Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 227 страниц)

Часть одиннадцатая
Кольцо сжимается

…Из-за того, что в семье меня заставляли чувствовать себя дерьмом, я, каким бы симпатичным ни казался, смотрел в зеркало с разочарованием и досадой. Только из-за того, как некоторые женщины смотрели на меня, я понял, что стою чего-то большего, но если бы решать пришлось мне, я бы провел свою жизнь, прячась, словно чудовище.

Оскар Хиджуэлос, «Короли мамбо играют песни о любви»

1.

Двадцать девятого ноября 1989 года, через два дня после того, как в округе Уэйн обнаружили тело Элизабет Гибсон, представительный шеф полиции Гордон Эрлахер впервые публично объявил, что в городе орудует серийный убийца. В «Демократ-энд-Кроникл» уже на следующий день опубликовали статью под заголовком на первой странице: «СЕРИЯ УБИЙСТВ, ГОВОРЯТ КОПЫ: Погибли 13 женщин, 12 смертей могут быть связаны».

«Таймс-юнион» открыла свой репортаж фотографиями одиннадцати мертвых женщин чуть ниже заголовка на первой странице: «ЖЕРТВЫ ОДИНОКИ И УЯЗВИМЫ: Рочестерский серийный убийца охотится на неблагополучных женщин».

В двенадцатом прямоугольнике вместо фотографии стоял вопросительный знак и ниже подпись: «Неопознанный скелет найден 21 октября 1989 года». Почти вся первая полоса была посвящена этому делу, а на двух полных страницах внутри подробно излагались истории жизни и смерти жертв. Завершая подробный репортаж, на первой странице второго раздела появился пространный «Портрет серийного убийцы».

«Демократ-энд-Кроникл» продолжил тему новостей картинной галереей и историей под названием «Маргинальный образ жизни превращал женщин в легкую добычу». Далее говорилось:

У нее были проблемы.

Наркотики, психическое заболевание или просто безрассудство заставляли ее идти на риск, на который не пошло бы большинство женщин.

Она проводила много времени на улице в поисках наркотиков, клиентов или утешения.

Она имела неприятности с законом. Она была родом из неполной семьи или же сама в разводе. Она много переезжала и жила в неблагополучном районе. У нее не было ничего своего, за исключением, может быть, одного-двух детей – или даже шести.

Ее звали Ники, или Дотси, или Анна, или Розали, или Джеки, или Линда, или Пэтти, или Кимберли, или Фрэнсис, или Джун, или Лиз. У нее также было другое имя, но мы, возможно, никогда его не узнаем, потому что, когда ее нашли, она была просто обезглавленным скелетом…

В своей статье репортеры Диана Том и Лесли Сопко цитировали автора криминальных романов Энн Рул: «Они все чьи-то маленькие девочки. Они этого не заслуживают».

На следующий день команда «Таймс-юнион» в составе Кори Уильямса и Дэвида Барстоу поддала жару. Заголовок под логотипом с черной каймой «Нераскрытые убийства в Рочестере» гласил: «ПРОСТИТУТКИ РАЗГНЕВАНЫ И ВООРУЖЕНЫ: „Я чувствую, что у меня есть миссия – найти убийцу”».

В статье приводились слова шефа полиции Эрлахера о том, что он не удивлен таким настроем проституток. Разгневанная женщина под псевдонимом Стейси заявила: «Теперь у меня есть складной нож». Другая женщина высказала мнение, что убийца – «мужчина, которого девушка ограбила или заразила СПИДом. Я думаю, он пытается отомстить». Еще одна добавила, что бойфренд с пистолетом будет сопровождать ее каждую ночь, пока убийца не будет пойман.

2. Лейтенант Джеймс Боннелл

В тот декабрь окрестности Лейк– и Лайелл-авеню даже в три часа ночи выглядели так, словно на них проводят учения китайские пожарные. Проститутки говорили своим клиентам: «Не вздумай дурить. Тот коп позади нас – мой сутенер». У каждой шлюхи в сумочке лежали полицейские визитки. Сутенеры следили за своими женщинами, детективы-любители следили за клиентами, даже клиенты следили за клиентами. Соседи записывали номера машин. Мои ребята во всей этой суете старались оставаться незамеченными. Мы следили за проститутками, а парни из отдела по борьбе с насильственными преступлениями следили за нами. Меня это просто бесило. Вот мои люди следят за подозрительного вида клиентом, который только что подцепил проститутку, и отдел по борьбе с насильственными преступлениями останавливает нас, а затем говорит: «А, так вы из оперативного отдела? Ну простите».

