Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 227 страниц)

9
Снова Джули

Воскресным утром, спустя два месяца после того, как я превратил Энджелу Сабриз в котлету, я въехал на стоянку «Бернс Бразерс» в Траутдейле, Орегон, чтобы отдохнуть денек-другой – тогда записи в моем путевом журнале и реальный пробег совпали бы. Я оставил свой трейлер и катался на фургоне. Я как раз выходил из душевой, когда увидел старую приятельницу – Джули Уиннингем. Я не был уверен, что она заметила меня, поэтому быстренько нырнул в туалет и не стал здороваться.

Я сидел на унитазе и думал, что делать. Охота мне снова возиться с ней? Дай мне денег, купи мне одежду, найди мне марихуану… Ответ был «нет». Хватит с меня этой сучки. Но тут я вспомнил свои фантазии про нее – те, что одолевали меня, когда я катался через всю страну на «Ноу-Доуз», кофе и «Докторе Пеппере». Я подумал: Путевой журнал не будет совпадать с пробегом еще двадцать четыре часа, к тому же хороший трах – всегда хороший трах. Кто знает? Может, за эти полтора года она изменилась? В конце концов мистер Член и мисс Киска одержали победу.

Я подошел к ней и сказал:

– Привет, Джули.

Она воскликнула:

– Кит!

Потом крепко меня обняла.

– Ты еще не женился?

– Нет, – ответил я, обнимая ее. – Хочешь кофе?

– Конечно.

В ресторане она села напротив меня. Мы оба дрожали. Она рассмеялась, когда я напомнил ей, как мы познакомились: Такую спинку так и хочется погладить. Мы рассказали друг другу о том, чем занимались с тех пор, как расстались. Я пытался разыскать ее через мать, но она так и не перезвонила. Джули, похоже, рассердилась, что мать не передала ей сообщение.

Где-то час спустя она попросила у меня прощения, и я тоже извинился перед ней. Однако она забыла упомянуть, что снова без копейки и рассчитывает на меня в качестве спонсора. Она заявила, что никогда не переставала меня любить. Я расслышал в ее голосе прежнюю Джулию. Она была вымогательницей – чертовски ловкой. Я решил ей подыграть.

Она сказала, что у нее закончились сигареты, и я сказал, что у меня всегда есть пачка ее любимой марки в бардачке. Мы пошли к машине. Она была все такая же привлекательная – и коварная. Сука, с которой временами можно неплохо провести время.

Она намеренно выставила задницу, когда залезала в кабину. Даже не подождала, пока я усядусь. Она сунула язык мне в рот и схватила за ширинку. Я подумал, что она скучала по мне или чего-то хочет, а может, все вместе. Я возбудился, но она сказала, что сначала ей надо выпить. Я знал, что по крайней мере на одну ночь секс мне гарантирован.

После того как мы сговорились пойти поужинать, она озвучила свои требования. Главное – у нее отобрали права и ей надо заплатить штраф за вождение в нетрезвом состоянии. Суд в четверг, и ей требуется семьсот долларов. Я смогу заплатить?

Я подумал: Ей кажется, что у нее зад из платины! Но решил не спорить – ради секса.

– Конечно, Джули, – ответил я. – Я тебе помогу.

Я был рад ее компании и знал, что пока она рассчитывает на мою помощь, то будет стараться. В противном случае это было все равно что трахать дохлого лосося.

До одиннадцати вечера мы играли в баре в бильярд, и она напилась допьяна – как обычно. Она легко могла выпить на сотню баксов спиртного за вечер. Мы прошлись по нескольким барам, и она познакомила меня со своими приятелями – такими же пьянчугами и наркоманами.

Когда мы вернулись на парковку, она сделала мне предложение. Я подумал: Соглашусь и посмотрю, что будет. Я заигрывал с другой фантазией – той, где я делаю из женщины секс-рабыню.

