в стороне от рая.

«Сейчас у тебя все решается!!! – писал Рэнди. – Этим чертовым присяжным хорошо бы помнить девиз – «Вне всяких сомнений»! Напомни об этом своему адвокату и вложи ему в уши. Я с тобой, несмотря ни на что, милая. Пролей и за меня слезинку счастья. Я так и делаю порой. (Ха) Глупый, да? Я бы хотел, чтобы ты поцеловала меня. Поцелуешь, когда навестишь? Не постесняешься? Хочу крепко прижать тебя к себе и сказать, какая ты особенная. Согласна? В моей книге – которую я когда-нибудь напишу – я говорю, что к женщине следует относиться как к «королеве». Я, ложно обвиненный в изнасиловании и убийстве (печальная мордочка). Что скажешь на это, Ди?»

Рэнди написал, что, по его мнению, «матери – прекрасные создания, как и ты, Ди (улыбаешься?)».

Дайане было не до улыбок. Семнадцатого июня 1984 года ее признали виновной в убийстве, двух эпизодах покушения на убийство первой степени и двух эпизодах нападения первой степени в связи с расстрелом ее троих детей. Десять дней спустя она родила – не «Иена Рэндалла», как надеялся Рэнди, – а девочку – Эмми-Элизабет. Ребенок был немедленно передан на удочерение.

Она не навестит Рэнди. Она будет находиться в женской тюрьме по соседству с исправительным учреждением штата Орегон. Ее срок почти не отличался от его срока.

Рэнди все еще строил планы для них обоих.

Как когда-то он убеждал Шелли Дженсон привести себя в форму, так теперь он пытался вдохновить Дайану Даунс. Он писал о своих ежедневных тренировках и безуглеводной диете. Он увеличивал количество подходов к штанге, готовясь позировать для «конкурсной» фотографии. Он выполнял пятьсот приседаний и пятьсот подъемов ног каждый день. И играл в баскетбол.

«Впереди много работы, но я еще справляюсь в свои тридцать три. Черт возьми, я все еще играю на равных с лучшими на баскетбольной площадке. Так что у меня все в порядке. И у тебя тоже все будет хорошо в твои тридцать пять! Начинай, переходи к активной жизни, чтобы быть в хорошей форме. Нам обоим предстоит долгий путь. Займемся физкультурой и сделаем все, что в наших силах. Ты в игре, Ди?

…Наш надзиратель сейчас в отпуске, но когда он вернется, я поговорю насчет того, как нам встретиться…»

Рэнди объяснил код, который они вдвоем могли бы использовать в будущих письмах. Для расшифровки этого кода не требовалось быть мастером-криптографом. Дайане нужно было просто добавлять по букве к каждому слову после определенной фразы. Он делал бы то же самое.

Вместе с тем Рэнди Вудфилд работал над гораздо более тонкой игрой. Дайана была самым достойным противником, и ему приходилось быть осторожным, поскольку он обрек ее на ужасное падение. В его письмах было столько любви и поддержки, что она теперь наверняка полностью ему доверяла. Чего Дайана не могла знать, так это того, что Рэнди никогда бы не простил ей былых сомнений. Как и все женщины, она была для него вероломной. Задуманный им план должен был не только выставить ее в глупом свете, но и принести ему еще большую известность и контракт на книгу или фильм.

Он постоянно предлагал Дайане выйти за него замуж и обещал, что брак позволит им встречаться наедине. Им нужно было не только планировать свадьбу. «Я все еще серьезно отношусь к идее книги, написать которую мы могли бы вместе, – откровенничал Рэнди и добавлял: – Но прежде я хочу связаться кое с кем в Голливуде…»

«НИКАКИХ ИГР!» – клялись оба, разгоняя каждый свою игру. Ведя переписку со множеством мужчин в тюрьме, Дайана пребывала в блаженном неведении относительно того, что Рэнди копает ей яму.

Он написал репортеру из Орегона, еще двум женщинам из Орегона, с которыми познакомился, когда они проводили исследование для книги о сексуальных преступниках, и Энн Брэдли Джегер, ведущей KEZI-TV, филиала канала ABC в Юджине. Рэнди объявил, что скоро женится на очень, очень известной женщине-заключенной, которую переводят из Юджина в Женский коррекционный центр в Орегоне. Он не может назвать ее имя, но…

Единственной знаменитой женщиной-заключенной в Юджине была, разумеется, Дайана Даунс. Когда репортеры спросили ее о романе с Рэнди Вудфилдом, она слегка улыбнулась, деликатно покраснела и отказалась от комментариев.

Рэнди просил ее быть осмотрительной, и Дайана, женщина, известная своими прошлыми неосторожностями, в точности следовала его инструкциям. В конце концов, Рэнди долгое время находился в тюремной системе, и она рассчитывала, что он спланирует их свадьбу и защитит ее своей мудростью даже за решеткой.