В четверг я пришел на одно из совещаний нашего координатора по борьбе с преступностью и сказал:

– Это все чушь. Людям из отдела насильственных преступлений нечего делать в наблюдении. Вы, ребята, должно быть, ищете зацепки. Ну так не цепляйтесь к шлюхам. Это моя работа.

Оперативный отдел и отдел по борьбе с насильственными преступлениями – это сливки общества, так что получалось как бы противостояние примадонны против примадонн. Мы не хотели передавать им нашу информацию, а они не хотели ее обрабатывать. Я называю им подозреваемого, они говорят:

– Черт, Джим, он никак не наш парень.

Я говорю:

– Ладно, идите и потратьте пятнадцать часов, доказывая, что он не наш парень. Не сидите просто так и не говорите мне, что он не наш!

Так что трений хватало с избытком.

Мои парни воспринимали каждое новое убийство как оскорбление: «Этот парень смеется над нами. Он делает это напоказ!» Сначала расследование вели шесть человек, потом все подразделение, тридцать два человека командами по двое, а когда давление усилилось, нам пришлось разделить наши команды и брать арендованные автомобили и микроавтобусы, наши личные машины, машины соседей, фургоны, пикапы – все, кроме фургона с мороженым.

Зима выдалась холодная, и я знал, каково приходится моим людям. На инструктаже я сказал им так:

– Ребята, сегодня вечером у вас десятичасовая смена. Сочувствую вам, но так и должно быть. Я могу только постараться сделать так, чтобы вам было максимально комфортно. Выпейте пораньше чашечку кофе, наполните термос, делайте все, что потребуется, но, находясь в наблюдении, вы должны быть максимально внимательны и не отвлекаться. Когда перед тобой проститутка, когда ты смотришь на эту приманку, ты не можешь позволить себе упустить малейшую мелочь. В тот единственный раз, когда ты пропустишь машину или отлучишься в сортир, ты можешь прозевать того самого парня. Просто подумай, как ты будешь себя чувствовать, если у тебя под носом убьют женщину. Подумай о том, как ты будешь с этим жить.

Мы потратили сотни часов, работая над этим делом, и тот парень ни разу не изменил своей основной тактике, однако мы его не поймали. Мы знали, что он должен приехать в район между Лейк и Лайелл, чтобы выбрать жертву. Мы, вероятно, не раз останавливали его машину. Мы немного знали о нем из анкет и тех скудных улик, которыми располагали. Например, в деле Лиз Гибсон было указание на то, что он занимается анальным сексом, но не кончает, так что мы знали, что ищем не только убийцу, мы ищем подонка, содомита – как там вы их называете? – да, педераста. И нас тащат на шестой этаж на эти унылые сборища, и начальники говорят: «Вы учитесь, работаете, вас критикуют, почему же вы никак не поймаете этого сукина сына?»

Одна из причин – все слишком усложнилось. Шеф Эрлахер связался с экспертами по серийным убийствам в Сиэтле, и они посоветовали готовиться к длительной осаде. Вероятно, это был хороший совет с их точки зрения, но только не с нашей. В течение восьми или десяти лет в Сиэтле искали парня, убившего пятьдесят проституток, «убийцу с Грин-Ривер». Пятьдесят нераскрытых убийств! И это было не только в Сиэтле. Тридцать одна проститутка была убита в Майами с 86-го года и шестьдесят – в Канзас-Сити с 72-го. В Сан-Диего за четыре года убили сорок две, в Нью-Бедфорде, штат Массачусетс, – девять. Джон Дуглас, глава отдела поведенческих наук ФБР, сказал какому-то репортеру: «Они просто повсюду».

