Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 227 страниц)

23

Сентябрьским утром несколько сотрудников компании «Джеймс С. Блэк» ждали остальных на вторничное совещание, когда в дверях появился знакомый им Кевин Коу в сером спортивном костюме. «Джиму это не понравится», – сказала себе Шерил Фергюсон, когда Коу вошел своей обычной развязной походкой. Кори предупреждал его, что в офис нельзя приходить в спортивном костюме.

Потом она присмотрелась. На шее и вдоль тяжелой линии подбородка у него были царапины. Одна рука, казалось, была порезана. Когда вокруг него собрались женщины, он задрал штанину и показал еще больше царапин на икре.

– Собака, – прокомментировал он. – Большая немецкая овчарка в парке Манито.

Шерил и нескольким другим женщинам эти травмы показались непохожими на собачьи укусы. Обычно собаки не оставляют глубоких царапин под глазом, как на лице Коу. Один из риелторов сказал:

– Кевин, тебе лучше обратиться к врачу.

– Все в порядке, – ответил Коу. – Меня уже кусали.

Его исключительную «удачливость» на пробежках помнили все.

– Держу пари, это больно, – осматривая его порезанную руку, сказала одна из женщин.

– Никаких проблем, – откликнулся Коу. Казалось, он оценил сочувствие.

24

Мой образ жизни был в высшей степени таинственным.

Фред Коу, 15 апреля 1982 года

Джини Перхэм, обедая в одиночестве в своей квартире, гадала, что не заладилось с ее великим романом. Кевин почти неделю не звонил и не отвечал на ее звонки – за шесть или семь месяцев их знакомства это было для него большой редкостью. Обычно он звонил по несколько раз в день, просто поговорить.

Она подумала, не связано ли это с той жуткой сценой в его доме неделю назад. Весь вечер он сокрушался по поводу отъезда Дженнифер, ее пьянства и кутежей. Когда Джини сказала, что он слишком остро реагирует, он поднял кулак. Она в изумлении отпрянула, а он убежал в ванную. Она услышала щелчок замка и его крик: «Ты не представляешь, что происходит!» Впервые за все время их отношений она почувствовала себя второй женщиной. Она на цыпочках отошла от двери и уехала домой.

Но сегодня она ужасно по нему скучала. Каждый имеет право на срыв, и эту вспышку гнева она ему уже простила. В конце концов, Дженнифер была давней проблемой.

Она помыла и вытерла посуду и включила KJRB. Один из диджеев разговаривал в эфире с Саншайн Шелли у нее дома. Шелли, как всегда, была словоохотлива и бодра, объясняя, что «грипп» у нее почти прошел и скоро она вернется с «Солнечным светом в ночное время». Кевин был прав: она – профессионал. Джини некоторое время слушала и подумала, слушает ли сейчас он, где бы ни был.

Вскоре она нашла другое объяснение его молчанию. Несколько месяцев назад он занял у нее триста долларов. Она о займе не напоминала, но срок уже вышел. «Глупый придурок, – сказала она себе. – У него нет денег, и ему стыдно смотреть мне в глаза. И он все еще чувствует себя идиотом из-за той сцены у себя дома. Ну, кто-то должен быть умнее. Я поеду к нему и скажу, что думаю о его глупой гордости».

Поздним вечером она постучала в дверь маленького желтого дома на углу Двадцать девятой и Ребекки. Она была рада, что Дженнифер ушла и они не столкнутся. Конечно, Кевин всегда настаивал, что между ними ничего нет, но кто знает, как та отреагировала бы на визит другой женщины? По его рассказам, Дженнифер Коу была далеко не самой миролюбивой женщиной.

На стук никто не ответил. Где он? Она ехала на запад по оживленной Двадцать девятой авеню и гадала: уехал ли он из города или с ним что-то случилось. Она уже почти решила обратиться в службу спасения, когда фары ее машины выхватили из темноты мчавшийся навстречу большой белый автомобиль. Проезжая мимо, она успела заметить «красивый» номер. «DISCO» был на его «Гран-при», но она знала, что номера «Торонадо» он заклеил желтым пластиком, чтобы они выглядели персонализированными.