Мы поехали домой к ее матери и сказали той, что собираемся пожениться. Ее мать была в шоке, поэтому мы ушли. Вернувшись в кабину, Джули легла на сиденье и прижала мою руку к своим сиськам. Я подумал, может, она правда скучала по мне. Секс был великолепный – против обыкновения. Она сказала, что запомнила, какой я отличный любовник, и с этого момента хочет, чтобы я принадлежал лишь ей одной. Возможно, она пыталась угодить мне, но все мысли о похищении или убийстве тут же вылетели у меня из головы. К следующему утру я опять был влюблен. Ну что тут скажешь? Мой член руководил мной. Она тоже была влюблена в меня. Я был в этом уверен.

Когда мы проснулись наутро, я пошел в телефонную будку, позвонил в компанию и спросил, куда мне ехать. Мне ответили, что у меня образовалось три или четыре свободных дня. Я знал, чем займусь.

Я купил Джули пачку сигарет и кофе и в одиннадцать утра разбудил ее. Она снова была в своем капризном настроении. Думаю, она решила, что раз мы занимались сексом дважды за двадцать четыре часа, я был ей обязан. Поэтому она выдвинула новые условия. Ее машина разбита. Ремонт обойдется в тысячу долларов. Суд за пьяное вождение приближается, и ей надо заплатить полторы тысячи долларов – штраф плюс судебные издержки, – чтобы не сесть в тюрьму. Она задолжала адвокату. Она собирается продать машину подруге и хочет, чтобы я подписал договор как свидетель. Мне не хотелось оставлять свою подпись на документах из-за писем со смайлами. Что, если я убью Джули, а копы найдут этот договор и сверят почерк?

В тот вечер мы поехали домой к одной из ее разгульных подружек-наркоманок. Я хотел сразу уйти, но услышал, как она спрашивает, не найдется ли для нее косячка. Травы у них не было, но они знали, где ее можно купить. Джули сказала, что заплатит за первый круг, если кто-то присоединится и купит еще. Я понимал, что денег у нее нет и она рассчитывает на меня, поэтому пошел к фургону.

Она бегом бросилась за мной и распахнула дверцу кабины. Она была вне себя.

– Ты должен дать мне денег на дурь! На кону моя репутация. Ты же помнишь, как мы с тобой хорошо проводим время? И хочешь еще, да ведь?

Я задумался, стоит ли она таких хлопот. Ответ был «нет». Я сам не заметил, как она выдернула у меня кошелек и деньги оказались у нее в руках. Две двадцатки. Я не знал, как отобрать их, не устраивая сцену.

Они купили косяк, а я оставался в фургоне, пока они его курили. Потом Джули вышла ко мне, и мы поехали назад на стоянку. Мы трахались четыре часа кряду – от марихуаны она возбуждалась сильнее всего. Когда я выбился из сил, она сделала еще несколько затяжек, якобы чтобы лучше спать. Всю ночь она провела, свернувшись клубочком в моих объятиях.

10
Игра в обвинения

На следующий день мы должны были снова ехать к ее матери, теперь уже на ужин, но я придумал какие-то дела, чтобы немного побыть в одиночестве. Джули иногда становилась надоедливой и утомляла меня своим присутствием.

Я поехал на гору Бикон и несколько часов бродил там. Когда я вернулся назад к матери Джулии, они там орали друг на друга. Мы обошлись без ужина и уехали на моем фургоне. Эти две скандалистки никак не могли обойтись без криков.

Мы с Джули провели вместе еще пару дней, а потом я решил поехать на турнир по криббеджу. Когда тот закончился, мы еще побыли вдвоем, но с ней становилось все сложнее. Ее неприятности, казалось, росли, как снежный ком: Кто-то украл ключи от моей машины, мать заявила на меня в полицию, я беспокоюсь насчет штрафов за пьяное вождение, у меня нет денег на еду, ты должен обеспечивать меня, бла-бла-бла… Когда она сказала, что ей нужно тридцать долларов на лицензию регулировщика, чтобы подзаработать на стройке дороги, я подумал: Это что-то новенькое. Она собирается сама добывать деньги. Я дал ей пятидесятидолларовую купюру. Естественно, сдачи я не получил.

