Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 80 (всего у книги 227 страниц)

Скелет был доставлен в офис судмедэксперта, и полиция привлекла к поискам на маленьком острове двадцать пять разведчиков-скаутов и пять собак. Судмедэксперт сообщил, что женщине было от тридцати семи до сорока пяти лет, у нее была старая травма ребра, она перенесла гистерэктомию, а на обеих пятках у нее костные шпоры, «часто встречающиеся у проституток». Он также высказал обоснованное предположение, что она могла быть убита «ударами тупым предметом по телу».

Сотрудница тюрьмы округа Монро прочитала статью в «Таймс-юнион» и сообщила своему начальству, что в последнее время никто не видел одну из завсегдатаев тюрьмы, Дороти Килер, миниатюрную женщину, которая жила на пособие и деньги за сданные бутылки. Расспросы на улице подтвердили, что она пропала из виду примерно в конце июля. Знакомые из приюта для бездомных при церкви Святого Причастия сказали, что ее исчезновение не вызвало у них беспокойства; Дороти вряд ли могла стать жертвой убийства – она была подозрительной, недоверчивой к незнакомцам, настороженно относилась к мужчинам, страдала алкоголизмом и часто приходила в себя в больнице Дженеси на Александер-стрит.

Килер не числилась пропавшей без вести, и не было никакой возможности идентифицировать останки. Эта загадка была передана судебному антропологу вместе с пластиковым пакетом, содержащим кости, одежду, несколько прядей волос, образцы почвы и две банки с личинками и насекомыми.

Через шесть дней после последней находки один мальчик пролез через дыру в заборе за старым зданием YMCA в Мейплвуде, чтобы достать бейсбольный мяч. Район этот был смешанным, коммерческим и жилым, и граничил с участком, который облюбовали проститутки, проходящим параллельно ущелью Дженеси. Мальчик не удивился, обнаружив кучку мусора в разросшихся вдоль забора сорняках, но испытал потрясение, увидев человеческую ногу, торчащую из-под сплющенной картонной коробки. Он тут же побежал в полицию.

Пэтти Айвз лежала лицом вверх в черных брюках и толстом свитере в черную полоску. На ней не оказалось нижнего белья и носков, она была мертва уже несколько недель. Пропало золотое обручальное кольцо, которое она упорно отказывалась продавать. Грубая кожа на ее худом лице приобрела оттенок красного дерева, окончательно уничтожив слабое сходство с героиней «Красотки». Личинки съели большую часть ее плоти.

Судмедэксперт объяснил смерть «вероятной острой асфиксией», но признал, что это лишь предположение. Проныра Билли, сутенер, который годами избивал и накачивал наркотиками Сумасшедшую Пэтти, рыдал на допросе в полиции. Теперь ему предстояло вернуться к кражам со взломом. Рулить проститутками было проще.

14. Клара Нил

Последние несколько месяцев, которые я провела с Артом Шоукроссом, были самыми счастливыми в моей жизни. В этом было что-то такое, чего нельзя передать словами. Мне казалось, он счастлив со мной. В душе Арт оставался деревенским парнем, часто рассказывал о лесах и реках его родного севера в штате Нью-Йорк. Ну а я рассказывала об округе Клей, Западная Вирджиния.

Мы с Артом часто отправлялись вместе за город – охотились, рыбачили, собирали яблоки, устраивали пикники, просто катались на моем маленьком «Омни» и дышали свежим воздухом. Иногда, уехав далеко от города и заблудившись в темноте, возвращались в Рочестер, следуя за далеким заревом.

Арт был без ума от рыбалки. У него ведь и не было никакой взрослой жизни, верно? Так бывает с мальчишками одиннадцати, двенадцати, тринадцати лет – рыбалка, рыбалка, рыбалка. Понимаете? Вот что было с ним не так – он вырос, но не повзрослел.

Он возил меня, моих детей и внуков по всему округу Монро на рыбалку. Скажу честно, он был лучшим рыбаком из всех, кого я знала. Мы спускались к заводи, и меньше чем за пятнадцать минут у него была дюжина форелин. Он просто заходил на мелководье и зачерпывал их. В день разрешается поймать три форели, но после того, как ты их разделаешь, инспектор уже ничего сказать не сможет.