Джини резко развернула свой маленький желтый «Датсун», но отстала от «Торонадо». Подъезжая к оживленному перекрестку, она увидела белую машину, припаркованную у небольшого здания. Что он там делал? Мимо проезжал автобус, и он уставился на него.

Она почувствовала себя навязчивой. Может, он ее видел, а может, и нет, но было ясно: в его планы на вечер она не входила. Она решила ехать домой.

И тут увидела, как «Торонадо» снова тронулся и направился на восток по Двадцать девятой.

Ее шины взвизгнули, когда она резко повернула на следующем повороте. Она собиралась ехать достаточно быстро, чтобы его опередить. А потом выяснить, что, черт возьми, происходит.

Он приехал первым. Она могла бы догадаться. Никто не ездил по улицам Спокана так, как Кевин Коу. Она припарковалась и постучала в дверь освещенного дома. Когда он не ответил, она огляделась. Его «Торонадо» стоял в гараже. «Гран-при» при отъезде забрала Дженнифер. Значит, он должен быть дома.

Джини постучала еще раз. Из подвала донеслись шаги. Кевин приоткрыл дверь и выглянул в щель.

– Как-нибудь в другой раз, ладно? – произнес он фальцетом. – Увидимся позже. Я, э-э… я тебе позвоню!

Почему он вел себя так беспокойно?

– Я пыталась с тобой связаться, – сказала она.

– Не сейчас. Не сейчас! – сказал он почти на грани истерики. – Я не хочу, чтобы ты входила!

Дверь захлопнулась у нее перед носом.

Она поехала домой. Сначала хотела ему позвонить, но передумала. Звонка он не заслужил. Он заслужил расплату за то, что был таким придурком. А как же сердечки и цветы, маленькие любезности, ужины при свечах? Вот козел! Захлопнул дверь у нее перед носом! Может, он все еще расстроен из-за Дженнифер. Но зачем вымещать это на ком-то другом?

Когда прошло несколько дней без единого слова, она поехала в квартиру Коу-старших на Саут-Хилл и спросила миссис Коу, есть ли у Кевина банковский счет. Рут поинтересовалась, зачем ей это, и Джини выложила всю историю. По мере рассказа она злилась все сильнее. Она вдруг увидела себя марионеткой разодетого риелтора с роскошной машиной и подумала, сколько еще в его списке одураченных женщин.

– Миссис Коу, вы можете в это поверить? – раздраженно спросила она. – У него новая машина!

Она знала, что от родителей Кевин это скрывал – чтобы они не потребовали вернуть тысячи долларов долга.

– Олдсмобиль «Торонадо». С красными кожаными сиденьями, кондиционером и люком на крыше. Он…

Рут Коу перебила:

– Он… что?

– У него новая машина. Он ездит на ней уже пять или шесть месяцев.

Женщина вскрикнула и заметалась по квартире.

– Он гнида! – закричала она, схватила подушку и бросила ее на пол.

– Он трус! – Она затрясла кулаками. – Дженнифер его погубила!

Она резко повернулась:

– Джини? Я хочу вернуть мою собаку!

– Вашу собаку?

– Да! Мою колли, Кэти!

Вопрос о праве собственности Джини решила не поднимать. Кэти принадлежала ее матери. После ее смерти Кевин предложил отдать ее миссис Коу в качестве «умилостивительного приношения», но спустя несколько месяцев та вернула собаку Кевину – квартира оказалась слишком мала для взрослой колли. С тех пор Кевин и Дженнифер держали Кэти у него в доме. Каким-то образом в ходе событий Кэти стала «принадлежать» Рут.

– Вы… э-э… хотите ее вернуть? – спросила Джини.

– Я не хочу, чтобы она досталась ему. Он не заслуживает такой хорошей собаки.

– Но разве она не слишком большая для вашей квартиры?