В ту ночь я высадил ее у бара и дал еще сорок долларов, чтобы она могла выпить, пока я буду играть в криббедж в пиццерии «Круглый стол» в Сэнди. Вечер был ветреный, и когда я вернулся в свой фургон, лил дождь. Машина стояла на старом шоссе 14 к востоку от Уошугала.

Я спал, когда она забралась в кабину. Она помогла мне стащить джинсы, и я тоже ее раздел. От нее пахло марихуаной, и она не могла дождаться, когда я войду в нее.

После полутора часов множественных оргазмов она закурила сигарету, прислонилась спиной к дверце и начала промывать мне мозги.

– Это ты виноват, что я осталась без машины. Мои друзья тоже так думают. Поэтому ты должен мне шестьсот долларов за нее. Судебное слушание завтра. Я тебе не говорила, но мне выписали два штрафа за пьяное вождение в один день, так что судья взыщет все. Мне нужно две тысячи долларов.

Я сказал:

– Больше тебе ничего не нужно?

– Раз мы помолвлены, ты должен помогать мне, – сказала она. – Ты обязан дать мне деньги, Кит.

Голос у нее был уверенный, видимо потому, что мы только что занимались сексом. Теперь мне все стало ясно. Вот почему она была так счастлива, когда я согласился жениться на ней. Это не имело к любви никакого отношения. Она хотела денег.

– Во-первых, Джули, – начал я, – у меня нет двух тысяч долларов. А если бы и были, я не дал бы их тебе сейчас. Не с таким отношением. Когда ты на меня смотришь, то видишь не жениха. А долларовые купюры.

– Нет, ты дашь мне деньги! – воскликнула она. – Я только что занималась с тобой сексом, Кит. Я всем моим друзьям говорила, что ты давно настаиваешь, но я тебе не даю. Вообще никогда! Мои друзья мне верят. Поэтому, если ты не дашь мне денег, я скажу им, что ты меня изнасиловал. Я заявлю на тебя. И кому копы поверят? Маленькой мне или здоровому тебе?

Я попытался ее предупредить:

– Ты не знаешь, о чем толкуешь, Джули. Не понимаешь, во что ввязываешься.

– Я отлично знаю, о чем толкую! Так что ты выбираешь, женишок? Деньги или тюрягу?

Она сидела, привалившись спиной к дверце фургона, и орала так, что ее крики, наверное, были слышны за квартал. Я не мог поверить, что моя возлюбленная загнала меня в тот же угол, что и другие девушки. Она указала на мой член – он опять стоял – и взвизгнула:

– Убери это уродство от меня подальше! Сначала гони деньги.

Не требовалось особой догадливости, чтобы сообразить, что мне придется с ней сделать. Интересно, она поставила кого-нибудь присматривать за моим фургоном или решила провернуть свой трюк в одиночку? Я решил попытать удачи.

Я толкнул ее к матрасу и сказал:

– Если я и заплачу, то за что-то стоящее.

Возможно, она решила, что провела меня. С воинственности она опять переключилась на любовь. А может, просто смирилась? Так или иначе, она много вложила в тот секс. Наверное, потому, что думала, что Сладкий Папочка все-таки раскошелится. Она всегда трахалась лучше, когда рассчитывала что-то получить.

После секса я уложил ее по центру матраса и начал душить. От страха и изумления ее глаза широко распахнулись. Наверное, она сообразила, что не сможет доить меня вечно.

Я придушил ее так, чтобы она потеряла сознание, а потом скотчем связал ей руки за спиной, перехватил щиколотки и заткнул рот. На мне были только ботинки и рубашка, когда я порулил на восток. Я знал, что она скоро очнется и тогда познает настоящий ужас.

