Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 227 страниц)

– Я не хотела снова стать жертвой. Я не ненавижу мужчин – нельзя ненавидеть целый пол, – но я стала осторожной. До того, как это случилось, у меня было чувство юмора.

Она долго собирала себя заново, но постепенно начала возвращаться к жизни.

– Я раньше любила смешить людей, давать им надежду на завтра. Я это потеряла. Долгое время у меня не было сил – я была усталой, истощенной. Но, слава богу, что-то возвращается: я снова начинаю открываться, больше доверять людям. Эти отношения многому меня научили. Я поняла свои пределы, увидела, насколько могу быть сильной. Я его все еще любила – но не позволила сердцу взять верх. Я сделала то, что должна была: дала показания и пережила последствия. Я горжусь тем, что не позволила Коу выгнать меня из моего города.

Она вспомнила, как увидела Кевина в том самом интервью KREM-TV – том, которое заставило Джея Уильямса задуматься, не изменился ли его старый друг в тюрьме.

– Казалось, он упивался собой… но, думаю, это был просто очередной спектакль. Длинные волосы – не мыты день или два, небритость. Выглядел он опухшим, как будто переедал. Все тот же цикл. Говорил своим дикторским голосом, и некоторые вещи могли бы быть смешными, если бы не были такими трагичными. В какой-то момент он сказал: «Слава – забавная штука», – как будто наконец добрался до вершины.

Джини подумала: кажется, Кевин не понимал разницы между славой и известностью.

– В конце, выходя, он сделал маленькое танцевальное па. Напомнил мне его мать – ее кружения. Вытянул руки, принял позу вроде: «Сделайте последний снимок, мы выходим на площадку». Думаю, он считал, что он Кларк Гейбл, Роберт Редфорд, Уоррен Битти – все те актеры, которыми он восхищался, но сути которых никогда не понимал. Одно меня утешило. Он сказал, что никогда не вернется в Спокан. Боже, пусть это будет правдой.

* * *

– У меня все еще есть к нему глубокие чувства, – запинаясь, сказала Дженнифер Коу. – Мне кажется, что я стала причиной всего этого. Если бы я не отказала ему, если бы осталась… Я сижу и думаю – почему я так с ним обращалась? Я должна была ему помочь. Он написал письмо моим родителям из тюрьмы, просил нас не говорить о нем, говорил, что они всегда будут частью его семьи, что любит меня, что всегда будет любить… Он…

Она замолчала. По ее бледному, точеному лицу потекли слезы. Ей было сорок два, и она по-прежнему выглядела как модель, но в ней чувствовалась апатия. Через несколько месяцев после ареста Фреда она вернулась в Спокан и жила почти затворницей в доме родителей: день за днем читала, раскладывала пасьянс, дремала, смотрела телевизор, занималась хозяйством. Ее «светская жизнь» сводилась к долгим прогулкам и визитам к сестре Соне два раза в неделю. В дом престарелых и обратно ее возили родители.

О Рут Коу она говорила с раздражением:

– Я читала о ней в газетах. Писали, что ее психическое заболевание началось давно. Я знаю лучше: оно началось в тот день, когда Фред сказал, что собирается на мне жениться – когда она решила, что потеряла его. Все ее проблемы – оттого, что она не могла отпустить сына. Чтобы это понять, не нужно быть психиатром. Иногда говорят, что мы с Рут похожи: обе из модельного бизнеса, обе красивы, обе разведены. Но на этом сходство заканчивается. Я совершала глупости, но никогда не пыталась намеренно причинить кому-то боль. Я не манипулировала людьми – чаще манипулировали мной. Выходя за Фреда, я не понимала, что «получаю» и его мать тоже.

