Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Грегг Олсен
Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 58 (всего у книги 227 страниц)
Судебный процесс выставил всю семью Коу сборищем придурков – сплошь психи.
Но правда в том, что у меня нет никаких психических заболеваний.
Я не сумасшедший.
Фред Коу, 26 мая 1982 года
Три дня подряд в зале суда звучало то, что защита называла законными медицинскими показаниями, а обвинение – «психоболтовней». Эксперты делились на две группы: те, кто лечил Рут Коу до ареста, и те, кого Макси привлек уже после. Показания первых звучали ясно и убедительно; вторых – скорее запутывали дело. Как не уставали подчеркивать прокуроры на перекрестном допросе, оставался главный вопрос: не симулировала ли коварная Рут Коу целый набор новых симптомов, чтобы обеспечить себе алиби.
Доктор Фред Вирен, терапевт из Спокана, показал, что заметил у пациентки признаки маниакально-депрессивного психоза еще в начале 1970-х. Он говорил о ее «яркости, эксцентричности, странностях», но уточнял, что психические проблемы были очевидны не для всех.
– На лице она носила очень прочную маску. Она очень хорошо представляла себя публике.
Вирен сообщил суду, что в 1973 году его пациентка подумывала о разводе и много лет страдала «расстройством сексуальных функций». Он описал ее неестественное возбуждение при мысли о свободной жизни и сказал, что предупреждал ее: это «безумное поведение, безумные разговоры». На вопрос, заказала бы «настоящая Рут Коу» пару убийств, врач ответил:
– Я не знаю, что такое настоящая Рут Коу в разное время, потому что она – много разных людей.
Следующим выступил психолог доктор Ричард Л. Денни – сверхсерьезный эксперт из тех, кто вместо простого «да» неизменно отвечает: «Это верно». Он рассказал, что Макси вызвал его в тюрьму, и с тех пор он видел миссис Коу несколько раз. По его словам, она находилась в состоянии «тяжелой депрессии с психотическими чертами», но без признаков «маниакального поведения как такового». Во время встреч с полицейским под прикрытием она, по его мнению, была слишком психически больна, чтобы мыслить рационально, и не могла сформировать «прямой умысел» на убийство.
Он перечислил симптомы: за последний год она набрала четыре с половиной килограмма, иногда кричала, чтобы облегчить депрессию, чувствовала себя никчемной, беспомощной и виноватой в том, что вовлекла сына в поиски насильника с Саут-Хилл, находилась во власти заблуждения, будто судья и прокурор вступили в сговор против Фреда, и страдала «галлюцинациями и искажениями восприятия».
По словам Денни, она также слышала голоса: сын снова и снова говорил ей: «Сделай что-нибудь, сделай что-нибудь!» После того как она наняла киллера, утверждал он, в левом полушарии мозга у нее будто бы прозвучал другой голос: «Это ловушка, это полиция!» При этом она якобы была на девяносто пять процентов уверена, что наемный убийца – полицейский под прикрытием, и все же полагала, что кровопролития, скорее всего, не будет, а правда о том, что судья и прокурор сделали с ней и ее сыном, просто всплывет наружу и покажет всем, кто они на самом деле.
– Для меня, – добавил психолог, – это иллюзия.
Далее он заявил, что миссис Коу страдала и «комплексом мученицы», была «готова пожертвовать собой в безрассудстве, вызванном ее психозом».
Судья Бибб несколько раз прерывал допрос.
– Давайте еще раз попробуем, – сказал он, явно давая понять Денни, что его выводы ускользают от юридической сути дела. – Мы не говорим о психотическом бреде. Мы говорим о прямом умысле.
И пояснил:
– В ситуации, представленной вам на пленках, эта женщина намеревалась заплатить наемному убийце пятьсот долларов. Она смогла получить эти пятьсот долларов от своего мужа, взять их с собой на встречу и намеревалась заплатить. В чем же разница между этим умыслом и ее способностью сформировать умысел сделать что-нибудь вроде того, чтобы сходить в туалет или проехать по улице?
Терапевт ответил, что человек в ее состоянии может сформировать умысел пойти в туалет или проехать по улице, но в области психоза «ее разум был деградирован психозом… деформирован когнитивными ограничениями, вызванными психическим заболеванием». Судья моргнул. Когда второй адвокат, Гордон Бови, поднялся, чтобы продолжить допрос, Карл Макси молча передал ему записку из одного слова: «ХВАТИТ!»