– Послушай, Джини, давай заберем ее у него из дома. А потом решим, что с ней делать.

На желтом «Кадиллаке» они подъехали к арендованному Кевином дому. Дверь была заперта, гараж на две машины пустовал. Рут повела Джини к соседнему дому – матери владельца. Когда женщина открыла, миссис Коу представилась «мамой Фреда» и сказала: «Мы просто хотим зайти и забрать посылку, которую он нам оставил».

Женщина дала им ключ. Они забрали Кэти и отвезли ее в дом брата Джини, и миссис Коу, казалось, осталась довольна.

– Она не у Сына, – мило улыбнувшись, сказала она и добавила: – Спасибо, Джини, сегодня мы сделали что-то хорошее.

На обратном пути Джини уже не была в этом уверена.

Вернувшись домой, Рут объявила, что будет звонить сыну, пока он не ответит. Она тыкала в телефон длинными ногтями сливового цвета. Джини попыталась ее успокоить. Она ожидала раздражения – но не безумия с похищением собак.

– Миссис Коу, пожалуйста, не злите Кевина. Все, что мне нужно, – деньги, которые он мне должен. Не могли бы вы просто…

Женщина пробормотала:

– Мужики Коу никуда не годны.

Она набрала другой номер и попросила срочно соединить с Гордоном Коу. Уже не называя его «Лапусиком», она во весь голос отчитала главного редактора.

– Пошли! – сказала она Джини.

Они быстро спустились вниз по склону к редакции «Кроникл». Мистер Коу ждал на улице и сел в машину.

По дороге обратно говорила только Рут. К удивлению Джини, она обвиняла мужа – тихого, пассивного Гордона, никогда не проронившего ни слова, и уж точно не сейчас.

– Это ты виноват, давая ему деньги! – кричала она. – Ведь этим ты и занимаешься? Сколько раз я тебе говорила перестать? Сколько раз ты мне обещал? Сколько раз?

Вернувшись домой, женщина, казалось, окончательно вышла из себя. Джини испугалась – ей показалось, что она в одной комнате с диким животным. «Черт, черт, сукин сын» – таких слов от нее Джини раньше не слышала.

– Ты снова помогал ублюдку? – кричала миссис Коу на мужа. – Разве нет? Разве нет?

Мистер Коу признался, что да.

– О боже… – простонала она, схватившись обеими руками за голову. – Мужички Коу! Что за порода! Какие ненадежные…

– Ну, Рут… – смущенно потупив взгляд, произнес он.

– Только не надо мне «ну, Рут»! Эти мужички Коу ни на что не годны! – она погрозила ему пальцем. – Эти мужики Коу ничего не стоят!

Он стоял, засунув руки в карманы. Когда жена вышла в другую комнату, он достал кошелек и протянул Джини пять двадцатидолларовых купюр.

– Нет, мистер Коу, – сказала Джини.

– Возьмите пока это, – умолял он.

Она отступила. Из другой комнаты доносились гневные крики.

– Джини, я настаиваю, – сказал он. Он выглядел пристыженным и виноватым. У нее сложилось впечатление, что он привык к таким сценам: он часто помогал сыну, а его за это ругали.

– Я не могу взять ваши деньги, – сказала она. – Я хочу, чтобы мне их вернул Кевин.

Главный редактор вложил банкноты ей в ладонь и сомкнул над ними пальцы.

Они оба услышали, как миссис Коу в другой комнате набирает номер, а затем сладким голосом говорит:

– Фред?

Пару минут она говорила тихо.

– Хорошо, сынок, – сказала она. – Мы будем через несколько минут.

«Слава Богу, – подумала Джини. – Она успокоилась. Или просто загоняет его в угол».

Миссис Коу вернулась в комнату, что-то бормоча.

– Что? – спросил Гордон.

– Гордон, я сказала, что мы видели новую машину Сына. Ты и я. Мы видели этот «Торонадо»! Ты помнишь? В тот вечер, когда он приходил к нам, и мы вышли прогуляться, а у дома стоял припаркованный автомобиль? И он сказал, что это не его? Гордон, он нам солгал. Он никчемный лжец!