О себе она говорила жестче:

– Люди спрашивают, скучаю ли я по мужчинам. Я даже не могу выйти – все время думаю, с каким следующим сумасшедшим столкнусь. Мое доверие почти на нуле. И что я вообще могу предложить? Я выжата… старая женщина. Фред отнял у меня личность, и я до сих пор не могу ее вернуть. Я даже думала умереть или уйти в монастырь. Но, наверное, Бог привел меня на землю не просто так.

Утешением была Соня. Однажды вечером Дженнифер сказала ей: «Не знаю, как Бог сможет простить меня за некоторые поступки». Соня ответила: «Бог для того и существует».

Дженнифер долго обдумывала эти слова. Потом вступила в христианское сообщество и начала снова встречаться с людьми. Летом 1983 года, после того как с нее сняли все обвинения, она решилась на то, что прежде казалось невозможным: после двадцати восьми месяцев добровольного домашнего затворничества села на автобус и поехала в центр города искать работу.

– Я чувствовала себя Колумбом, плывущим к краю земли.

Послесловие редактора российского издания

История семьи Коу – это не только история преступления, но и редкий случай, когда система, пытавшаяся его раскрыть, оказалась связана с преступником изнутри. Отец Фреда Коу, Гордон Коу, многолетний редактор Spokane Chronicle, лично курировал освещение серии изнасилований на Саут-Хилл и принимал звонки на горячую линию с наводками. Иными словами, он собирал информацию против человека, который, как вскоре выяснилось, жил под его собственной крышей.

После ареста сына Гордон отстранился от освещения дела и вскоре ушел из профессии. Однако это отступление оказалось только внешним. Во всех последующих интервью он защищал сына, объясняя происходящее заговором местных властей. Он умер в 1999 году, так и не признав очевидного: в некрологе Los Angeles Times отмечалось, что он «до конца продолжал настаивать на невиновности сына»[16] 16
  «Gordon H. Coe; Newspaper Editor Had Son Linked to Serial Rapes, Los Angeles Times, 22 января 1999 года.


[Закрыть].

Рут Коу, как показано в книге, пошла гораздо дальше: вскоре после приговора сыну она попыталась нанять человека для убийства судьи и нападения на прокурора, всерьез внеся задаток и заявив, что «это поможет человечеству». «Наемный убийца» оказался полицейским под прикрытием.

На процессе в 1982 году защита настаивала на ее психической нестабильности, ссылаясь на ранее диагностированное биполярное расстройство и историю лечения. Судья Роберт Бибб, назвав дело «греческой трагедией», вынес неожиданно мягкий приговор: год тюрьмы с возможностью трудовых выходов, приостановленный 20-летний срок и 10 лет пробации.

До самой смерти в 1996 году Рут, как и ее муж, яростно защищала сына и отказывалась признавать его вину. Семья, занимавшая заметное положение в городской элите Спокана, не могла допустить даже мысли, что причины случившегося кроются внутри нее самой.

Сегодня, с расстояния почти полувека, портрет Фреда/Кевина Коу выглядит еще более цельным и пугающим. В книге Джека Олсена, вышедшей в 1983 году, он последовательно называется психопатом – именно так и звучит ее оригинальное название: Son: A Psychopath and His Victims («Сын: психопат и его жертвы»). Это было вполне в логике 1980-х. На момент выхода книги термин «нарциссическое расстройство личности» только-только официально появился в DSM – III, а глубокие клинические исследования нарциссизма еще не вошли в широкий оборот криминальной психологии. В то время для описания таких людей, как Коу, самым привычным и устоявшимся ярлыком оставалась именно «психопатия».

С современной точки зрения поведение Коу гораздо точнее укладывается в картину злокачественного нарциссизма – наиболее тяжелой и опасной формы нарциссического расстройства личности[17] 17
  Кернберг О. Ф. Тяжелые личностные расстройства: стратегии психотерапии, 2000.


[Закрыть]. За обаятельным фасадом скрывалась пустая оболочка – ложное «я», собранное из заимствованных масок, чужих фраз и интересов. Настоящей внутренней глубины, устойчивых ценностей и подлинных эмоций там не было.