Так что наш заместитель шефа, Терренс Рикард, рассчитывал, что это надолго. Он раздобыл фосфоресцирующий луч, штуковину стоимостью тринадцать тысяч долларов под названием «Люма-лайт», очень полезную на месте преступления, и потрясающую новую технологию «Кодак» под названием «Эдикон» – компьютеризированный видеомагнитофон, который помогал нам следить за людьми на улице, преступниками и прочими. Рикард начал проводить видеозаписи брифингов, чтобы знакомить с ними весь отдел. Он отозвал ребят, находящихся в отпуске по нетрудоспособности, чтобы помочь с оформлением документов. Один парень даже отложил операцию ради такого дела. Мы создали компьютерную систему для проверки автомобильных прав, лицензий на рыбалку, охотничьих лицензий. Единственная проблема заключалась в том, что никто не знал, как пользоваться этими сраными компьютерами. Так что нам пришлось учиться. Отсюда и сложность – компьютеры, бумажная волокита, куча зацепок, работа за пределами человеческих возможностей.

Через некоторое время я начал замечать проблемы с боевым духом, особенно среди самых трудолюбивых детективов, таких парней, как Томми Джонс, начальник отдела по борьбе с насильственными преступлениями. Люди понимали, что никакая бумажная волокита проблему не решит, что нужно работать на улице и надеяться на то, что какой-нибудь новичок за рулем свернет за угол в четыре часа утра и наткнется на парня, совершающего убийство у него на глазах. Так вот и ловят серийных убийц. Понятно, что это понимание не особо вдохновляет.

3. Лейтенант Томас Джонс

Я относился ко всему этому так: людей убивают постоянно, а наша работа в отделе по борьбе с насильственными преступлениями заключается в том, чтобы найти убийцу. Этим мы и занимались весь год, двадцать четыре часа в сутки, установив абсолютный рекорд. Единственное, что отличало убийства проституток от прочих убийств, – это количество трупов. Чутье подсказывало: нужно навести шороху на улице, сформировать пару убойных команд, поставить перед ними цель и выпустить на охоту.

Но после того как шеф объявил во всеуслышание, что у нас появился серийный убийца, мы перешли в непривычный для себя режим. К делу привлекли слишком много людей. Начиная с Фрэнни Браун, направление расследования определялось шестым этажом, управленцами, а не работающими детективами. Мы только и слышали: «Надо сделать это» или «Надо сделать то». Вместо того чтобы быть на улице, работать своей головой, использовать собственное воображение, действовать так, как и полагается профессиональным следователям, импровизировать, полагаться на чутье и нюх, мы исполняли приказы. На шестом этаже творилось что-то невразумительное.

Наши графики менялись, команды распускались, методы пересматривались. Это отвлекало. Мы тонули в бумажной работе, а когда поднимали голову, шеф требовал все больше и больше. На одном из видеобрифингов он упомянул своего героя, детектива по прозвищу Траппер, и подчеркнул, что сильной стороной Траппера было внимание к деталям. Напомнил он и наставление Траппера, которое тот давал патрульным полицейским: «Если вы принесете мне медведя, я приготовлю медвежий суп. Сегодня медведь – это информация».

Теперь все – патрульные, регулировщики, кабинетные копы – приносили ему медведя: останавливали машины, допрашивали всех подряд, даже тех, у кого просто носки были разные, приносили крупинки сведений, заваливая нас информацией, обрабатывать которую никто не успевал. Я слышал, что в других местах была такая же проблема с серийными убийцами.

Однажды я увидел, как по коридору проезжает тележка с еще двумя компьютерами, и подумал: «Черт возьми, а дальше что будет?»

4. Лейтенант Джеймс Боннелл

Обнаженное тело выбросило на берег в Содус-Пойнт, в соседнем округе. Оказалось, женщина покончила с собой, спрыгнув с моста, и тело проплыло 160 километров по озеру Онтарио. Но сначала все подумали, что это Мария Уэлш. Какое-то время нас всех трясло.

Потом одна из наших команд засекла, как клиент подцепил девушку прямо у них на глазах. Бывший заключенный с большим криминальным досье. Я сам арестовал его много лет назад. Он насиловал своих жертв и оставлял их привязанными к дереву в лесу. Иногда он выдавал себя за полицейского под прикрытием. Ростом метр девяносто, мускулистый, с подходящим телосложением и бэкграундом. Охлаждайте шампанское снова!