Она схватила телефон и снова принялась набирать номер.

– Ах ты негодяй! – крикнула она в трубку. – Ты лгал нам о той машине. Ты всегда был лжецом! И ты занял деньги у Джини! Как ты смеешь занимать у женщины? Ты называешь себя мужчиной? Ха! Ты купил эту машину и не сказал… Что? Взял в лизинг? Ну, это одно и то же! Ты слабак, ты должен нам, ты должен Джини!

Она бросила трубку на рычаг и сказала:

– Поехали!

Когда они подъехали, Джини заметила, что «Торонадо» больше не видно. Должно быть, Кевин припарковал его где-то за углом. Но сам он был дома и открыл дверь. Он улыбнулся родителям и ласково произнес:

– Привет, заходите!

Потом заметил шедшую сзади Джини.

– Я не к тебе обращаюсь, – громко сказал он.

Она не понимала, чем провинилась. Одолжила ему денег? Сказала правду?

– Уйди с дороги! – закричала миссис Коу.

Кевин отошел в сторону, и все трое вошли. В маленькой гостиной миссис Коу принялась пинать все, что попадалось ей на глаза, своими шпильками из золотой парчи. Она пинала подушки, стулья, дверные косяки и стены, одновременно ругая сына. Время от времени Гордон Коу произносил: «Ну, Рут», – она поворачивалась к нему и продолжала свою тираду.

Наблюдая за ними троими, Джини могла представить себе детство Кевина: мать – судья, присяжные и палач, Гордон – тщетный миротворец, а посередине – ребенок по имени Сын. Печально. Она его почти пожалела. Неудивительно, что иногда он вел себя странно.

Миссис Коу спросила о новом белом «Торонадо», а он настаивал, что не знает, о чем она. Но несколько минут спустя проговорился, что взял в аренду новую машину.

– Ага! – взвизгнула миссис Коу. – Видишь? Ты – хронический лжец!

Размахивая руками, женщина направилась к двери.

– Как только мы приедем домой, я позвоню тебе в офис! – закричала она.

Пошатываясь, она пересекла лужайку в шпильках без задника.

– Пора им узнать, какая ты тварь. Ты – ничтожество! Гнида! Мерзость! Меня от тебя тошнит!

Джини с облегчением укрылась в машине. Когда они отъезжали, она в последний раз обернулась и увидела Кевина, стоящего в дверях. С виду он был гораздо спокойнее, чем она ожидала.

25

Дженнифер Коу неуклонно продвигалась по дороге на юг. Собственная абсолютная трезвость и тяжесть Фреда в ее гравитационном поле оставили ей в Спокане двух близких людей: мать и сестру Соню. Но теперь она могла зайти в бар, заказать выпивку и погрузиться в атмосферу приятельского общения. И не только с мужчинами – женщинам она тоже нравилась. Ей еще не исполнилось сорока, она сохранила стройную фигуру и черты лица профессиональной модели. Ее вечер чаще всего заканчивался в окружении поклонников, и к кому-нибудь она отправлялась домой веселиться до рассвета. Никогда у нее не было столько друзей.

В тот вечер, уезжая из Спокана в Лас-Вегас, она направила серебристо-серый «Гран-при» прямиком к Каскадным горам, лежащим в двухстах милях к западу. Что-то подсказывало ей: она не обезопасит себя от Фреда, пока не воздвигнет между ними твердую каменную стену. Она ехала по федеральной автомагистрали 90 через поля зреющей пшеницы, спустилась в долину реки Колумбия, затем поднялась на перевал Сноквалми и начала долгий спуск к Пьюджет-Саунд и Тихому океану. В Сиэтле она повернула на юг – в ту часть мира, которая несколько лет назад ей так нравилась. Она немного расслабилась: она отдалялась от Фреда и его безумных выходок.

Но она все равно каждый день звонила ему за свой счет – как угодливая служащая.