В клинической литературе злокачественный нарциссизм часто связывают с ранними нарушениями привязанности – прежде всего с эмоционально-инцестуозной (симбиотической) связью между матерью и сыном[18] 18
  Love P. The Emotional Incest Syndrome: What to Do When a Parent’s Love Rules Your Life, 1990; См также Gabbard G. O., Twemlow S. W. «The Role of Mother-Son Incest in the Pathogenesis of Narcissistic Personality Disorder», Journal of the American Psychoanalytic Association, 1994.


[Закрыть]. В такой динамике грандиозная, властная и соблазнительная мать использует мальчика как продолжение собственного «я», превращая сына в эмоционального партнера и источник нарциссического подтверждения.

Из книги Олсена буквально «лезет» именно эта динамика. Рут Коу систематически нарушала границы сына, ревновала его к любым партнершам и воспринимала его как эмоционального «мужа». В такой конфигурации у ребенка постепенно формируется не только симбиотическая зависимость от матери, но и подавленная агрессия, направленная на источник этой зависимости[19] 19
  Кернберг О. Ф. Агрессия при расстройствах личности и перверсиях, 1998.


[Закрыть]. Прямо она выражена быть не может – и потому выражается в виде смещенного гнева.

Особенно красноречиво это проявлялось в самих преступлениях. Некоторые жертвы отмечали: во время нападений Коу вел себя так, будто обращался не к ним, а к кому-то другому. Прямой гнев на мать был невозможен – и поэтому выплескивался на доступные «замещающие» объекты. Жертвы становились для него контейнерами для неразрешенных аффектов – ярости, презрения и потребности в тотальном контроле. Они существовали не как отдельные люди, а как функции, через которые он отыгрывал свой внутренний конфликт с матерью.

Та же логика – восприятие женщины как объекта – проявлялась и в его «нормальных» отношениях. Коу целенаправленно сближался с уязвимыми партнершами и стремился формировать женщину под себя: задавать правила, интерпретировать происходящее и выступать в роли наставника. Эта «пигмалионовская» модель, на которую указывает Олсен, предполагает не встречу с другим человеком, а его переделку. Партнерша существовала не как автономный субъект, а как материал для подтверждения его значимости и поддержания ощущения полного контроля.

Для самих женщин такая связь оказывалась разрушительной. Дженнифер и Джини описывают устойчивые последствия, сходные с тем, что в современной клинической практике описывают как комплексное посттравматическое расстройство (КПТСР)[20] 20
  Герман Дж. Травма и исцеление: последствия насилия – от абьюза до политического террора, 2021.


[Закрыть]: хроническую тревогу, утрату базового доверия к людям, чувство вины, изоляцию и «потерю себя». Это был длительный опыт отношений, в которых систематически размывались границы и искажалась реальность; опыт, не предполагающий пространства для автономии и подлинной взаимности.

В этом смысле Коу был принципиально не способен на настоящую близость. Вместо нее он мог предлагать только псевдоблизость – интенсивный, но односторонний обмен, в котором другой человек нужен лишь как зеркало или контейнер[21] 21
  Кернберг О. Ф. Тяжелые личностные расстройства; Love P. The Emotional Incest Syndrome.


[Закрыть]. В моменты сильного стресса, когда за ним уже следили и он не мог совершать привычные преступления, из него вдруг начинали вываливаться странные, граничащие с постыдными откровения инцестуозного характера – про мать, сестру, собственную сексуальность. Такие «исповеди» служили одновременно разрядкой внутреннего напряжения, проверкой лояльности партнерши и способом все равно ощущать превосходство: «я могу говорить запретное – и останусь особенным». Там, где нормальный человек испытал бы стыд, Коу чаще всего чувствовал лишь возбуждение от нарушения табу. Маска на мгновение спадала, но под ней открывалась не подлинная уязвимость, а все та же пустая, голодная оболочка.