Мы поговорили с проституткой, и она сказала, что парень не сделал ничего необычного. Мы ей не поверили. Многие женщины лгали нам, защищая своих клиентов. Мы установили наблюдение за этим засранцем. Вы не можете себе представить, как все волновались. Мы следили за его домом, за его машиной, следовали за ним на работу и с работы, не отходили ни на шаг. Но он был чист.

Несколько дней спустя я попал на встречу между Линдом Джонстоном, главой уголовного розыска, и заместителем шефа Рикардом. Я сказал:

– Вся эта работа с мелочами – чушь собачья. У нас ничего не получается. Давайте попробуем что-нибудь другое.

В этом не было ничего такого, чего бы я не говорил раз десять раньше.

Рикард смотрит на меня и говорит:

– Почему бы тебе не достать костюм из нафталина? Потому что следующие три или четыре недели ты будешь носить сразу две шляпы.

Оказалось, Томми Джонсу пришлось уехать во Флориду по семейным делам, а мне передали еще и отдел по насильственным преступлениям.

Меня это сильно пошатнуло. Никаких амбиций в этом направлении у меня не было, ни на что подобное я не рассчитывал. Мне такое решение казалось нелогичным. С другой стороны, а что было логичным в том декабре?

В общем, я немного поразмыслил и решился. Думаю, ну, теперь-то я кое-что поменяю. Главное – делать все осторожно и смотреть под ноги, чтобы не наступить кому-нибудь на больную мозоль.

В то утро, когда Томми ушел, я собрал основные материалы, накопившиеся в отделе криминалистики, и передал их следователям по насильственным преступлениям. Потом созвал совещание сотрудников и сказал:

– Никто из отдела по борьбе с насильственными преступлениями не будет вести никакого наблюдения. Это работа оперативников. Ваше дело – отработка версий. По каждой зацепке – ежедневный отчет мне на стол.

Я подумал, что это их займет и у них не будет времени вмешиваться в наблюдение.

Не прошло и нескольких дней, как один из детективов пришел ко мне с жалобой.

– Все эти дерьмовые зацепки никогда не дадут нам имени убийцы.

– Если у тебя нет идеи получше, иди и займись делом, – ответил я.

Шеф мои решения одобрил. Он был уверен, что мы поймаем убийцу. Эрлахер так и сказал одному мудиле из газеты: «Мы его возьмем!» Мы все чувствовали то же самое. Это могло случиться в любой день – или в любую ночь. Сукин сын должен был выехать на своем сером фургоне или голубом «Шеветте», чтобы сделать свое дело, мы были готовы и ждали.

Конечно, нам бы помогло, если бы мы знали, что он сидит за рулем моей старой полицейской машины без опознавательных знаков.

5. Артур Шоукросс (интервью с психиатром)

Вопрос: Было ли что-то необычное, что возбуждало вас сексуально?

Ответ: Необычное?

Вопрос: Да.

Ответ: Насколько я знаю, нет.

Вопрос: А как насчет трупов?

Ответ: Меня это не волнует.

Вопрос: Вас это возбуждает?

Ответ: Нет.

Вопрос: Мысли о сексуальной активности с мертвыми вас не возбуждали?

Ответ: Нет.

Вопрос: Вам нравилось видеть женщин, привязанных к деревьям [во Вьетнаме]?

Ответ: Ну а что я должен был делать? Позволять им безнаказанно разгуливать? У них оружие, они знают местность.

Вопрос: Я не критикую вас за это.

Ответ: Ясно.

Вопрос: Я спрашиваю, возбуждало ли вас это сексуально.

Ответ: Нет. Но вы хотите, чтобы я сказал «да».

Вопрос: Я хочу, чтобы вы сказали мне правду.

Ответ: Я и говорю вам – «нет».

Вопрос: Есть вопросы, которые вам не нравятся. Замечаете это?

6.