Он страстно говорил:

– Пупсик, возвращайся домой. Возвращайся! Все наладится. Сладкая Пташка, я о тебе позабочусь!

– Да, – говорила она. – Да! Я возвращаюсь домой.

После чего садилась в машину и продолжала ехать на юг.

Однажды ночью в Лас-Вегасе она подняла глаза и увидела склонившегося над ней мужчину в белом. Вспомнить она могла только то, что пила, а какая-то разъяренная женщина пыталась ее отравить – что-то вроде того. Ей сказали, что она находится в реанимации. Она потребовала телефон, чтобы позвонить мужу, и, когда ей не открыли дверь, устроила драку.

Вызванный врачами, Коу приехал на белом «Торонадо» и выписал ее из больницы. Он сказал, что прежде чем они смогут на двух машинах вернуться в Спокан, им нужно собрать деньги на дорогу.

– Иди и проси, – наставлял ее Фред. – Женщине нетрудно. Просто улыбнись и скажи: «Не могли бы вы мне помочь?»

Она ненавидела эту идею, но он настоял. С последними долларами она пошла в бар, выпила и вышла на улицу. Принимая монеты и улыбки вперемешку с ухмылками и предложениями, она поняла: стоило ей подумать, что достигла в жизни дна, как ее ждет падение еще ниже. И зачинщиком всегда был Фред – он учил ее лгать, воровать, а теперь и попрошайничать. Удивительно, что он ни разу не предложил ей выйти на панель. И это мужчина, обещавший по телефону, что с ним она всегда будет в безопасности.

Размышляя по дороге обратно в Спокан, она вспомнила старые обиды и страхи. Снова увидела в своем бывшем муже мошенника, навязывающего свою чепуху всем подряд, включая собственную семью. Она почувствовала себя беглянкой, возвращаемой в психиатрическую больницу, куда ее несправедливо поместили. Она решила от него оторваться и снова уехать. Но как бы она ни подхлестывала «Гран-при», «Торонадо» Фреда висел у нее на хвосте. В Ритцвилле, в шестидесяти милях к западу от Спокана, она на скорости сто миль в час съехала с федеральной автомагистрали и рванула вперед. В Спокан она въехала по проселочным дорогам.

Он нашел ее позже и вернул в их маленький желтый дом. Он не упрекал ее и не кричал – это было не в его стиле. Позже она поняла: ему было проще продолжать свое мошенничество.

Это могло бы сработать, если бы не украденная колли. Красавица Кэти прожила у них всего несколько месяцев, но Дженнифер успела ее полюбить. Как и своих сыновей-близнецов, живших теперь с отцом и ходивших в среднюю школу в Спокан-Вэлли.

– Где Кэти? – спросила она, войдя в дом.

– Ее забрала моя мать, – объяснил Фред.

– Твоя мать? Почему?

Фред не ответил.

– Я знаю почему, – еле сдерживая слезы, сказала Дженнифер. – Потому что она – Господь Всемогущий, вот почему!

Она плакала, пока не уснула. Утром она поняла: в этом доме у нее ничего нет – даже собаки. Здесь не жил муж. Мужа у нее никогда не было – был только имидж. Под костюмом-тройкой скрывался плачущий младенец, напуганный собственной матерью. Это осознание пронзило ее еще сильнее в тот день, когда они поехали в центр купить ей джинсы. Они проехали несколько кварталов, когда он сказал:

– Пригнись. Быстро! Пригнись!

– Что?..

– Мать и Гордо. Они прямо за нами.

Она сползла на свое красное кожаное сиденье, злясь на себя за то, что подчинилась. Неужели ей всю жизнь придется прятаться от Рут Коу?

– «Кадиллак» все еще позади, – через несколько минут сказал Фред. – Они, должно быть, следили за домом.

После нескольких резких поворотов «Торонадо» наконец замедлился.

– На волосок от гибели, – сказал он, будто только что ускользнул от эскадрона смерти.