Именно такая дисфункция, лежащая в самой основе семьи Коу, сделала любое признание вины невозможным. Книга Джека Олсена – объясняющая произошедшее через факты, психологию и особенности семейной среды, – была полностью ими отвергнута как «фарс» и «ложь»[22] 22
  «Gordon H. Coe; Newspaper Editor Had Son Linked to Serial Rapes», Los Angeles Times, 22 января 1999 года.


[Закрыть]. Для Гордона и в особенности для Рут принять, что их сын – насильник, означало разрушить собственный нарциссический миф об идеальной семье из высшего среднего класса Спокана. Для самого Коу это означало бы отказаться от конструкции собственного «я» – а под ней, как он подсознательно знал, ничего не было.

Дальнейшая судьба Фреда Коу развивалась уже под другим именем: в 1982 году, уже находясь в заключении, он юридически сменил имя на Кевина Коу – имя, под которым впоследствии фигурировал в судебных и медийных материалах.

По оценкам следствия и журналистских расследований, Коу мог быть причастен к нападениям на 30–40 женщин (некоторые источники называют до 43 эпизодов)[23] 23
  «South Hill rapist Kevin Coe poised to be released», The Spokesman-Review, 5 сентября 2025 года.


[Закрыть]. В первом процессе 1981 года присяжные признали его виновным по четырем из шести эпизодов и оправдали по двум. На апелляции в 1984 году все четыре приговора были отменены Верховным судом штата Вашингтон – главным образом из-за того, что жертвы перед опознанием проходили сеансы гипноза, что позднее суд признал недопустимым.

На повторном процессе в 1985 году его снова признали виновным по трем из четырех оставшихся эпизодов. Но в итоге после всех апелляций, в 1988 году, у Коу осталась только одна окончательная судимость – по одному случаю изнасилования первой степени, за который он и отсидел 25 лет.

После двадцатипятилетнего тюремного заключения, который Коу отбывал в тюрьме штата Вашингтон в Уолла-Уолла, он не был освобожден. В 2007 году, незадолго до окончания срока, генеральная прокуратура добилась его перевода в учреждение гражданского содержания на острове Макнил как лица, признанного сексуально опасным. Там он провел еще почти девятнадцать лет – вплоть до 2025 года. Все это время Коу не признавал вины и отказывался от специализированного лечения, продолжая, как и его родители, настаивать на собственной невиновности.

2 октября 2025 года суд штата Вашингтон санкционировал его освобождение. Основанием стало состояние здоровья. Согласно медицинским заключениям, Коу перенес инсульт, страдал сердечной недостаточностью, дегенеративным заболеванием позвоночника, обезвоживанием и рядом других хронических нарушений. Он описывался как физически ослабленный, социально изолированный человек с утратой мотивации к самообслуживанию. Эксперты признали риск повторного сексуального насилия низким, что делало дальнейшее принудительное содержание невозможным по закону.

Как писала газета Spokesman-Review, на слушаниях выступали жертвы. Хотя их показания не могли повлиять на решение суда, для многих женщин возвращение в зал суда спустя более сорока лет стало тяжелой травмой. Они называли это «повторным изнасилованием» – необходимостью заново переживать пережитое. Она из них сказала: «Вы приговорили меня к пожизненному сроку… Этот страх никогда не уйдет»[24] 24
  «Spokane ‘South Hill rapist’ Coe is released as victims relive their trauma», The Spokesman-Review, 2 октября 2025 года.


[Закрыть]. Другая обратилась напрямую к Коу: «Как вы смеете дышать тем же воздухом, что и мы? Это несправедливо. Вы занимаете место, которое вам не принадлежит»[25] 25
  Там же.


[Закрыть].

После решения суда начались метания с местом проживания: сначала Федерал-Уэй, затем Оберн из-за протестов местных жителей, потом – снова возвращение в дом ухода в Федерал-Уэй[26] 26
  «WA ‘South Hill Rapist’ Kevin Coe Dies», FOX 13 Seattle, 3 декабря 2025 года.


