Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 227 страниц)

3

Два месяца спустя после нападения у клумбы тюльпанов у Лоис Хиггинс так и не возобновился цикл. Сначала она решила, что беременна, и эта мысль пугала ее почти так же, как и само случившееся. Она записалась к врачу, чтобы обсудить возможные варианты.

Каждую ночь, засыпая, она снова ощущала его прикосновения: как он сжимает ей грудь, поднимает с травы, как его пальцы оказываются у ее горла. Перед глазами вставало его лицо – тяжелый подбородок, злой взгляд, запах мыла и мятное дыхание. А через час-два ей снилось то же самое. Сначала сны почти точно повторяли произошедшее – будто разум пытался осмыслить случившееся. Потом они изменились: во сне она давала отпор. Она стреляла, била, отталкивала его, избавлялась от него любым способом – и выбрасывала прочь, в реку под мостом на Монро-стрит.

Она снова и снова извинялась перед мужем, убеждая себя, что сама виновата – что выбежала из ресторана и оказалась одна ночью. Эл говорил, что она ни при чем, но замыкался, когда она пыталась рассказать подробности. «Он не понимает, – говорила она матери. – Он дает понять, что не хочет этого слышать. А мне нужно говорить».

Она еще сильнее привязалась к Бекки – не на пользу ребенку, как она поняла позже. Эл возвращался домой и заставал ее в углу, рыдающую, с годовалым ребенком на руках. «Она мое единственное спасение, – говорила Лоис. – Она милая, невинная, ей я могу доверять». Он качал головой и отворачивался.

Казалось, он стал искать близости чаще, чем прежде. Лоис не понимала почему. Мысль о физической близости с любым мужчиной – даже с мужем – вызывала у нее отвращение. Когда через несколько недель Эл стал настаивать, она испугалась, что он уйдет к одной из своих юных знакомых, и обратилась к психотерапевту. «Он не может понять, что со мной произошло, – объясняла Лоис. – Почему мне нужно время, почему мне больно, почему я злюсь».

Они говорили о ее прошлом. Она призналась, что всегда относилась к близости настороженно. За свою короткую жизнь она пережила выкидыш, насилие, несколько эпизодов принуждения. «Это конец, – сказала она. – Я больше не смогу жить прежней жизнью».

Но терапия помогла. Спустя два месяца она сказала себе: «Наверное, я смогу это выдержать». Она подала знак, легла в постель, сняла ночную рубашку. Эл удивленно повернулся:

– Ты… готова?

– Да, – ответила она.

Сначала все шло спокойно, даже приятно. Но в какой-то момент, взглянув ему в глаза, она снова увидела того человека. Она резко оттолкнула его и выбежала из спальни. Когда он пошел за ней, она схватила Бекки и прижала к себе, словно ставя между ними преграду. В конце концов он оделся и ушел.

Так все и зашло в тупик. Эл искал близости на стороне, а она жила в постоянном страхе, что могла забеременеть после того случая. За день до визита к врачу у нее начался цикл. «Слава богу, – подумала она. – Мне не придется через это проходить. Ни с ним, ни вообще».

4

Наши с Дженнифер отношения, я бы сказал, по крайней мере с моей стороны, были почти как между братом и сестрой…

Фред Коу, 27 декабря 1981 года

[Психопат] не способен на подлинную и устойчивую привязанность – ни к человеку, ни к принципу.

Херви Клекли, «Маска здравомыслия»

Однажды теплым июньским вечером Дженнифер Коу открыла дверь своей маленькой квартиры, чтобы впустить бывшего мужа Фреда. С этой ночи они будут вместе – больше никаких тайных прогулок туда-сюда из квартиры его родителей и притворства, что он с ней не видится.

Позже, лежа на надувном матрасе, он предупредил ее, что его мать может рассердиться, когда обнаружит, что тщательно уложенный комок в его постели – не ее любимый Сын. Дженнифер не требовалось рассказывать о характере бывшей свекрови. Она лишь надеялась, что женщина научится жить с тем фактом, что ее тридцатиоднолетний сын наконец-то перерезал пуповину.