Арт наловил в реке Дженеси столько лосося, что переполнил мой морозильник и накормил всех у себя в доме и своих друзей в «Данкин Донатс», включая пару копов. Лосося он брал на нересте. Рыба шла из озера Онтарио и скапливалась перед водопадом у газоэлектрической станции. Чтобы въехать туда, нужно было разрешение. На склонах крутого каньона со скалами цвета ржавчины росли клены, дубы, березы, ясени, и когда появлялось солнце, в брызгах от водопада повисала радуга. Можно было представить, что ты где-то на Западе, но, подняв глаза, ты видел поднимающуюся вдалеке башню «Кодак».

Рыбаки выстраивались плечом к плечу на гравийной отмели у подножия водопада, и река перед ними бурлила от десятков здоровенных лососей чавыча. Арт вонзал им в спины тройные крючки и вытаскивал, а они бились и трепетали. Потом разбивал им головы о камень – весом рыбины были по тринадцать и восемнадцать килограммов, иногда набитые икрой. Большинство рыбаков продавали икру парню, который покупал ее на месте по тридцать баксов за полкило, после чего выбрасывали тушки. Арт весь свой улов забирал домой, а иногда брал и добавку из мусорного ящика. Он угощал всех свежим лососем. Такое у него было большое сердце.

Обычно мы брали с собой четыре винных кулера, и Арт, осушив один, начинал вести себя игриво. Однажды он поскользнулся и, упав между камнями, остался лежать, будто мертвый. Мой сын Дон испугался и наклонился над ним.

– Арт! Арт! Ты как?

И Арт, внезапно ожив, крикнул:

– Я никак!

В другой раз он повредил в ущелье лодыжку, и двое парней на пикапе отвезли его домой. Он спросил, не одолжу ли я ему старые костыли, которые стояли у меня дома.

Я отвезла их ему. Он лежал дома, мучаясь от боли. Роуз не было, а я не могла снять с него ботинок из-за отека. Он кричал, пока я надевала пару носков на его ногу и переводила через Александер-стрит к больнице Дженеси – он ковылял на одной ноге и костылях. Потом я посадила его в инвалидное кресло и отвезла в кабинет врача. Оказалось, что Арт ходил с переломом лодыжки и четырьмя порванными связками! На ногу ему наложили гипс. А я смотрела на него и думала: «Бедненький, что ты будешь делать, когда я не рядом?»

* * *

Роуз все еще время от времени встречалась с нами, но было видно, что они не ладят. Она выглядела угрюмо и больше помалкивала. Думаю, она знала о нашей тайной любовной связи, но не осмеливалась что-либо делать.

Когда начался сезон охоты, Арт купил мне новый оптический прицел для винтовки двадцать второго калибра, и мы отправились в округ Орлеан – бить оленей. Арт был без ума от винтовки – автоматическая, семнадцатизарядная, бах, бах, бах! Однажды ночью ярко светила луна, и прямо на дороге стояли два оленя. Арт подстрелил обоих и со смехом сказал:

– Бедные засранцы! Выскочили на линию огня!

Мы бросили их в багажник «Омни». Арт сидел за рулем и время от времени высовывался в окно, выглядывая оленей, а руль держала Роуз. В какой-то момент мы едва не свалились в кювет, и он начал ругаться.

– Ну, – говорит она, – ты же знаешь, что я не умею.

А он ей:

– Да ты ничего не умеешь, сука тупая! – Он будто рехнулся! – Ты в туалет, как ходить, не знаешь. Возьми себя в руки, не то выкину из машины, и добирайся домой как хочешь, мне насрать!

Тут уж я не выдержала.

– Нет, ты ничего такого не сделаешь! – Я знала, как на него надавить и когда остановиться. – Закрой рот, Артур Шоукросс, или я отвешу тебе подзатыльник.

Он говорит:

– Ты что же, ударишь меня?

– Да, ударю!