По мере приближения Рождества люди, окружавшие Арта Шоукросса, заметили улучшение в его настроении, особенно по отношению к жене Роуз. Он вообще всегда был щедрым человеком и навязывал подарки незнакомцам, но теперь, похоже, вознамерился стать настоящим Санта-Клаусом с Александер-стрит. Он отдал ящик своей одежды семье, потерявшей все во время пожара. Доставлял пакеты с продуктами одинокой и беспомощной подруге. Раздавал газеты, журналы, полупустые пачки сигарет, зажигалки и другие предметы, которые, по его словам, он находил в таких местах, как торговый центр «Мидтаун». Его соседка Силла Росслер поинтересовалась, где он раздобыл женский портсигар с размокшей пачкой сигарет «Уинстон».

Работая в одиночку по ночам в «Джи-энд-Джи фуд сервис», он готовил дополнительные порции салата с оливками, салата с макаронами и нарезанных овощей, заворачивал их в прозрачную пластиковую упаковку и отвозил на велосипеде друзьям по всему городу, в том числе 92-летней Ирэн Кейн в квартиру на Сент-Пол-стрит. Он отовсюду утаскивал суповые ложки, ножи для масла, чайные ложки, салфетки, тарелки, столовые сервизы и потом раздавал эту добычу с улыбкой и размахом Робин Гуда. Он крал картофель с фермерских полей и доставал подарки из ящиков для пожертвований Армии спасения. Он стрелял оленей, ловил форель и отдавал мясо проституткам в обмен на дружбу или услуги.

По прошествии двух лет он, казалось, все еще не остыл к Линде, дочери Клары Нил, и щедро одаривал их всех подарками, в том числе наличными для мальчиков и столовым серебром для Линды. За несколько недель до Рождества он подъехал к ее ветхому дому в пригороде Холли с вечнозеленым кустом, привязанным к крыше арендованного Кларой «Шевроле Селебрити».

– Вот ваша рождественская елка! – воскликнул он, открывая парадную дверь без стука, в своем обычном стиле. Линде это не понравилось. Ее парень уже пообещал ей настоящую рождественскую елку, а не какой-то бесформенный куст, который будто тащили через болото.

– Где ты это взял? – спросила она.

– Во дворе одной леди, – сказал он, и в его голосе прозвучала гордость. – Состриг прошлым вечером.

Линда знала, что означает «прошлым вечером» – где-то между тремя часами ночи, когда он закончил в «Джи-энд-Джи», и шестью утра, когда вернул машину ее матери, чтобы она могла отправиться в Спенсерпорт на работу в дом престарелых, где Линда тоже работала помощницей.

Арт сунул руку в карман и вытащил часы «Таймекс» с круглым циферблатом и черным ремешком.

– Это для тебя, детка, – сказал он.

Линда насторожилась. Слишком часто за его подачками следовали внезапные ласки или непристойные остроты типа «Пальчики оближешь». С ним она никогда не знала, в каком он настроении и когда в его зеленых глазах появится этот странный блеск. По мнению Линды, в нем было что-то сатанинское. Она и сама подворовывала по мелочам в магазине, а также не отказалась от полотенец и салфеток, которые он принес раньше, но за этим подарком последовала дюжина серебряных чайных ложек, дюжина суповых ложек и тридцать ножей для масла – причем все это необъяснимого происхождения. И теперь он повышал ставку. Она задавалась вопросом, что этот сумасшедший ублюдок ожидает в обмен на часы?

– Где ты это взял? – спросила она.

– Не твое дело, где я это взял, – ответил он.

Она облегченно вздохнула, когда он, наконец, уехал на серой машине ее матери.

7.

В опрятной маленькой квартире-студии на Александер-стрит Роуз с беспокойством выслушивала объяснения Арта. На это Рождество они наконец преподнесут его матери такой подарок, который наверняка привлечет ее внимание. Он напомнил Роуз, что не видел маму семнадцать лет, и хочет показать, как сильно по ней соскучился. Бетти Шоукросс отказалась приехать на их свадьбу и по-прежнему призывала сына держаться подальше от Уотертауна, но время от времени они разговаривали по телефону, и он, похоже, воспринимал отношения между ними спокойнее, чем прежде.

В центральном универмаге Роуз наблюдала за тем, как супруг разглядывает бижутерию, лампы, головные уборы, кухонную технику, радиоприемники. Наконец он выбрал часы…

– …но не просто часы, – объясняла она позже. – Это был набор из девяти вырезанных из дерева предметов, в том числе два подсвечника. На часах под прозрачной глазурью был изображен Христос на кресте. Мы внесли первоначальный взнос. Общая сумма составила шестьдесят долларов.