Заместитель прокурора Ребекка Роу – стройная марафонка, чувствующая себя в судебных джунглях как дома, – спросила Денни, правда ли, что все, что он знает о миссис Коу, исходит из ее собственных слов. Психолог ответил:
– Когда беседуешь с пациентами, ты можешь почувствовать, пытается человек тебя обмануть или нет. Ее заявления были такими искренними, и она повторяла их так много раз. Я могу отличить психопатов от людей, которые психопатией не страдают.
Серьезный молодой психиатр доктор Леонард Уайлдман продолжил там, где остановился Денни. Его тоже пригласили лечить миссис Коу уже после заключения в тюрьму. По его словам, пациентка страдала маниакально-депрессивным расстройством в депрессивной фазе. Она была убеждена, что дьявол собирается уничтожить Коу, и верила, будто видела у судьи Шилдса рога.
– Она чувствовала, что идет борьба Бога и дьявола, – сказал доктор. – Она была на стороне Бога. Она была готова пожертвовать своей жизнью.
Уайлдман рассказал о первой беседе с ней:
– Она была одержима мыслями о сыне, одержима его невиновностью. Она чувствовала, что всех Коу убьют. Все два часа просидела на краешке стула. Если я делал хоть какое-то движение, она подпрыгивала от дикого возбуждения. Пару раз ударила себя по лицу.
По словам психиатра, некоторые ее бредовые идеи восходили еще к 1956 году. Тогда, объяснял он, мать Рут молилась у ее постели, прося Бога спасти дочь, а взамен забрать ее саму. Вскоре после этого мать умерла.
– У миссис Коу осталась бредовая идея, что мать умерла вместо нее. Теперь Рут чувствует: если умрет она, то сможет спасти сына и искупить свою вину… и, возможно, спасти мир от зла.
Он настаивал, что миссис Коу не могла убить.
– Она всегда была добра к людям и особенно к животным.
По его версии, она действовала под влиянием бредовой идеи, что пытается спасти человеческую жизнь, не хотела проливать кровь и лишь стремилась к тому, чтобы ее поймали.
На перекрестном допросе молодого психиатра спросили, почему его пациентка, если действительно хотела быть пойманной, так подробно обсуждала алиби. Он ответил, что об алиби не знал. Тогда Ребекка Роу спросила, считает ли он, что Гордон Коу страдает тем же «психотическим бредом», что и его жена. Уайлдман ответил, что нет: мистер Коу психическим заболеванием не страдает.
Затем Роу привела пример:
– Джим Зорн, квотербек «Сиэтл Сихокс», якобы сказал: «Хорошо играть меня заставил Бог». Это галлюцинация?
Психиатр ответил, что нет, потому что Зорн «выражал утверждение, основанное на вере, а не на заблуждении».
Своими вопросами Роу сумела показать, что значительная часть экспертных построений ходит по кругу: Рут Коу слышала голоса, потому что была психопаткой, а психопаткой была потому, что слышала голоса. По выражению лица судьи было видно, что он не возражает против такого вывода.
121После того как Кэтлин Коу, плача, дала показания о том, что мать бредила и называла судью Шилдса дьяволом, на свидетельское место вызвали первого психиатра, когда-либо лечившего Рут Коу. Доктор Делано Коллинз начал работать с ней в 1973 году и с перерывами наблюдал ее шесть лет.
Психиатр в очках объяснил, что к нему ее направили из-за «плохого настроения, сильной усталости, недостатка выносливости, выпадения волос, анорексии, неспособности принимать повседневные решения и так далее». Его первоначальный диагноз звучал как депрессия с проявлениями неврастении и фобии. Позже, по его словам, у пациентки развился маниакально-депрессивный синдром.
Он вспоминал, как в маниакальной фазе она чувствовала себя раскрепощенной и строила грандиозные планы: хотела купить старый дом и превратить его в бутик.
– С профессиональной точки зрения это было нелепо, – сказал он.
В другой раз, по его словам, она почти на одном дыхании объявила, что поедет в Испанию, устроит вечеринку и разведется с мужем.
– Она называла мужа занудой и тупицей и говорила: «Я должна быть свободной!» Я помню, как она жаловалась, что годами ездила с ним на матчи «Вашингтон Стейт Кугарс» в дождь, в плохую погоду и устала от этой прозаической жизни.