[Закрыть]. Эта короткая послесудебная глава длилась недолго. 3 декабря 2025 года Кевин Коу умер в возрасте 78 лет, спустя два месяца после освобождения.

Эта почти пятидесятилетняя временна́я дистанция – от первых преступлений в 1970-х до освобождения и смерти в 2025-м – наглядно показывает: юридический финал дела не совпадает с продолжительностью его последствий для других людей. У этой истории так и не появилось настоящего «после». Потому что дело Коу – это не только история насилия, но и история последовательного отрицания этого насилия. На протяжении десятилетий опыт пострадавших женщин последовательно отвергался, обесценивался и объявлялся вымыслом. Это был своего рода долгий, систематический газлайтинг, который продолжался уже после приговора суда – теперь уже со стороны семьи и самого преступника.

Поэтому для многих женщин это насилие не закончилось ни в 1981-м, ни в 2007-м, ни даже в 2025 году. То, что могло бы стать для них хотя бы частичным облегчением – признание вины, подтверждение их реальности, – здесь так и не произошло. История Коу не закрыта – она просто обрывается, оставляя жертв один на один с травмой, которую так никто и не подтвердил.

* * *

Спасибо за выбор книг нашего издательства!

Будем рады вашему отзыву.

Джек Олсен
Убийца с реки Дженеси. История маньяка Артура Шоукросса

Jack Olsen

THE MISBEGOTTEN SON:

A SERIAL KILLER AND HIS VICTIMS – THE TRUE STORY OF ARTHUR J. SHAWCROSS

Copyright © 2000–2014 by Jack Olsen

© Самуйлов С. Н., пер. на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

ДЖЕК ОЛСЕН (1925–2002) – американский журналист и писатель, один из пионеров жанра true crime, обладатель многочисленных журналистских и писательских премий.

Бывший начальник бюро Time на Среднем Западе, Олсен писал для Vanity Fair, People, Paris Match, Reader’s Digest, Playboy, Life, Sports Illustrated, Fortune, New York Times Book Review и других изданий.

За выдающуюся журналистскую деятельность газета Philadelphia Inquirer называла Джека Олсена «сокровищем Америки»; Washington Post и New York Daily News считали его «наставником всех авторов, пишущих о настоящих преступлениях».

Исследования Олсена на тему преступлений обязательны к прочтению на университетских курсах по криминологии.

* * *

«Опытный и умелый писатель, Олсен доказал свою компетентность в сложной задаче изучения серийного убийцы Артура Шоукросса. Родившийся в 1945 году в северной части штата Нью-Йорк, Шоукросс еще в детстве считался странным (одноклассники называли его чудиком, а школьные чиновники требовали психиатрической оценки). В начале 1970-х он убил двух детей и был приговорен к максимальному сроку в 25 лет заключения, но освободился досрочно спустя менее чем 15 лет, в 1987 году.

После освобождения Шоукроссу было трудно найти постоянное место жительства: жители городков прогоняли его, как только узнавали о его преступлениях. После трех таких случаев условно-досрочные органы отправили его тайно в Рочестер, штат Нью-Йорк, где он убил по меньшей мере 11 проституток.

Шоукросс был арестован в 1990 году и в итоге получил приговор на 250 лет тюрьмы. Во время суда он утверждал, что подвергался физическому и сексуальному насилию со стороны матери и также совершал ужасные зверства во время службы во Вьетнаме. При этом он не подпадал под классические признаки социопата и не производил впечатления невменяемого. Написанная Олсеном при участии других пострадавших от преступлений Шоукросса книга «Убийца с реки Дженеси» становится триумфом криминальной литературы».

Publishers Weekly

* * *

Читая книгу, понимаешь, почему Джек Олсен считается классиком литературы тру-крайм. Мастерски выстроенное повествование – будто смотришь интересное драматическое кино с эффектными монтажными склейками.