За три недели до Рождества подарок был отправлен в Уотертаун с пометкой «Не открывать до Рождества». Через несколько дней Донна, сестра Арта, позвонила по телефону и сообщила, что их мать назвала этот набор «мусором», «пустой тратой денег» и сказала, что ее сын «тронулся умом».

Роуз не знала, как утешить мужа. В отчаянии он ударил кулаком в стену и вышел из квартиры. Готовясь ко сну, она сказала себе: «Мне неприятно, что он ушел, но я бы не хотела иметь с ним дело сегодня вечером».

8. Джо Энн Ван Ностранд

Я вернулась на улицу – купить кое-что по мелочи и посмотреть, не появится ли парень в серо-голубом «Шеветте». Несколько вечеров я каталась с Ленни на его машине без опознавательных знаков, но мы то и дело натыкались на оперативников. Они просто бросались в глаза. В смысле, как можно не заметить, что большие красивые парни таскаются за мужчинами?

Клиент хотел отвезти меня домой, и копы проследили за нами до моей квартиры. Парень так разнервничался, что поехал не в ту сторону по улице с односторонним движением. Полицейский осветил нас фарами и принялся задавать вопросы. Я сказала:

– Эй, чувак, он просто подвез меня домой.

Допрос продолжался, и мне опять пришлось вмешаться.

– Послушай, никакой он не душитель. Я бы узнала. Я сама встречалась с этим сраным душителем.

Коп тут же встрепенулся.

– О, так вы Барбара?

– Да.

– Тогда извините.

Что ж, копы есть копы, и защитить нас они могли только так. А вообще дела шли очень плохо. Открываешь газету или включаешь телевизор, и там сообщают об еще одной пропавшей девушке. Все старались держаться вместе, и моей напарницей стала Дарлин Триппи. Она была не такая взбалмошная, как другие шлюхи, и гораздо приятнее многих в общении. Если уходила покурить, то говорила, когда вернется, и всегда приходила вовремя. На нее можно было положиться.

Я бы не назвала Дарлин откровенной, душу перед тобой она не открывала, но если ты ей нравилась, значит, нравилась по-настоящему, понимаешь, о чем я? Недурна собой, невысокого роста, с вьющимися волосами. На улицу пошла после того, как ее ребенок умер в кроватке и она подсела на кокаин. Ее квартира находилась недалеко от того места, где обычно работала я, и холодными ночами она пускала меня погреться. Ей нравилось работать между Джонс и Эмерсон, это такой темный уголок рядом с парком, напротив церкви. Место опасное, клиента и не разглядишь толком, но больше Дарлин никуда не ходила. Я ее предупреждала, говорила, что душитель может быть где-то рядом, что это кто-то, кого мы знаем. Спрашивала, как она будет спасаться, если он ее схватит.

Я рассказала ей о Митче – о машине, картошке в салоне, как он трахается – короче, обо всем. Все девочки знали о серо-голубой машине. Дарлин сказала мне, что оставила себе только постоянных клиентов. Еще сказала, что развлекалась с парнем, который принес ей мясо оленя. Я не обратила особого внимания на ее рассказ. Она не назвала его по имени.

Потом она пропала, и некоторое время я ее не видела. Я спросила у одного из ее приятелей-педиков, где Дарлин. Он ответил, что не знает. Соседка Дарлин сказала мне, что, когда ее видели в последний раз, она направлялась на Лайелл и выглядела немного подавленной, потому что парень бросил ее из-за того, что она потратила его деньги на кокаин. Соседка уже подала заявление в полицию о пропаже.

Дар пропала? У меня от этой мысли зашевелились волосы на жопе. Я была в шоке и, когда позвонила Ленни Борриелло, выпалила все так быстро, что ему пришлось меня осадить.

– Ты же не думаешь, что Дарлин у душителя? Она не настолько глупа, чтобы сесть в его машину. Она знает о нем столько же, сколько и я.

– Нет. Не волнуйся, – успокоил меня Ленни, но по его тону я поняла, что он и сам не очень-то уверен.