Через несколько дней после возвращения Дженнифер в Спокан возобновились старые ссоры. Порой они переходили в драки, и начинала чаще всего именно она. Она остро реагировала на его неразумность и непредсказуемость. Малейшее его слово выводило ее из себя, ночами ей снилось, как она его бьет, а проснувшись, она пыталась воплотить это в реальность.

Вскоре он вернулся к прежним привычкам: исчезал без объяснений, лгал, не работал, не платил по счетам. Несколько раз приносил дорогую еду, которую, она знала, не мог себе позволить. Скорее всего, снова воровал. Она в любой день ожидала, что, подняв трубку, услышит: его арестовали.

Она стала чаще пропадать в барах. Опять начались Лас-Вегас и Санта-Моника. То, чего она не получала от Коу – внимание, заботу, уважение, – она находила у других. Иногда, встретив желанного мужчину, она возвращалась домой только утром. Пусть Фред узнает, каково это. Он разрушил ей жизнь, искалечил разум, как артрит – пальцы ее сестры. И теперь ей было все равно.

26

Гарантирую: даже в этом городке я найду с полдюжины психопатов – мужчин и женщин, которые, оставь с ними наедине среднестатистического профессора Йельского университета, его уничтожат. И я имею в виду – не физически. Морально. Они будут дурить и пугать его, пока он не сломается.

Полицейский детектив (цит. по: Алан Харрингтон, «Психопаты»)

С неделю после яростной стычки из-за данных взаймы трехсот долларов Кевин названивал Джини Перхэм чуть ли не ежедневно – сетовал и проходился на ее счет.

– Джини, – говорил он, – ты меня безмерно огорчила! Разве ты не понимаешь, что Гордон служил мне постоянным источником денег? А теперь он мне его перекрыл! Из-за тебя! Какая глупость – вот так заявиться к моей матери. Джини, где были твои мозги? Они у тебя есть? Какая ты тупая сука!

Обычно он доводил ее до слез. От звонка к звонку – ни намека на снисхождение, ни следа мужчины, признававшегося ей в любви. Он звонил, чтобы причинить боль, и добивался своего.

Наконец Джини сказала ему от нее отстать. Он закричал в трубку, что она сама виновата и что они расстаются. Когда он через час перезвонил, она повесила трубку.

Нежданно ее союзницей выступила Рут Коу.

– Не позволяй Сыну тебя расстраивать, – то вспоминая, то забывая свой южный акцент, посоветовала Рут. – Дорогая, он не стоит того, чтобы о нем беспокоиться. Мы с Гордоном усвоили это давным-давно.

Она назвала сына лжецом и бездельником и рассказала, как годом ранее он потребовал подачку на Рождество. Когда она ему отказала, он вышел из себя и толкнул ее так, что она чуть не упала.

– Джини, пойми меня правильно, – продолжила Рут. – Мы с Гордоном неидеальны, мы знаем. С мальчиком у нас были ошибки. Мы пытаемся – мы хотим его понять. Но он так все усложняет!

Она поблагодарила Джини за то, что та с ним встречалась.

– Дорогая, ты оказала такое хорошее влияние.

Джини удивилась, когда в конвертах «Спокан Метро Гроув» стали приходить денежные переводы. Она понимала, что он возвращает долг лишь затем, чтобы, показывая корешки квитанций, вернуть расположение матери. Ради ее одобрения, казалось, он жил и умирал.

Заключительный платеж пришел с письмом на двух страницах. Оно начиналось с заявления, что она с самого начала была несправедлива и нечестна, а все его действия – правильны и точны. Несколько фраз врезались ей в память навсегда: «Ты неуправляема, эмоционально нестабильна… Джини, ты – барракуда… Твой поступок доказывает, что ты такая же сумасшедшая, как твоя мать».

Что-то в его тоне убедило ее, что она в опасности. Она все еще испытывала к нему глубокие чувства, но принц из сказки оказался неадекватен. Она одолжила охотничье ружье и держала его у кровати – для моральной поддержки. Ружье было не заряжено.