Он даже рассмеялся от неожиданности. Мой сын Дон уложил оленя неподалеку от Холли, где живет моя дочь Линда. И Арт говорит:

– Я хочу вырезать киску у этой оленихи.

Он собирался подарить ее моему младшему сыну Роберту по прозвищу Боунс – такая у них была шутка. Потом он ощупал тушу и говорит:

– Боунсу чертовски не повезло. Это мальчик.

Он отрезал пенис и сказал, что заберет его домой. Никогда в жизни мы так громко не смеялись. Даже Роуз похихикала.

Когда пришло время моей дочери Лоретте делать кесарево сечение в округе Клей, я сказала Арту, что должна быть с ней. Он и говорит:

– А ты проедешь такое расстояние?

Дотуда было восемьсот километров, восемь часов езды. Я собиралась выехать на Нью-Йоркскую магистраль к югу от Рочестера, промчаться со скоростью 144 километра в час до Эри, штат Пенсильвания, а оттуда по межштатной автомагистрали 79 прямиком до округа Клей. Мой маленький «Додж» проделывал это столько раз, что мог бы добраться сам.

Я говорю:

– Да, мне нужно быть там. Это ведь Лоретта, моя малышка.

Он говорит:

– Ты же вернешься, да?

И так печально это прозвучало.

– Да, – говорю я. – Вернусь.

Я должна была остаться на две недели, но возвратилась через неделю, потому что соскучилась по нему. Я позвонила, а он сказал:

– Ты уже вернулась? Когда? О, боже мой, как ты меня сейчас обрадовала! Мне уже лучше.

Он так разволновался.

Арт сразу же пришел, чтобы одолжить мою машину, и мы обменялись клятвами в любви. Он подарил мне обручальное кольцо от одной из своих бывших жен, 7-го размера, из десятикаратного золота.

Сказал, что много лет носил его в бумажнике. Кольцо было такое милое, что я даже всплакнула. Потом его у меня отобрали, и мне это очень не понравилось. Пусть говорят хоть тысячу раз, но я никогда не поверю, что оно принадлежало мертвой шлюхе.

15.

Полиция Рочестера задавалась вопросом, действительно ли в городе завелся серийный убийца. Даже после того как нашли Пэтти Айвз, некоторые сомнения все еще оставались.

Объединяло все убийства только то, что жертвами были проститутки и бродяжки. Многим высокопоставленным полицейским и детективам эти дела казались не более чем причудливой цепочкой отдельных убийств.

Линда Ли Хаймс, сбита машиной при подозрительных обстоятельствах.

Пэтти Айвз, вероятно, задушена.

Николь Гурски, застрелена на Лейк-авеню.

Жаклин Дикер, задушена и выброшена на съезд с шоссе.

Шэрон Иди, зарезана ножом.

Дороти Блэкберн, вероятно, задушена и брошена в ручей.

Розали Оппель, задушена на железнодорожной насыпи за автостоянкой «Кодак».

И еще две смерти, причины которых установить не удалось: Анна Штеффен, найденная мертвой в ущелье Дженеси, и обезглавленная женщина, до сих пор не опознанная, найденная на острове Сет-Грин.

В частных беседах полицейские стратеги подозревали о работе трех или четырех убийц. Тела были обнаружены в центре Рочестера, некоторые подальше, и по крайней мере одно, Дороти Блэкберн, в районе, который находился под юрисдикцией шерифа округа Монро. С самого начала веских доказательств было в обрез.

– Невозможно снять отпечатки с личинок или старых трупов, – пожаловался эксперт-криминалист. – Невозможно установить личность без головы. По телевизору показывают, как отпечатки снимают с проточной воды, со шлакоблока. Но мы живем в реальном мире.

Следователи предполагали, что убийцы могли использовать эфир, хлороформ, передозировку, электрошокер с перезарядкой или какой-то другой необычный способ убийства, не оставляющий ни улик, ни следов. Эксперты были озадачены, потому что не обнаружили ничего под ногтями, как не обнаружили и спермы. Очевидно, преступник убивал быстро и легко. Но как? И почему закоренелые уличные бродяжки теряли свои жизни без сопротивления?