Я подумала, что если душитель схватил Дарлин, то схватит и меня тоже. Я пошла в церковь и попросила их помочь мне убраться с улицы. И знаете что? Они отправили меня в дом на полпути для шлюх Сестры Бенджамин. Я пробыла там пару дней, а потом перебралась в приют и позвонила святому Ленни Борриелло – он никогда не отказывал помочь парой баксов, – но эти суки из отдела по борьбе с насильственными преступлениями не передали ему мое сообщение.

Какое-то время я прожила без кокаина, и память мало-помалу стала возвращаться ко мне. Каждый день я вспоминала какие-то новые детали встречи с Митчем. Я не вспомнила, где он работал, но вспомнила, как он говорил, что готовит салаты в каком-то заведении с названием то ли на «К», то ли на «Б». По крайней мере оно рифмовалось с «Би». Я часами вспоминала и рифмовала буквы. Ленни дал мне десять баксов на какую-нибудь здоровую еду и сказал, чтобы я продолжала думать дальше.

9. Артур Шоукросс (рукописный отчет)

Номером 8 была Триппи. Подобрал ее на Дьюи-авеню, завел за какой-то склад. У меня не встал, и она начала меня оскорблять. Я велел ей заткнуться. Она назвала меня малышом, а потом заговорила таким детским голоском. Я задушил ее.

10. Лейтенант Джеймс Боннелл

Около полуночи я выехал с Тимом Хики, одним из наших лучших сержантов. До Рождества осталась неделя, операция продолжалась уже больше месяца, а проституток продолжали убивать. Мы с Тимом едем по Лайелл-авеню в машине без опознавательных знаков и впереди видим самую крутую проститутку в городе. Лед, снег, ветер – просто ужас, но Сисеро это не остановит. На наркоту она подсела крепко. Невысокого роста, хорошо сложенная, чуть выше полутора метров, в белых сапогах и белой куртке с меховым капюшоном.

Мы остановились; она заглянула в окно и говорит:

– Какого хера тебе надо?

Это у нее такое вежливое приветствие. Как обычно, она была под кайфом.

– Джун, – говорю я, – что ты делаешь на улице? Это же нелепо. Сейчас минус двенадцать.

– А мне насрать на холод. Мне работать надо.

Ее лицо было примерно в тридцати сантиметрах от меня.

– Какая сегодня работа вообще? – говорю я. – На улице нет никого.

– У меня есть пара приятелей, которые будут проезжать мимо, но сначала ты должен оказать мне услугу.

– Какую?

– Избавься вон от тех засранцев. – Я оглянулся и увидел машину из отдела по борьбе с насильственными преступлениями; они, должно быть, увязались за нашей с Тимом красной «Тойотой Камри». – Бизнес был бы не так плох, если бы не они. Весь этот сраный вечер мне портят.

Пока мы разговаривали, мимо по тротуару проходила пуэрториканская парочка, и парень сказал что-то насчет задницы Джун. Она повернулась и давай им отвечать: «Ах вы говноеды», – и все в таком духе.

Тим шепчет мне:

– Это, должно быть, самая отвратная сука на улице. Только послушай ее. Просто грязная шлюха.

– Да, она здесь королева, – говорю я. – Самая крутая, самая старшая, самая злобная.

Сисеро снова просовывает голову в окно, и я говорю:

– Слушай, Джун, я серьезно, тебе совсем не страшно? Этот парень убил немало девушек. Нам бы не хотелось, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

– Да пошел он в жопу! Мне это только на руку.

– В смысле?

– Нас здесь немного осталось, шесть или восемь, остальные боятся выходить. Поработала две минуты – получила сорок баксов. Предложение и спрос, лейтенант. Парни-то все на месте, а вот других шлюшек уже нет.

– Что ты собираешься делать? – спрашиваю я. – Сейчас час ночи, на улице тихо.

Она говорит:

– Да, уже поздно. Что-то я устала. Может, я пойду домой.

– Где ты сейчас живешь?

– Вон там, на Плимут-стрит. Примерно в двух кварталах.

– Тебя подвезти?

– Нет. Может быть, зацеплю кого-нибудь по дороге домой.