Я резко затормозил на знаке «Стоп» и услышал, как она рычит через скотч. Она попыталась перелезть на пассажирское сиденье, но упала и разбила лоб об опору кресла. На полу осталась небольшая лужица крови.

Я протянул руку, похлопал ее по спине и сказал:

– Рад, что ты присоединилась ко мне, Джули. Теперь подожди, пока я найду подходящее место, и ты узнаешь, что с тобой будет дальше.

Она смотрела на меня и пыталась говорить через скотч. Я сказал:

– Не надо было загонять меня в угол. Теперь ты в моих руках.

Она была так напугана, что описалась. Я-то пытался ее успокоить, а она наделала лужу на весь пол. Как будто нарочно хотела доставить мне неприятности. Я потом мыл кабину средством для чистки ковров.

Я поднял ее и переложил на матрас. Она таращилась на меня, пока я вытирал ей с лица кровь чистой простыней. Я помял ее сиськи и всю ее ощупал. Потом оторвал ей с лица скотч и сказал:

– Ну, Джули, сейчас у нас будет урок поцелуев. Покажи мне, как ты ценишь свою жизнь.

Эта сучка умела целоваться, когда надо. Она попросила меня снова ее трахнуть, и я ее трахнул. Она сказала:

– Любимый, я просто шутила насчет денег. Раньше я никогда этого не говорила, но теперь скажу. Я люблю тебя. Разве ты сам не видишь?

Я ответил:

– Ты не любишь меня, Джули. И никогда не любила. А сейчас ты умрешь.

Она втянула носом воздух и сказала:

– А как же твои дети? Я должна была присматривать за твоими детьми.

Я рассмеялся:

– Да ты сама за собой не можешь присмотреть! Как бы я доверил тебе своих детей?

Я подумал: И почему мне вечно попадаются такие вот женщины?

Все это время она смотрела на меня глазами, полными слез. Я размотал скотч с ее щиколоток, но руки оставил связанными, чтобы она не выцарапала мне глаза своими длиннющими ногтями.

Когда я задернул занавеску, она сказала, что ее тошнит. Я завязал ей глаза футболкой и подождал пару минут. Она кричала:

– Кит, я хочу тебя видеть. Кит!

Пока у нее были завязаны глаза, я пощупал все местечки, которые делают женщину женщиной. Я делал это мягко и ласково. Очень скоро она вернулась к старым трюкам:

– Кит, трахни меня снова! Я хочу почувствовать тебя внутри. Прошу! Мы не можем вот так все закончить.

Я вошел в нее, и она много чувства вложила в секс, чтобы вернуть контроль надо мной.

– Любимый, – умоляла она, – я никогда не сделаю тебе ничего плохого! Обещаю, что никому не расскажу про эту ночь. Да ведь ничего и не произошло. Мы можем начать с чистого листа. Ты ведь согласен, любимый?

Я сказал:

– Не надо было мне грозить. Напрасно ты сказала, что обвинишь меня в изнасиловании.

– Я же не всерьез! Честное слово!

Слушая ее мольбы, я снова кончил. Я остался у нее внутри и решил доверить ей пару вещей, которые она унесет с собой в могилу.

– В январе девяностого – начал я, – я убил женщину по имени Танья Беннетт. В девяносто втором я убил еще трех женщин в Орегоне и в Калифорнии.

Мышцы ее влагалища усиленно заработали. Я чувствовал, что у меня опять встает – Джули пыталась таким образом выиграть время. Она сказала:

– Трахни меня, Кит, или поруби на тысячу кусочков.

– Ладно, Джули. Я трахну тебя.

– Трахни меня и выпусти уже из этого гребаного фургона!

Трахая Джули снова, я рассказывал ей, как проволок женщину под своим грузовиком, и она правда разлетелась на тысячу кусочков. Услышав это, Джули обмякла. Она лежала, тихая и послушная, и ждала конца.

