Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 227 страниц)

37

Честно говоря, у меня нет предпочтений – ни по типу, ни по цвету кожи. Мне нравятся все, если они меня привлекают. Из моего, скажем так, обширного опыта общения с женщинами – особенно мне запомнились еврейские девушки. Но мне одинаково нравятся блондинки, брюнетки, рыжие – были романы с чернокожими, азиатками, индианками. Если говорить о числе… я никогда всерьез не считал. Но, прикинув, решил, что их, вероятно, около трех тысяч. Черт, к моменту окончания школы их было уже больше сотни.

Фред Коу, 5 апреля 1982 года

С приближением лета Ди Джей Уильямс забеспокоился о своем давнем друге Фреде и о состоянии их многолетней дружбы. На протяжении двадцати четырех лет он всегда примерно представлял, куда движется его эксцентричный приятель, но в последнее время тот, казалось, начал сходить с орбиты.

Джей вспомнил всех Фредов, которых знал: обаятельного собеседника, уличного бойца, появлявшегося на поединках в боксерской капе, чтобы защитить зубы; сердцееда, подкидывавшего друзьям женщин; потенциального магната, помешанного на витаминах; «объективиста Айн Рэнд»; неисправимого мечтателя… Список можно было продолжать бесконечно. Знать Фреда Коу – все равно что иметь взвод друзей: одни исчезают, другие появляются, и все они, по мнению Уильямса, стоили преданности. Когда Джей уехал во Вьетнам, они договорились: Semper fidelis – «всегда верны». В детстве они поклялись в этом на крови. Братья не могли быть ближе.

Но теперь Уильямс боялся, что дал другу плохой совет. Он убедил Коу заняться недвижимостью – и это оказалось ошибкой. К концу весны 1980 года Коу проработал риелтором полтора года и, насколько мог судить Джей, продал всего два объекта: один – еще в компании «Джеймс С. Блэк», второй – совсем недавно родителям, двухэтажный дом за девяносто восемь тысяч долларов в Спокан-Вэлли.

По предложению Джея они устроились в «Мэйн Риелторс» за соседние столы, и впервые он увидел Фреда как действующего бизнесмена. Главная проблема была в том, что тот почти не появлялся. Он утверждал, что предпочитает работать по вечерам, когда другие сотрудники не могут подслушать его разговоры. Это, конечно, была старая проблема Коу – застенчивость. Но стоило ли вообще направлять застенчивого человека в недвижимость? Джей винил себя.

Другой проблемой была тревога Фреда перед непосредственным контактом с мужчинами. Вместо того чтобы стучаться к потенциальным клиентам, он просиживал ночи, печатая рекламные письма – типовые тексты, словно списанные из учебника. Глубокой ночью он бросал их в почтовый ящик.

Как всегда, большую часть времени он проводил, мечтая и строя планы. Он составил анкету с вопросом: «Планируете ли вы покупать или продавать недвижимость в ближайшие шесть месяцев?» Его мать наугад набирала номера и передавала ему «горячие» контакты. Фред уверял, что любой риелтор купил бы такие списки, и даже продал несколько Джею за двадцатипроцентную комиссию. Уильямс счел их бесполезными. Позже он не удивился, узнав, что Фред и миссис Коу переименовали свой бизнес в «Интермаунтин Рисерч Системс». Для Джея это было лишь очередным звеном в цепочке сомнительных затей.

Он вспомнил, как в старшей школе они мечтали купить заброшенную военную базу и превратить ее в отель. Идея была нелепой, но миссис Коу настояла, чтобы самой осмотреть объект.

– О, мальчики, какая замечательная возможность! – сказала она тогда.

Им было по восемнадцать, ей – около сорока пяти. Теперь Джей задавался вопросом, почему она так поощряла их фантазии.

Сколько он себя помнил, Рут Коу всегда стояла за сына горой: приходила в школу, защищала его, вступалась за него перед взрослыми. Однажды двое мальчишек бросили снежки в машину, и водитель привел их к дому Коу. Миссис Коу сказала:

– А вы разве никогда не бросали снежки?

Она отчитала мужчину, пока тот не уехал. Таких случаев было множество. Джей задумывался, могла ли такая слепая преданность помочь Фреду выработать собственные границы.