Трудно было восстановить последние часы жизни жертв, особенно тех, чьи тела находились на стадии глубокого разложения. Хотя проститутки подвергались наибольшему риску по сравнению с любой другой социальной группой, они не доверяли полиции и лгали относительно своего рода занятий. Оставлять ложные следы и покрывать подруг было в их среде так же естественно, как обманывать друг друга в сделках с наркотиками. Завсегдатаи улиц подавали заявления об исчезновении только в крайнем случае, и слишком часто детективы тратили значительные усилия лишь для того, чтобы узнать, что пропавшая женщина просто занимается своим промыслом в Скрантоне, Бингемтоне или Нью-Йорке, или же исчезла из поля зрения, чтобы скрыться от своей семьи или сутенера, или лечится по программе борьбы с алкоголизмом и отказа от наркотиков в реабилитационном центре.

– Мы были чертовски расстроены из-за этих убийств, – сказал заместитель начальника полиции Терренс Рикард, руководивший практической работой отдела, в то время как шеф Гордон Эрлахер раздавал рукопожатия и выступал на публике. – Мы ломали головы, пытаясь понять, что происходит.

После убийства Айвз детектив-ветеран отдела по расследованию убийств по имени Билли Барнс обратил внимание на то, что тела трех жертв – Айвз, Штеффен и неопознанной женщины на острове Сет-Грин – были тщательно укрыты, как будто преступник беспокоился о воздушной разведке. Это наводило на мысль о том, что его карьера убийцы могла начаться во Вьетнаме. Барнс был убежден, что серийные убийства будут продолжаться и, возможно, даже участятся.

– Никто не слушал Билли, – сказал его давний напарник, следователь полиции Ленни Борриелло. – Никто не хотел признавать, что у нас большая проблема. Всем управлениям полиции неприятно признавать, что они имеют дело с серийным убийцей, потому что СМИ сразу же заводят свою шарманку: «Когда вы поймаете этого парня?», «Серийный убийца наносит новый удар», – и пишут прочее дерьмо в том же духе. Выставляют нас полными идиотами.

Работу детективов дополнял элитный оперативный отряд, составленный из сотрудников отдела по насильственным преступлениям и детективов с соседних участков. Отряд состоял из тридцати двух человек и подчинялся лично шефу Эрлахеру, определившему цель отряда так: «Немедленно выезжать на место преступления и выбивать из него все, что можно». На тот момент отряд был задействован в операции «Чистка» и освобождал от наркоторговцев старые кварталы. В год выборов в крайне политизированном городе это был хороший способ угодить мэру.

Отрядом руководил лейтенант Джеймс Боннелл, атлетически сложенный сержант морской пехоты в прошлом. Этот бывший звездный квотербек команды корпуса морской пехоты «Уорхокс» был известен как жесткий полицейский, который отдавал приказы на простом и ясном английском языке, а также вызывал восхищение и уважение. О восьмичасовом рабочем дне в оперативном отряде только слышали, а в скором времени количество часов даже увеличили.

Боннелл проработал в отделе двадцать два года, это было его первое и единственное задание в качестве полицейского. В сорок шесть лет он питался адреналином, кофе и ненавистью к преступникам.

– Представьте себе, что старый пердун типа меня, – говорил он, прищурив голубые глаза, – получает деньги за такую работу, как эта. Мы ловим вооруженных грабителей, расправляемся с ворами или растлителями малолетних – вот почему я здесь. Я просто хочу посмотреть ему прямо в глаза, почувствовать его дыхание.

Боннелл много работал на улице.

– По-другому никак, – объяснял он. – Ты должен заставить своих людей понять, что ты такой же, как они, ты должен заставить плохих парней думать, что стоишь за каждым деревом. – Он терпеть не мог пресс-конференции. – Сказать по правде, мне приказывают присутствовать на этих сраных мероприятиях.

После встречи с высшим руководством старый квотербек назначил сержанта и шестерых человек для расследования убийств проституток.