Я поиграл в смертельную игру три или четыре раза. Я подумывал оставить ее до следующей ночи, но не хотел слишком испытывать удачу. Из-за Джули я мог запросто оказаться в тюрьме. Мне уже снилось как-то, что я убил ее и меня повесили.

Приближался рассвет – надо было успеть выбросить ее труп до восхода солнца. Мне вспомнилось то время, когда я впервые познакомился с ней и влюбился в нее. Надо было совершить последнее убийство и навсегда с этим завязать.

– Пора прощаться, Джули, – объявил я. – Скажи «до свидания».

Я засунул кулак ей в горло. Костяшки моих пальцев побелели. Когда она отключилась, я посидел с ней несколько минут, а потом вылез на улицу отлить. Пока я писал, мимо проехала машина шерифа – он направлялся в сторону города.

Я снова сел в кабину и услышал, как она шепчет:

– Я люблю тебя, Кит. Прошу, отпусти меня. Я никому не расскажу. Обещаю.

Я сказал:

– Все будет хорошо, Джули.

Я поцеловал ее и решил позволить ей доказать, что она меня любит. Она всегда говорила, что не делает минет, но на этот раз ей пришлось нарушить свое правило.

После этого я посмотрел ей в лицо и улыбнулся. Я сказал:

– Теперь ты умрешь.

Я в последний раз затолкал кулак ей в горло. Перед тем как она отключилась, я успел сказать ей:

– Ты – номер восемь. И да, мне ничего за это не будет.

Больше она не дышала.

Я поехал к одному месту на шоссе 14, возле ущелья Коламбия-ривер, со стороны штата Вашингтон – ровно напротив того обрыва, где я выбросил труп Таньи Беннетт в Орегоне. Я перенес ее через ограждение и наваленные там мешки с мусором и спустил с пятиметровой насыпи. Посмотрел на ее скрюченное тело среди травы и подумал, что она пробыла со мной всего пять дней. Как недолго!

Я подумал: Не надо было тебе обращаться со мной так, Джули. Я сел на водительское сиденье, уперся лбом в руль и заплакал. Я люблю тебя, Джули! Правда люблю! Почему ты оказалась такой же, как все остальные?

Потом я подумал: Слишком много людей видели нас вместе. В этот раз меня точно поймают. Джули и я – мы оба покойники.

Позже тем вечером я решил стащить ее труп ниже по склону, подальше от чужих глаз. Но потом передумал. Часть меня хотела, чтобы этот кошмар закончился, и лучшим способом попасться было оставить ее там. Я устал быть убийцей. Но сам я никогда не пошел бы с повинной. Пусть копы поймают меня, пусть поработают. Пусть окажут мне и моим убийствам должное уважение, а не ждут, что я все сделаю сам. С таким количеством свидетелей, которые видели нас с Джули вместе, это не займет много времени. Моя жизнь в любом случае была кончена. Я думал: Поймайте меня! Вынесите приговор! Заприте в тюрьме! Какая разница? Я просто кусок дерьма.

6
Жизнь убийцы – 3

1
Коробка с деньгами

В середине лета 1976 года, когда Киту был двадцать один, закончился судебный процесс относительно его травмированной ноги. Ему причиталась выплата в тридцать три тысячи долларов.

«В глубине души мне хотелось использовать эти деньги, чтобы переехать в Чилливак. Может, мы и уехали в штат Вашингтон, но мое сердце никогда не покидало Британской Колумбии. С шестого класса я хотел вернуться назад. Но отец выдвинул свое предложение: он сделает меня полноценным управляющим “Серебряной шпоры” и переведет на меня десять процентов семейной собственности, включая дом и трейлерный парк.