Но перерезал ли? Слушая, как он снова и снова говорил о своей матери и о том, что ему ненавистно «вот так разбивать ей сердце», она спрашивала себя, освободится ли он когда-нибудь. Привязанность к матери зашла слишком глубоко – и она была двусторонней. Она вспомнила сцену четырех– или пятилетней давности, когда они отдыхали в старом доме его родителей на Саут-Хилл. Однажды ночью Рут объявила, что собирается подстричь его доходящие до плеч волосы. Она подошла с ножницами, и Фред вырвал их.

Разъяренная женщина в спешке собрала вещи, посадила в свой новый «Крайслер Империал» годовалого самоеда и заявила, что не останется больше ни на одну ночь под одной крышей с таким непокорным сыном. Она переночевала в мотеле в шестидесяти милях от города, по дороге потеряла щенка, а затем отправилась в Неваду. Через несколько дней, оставив «Крайслер», вернулась домой самолетом. Дженнифер вновь подумала о ее состоянии. За последующие годы ничто не поколебало ее убеждения, что Рут Коу нездорова, а ее отношения с сыном носят болезненный характер.

Что сделает мать утром, когда обнаружит, что Сын исчез? Лежа на матрасе, Дженнифер не видела ничего, кроме грядущих неприятностей. Она слушала, как Фред рассказывал, как он боялся улизнуть. Он сказал, что ненавидит причинять боль родителям, что он многим им обязан – включая несколько крупных кредитов – но он рискнул из-за любви к своей Сладкоголосой Птичке.

Дженнифер уже шесть лет слышала подобные признания. Она пыталась его успокоить, говоря, что Рут со временем привыкнет. «Что ей еще остается?» – говорила она, хотя сама не была в этом уверена.

На следующий день Фред позвонил матери и все рассказал. Рут накричала на него и потребовала назвать адрес. Когда он отказался, она заявила, что больше не считает его своим сыном. Пересказывая разговор, он едва сдерживал слезы.

Вскоре Рут Коу узнала, что Дженнифер работает в Центре по уходу за больными Святого Иосифа – доме престарелых. Ей начали поступать тревожные звонки, иногда в присутствии монахинь. Рут говорила: «Почему бы тебе не исчезнуть из жизни Сына?» Порой она обвиняла Дженнифер в том, что та бросила Фреда, а потом вернулась, чтобы снова его «доставать».

Дженнифер ясно дала понять, что возмущена вторжениями в ее жизнь, и звонки стали анонимны и безмолвны. Она слышала дыхание, но на том конце провода царило молчание. Она была уверена, что это Рут проверяет ее или Фреда. Пару раз Дженнифер шептала: «Рут, пожалуйста! Я на работе!» Звонки продолжались неделями.

5

Продавец автодомов Ди Джей Уильямс взглянул на часы и схватил трубку. Кто мог звонить в полвторого ночи?

– Джей? – Он узнал эту натужную гласную: две четкие музыкальные ноты на инструменте, именуемом гортанью.

– Да, миссис Коу.

– Джей, ты меня очень расстроил. Хочешь знать почему? Ты позволил этой ужасной женщине вернуться в жизнь Фреда!

– Я позволил?

– Ты помог ему вернуть ее в Спокан, и ты помог им сойтись. Ты был посредником, Джей.

Голос лишился музыкальности, срываясь на визг.

– Не лги мне!

Проблема была в том, что она почти полностью права. Церковный активист Джей Уильямс был ближайшим другом Фреда Коу с начальной школы, где они поклялись в вечной верности. Они вместе играли, вместе работали, вместе дрались, вместе пили пиво и вместе развлекались с женщинами, хотя настолько давно, что Уильямс едва помнил. Несмотря на многочисленные разлуки, нимало не утратили силы их общие лозунги: «вечная верность» и «дух товарищества», означавшие в понимании Коу взаимную поддержку в любом случае и при любой возможности.

– Джей-ай?

– Да, миссис Коу?

– Просто скажи, что я неправа, – в ее голосе зазвучали властные нотки. – Не можешь? Я так и знала.