Он напомнил и об одной из ее импульсивных поездок:
– Она вернулась с ворохом планов, включая мысли о покупке магазина в Лас-Вегасе – единственном месте, где, как она считала, она могла бы жить, потому что там близко к солнцу. Я мог бы сказать – к солнцу в двух смыслах: к солнцу и к сыну.
Это было одним из немногих мест в процессе, где защита хотя бы намеком связывала материнское состояние с фигурой Фреда. Коллинз рассказал, что, когда покупательские загулы Рут стали выходить из-под контроля, он несколько раз созванивался с ее мужем.
– Мы обсуждали, что можно сделать, чтобы это остановить. Она не понимала, что все может закончиться разводом. На самом деле перспектива развода ее скорее воодушевляла.
Он также подчеркнул, что в маниакальной фазе для миссис Коу огромное значение имел «внешний вид» – как собственный, так и окружающих. Она, по его словам, болезненно реагировала даже на внешность дочери Кэтлин, которую считала слишком полной.
Последний раз он видел пациентку в апреле 1979 года.
– У нее была частичная ремиссия маниакально-депрессивного расстройства, – сказал он, – но с остаточной гипоманиакальной тенденцией. Иначе говоря, сохранялись экспансивность и элементы мании величия, перемежавшиеся раздражительностью, ворчливостью, склонностью к спорам и сильным гневом, особенно если муж пытался ее в чем-то ограничить.
Он добавил, что тогда же она была «очень зла» на сына, который «не оправдал ее ожиданий», и даже говорила, что собирается от него отречься.
На коротком перекрестном допросе Ребекка Роу спросила:
– Вы сказали, что она считала себя «человеком дела»?
– Да, мэм, – ответил бывший военный психиатр.
– Было бы справедливо назвать ее человеком активным и при этом достаточно ярким?
– Да, мэм. Я уверен, что большинство присутствующих видели «Тетушку Мэйм»[13] 13
Тетушка Мэйм – эксцентричная героиня одноименного романа и его экранизаций; яркая, театральная и экстравагантная женщина. В фильме 1958 года ее сыграла Розалинд Рассел.
[Закрыть]… Та была классической маньячкой. У миссис Коу даже были некоторые сходные физические черты: вокабуляр, хрипловатый голос, яркость, демонстративность.
Все взгляды в зале невольно повернулись к Рут Коу. Женщина, которую в школе называли Мэйм и Мэйми, действительно чем-то напоминала Розалинд Рассел в роли Тетушки Мэйм. Коллинз подвел итог:
– Для меня все это было проявлением болезни.
После нескольких более коротких выступлений был объявлен обеденный перерыв. В 12:01 дня радиостанция KHQ в Спокане, аффилированная с CBS, начала передавать в эфир отрывок из записи разговора с «наемным убийцей», несмотря на запрет судьи Бибба. За несколько дней до этого психолог Анна Кул, одна из терапевтов, привлеченных Макси, предупреждала: любая трансляция записей «спровоцирует полномасштабный психический срыв» и «буквально уничтожит миссис Коу».
Кул – жизнерадостная, доброжелательная женщина с коротко стриженными светлыми волосами – как раз села обедать в ресторане морепродуктов неподалеку от офиса Макси, когда узнала о трансляции. Она уронила вилку и велела случайному водителю отвезти ее в офис, где Коу обычно обедали с юристами. Тимоти Иган из «Сиэтл Пост-Интеллидженсер», освещавший процесс, тоже выбежал из ресторана. Когда он добрался до приемной, там стояла странная тишина. Гордон Коу и Кэтлин сидели в боковом кабинете и слушали последние минуты эфира KHQ.
Через черный ход вошел Макси и объяснил, что он и Рут переходили улицу, когда кто-то из прохожих крикнул, что записи идут в прямом эфире.
– У меня на руках больная женщина, – сказал он Игану, – и она падает в обморок и отказывается продолжать суд.
Репортеру показалось, что он, вероятно, опоздал на несколько минут: никакого шума он уже не застал.
Перед самым возобновлением заседания корреспондент KHQ подошел к неуклюжему Макси, бывшему чемпиону колледжа по боксу, и услышал в ответ:
– Идите в заднюю комнату и посмотрите на мою клиентку. Вам, ребята, плевать на человечность!
Макси сообщил судье:
– Моя клиентка отказывается позволить мне представлять какие-либо доказательства в ее пользу… Все, кто присутствовал на процессе, знают о ее длительном психическом заболевании, от которого, как следует из показаний, она начала выздоравливать.
И потребовал аннулирования процесса.