– Остерегайся убийцы, Джун.

– Да ну его на хер! – говорит она. – Пусть сам меня остерегается.

Проехав три квартала, замечаем, что парни преследуют нас по пятам. Мы притормозили, чтобы они увидели, кто мы такие. Они помахали мне и отъехали.

На следующее утро позвонили. Сисеро не вернулась домой. Мы проверили «Ред Хотс» и еще несколько мест. Никто не видел ее с тех пор, как она говорила с нами на улице. Я попытался вспомнить, что она говорила – что-то про своих постоянников? Соседки по комнате сказали, что она бы даже к машине не подошла, если бы не знала парня. Так что если она мертва, то убил ее кто-то, кто у всех на виду, кого все знают.

Я позвонил майору Джонстону и шефу и сказал им, что мы по уши в дерьме.

11. Артур Шоукросс (интервью с психиатром)

Следующей была Джун Сисеро… Она сама меня остановила. Была немного взвинченная. Села в машину, и мы выехали куда-то… не могу сейчас вспомнить, понимаете? Помню только, что шел снег и на дороге были снегоуборочные машины. Я подъехал к тому месту, к водопропускной трубе, вытолкнул ее из машины, и она перелетела через ограждение. А ту одежду, что оставалась в машине, бросил в ящик Армии спасения на углу Маниту и 104-й.

Потом, дня через два или три, вернулся туда и порезал ее. Вырезал вагину и прочее и ездил с этим, а потом тоже съел.

Вопрос: Вы были тогда за рулем?

Ответ: Да.

Вопрос: И это было, когда вы вернулись на то место несколько дней спустя?

Ответ: Все было замороженное.

Вопрос: Вы порезали ее где-то еще?

Ответ: Нет.

Вопрос: А чем вы ее порезали?

Ответ: У меня была пила.

Вопрос: Какого рода пила?

Ответ: Ножовка.

Вопрос: По какой-то причине в тот день у вас была с собой ножовка?

Ответ: Я купил ее в тот день утром. Это была такая… обычная штука с одним лезвием.

Вопрос: Для чего вы ее купили?

Ответ: Наверно, именно с этой целью. Не знаю.

Вопрос: Вы использовали эту пилу в других случаях? С кем-то еще?

Ответ: Вы не поняли, что я сказал? Я сказал, что пользовался складным ножом…

Вопрос: Да, я это помню.

Ответ: А пилой с другой девушкой. Всего два раза.

Вопрос: Не было ли другого случая, когда вы пользовались ножовкой?

Ответ: Почему вы пытаетесь вывести меня из себя?

Вопрос: Я просто задаю вам вопросы.

Ответ: Но вы уже знаете.

Вопрос: Ну, я знаю кое-что еще.

Ответ: Вы знаете все обо всем, и есть то, чего я сам не знаю, но вы пытаетесь меня сбить с толку! Я только одну порезал пилой, а другую ножом, и то после того, как они были мертвы уже два или три дня. Больше никого!

Вопрос: Вам не нравится, когда я сомневаюсь в ваших ответах?

Ответ: Нет. Но вы уже знаете факты и просто стараетесь меня разозлить.

Вопрос: Вы считаете, что я задавал вопросы, чтобы вас разозлить?

Ответ: Эти вопросы, да.

Вопрос: Только два этих вопроса?

Ответ: Я никого больше не резал и никого больше не распиливал. Если найдут еще кого-нибудь изрезанного или типа того, я ничего об этом не знаю.

Вопрос: Я собираюсь спросить вас о ножовке, которая была найдена в квартире.

Ответ: Да, у меня была ножовка.

Вопрос: Вы резали ею какое-нибудь мясо?

Ответ: Да. Мясо оленя.

Вопрос: Оленя?

Ответ: Да.

Вопрос: Но жертв никогда не резали?

Ответ: Вы… вы… я сейчас уйду отсюда! Я уже говорил вам, что порезал Сисеро…

Вопрос: Ага.

Ответ: …пилой. И Джун Стотт складным ножом, ее собственным. Больше никого.

Вопрос: Это правда?

Ответ: Да.

Вопрос: И вы говорите, что есть что-то, чего вы не помните, и что вы не видели отчетов?