И теперь он сам направил друга по ложному пути. Впрочем, разговоры о быстрых деньгах велись между ними годами: фондовый рынок, недвижимость, золото, драгоценности, книги по саморазвитию, музыкальный бизнес… Еще в 1969 году они почти наизусть выучили книгу Джона Никерсона «Как я превратил 1000 долларов в три миллиона на недвижимости в свободное время». Фред исследовал города, изучал доходы, климат, демографию, цены на жилье. Он мог назвать среднюю температуру в Финиксе или население Атланты. Когда тема его захватывала, он учился с пугающей скоростью.

Но ни один из его планов не имел реальной опоры. Он был невосприимчив к повседневным урокам. Потерпев неудачу, например, лишившись машины, на следующий день он уже изучал цены на частные самолеты, планируя создать империю, которая вытеснит «Сенчури 21» и «Мэйн Риелторс». Джей слышал подобное и от собственного пятилетнего сына: «Папа, в следующем месяце я стану президентом».

Коу любил объявлять дату начала «новой жизни». Раз за разом повторялось одно и то же:

– Через шесть месяцев я буду продавать больше всех в этом офисе.

Джей уходил на встречи, а Фред оставался – составлял планы, писал письма. Потом жаловался, что его идеальный график разрушили мать, Дженнифер или очередная помеха, и все нужно начинать заново.

– Если не можешь сделать идеально, не стоит и начинать, – говорил он.

Джей понял: чаще всего Фред вообще ничего не делает.

Тем не менее он продолжал одновременно встречаться с несколькими женщинами: ежедневно виделся с Джини Перхэм, тайком ходил на «дневные сеансы» с коллегой и пытался завести интрижку с секретаршей. Одна из женщин однажды прямо сказала Уильямсу:

– Он ужасный любовник. У него не встает.

Джей слышал подобное еще со школы. В те дни их жизнь состояла из постоянной смены женщин, начиная от редкой представительницы высшего класса и заканчивая проститутками за десять баксов. Джей и третий в их компашке, Джон Найберг, эту стадию прошли и созрели до нормальной супружеской жизни, но Фред в тридцать четыре года по-прежнему вел себя как хищник. Его отношения всегда заканчивались плохо, и Джей думал, что понимает почему. Фред говорил вещи, не осознавая их смысла.

Однажды он спросил у бывшей одноклассницы:

– Что у тебя не так со ртом?

После этого Джей сказал:

– Ты ее обидел.

– Правда? – искренне удивился Фред.

В другой раз он заявил коллеге:

– Я показываю только свою недвижимость.

Джей схватил Фреда и сказал:

– Ты понимаешь, как это звучит? – спросил Джей. – Ты что, не видел, как ты ее раздавил?

– Чем?

– Фред, все показывают недвижимость других. Ты сам показываешь. Разве ты не понимаешь, насколько был резок?

– Нет.

Он действительно не понимал.

Даже в мелочах проявлялась странность. Его стол был идеально пуст, кроме лотка с ручками. Если кто-то трогал их, даже возвращая в лоток, он сразу это замечал.

– Великий Коу знает ВСЕ! – говорил он, пародируя диктора.

Однажды он показал «правильный» способ закрывать ящик – медленно, придерживая лоток, чтобы ничего не сдвинулось.

– Вот это и есть аккуратность, – сказал он.

«Или компульсия», – подумал Джей.

Он вспомнил, как однажды в автосалоне Фред сначала поправил прическу в отражении, и только потом поздоровался с продавцом. «Какой павлин», – подумал Джей. Он также слышал, как Гордон Коу говорил сыну: «Знаешь, Фред, если сложить все время, которое за всю жизнь провел я, прихорашиваясь перед зеркалом, оно не составит и пятнадцати минут. Ты столько же потратил прямо сейчас!»

Со временем они стали реже видеться. Уильямсы все больше времени проводили в церкви, а Коу называл себя человеком, верящим только в «биологию». Они не спорили, но отдалялись.

Иногда Джей думал, что, возможно, преувеличивает – никто, кроме него, вроде бы не беспокоился. Да и в самой недвижимости хватало странностей: пропадающие ключи, жалобы клиентов, странные находки в офисе. Буквально на днях им позвонила женщина и сказала, что риелтор, который осматривал ее дом, рылся в ящике с ее нижним бельем, его имени она не запомнила.

Однажды секретарша обнаружила в копировальном аппарате фотокопию мужского члена. Женщины смущенно переглядывались.