16. Лейтенант Джеймс Боннелл

Мы знали большинство погибших девушек, поэтому каждое убийство принимали близко к сердцу. Уличные проститутки кажутся суровыми, бесстрашными, но мы видим в них человеческих существ. Они чертовски уязвимы, ранимы и не более непреклонны, чем медсестры в отделении неотложной помощи. Мне они интересны как уникальная форма жизни. В свое время я арестовывал бабушек, чьи внучки сейчас на улице. Третье поколение проституток! А при этом ведут себя так же и выглядят так же.

Вы, наверное, скажете, что мы в Рочестере придерживались политики терпимости, но мы никогда не становились на такую точку зрения. Для любого копа проституция – это то, что невозможно остановить, но необходимо держать под контролем. Зачистки были своего рода образовательным процессом для всех сторон. Арестовывая какого-нибудь юнца, мы всегда отводили его в сторону, как собственного сына, и говорили ему:

– Какого черта ты делаешь? Про СПИД не слышал?

– Да я только хотел, чтоб отсосала…

– Читать не умеешь? Не знаешь, что СПИДом можно заразиться от любых телесных жидкостей?

Когда наших проституток сажают в тюрьму, примерно у 25 процентов из них тест на ВИЧ оказывается положительным, а у остальных есть все, от паховой эпидермофитии до герпеса. Прямо скажу, проститутки – это не какая-то гламурная тусовка: у них недостаточный вес, плохая кожа, подточенное наркотиками и алкоголем здоровье. В двадцать лет они выглядят на тридцать. В тридцать – на пятьдесят. В сорок они умирают.

В Рочестере и вокруг него работало около сотни проституток, но на месте в каждый данный момент было не более тридцати пяти. Они стояли возле ресторанов быстрого питания, в старых жилых кварталах, у дешевых баров для прижимистых реднеков и вполне легальных заведений, закрывающихся на ночь. Многие из них носили с собой нож или бритву для защиты и при необходимости пускали их в ход. Девяносто девять процентов были наркоманками, а это означало, что они были готовы лгать, мошенничать, красть – делать все что угодно ради дозы.

Они были самых разных форм и размеров, носили джинсы, фланелевые рубашки, кроссовки и толстые куртки, когда холодало. Ни опрятностью, ни дружелюбием они не отличались, приберегая приветливость для клиентов. Лишь двух или трех из них можно было бы даже назвать привлекательными. Самой высокооплачиваемой уличной шлюхой был мужчина, трансвестит. В своем лучшем состоянии он был первой красоткой и собирал больше всего клиентов. Завидев его, девочки переходили на другую сторону улицы. В городе работали еще трое или четверо мужчин, но ни в какое сравнение с ним они не шли.

Когда начались эти убийства, мы решили, что нам понадобится сотрудничество каждой проститутки. Нам нужно было собственными глазами увидеть, как мерзавец снимает проститутку и либо убивает ее, либо уезжает с мертвым телом. Поэтому мы заключили с женщинами негласное соглашение: занимайтесь своими делами как обычно, а мы вас прикроем. Нам приходилось держать это в секрете, но мы не могли позволить, чтобы он продолжал свои кровавые дела. Это была сделка ради выживания между полицейскими и девушками.

Мы наблюдали за ними ежедневно, с семи вечера до шести утра. Проститутки чувствовали себя в безопасности, потому что мы были рядом, и они знали наши машины без опознавательных знаков. Девушки стояли на каждом углу, а в полуквартале от них располагались мы – с биноклями, рациями и всем прочим. Следя за каждым клиентом, мы получали полное описание его и его машины. Далее информация передавалась детективам из отдела по борьбе с насильственными преступлениями. Если проститутка исчезала или не возвращалась к своему месту на углу в течение получаса, ее начинали искать. Конечно, к тому времени она уже могла быть мертва, но по крайней мере у них был шанс, которым они могли воспользоваться. Что касается риска, то они принимали его, когда только приходили в этот бизнес.