«Сегодня я поговорил с… психотерапевтом, – написал он 19 июля, – и узнал, что нам разрешается устроить предсвадебный визит всего один раз, так что, если хочешь, можем организовать. Дай знать, когда будешь готова.

Как ни странно, Ди, но твоя попытка поставить меня на место и сказать „я тоже тебя люблю“ меня очень тронула. Поразительно, как мы выросли через письма. Ты ведь счастлива, что у тебя такой любящий друг? НИКАКИХ ИГР – это и мой девиз. Так будем же наслаждаться всем, чем можем, вместе. Завтра может не наступить. Ты понимаешь, что я имею в виду? Хочу, чтобы ты подумала обо мне сейчас. Улыбаешься?

Скажи, Ди, твои родители могли бы прийти на твою свадьбу? Просто любопытно. На нашей вечеринке может быть (десять) человек. Но у нас будет всего лишь один час на то, чтобы сфотографироваться и пожениться. Затем гости уйдут вместе с нашими психотерапевтами и вернутся, но только если они внесены в список приглашенных. Итак, где-нибудь в четверг (утром) мы можем пожениться в дальнем конце коридора (комната для некурящих). Список ожидающих сейчас три-четыре месяца. Но мы можем обсудить все заранее в один из вторников в ЖКЦ (женские посещения только по четвергам). Но зато супружеские пары могут встречаться каждый вторник. Мило, да?

Ты будешь удивлена, какими играми и забавами мы сможем развлечься. Просто откройся и следуй за мной. Нас ждет так много приватных встреч».

Дайана Даунс верила ему. И поверила еще больше, когда он взялся обсуждать цветовую гамму их «свадьбы».

«Ты не возражаешь, если я попрошу тебя надеть на нашу церемонию те же цвета, что и у меня? – писал он. – Ты не сможешь надеть синие джинсы, но хотя бы пошей синюю рубашку, как у нас. Что скажешь? Я думаю, из нас получится красивая пара. Да?

Я написал нескольким журналистам, чтобы они откликнулись на нашу историю. Согласишься ли ты дать интервью? Поделиться своими мыслями обо всем этом? И нашими планами написать книгу? Мы могли бы нанять писателя или агента в помощь с книгой или сценарием? Спасибо.

Какие цветы ты любишь, Ди? Я добуду их для нас – без проблем. И кольца, об этом можно поговорить подробнее…»

Письмо было подписано «Люблю и целую».

С этим письмом в руке Дайана Даунс призналась газетам и Энн Брэдли Джегер, что да, это правда, она собирается выйти замуж за Рэнди Вудфилда – они влюблены друг в друга! Да, все это реально. Осужденная убийца, признанная бывшая любовница дюжины или более мужчин, покраснела и застенчиво потупилась, рассказывая о своей величайшей любви.

Как только Дайана Даунс сказала, что хочет выйти замуж за своего друга по переписке, Рэнди Вудфилд нанес удар. Явно озадаченный заявлениями Дайаны, он покачал головой. Когда репортеры обратились к нему с вопросами, Рэнди предположил, что миссис Даунс пострадала головой сильнее, чем он предполагал. Нет, он понятия не имеет, откуда у нее могла взяться такая идея – чтобы он женился на ней. Ему очень жаль, конечно, ей должно быть неловко, но эта леди ошиблась.

Ловушка захлопнулась!

Он написал Дайане 27 июля, через восемь дней после письма, в котором планировал их свадьбу. Написал, зная, что она еще кипит от обиды и разочарования.

Письма, еще недавно такие горячие и любовные, теперь дышали холодом.

Дорогая Ди.

Боже мой. Вы вынудили меня. Я печально качаю головой и весь день напролет провожу пресс-конференцию. Зачем вы обо всем рассказали? Я в полном замешательстве. Я же говорил вам, что держу все тузы в рукаве и собираюсь продать нашу историю в журнал, газету и на телевидение. Но теперь все думают, что мы собираемся пожениться, и это вызвало много ненужных проблем… Разве я не рассказывал вам о моем письме с запросом в KEZI? Вы должны были просто сидеть тихо, быть «мамочкой» и отправлять всех ко мне. Возможно, потребовалось бы некоторое время, чтобы найти журнал или газету, готовую заплатить за все, но это можно было бы сделать… Теперь же я должен сказать, что наша запланированная встреча была неверно истолкована в отношении планов на брак.

Я не играю в игры, я просто заметаю следы. Давайте попробуем еще раз. Я надеюсь и молюсь, чтобы эта огласка не повлияла на ваш приговор. Напишите мне. Спрашивайте обо всем, о чем только пожелаете. Думаю о вас, Ди – Рэнди.

По сути, это был конец великого романа. Рэнди отверг Дайану по всем каналам связи да еще и раструбил об этом на весь свет. Она никогда его не простит.