– Как думаете, это дилдо?.. – спросила одна.

Джей только сказал, что надеется, что да.

38

Однажды это была полицейская подсадная утка.

Если я – насильник, почему я не набросился на нее? Да, я прятался за кустами и деревьями – но я искал этого парня и преследовал его.

Фред Коу, 28 мая 1982 года

К концу мая в районе Саут-Хилл бушевала эпидемия изнасилований, совершенных, как считалось, одним мужчиной. Специальную полицейскую группу сформировали настолько тихо, что газеты узнали о ней лишь несколько месяцев спустя. А когда узнали, в полиции повторили прежнее объяснение: они не хотели тревожить жителей. Детективы проверяли всех известных сексуальных преступников, устраивали засады в машинах без опознавательных знаков в вероятных местах нападений и отправляли на самые темные улицы подсадных женщин.

На углу Пятой и Адамс – месте, где произошло несколько изнасилований, – они заметили худого молодого человека с волосами до воротника, который шел за подсадной женщиной. Зайдя за дерево, он снял куртку, словно пытаясь изменить внешность. Когда он срезал путь через двор, один из полицейских под прикрытием бросился за ним, но мужчина скрылся.

Позже на том же углу другой мужчина, подходивший под описание насильника, припарковал машину под деревом. Появилась женщина, и он вышел из автомобиля, но прежде чем успел сделать шаг, к ней подошла подсадная полицейская. Женщина тут же подбежала к ней и спросила:

– Можно я пройду с вами?

Подозреваемый уехал. Когда группа вернулась в штаб, сержант спросил:

– Что произошло?

– Наша подсадная все испортила, – объяснил один из детективов.

После этого всем участникам группы, включая подсадных, выдали двусторонние радиостанции.

Две недели спустя полицейская-новобранец Сэнди Брюэр заметила подозрительного молодого человека в нескольких кварталах от того же «горячего» перекрестка. На вид ему было около двадцати пяти лет; темно-русая челка, волосы закрывали уши. Атлетического сложения, ростом около 177 сантиметров, с выразительным носом и жесткой линией подбородка. На нем были джинсы и синий жилет. Незадолго до этого мимо прошла подсадная женщина, и мужчина вышел из тени здания и стал наблюдать за ней из-за дерева. Когда мимо проехала машина, он снова скользнул в темноту, а затем вернулся на прежнее место. Когда подсадная скрылась из виду, Брюэр увидела, как он запрыгнул в припаркованный серебристо-серый «Шевроле Ситейшн» с желтоватыми номерами и на высокой скорости поехал на юг по Мэдисон. Проверка показала, что автомобиль зарегистрирован на Гордона Х. Коу, пятидесяти девяти лет.

На этом все и закончилось. Мужчин, преследовавших женщин, в Спокане хватало, и если бы полиция арестовывала каждого похотливого преследователя, окружная тюрьма быстро переполнилась бы. К тому же новобранец дала расплывчатое описание: мужчине, которого она видела, было явно не пятьдесят девять. Секретная группа по борьбе с изнасилованиями переключилась на другие направления работы, в том числе на наблюдение за известными и предполагаемыми насильниками из уже составленного списка. Вскоре подразделение расформировали.

После восьмидесяти семи дней обследования в Вестерн Стейт Хоспитал под Такомой Блейка Маунси не признали сексуальным психопатом и вернули в Спокан для вынесения приговора по делу об изнасиловании третьей степени. 2 июля судья окружного суда Дональд Н. Олсон, приняв во внимание доклад к вынесению приговора, в котором Маунси описывался как впервые совершивший преступление, «обаятельный, уверенный в себе, очень умный молодой человек», приговорил его к восьми месяцам тюрьмы, половина из которых засчитывалась как уже отбытый срок, а также к трем годам административного надзора.

Полицейское управление Спокана не сделало ничего, чтобы разубедить общественность в том, что именно Маунси был насильником из Саут-Хилл. Не сделала этого и местная пресса. В результате мягкий приговор вызвал у горожан возмущение. Сообщалось, что активистки местного отделения Национальной организации женщин, еще недавно праздновавшие обвинительный вердикт в деле Маунси, теперь готовы были «снять скальп» с судьи Олсона.