Я начал с наблюдения за Лиз Гибсон. Она была типичной шлюхой и обслуживала клиентов как с машиной, так и без, отсасывая клиентам всю ночь напролет. Говорят, что проститутки стали осторожнее в те дни. Чушь собачья! Лиз об осторожности даже не думала. Вот тогда я и понял, с чем мы имеем дело. Большинство из этих женщин были наркоманками, и они не собирались менять свой образ жизни. Они не могли зажить по-новому и продолжить зарабатывать по пятьсот долларов в день.

Однажды ночью Лиз заскакивает в фургон, а в нем двое парней. Они тут же уезжают. Я думаю: «Вот как этому сукиному сыну сходит с рук убийство. Они действуют вдвоем!»

Они едут по темной улице и паркуются. Я сигналю Лиз и показываю свой значок. Оказывается, водитель – ее муж, а она отрабатывает на заднем сиденье фургона. Выпустить ее из виду он не может, потому что она зарабатывает им обоим деньги на кокаин. Кокс – король! Он правит жизнью на улице.

Поначалу казалось, что у нас довольно хорошие отношения с девочками, но мы не могли позволить себе забыть, что это не Юниорская лига. Мы сказали им заранее: не водите нас за нос. Не пытайтесь улизнуть, спрятаться или взять клиента, о котором мы не знаем. Потому что любой такой клиент может оказаться убийцей! Мы сказали им: если утаите что-то от нас, отправитесь в тюрьму.

Не всех устроила новая система. Они привыкли к некоторой снисходительности со стороны полиции, но не к такому, с этой свободой сложно совладать. Одна из девочек постарше, обслужив одного клиента, выпрыгивала из машины и искала другого, не отметившись, как было условлено, на своем месте. Нас такое поведение напрягало и заставляло волноваться – не случилось ли чего. Мы велели ей прекратить эту практику, но она не захотела.

Тогда мы разделили команду в штатском, и один из них подкатил к ней, сделал предложение. Когда мы арестовали ее, она сначала расстроилась, а потом успокоилась и начала смеяться. Мы спросили, что, черт возьми, во всем этом такого смешного?

Она только что поставила жаркое в духовку на ужин и решила, что, пока оно готовится, можно по-быстрому обслужить пару клиентов. Потом спросила, не отвезем ли мы ее домой, чтобы она могла положить жаркое обратно в морозилку, потому как знала, что ее посадят в тюрьму. Мы оказали ей эту маленькую услугу, и через тридцать дней она разморозила свое жаркое.

Прошло какое-то время, и некоторые девушки начали возмущаться из-за слежки. Клиенты жаловались на неудобства, девушки чувствовали себя некомфортно, делая минет под наблюдением полицейских в штатском. Мы всего лишь заботились об их благополучии, возможно, спасая от убийцы, но какого наркомана вообще можно обвинить в наличии здравого смысла?

Время от времени нам приходилось производить аресты, напоминая всей этой компании о нашей договоренности. Арестованной мы говорили: «Ты больше не работаешь с ними. Теперь ты будешь работать на нас. Мы вступимся за тебя, поговорим с судьей, но тебе придется отрабатывать услугу и сотрудничать с нами». Именно так мы восстановили договоренности с девушками, забывшими, как быть дружелюбными и милыми, ведь в противном случае они получили бы от тридцати до девяноста дней лишения свободы, чего в силу привычек не могли себе позволить.

Некоторые девушки, когда не хотели обслуживать того или иного клиента, указывали на нас и говорили: «Не связывайся со мной. За нами следят копы». Кое-кто, получив отказ и не поверив такому объяснению, направлялся к нам и требовал доказательств. Обычно мы быстро решали такую проблему.

Один парень постоянно появлялся на записях наблюдения, и мы уже начали думать, не он ли и есть убийца. Мы остановили его машину, и он оказался безобидным психом, вознамерившимся раскрыть дело в сотрудничестве с нами. Одна из наших групп решила подшутить над ним. Парню сказали поднять левую руку, встать перед деревом и поклясться, что он будет хорошим полицейским.