Он сказал, что возьмет деньги в банке, а я внесу сумму, полученную по суду, и тогда мы сможем добавить к парку еще сорок шесть площадок. Он сказал, что парк будет оплачивать все расходы – мои и Роуз, – бензин для наших машин, страховки и пошлины, а он купит мне новый пикап с лебедкой, джип и снегоуборочную машину. Отец с матерью будут получать тысячу долларов в месяц, а мы с Роуз – шестьсот. Роуз будет заниматься бухгалтерией.

Звучало это неплохо, поэтому я решил вложить свои деньги и принялся за работу. Я заливал в день по одной, а то и по две бетонных площадки размером шесть на шесть метров. По ночам ездил на реку Биггс ловить лососей, чтобы немного сбросить напряжение, а с утра впрягался снова. За шесть недель я залил все новые стоянки в парке, и люди начали ставить на них свои трейлеры».

Роуз Джесперсон всегда восхищалась своим свекром, но теперь, когда они вместе вели бизнес, она начала понимать, что с ним бывает нелегко. Она не имела бухгалтерского образования, но хорошо считала и вела бухгалтерию парка с большой тщательностью. Отец семейства давал ей советы и рекомендации.

Кит видел, что тучи сгущаются, и подумывал вмешаться, но не хотел обидеть ни одну из сторон. «Роуз явно тяготилась контролем со стороны отца. Она начинала нервничать, стоило ему подойти к нашему трейлеру. Отец ведь тоже не дурак. Он знает, как влиять на людей, и считает, что деньги все решают. Поэтому на Рождество в тот первый год он подарил Роуз полную коробку каких-то смятых зеленых бумажек – их было пять сотен.

Роуз зарылась в бумажках в поисках подарка и тут поняла, что это долларовые купюры. Отец сказал:

– Роуз, это вроде как плата за то, что ты терпишь меня. Я постараюсь исправиться.

Это до некоторой степени сгладило ситуацию. Какое-то время они неплохо ладили. Я начал понимать, что мы можем работать вместе. К сожалению, долго это не продлилось».

После того как в парке появились новые места и финансовое положение молодой семьи укрепилось, Роуз объявила, что хочет детей. Эта идея сильно нервировала Кита. «Я не мог правильно настроиться. Что, если у меня родятся такие же дети, как я сам? Дети, которые никому не нравятся? Которых дразнят Игорем».

Он по-прежнему увлекался другими женщинами – в частности, популярной девушкой из своей команды по боулингу. «Арлисс была замужем за парнем, который владел боулингом “Скокум”. Она отлично выглядела, была милая и приветливая, с ней было легко говорить. Занимаясь сексом с Роуз, я представлял себе Арлисс. Я фантазировал о том, что мы занимаемся этим на дорожке для боулинга после того, как она закрыла его на ночь. У меня годами была эта мечта».

Роуз ничего не знала о фантазиях мужа, которого по-прежнему не понимала до конца. Одна подруга вспоминала ее слова: «Кит заботится обо мне, и он прекрасный добытчик. У него есть художественный талант, он отлично рисует: оленей, диких птиц, разные пейзажи. Умеет чертить, рисовать сложные планы – как его отец. Запутанные задачи решает за пару секунд. Но ему не хватает обычного здравого смысла. Он вечно попадает в неприятности. Люди пренебрегают им. Он теряет ключи. С виду он какой-то пассивный, но на самом деле – я не уверена».

Роуз рассказывала нескольким близким подружкам, что подозревает у Кита какое-то повреждение мозга.

Когда через полгода Роуз не забеременела, врачи установили, что у Кита недостаточно сперматозоидов. Естественно, он обвинил в этом отца. «Врач спросил, испытываю ли я стресс. Я рассказал, что значит работать с моим отцом, и он ответил, что количество сперматозоидов у меня никогда не повысится, если я не разорву эту связь. К тому времени Роуз прямо-таки отчаянно хотела детей и даже записала нас в лист ожидания на усыновление. Я не хотел растить чужое потомство. И надеялся, что ожидание затянется».