– Нас это обескураживает, – сказала исполняющая обязанности директора споканского кризисного центра для жертв изнасилования Сьюзан Фабрикант. – Что еще должно произойти, чтобы сообщество поняло, с чем оно имеет дело? Мы снова и снова говорим женщинам сообщать об изнасиловании – и что в итоге? Три года условно и восемь месяцев тюрьмы, из которых четыре уже зачтены, – это ничто.

Мужья и бойфренды нескольких жертв из Саут-Хилл дали понять, что, когда Маунси выйдет на свободу, они будут поблизости.

Во всей этой суматохе почти никто не заметил одного: за первые пять месяцев 1980 года, пока Блейк Маунси сидел за решеткой, число изнасилований в Спокане выросло на 300 процентов.

39

По оценкам, на каждое зарегистрированное изнасилование приходится от трех до десяти незарегистрированных.

Дж. С. Коулман, Дж. Н. Батчер, Р. С. Карсон, «Аномальная психология и современная жизнь»

Линн Баркли чувствовала себя намного лучше. Ее изнасиловали почти четыре месяца назад в заснеженном дворе Саут-Хилл, и кошмары и мрачное настроение почти отступили. Трудно пребывать в расстройстве в эти летние дни, когда весь город благоухает сиренью и пондерозами, и полон таких же, как она, молодых, хорошо проводивших время. Зимы тут, без сомнения, суровые – температура в округе опускается до пяти ниже нуля, а снег порой лежит до апреля, – но лето прекрасно.

В тот субботний вечер, 5 июля, у нее не было свидания. Она сделала зарядку и разобрала папки по домоводству, аккуратными стопками лежавшие на полу в гостиной. И едва успев порадоваться, что проведет вечер и не наберет ни грамма, почувствовала голод. Натянув топ и шорты, она отправилась в «Вендис» на Третьей авеню. Фастфуд находился примерно в миле от ее квартиры – для молодой женщины, выросшей в Монтане, это считалось прогулкой, – а калории, как она рассудила, успеют сгореть по дороге. Гениальный способ контролировать вес.

Перекусив сэндвичем и салатом, она задумалась, какой дорогой идти обратно, и в итоге выбрала Четвертую авеню, тянувшуюся параллельно автостраде. Там было несколько больниц, район считался хорошо освещенным и людным. После первого изнасилования маршруты она выбирала особенно тщательно.

Поднявшись к густым деревьям вдоль Мейпл-стрит, она повернула в гору и мимолетно вспомнила давний эпизод. В шести кварталах отсюда какой-то извращенец ткнул ее в спину тридцатисантиметровым фаллоимитатором, изнасиловал, задавал интимные вопросы, мастурбировал над ней и забрал сорок долларов. Она заставила себя об этом не думать.

На перекрестке Шестой и Элм, всего в трех кварталах от дома, из кустарника, росшего выше линии ее взгляда, внезапно вынырнул бегун и устремился вниз, прямо ей навстречу. Она остановилась.

– Привет! – бросил он на ходу.

Она успела его хорошо разглядеть. На нем был спортивный костюм, сам он казался худощавым. Светлые волосы трепал ветер. Он был красив – и одновременно пугающе холоден. Глаза чуть раскосые. Это был тот самый мужчина, который изнасиловал ее прежде.

Она в панике побежала вверх по Элм. Через двадцать или тридцать метров обернулась. Он был уже у нее за спиной. Она свернула к кирпичному дому и закричала. На лужайке перед домом он настиг ее, схватил сзади и сдавил шею. Перед глазами поплыло.

– Замолчи, – сказал он, – и не пострадаешь.

Она выронила сумочку. Он заставил ее поднять ее, а затем приказал идти к заброшенной школе. Ее беспрестанно трясло. Она вспомнила, как дрожала во время первого изнасилования. Тогда ей казалось, что это от холода. Но сейчас ночь была теплой.

Когда они дошли до ступенек, ведущих на школьный двор, она сказала:

– Я вчера потянула спину, так что будь поосторожнее, ладно?

Он велел ей заткнуться. Она спросила:

– Ты собираешься меня изнасиловать?

И тут же поняла, насколько бессмысленно это прозвучало.

Он отвел ее в укромное место, заросшее травой, и велел раздеться. Она заметила, что он старается держаться у нее за спиной. Она помнила, каким жестоким он был в первый раз и как тогда была уверена, что умрет. Сейчас он казался спокойнее – но от этого не менее опасным.

Твердая земля больно врезалась в ушибленное бедро.