Эта шутка вышла нам боком. Парень создал дополнительную проблему. Проститутка уезжала с клиентом, опергруппа следовала за ними, за опергруппой тянулись ребята из отдела насильственных преступлений, а замыкал шествие наш псих. Проститутки и клиенты были в бешенстве. Все, что им нужно, это отсосать за двадцать долларов и разбежаться. Они не заказывали этот Парад роз.

В конце концов я попросил одного из наших следователей сказать психу, чтобы проваливал, не создавал проблем и держался подальше от этого района. С парнем пришлось поговорить, но в конце концов он понял, что от него требуется.

17.

После нескольких недель безуспешного наблюдения полицейское начальство занервничало. В обычное время сообщение о пропавшей проститутке вызвало бы зевоту, но теперь журналист Кори Уильямс из газеты «Рочестер таймс-юнион» задавал провокационные вопросы о пропавших женщинах, со дня на день ожидалось появление громкого репортажа. Поэтому, когда Мария Уэлш не вернулась домой к своему 66-летнему бойфренду и пятимесячному сыну, полиция отнеслась к исчезновению со всей серьезностью.

Друзья и коллеги сообщили, что у этой 22-летней женщины были проблемы. К ней приставал мужчина, который представился «офицером Финном» и потребовал бесплатного обслуживания. Ей звонили мужчины, которые спрашивали, сколько членов она отсосала за день, и обещали убить ее на месте. За две недели до исчезновения ее заставили заняться оральным сексом с коренастым мужчиной в синей двухдверной «импале»; он угрожал убить ее отверткой, а когда она выпрыгнула из машины и побежала по аллее Даус, попытался ее сбить. Едва оправившись от пережитого, она узнала, что ее любимый клиент по имени Эд также встречался с убитой Дороти Блэкберн и Пэтти Айвз. «С кем бы он ни встречался, они все умирают», – напомнила ей одна из уличных женщин.

Незадолго до полуночи 5 ноября 1989 года Мария оставила маленького сына Брэда на попечение своего пожилого бойфренда и сказала: «Я до смерти боюсь выходить на улицу».

Как и другие работающие девушки, Мария ограничивала круг своих клиентов и ужесточала правила техники безопасности, но острая потребность в наркотиках время от времени толкала на нарушение собственных правил. Прошло восемнадцать часов, в течение которых эта девушка, обычно ведущая себя ответственно, ни разу не вышла на связь, а ее ребенок пронзительными воплями требовал к себе внимания. В полиции встревожились, предполагая худшее.

На установке Уэлш описали как девушку ростом метр пятьдесят с лишним весом, около сорока пяти килограммов, светлокожую, с карими глазами и каштановыми волосами, в белых кроссовках, синей куртке до бедер, джинсах, фиолетовой футболке и с золотой цепочкой на шее. Тело ее украшали татуировки: единорог на предплечье, лист марихуаны и роза на левой руке, там было имя «Лео», еще один лист на ноге возле лодыжки и «L-0-V-E» на костяшках пальцев левой руки. Ее характеризовали как лесбиянку и хорошую мать для сына Брэда, которая с сочувствием относилась ко всем, кто повидал немало плохого в жизни.

Последней пропавшую видела, скорее всего, соседка Марии по комнате. Сразу после полуночи обе женщины работали на пересечении улиц Лайелл и Саратога. Мария уехала на темно-бордовой машине, но быстро вернулась. «Ну и мудак, – сказала она подруге. – Не хотел идти в квартиру».

Маленький синий хэтчбек проехал мимо, притормозил и поехал дальше. Водитель, мужчина на вид около пятидесяти лет, объехал квартал три или четыре раза, прежде чем соседка по комнате перепихнулась с клиентом и уехала с другим.

Когда она вернулась на угол улицы, Марии уже не было. Подруга не волновалась, полагая, что Мария на работе и скоро отметится звонком, следуя новой процедуре безопасности. Она проспала у телефона всю ночь, но никто так и не позвонил.