Анна Кул показала, что прежде всего нужна отсрочка:
– Чтобы у меня на руках не было самоубийства. Последний час я провела с ней, и она настроена причинить себе вред.
По ее словам, когда Рут Коу узнала о радиотрансляции, – она провалилась в яму и не чувствует, что сможет из нее выбраться. Я не знаю, могу ли я достаточно ясно передать вам серьезность ее состояния. Вероятность того, что, услышав эти записи, миссис Коу покончит с собой, чрезвычайно высока.
Кул заявила, что пациентке нужно как минимум сорок восемь часов интенсивной терапии, прежде чем можно будет решать, продолжать ли суд.
– Последняя защита, к которой прибегает миссис Коу как к способу выживания, – это не слушать эти записи. Для нее это станет последней каплей.
Психолог Ричард Денни с ней согласился.
Судья Бибб объявил, что считает действия KHQ, принадлежащей семье Коулз, неуважением к суду. Он прервал разбирательство до понедельника и даже заметил, уже почти с иронией, что у себя в Снохомише за такое директор новостей давно бы оказался в «Отеле округа Снохомиш» – то есть в тюрьме. Позже он признал, что относился к заявлениям защиты о суицидальном состоянии подсудимой скептически, но все же решил не игнорировать под присягой данные показания двух психологов.
– Я не хотел, чтобы на моих руках была ее кровь, – сказал он.
Защитники срочно отвезли Рут Коу в психиатрический центр «Эйт-Норт» при больнице «Сакред Харт», где ее полностью изолировали от внешнего мира. Макси сказал журналистам только одно:
– Она чувствует себя комфортно. С ней ее врачи. Это все, что я могу сказать.
Тем временем KHQ передала записи трем телесетям, и трансляции были запланированы уже по всей стране. Пациентке об этом не сообщили.
* * *
После отдыха в выходные миссис Коу вернулась в зал суда, опираясь на руку Кул, переодевшейся в черное платье с белым воротничком, что придавало ей сходство с сестрой милосердия. Репортерам миссис Коу казалась более непринужденной, чем когда-либо за прошедшие с начала процесса семь дней. На ней было белое платье без рукавов, казавшееся тесноватым. Как всегда, она ждала, пока войдет судья, прежде чем сесть. Ее дочь Кэтлин сидела прямо за ней, в первом ряду, и бросала на прессу холодные взгляды. Гордон Коу сидел рядом с дочерью и, казалось, разглядывал стены.
Защита вызвала психолога Кул, заявившую, что записи встречи с полицейским под прикрытием свидетельствуют о том, что бред Рут Коу «полностью поглотил ее». Кул обратила внимание на то, как женщина перескакивает с темы на тему в «потоке мыслей», и высказала профессиональное мнение, что миссис Коу могла одновременно находиться в маниакальном и депрессивном состоянии.
Во время перерыва адвокат защиты признался журналистам, что Рут Коу не будет давать показания в свою защиту.
– Все, что я могу вам сказать: это всегда решение клиента, а не адвоката. Возможно, она почувствовала, что не в состоянии выступать, – сказал он.
Он намекнул, что это решение сформировалось во время пятничного скандала и, следовательно, было неверно истолковано средствами массовой информации.
Главным свидетелем со стороны обвинения в рамках опровержения стал психиатр с копной седых волос из Оклахомы. Доктор Айзек Джесси Лоулесс – один из многих терапевтов Рут Коу, опрошенных обеими сторонами до суда и вызванный повесткой, – давал показания сбивчиво и неохотно. По его словам, обвиняемая была не психопаткой, а «невротиком с расстройством характера».
Он сообщил, что начал лечить ее после того, как доктор Делано Коллинз уехал из Спокана. В период с 18 мая 1979 года по 18 января 1980 года Лоулесс принял пациентку десять раз, «потом она перестала приходить», – сказал он. Просматривая записи, он пояснил, что у миссис Коу было два серьезных внутренних конфликта: «она не принимала тот факт, что стареет», и у нее были «очень тяжелые отношения с сыном… Они были двумя людьми, тесно связанными эмоционально, и между ними существовала ненормальная, нетипичная взаимозависимость, выходящая за рамки того, что считается нормальным, здоровым или оптимальным».