Яна Логинова, редактор

Предисловие

Когда я встретилась с бывшим психологом-криминалистом ФБР Греггом Маккрэри, мы обсуждали будущую книгу, в которую вошли бы его самые запоминающиеся дела. В одном из таких дел фигурировал Артур Шоукросс, серийный убийца из города Рочестер в штате Нью-Йорк. Маккрэри выступал консультантом по этому делу и предложил стратегию поимки убийцы.

Моя работа над книгой под названием «Неведомая тьма» состояла в помощи развитию писательского мастерства Маккрэри, а также в изучении каждого случая из его практики, поисков информации за пределами того, о чем Маккрэри мог знать раньше, например, выяснение подробностей о месте преступления и глубоком прошлом преступников. В ходе работы мне встретилась эта книга Джека Олсена. Подход автора отличался скрупулезной точностью. Именно это мне и требовалось, поскольку дело Шоукросса было очень сложным.

24 марта 1989 года двое охотников наткнулись на замерзшее женское тело, одетое в джинсы и толстовку. Полиция вытащила труп из воды. Вскрытие показало, что женщина была задушена и избита ногами, а возможно, еще и искусана. Вскоре обнаружились другие тела, и полиция Рочестера обратилась за помощью к ФБР. Всего за год у специалистов накопилось одиннадцать нераскрытых дел об убийстве проституток.

У нас были материалы расследования и протоколы опросов свидетелей, а также опыт Маккрэри, побывавшего той холодной зимой на севере штата Нью-Йорк, когда он посещал места преступлений, но этого мне было мало.

Олсен брал интервью у самых разных людей, так или иначе имевших отношение к этому делу. Также он хорошо знал окрестности Рочестера и основную территорию, на которой обнаружились трупы – живописное ущелье реки Дженеси. Он собрал весьма разнообразные сведения. Убийца оказался странным типом, бывшим заключенным, которого слишком рано выпустили из тюрьмы после двух убийств детей и который воспользовался неэффективной системой условно-досрочного освобождения в своих интересах. Это позволило ему дальше убивать, снова и снова. Даже после его поимки ситуация оставалась непростой, поскольку судебный процесс превратился в поле битвы экспертов. Чтобы рассказать такого рода историю, нужен умелый, внимательный писатель. Такой как Джек Олсен.

Он написал более тридцати книг, получил за свое мастерство ряд наград, обладает солидным опытом работы в области криминальной журналистики и полицейских репортажей. Чтобы оценить всю цельность его работы, мне хватило короткого знакомства с одной из его книг. Не просто так его назвали «воспитателем авторов в жанре тру-крайм» (говорят, однако, что это звание ему не нравится). Он заметно выделяется в ряду своих коллег. Читатели могут не только доверять его точности и достоверности, но и рассчитывать на то, что чтение выйдет занимательным.

Однако Олсен не просто писатель. Он еще и наставник. Он дружит с другими авторами, дает им советы и поддерживает их. Он чувствителен к социальным проблемам и системным ошибкам, а также объединяет людей, призывая их занимать твердую позицию по вопросам, которые имеют значение. Для него писательство не просто репортаж, но и режиссура. Он хочет взволновать читателей. Он проливает свет на темные уголки истории и делает убедительными душераздирающие истории об изнасилованиях, несправедливости или убийствах. Он никогда не забывает о качестве. По словам тех, кто тесно сотрудничал с ним, Олсен был «упертым репортером», который неустанно добивался правды.

Я оценила это как исследовательница, писательница и читательница, поэтому рада познакомить и других с версией истории о Шоукроссе, которую предлагает Олсен.

Кэтрин Рамсленд,

автор 58 книг, в том числе бестселлеров

издания «Уолл-стрит джорнал» —

«Психопат», «Человек-хищник»

и «Разум убийцы»