18. Артур Шоукросс (рукописный отчет)

Девятого ноября или около того я подобрал Марию Уэлш у «Маркса» [ресторан] на Лейк-авеню, дом 7. Мы сидели и разговаривали, ей было холодно. Я включил обогреватель на полную мощность, дал ей тридцать долларов. Она сняла туфли, носки и джинсы. Затем сняла все остальное. Я только расстегнул молнию. Спрашиваю про месячные, и она говорит «нет». Я кладу руку и чувствую – у нее там тампон и кровь. Мне такое не нужно! Прошу вернуть деньги, а она посылает меня куда подальше. Я душил ее до тех пор, пока она не отключилась. В машине была какая-то веревка, я связал ей руки за спиной и ноги. Потом вынул тампон и засунул барное полотенце. Тут она пришла в себя, спросила, что я с ней сделал, и захотела, чтобы я ее развязал. Я потел как сумасшедший. Только и делал, что вытирал лоб и лицо. Потом вытащил полотенце, и оно было почти чистое. Я лег на нее, и мой пот падал ей на лицо. И вот тогда она сказала: «Я тебя люблю». Я поцеловал ее и убил.

19.

На следующий день после исчезновения Марии Уэлш ее соседка по комнате заметила темно-бордовый автомобиль, который видела накануне вечером, и записала номер. Полиция допросила водителя, им оказался инженер «Кодак» с довольно мягким характером. Он признался, что каждые две недели посещал окрестности Лейк– и Лайелл-авеню, подтвердил, что подцепил проститутку по имени Мария, но сказал, что прервал переговоры после того, как она стала настаивать на встрече в своей квартире. Инженер прошел проверку на полиграфе, и его отпустили.

Детективы попросили местных сутенеров и проституток подсказать им, где искать тело Уэлш. Ее соседка по комнате и коллеги сообщили, что Мария предпочитала направлять своих клиентов в маленькую квартирку по адресу Саратога, дом 90, где у садистов меньше шансов проявить свои наклонности, но она также оказывала услуги по обе стороны «Дайамонд Тракинг» на Эмерсон-стрит, в заросшем кустами районе за двумя домами на Джей-стрит, на Босуэлл-стрит, за домом для вечеринок «Мейплдейл» и в заброшенном здании на Лайелл-авеню. Все указанные места были тщательно проверены с помощью собак-ищеек, но никаких следов человеческой плоти среди мусора, бутылок из-под виски и использованных игл обнаружено не было. Не удалось добыть полезной информации и в наркокурильне для проституток, которую содержали ямайцы.

Помня о том, что несколько тел было обнаружено в ущелье Дженеси, детективы вызвали вертолет полиции штата для проведения воздушного обследования района реки до ее впадения в озеро Онтарио. Некоторое волнение возникло, когда пилот заметил голубое пятно на острове Сет-Грин, где тремя неделями ранее было обнаружено обезглавленное тело неопознанной женщины, но поисковый отряд нашел там лишь свернутый и перевязанный веревкой синтетический брезент. Анализы на кровь и отпечатки пальцев дали отрицательный результат.

20.

Мария Уэлш числилась пропавшей без вести уже пять дней и ночей, когда один рыбак брел по Сет-Грин-драйв мимо знака «Посторонним вход воспрещен» и другого предупреждения, адресованного только рыбакам: «Запрещено выбрасывать любые рыбьи туши или их части в воды штата и в пределах полосы побережья шириной 30 метров». Было три часа ночи, вокруг ни души. От двух больших ржавых банок с надписью «Для рыбьих потрохов» исходил тошнотворный запах.

Миновав еще один знак – «Остерегайтесь падающих камней», – этот рыбак остановился помочиться с крутого берега. До рассвета оставалось еще несколько часов, но он все же заметил нечто похожее на брошенный манекен метрах в пятнадцати ниже по склону. Проникшись любопытством, рыбак пробрался к узкому сланцевому выступу и обнаружил тело молодой женщины, забросанное старой скошенной травой и ветками. Никакой одежды на трупе не было, если не считать белых сапожек в стиле «гоу-гоу». Светлые волосы до плеч обрамляли привлекательное лицо. Она стояла на коленях, лицом вниз, как будто обхватила бетонный блок. Выглядело так, будто ее столкнули вниз, и она скатилась к небольшому дереву на склоне.