Странное поведение пациентки, как сообщил суду Лоулесс, было вызвано «тревогой, возникающей из-за непризнания этих двух конфликтов», а не маниакально-депрессивным расстройством. Он отметил, что прослушал записи, сделанные под прикрытием, и не услышал в них ничего, что указывало бы на психоз: женщина «явно была поглощена своей целью». Он отверг утверждения о бреде и галлюцинациях и заявил, что гнев миссис Коу на Шилдса и Брокетта связан с «очень простым, реальным событием в ее жизни: они причинили вред ее сыну, по крайней мере отправили его в тюрьму». Ничего психотического или маниакально-депрессивного в этом нет, – с расстановкой добавил психиатр.
Заключительное заявление Мэри Кей Барбьери было столь же лаконичным, как и позиция обвинения.
– То, что мы увидели, – сказала она судье Биббу, – представляет собой крайне тревожное сочетание: горячая вера Рут Коу в невиновность своего сына, медленно нарастающий, всепоглощающий гнев и жажда мести. Свидетельства ее психологической уязвимости ничтожны.
– Она не более уязвима, чем тысячи других людей, испытывающих сокрушительную нищету и другие трудности, толкающие на преступление.
Барбьери добавила:
– Гнев, месть, решимость – вот что звучит на этих записях. Ее умысел заявлен снова и снова. У нее был прямой умысел на убийство.
И только случайность помешала этому осуществиться, продолжила бывшая учительница английского языка.
– Суровая реальность нашего общества состоит в том, что заказные убийства происходят.
Карл Макси выступил с пламенной заключительной речью. Расхаживая взад и вперед и размахивая длинными руками, увенчанный белой гривой адвокат процитировал Карла Сэндберга («На кораблях были дети, в городе были дети. Война для всех. Война – и для детей»), Уильяма Шекспира («Над рубцами подсмеивается тот, кто никогда не был ранен»), окружного судью США Уильяма Б. Брайанта («Правоохранительные органы переступают границы, когда провоцируют преступления») и других.
Он перешел к вопросу провокации: «полиция устроила это ради нее и для нее», – заявил он. Миссис Коу, продолжил он, не продвигала заговор с целью убийства «иначе как в ответ на давление полиции, действуя в своем детском психическом и эмоциональном состоянии». Он заметил, что у него самого двое сыновей. «Я бы пошел за них на ковер. Но я не страдаю маниакально-депрессивным расстройством».
Он завершил речь ссылкой на Мартина Лютера Кинга:
– Вспомните человека, который за ночь до того, как его застрелили, сказал: «Не говорите, что я получил Нобелевскую премию мира или другие награды. Просто скажите, что в тот день, когда меня будут хоронить, я хотел бы, чтобы вспомнили: я пытался накормить голодных, одеть нагих, навещать заключенных. Я пытался любить человечество и служить ему. Да, если хотите что-то сказать – скажите, что я был барабанщиком, барабанщиком во имя справедливости». Именно такой всю свою жизнь была Рут Коу, пока она не была смертельно ранена болезнью, не позволившей ей сформировать прямой умысел.
В ответ помощница прокурора Ребекка Роу предложила судье внимательно проанализировать показания Гордона Коу.
– У нас есть свидетельства, которые, по сути, не выдерживают критики, – сказала она.
Она спросила, согласуется ли заявление Коу о том, что он передал жене 500 долларов на переезд, с его более ранними словами о ее расточительности и тяжелом психическом состоянии – «это крайне далеко от реальности».
Она упрекнула некоторых экспертов в том, что они явились в суд без записей, и указала на «поразительную неточность» их показаний. Представленные в рамках опровержения слова доктора Лоулесса она назвала «освежающе здравым анализом» после «психологического лепета и почти мистической терминологии» других специалистов.
Роу также оспорила утверждение Анны Кул о «потоке мыслей»:
– Единственная тема этих записей – почему она хочет, чтобы эти люди умерли, и как именно она хочет, чтобы это произошло.
Молодая помощница прокурора подчеркнула, что мотив, основанный не на жадности, а на эмоциях, не является признаком безумия.
– Она наняла киллера, потому что была зла и разочарована тем, что произошло с ее сыном, – сказала Роу судье. – Я могу нанять киллера, чтобы убить мужа ради наследства. Наши мотивы различны, но у нас обеих будет прямой умысел совершить убийство.
Судья Бибб объявил, что огласит вердикт через два дня в своем домашнем суде, в трехстах милях отсюда, в Эверетте. В своем кабинете, глядя в окно на теплое весеннее солнце, он сказал, что, обдумывая решение, будет стричь газон. Карл Макси ответил:
– Судья, надеюсь, газон у вас большой.