– У тебя прекрасное тело, – сказал он. – Как ты поддерживаешь форму?

– Упражнения, – выдавила она. – Я… я много езжу на велосипеде.

– Хороший загар.

Она не знала, стоит ли отвечать на это как на комплимент. Его голос звучал ровно и хорошо поставленно. Он спросил, как ее зовут и где она работает. Она ответила честно. Потом он спросил:

– Когда ты в последний раз была с мужчиной?

– Ты имеешь в виду?..

– Да.

Похожий вопрос он задавал и в прошлый раз.

– Уже давно… – ответила она и тут же поспешно добавила: – Я рассталась со своим парнем, но все еще надеюсь, что мы снова будем вместе.

– Он дурак, если не вернется.

Он скользнул вниз по ее телу и начал ее лизать – отстраненно, почти механически. Потом снова оказался рядом, удерживая ее за руки.

– Не бойся, – сказал он. – Представь, что я твой парень. Постарайся это пережить.

Потом он зачем-то рассказал ей о женщине, которая когда-то работала у мануального терапевта, а тот якобы бегал за ней вокруг стола.

– У нас на работе такого не бывает, – сказала она, вспомнив своего строгого начальника.

– Если бы я работал с тобой, – сказал он, – я бы наверняка за тобой бегал.

Вскоре он разделся и лег на нее. Она чувствовала, как он пытается в нее войти, но не была уверена, получилось ли у него это. Его движения были неожиданно осторожными, почти бережными, и именно это сбивало с толку сильнее всего: происходящее оставалось насилием, даже если в нем не было прежней ярости. Но забыть, на что он способен, она не могла ни на секунду.

– Нравится? – спросил он.

Тот же вопрос он задавал и в прошлый раз.

– Да, – соврала она.

Он крепко поцеловал ее. И почему-то именно в этот момент она впервые подумала, что, возможно, останется жива. Но почему ее все еще так трясет?

Она спросила, делал ли он это с ней раньше. Он резко замер.

– Когда именно? – спросил он.

– В феврале прошлого года.

– Не я, – сказал он. – Для меня тогда было бы слишком холодно.

Его движения замедлились и вскоре совсем прекратились, но тяжесть его тела все еще причиняла ей боль. Боже, подумала она, когда же это закончится? Она крепко зажмурилась. Давление ослабло, и она не сразу поняла, что происходит.

– Ты во мне? – спросила она.

– Господи, ты хочешь сказать, что даже не знаешь наверняка?

Она приоткрыла глаза. Он стоял над ней и мастурбировал.

– Господи, – прорычал он, – у тебя правда так давно никого не было?

Она приказала себе не говорить ничего, что он мог бы воспринять как насмешку или комментарий к его мужской состоятельности.

Он кончил себе в ладонь и плюхнулся рядом, какое-то время болтая о пустяках. Минут через десять или пятнадцать сказал:

– Ты никому не расскажешь? Пообещай.

– Я… не расскажу, – все еще дрожа, проговорила она. – Я уже через это проходила. Оно того не стоит.

В ней вдруг поднялось странное, почти абсурдное чувство жалости. Не потому, что он не был опасен, – наоборот, потому что опасность теперь сочеталась с какой-то жалкой человеческой обыденностью.

И именно это сбивало с толку сильнее всего.

Он отпустил ее руки и начал одеваться.

– Слушай, – сказала она, жалея, что никак не может унять дрожь, – в следующий раз, если запланируешь что-то подобное, захвати хотя бы одеяло. Здесь ужасно неудобно.

Он кивнул и сказал, что проследит, как она уйдет. Она оделась, поцеловала его в щеку – почти автоматически, как медсестра успокаивает пациента, – и ушла. Уже спеша домой, она пыталась понять, зачем это сделала.

«Считай это проявлением человеческой доброты», – сказала она себе. Это точно не было ни романтическим, ни сексуальным порывом.

Дома она уже потянулась к телефону, чтобы вызвать полицию, но тут вспомнила первое изнасилование: бесконечные протоколы, мазки, допросы, полицейских с блокнотами, повторные вызовы в участок, опознания – и при этом никакой уверенности, что все это хоть к чему-то приведет.

Она медленно положила трубку.

Само изнасилование было достаточно страшным и без последующего унизительного хождения по кругу.

Это нападение так и осталось незарегистрированным.