Уильямс не знал, что думать. Видимо, Фред все рассказал матери. Интересно почему. Наконец он произнес:

– Миссис Коу, поговорите об этом с Фредом, ладно? Я сделал то, о чем он меня попросил.

Рут Коу звонила не впервые, но впервые после полуночи и впервые с тех пор, как Фред вернулся к Дженнифер. Уильямс пожалел, что вообще ввязался в это дело. Он не был поклонником Дженнифер Коу – ему не нравилось, как она то восторгалась Фредом, то другими своими бывшими. И он испытывл неловкость из-за смутных обвинений, периодически выдвигаемых ею против Фреда, и из-за явного недостатка у нее цельности личности. О грешках Коу ему напоминать не требовалось – во многих из них он сам соучаствовал.

Бывший боксер, обладатель титула «Золотые перчатки», ветеран морской пехоты времен Вьетнама, Уильямс стал убежденным адвентистом седьмого дня и старейшиной своей церкви в Спокан-Вэлли. Он не был фанатичен, но вера его была безусловной. Для него существовала разница между «просто верующими» и «настоящими христианами», а настоящие, как он считал, умеют прощать. Он вспоминал слова из Второго послания к коринфянам: «А кого вы в чем прощаете, того и я».

При этом, вне религии, он искренне восхищался Фредом. Тот казался ему умным, остроумным, изобретательным, полным идей – непризнанным гением. На протяжении всей их дружбы Уильямс был уверен: однажды Коу станет одним из богатейших людей в мире. Пока он не видел причин в этом сомневаться, несмотря на медленный старт. Дружба с Фредом, несмотря на его атеизм, оставалась для него краеугольной. Таких друзей не бросают из-за странностей. Преданность друзьям он ставил сразу после преданности Богу. Жена иногда говорила, что Коу этим злоупотребляет, но Джей лишь отвечал, что она не понимает.

Поэтому он согласился помогать Фреду и Дженнифер встречаться и обмениваться сообщениями. Это было нелегко, ведь Фред жил в родительской квартире, а Рут была готова отречься от единственного сына, если тот хотя бы взглянет на Дженнифер. Но во имя священной дружбы Уильямс согласился.

Спустя пару дней после того ночного звонка Рут Коу позвонила ему на работу. Теперь миссис Коу опять излучала дружелюбие.

– Джейсон, я ищу Фреда, – проворковала она. – Я потеряла его адрес.

Уильямс понял, что она пытается его обмануть. Ее визит – последнее, чего сейчас хотят Фред и Дженнифер, и она в курсе. Они даже машину свою прячут.

– Мне жаль, миссис Коу, – сказал он. – Ничем не могу вам помочь.

Звонки продолжались несколько дней. Рут Коу знала, насколько друзья близки, и что Уильямс лгать не будет. Она пыталась вытянуть из него адрес лестью, а когда не вышло, пригрозила ему. Он в отчаянии обратился к Фреду.

– Послушай, я не собираюсь лгать твоей матери. Поэтому не рассказывай мне о себе и Дженнифер больше, чем нужно. Я не хочу знать, где ты живешь – ничего лишнего.

Фред только посмеивался над его принципиальностью.

– Слова – это инструменты, – терпеливо объяснял он. – И если ложь служит хорошей цели, она не просто допустима, а оправданна.

Этот подход он называл «ситуативной этикой» и говорил, что заимствовал его у писательницы, русской эмигрантки Айн Рэнд.

Фред пообещал держать друга в неведении – по крайней мере до тех пор, пока Рут не успокоится. Пока же все должно было строиться по принципу «минимальной осведомленности». Джей надеялся, что ненадолго.

6

Дженнифер видела, что Фред все еще боится реакции матери. Он объезжал кварталами, лишь бы не приближаться к родительскому кондоминиуму, и все чаще говорил о переезде – один квартал не казался ему надежной дистанцией. Но переезд требовал денег, а у них их не было: только ее скромная зарплата. Оставалось ждать. Рут славилась резкими перепадами настроения – «быстрой сменой состояний», как выражался ее муж Гордон.

Обычно Фред оставлял свой «Катласс» 1977 года в нескольких кварталах, чтобы мать не заметила. Но однажды вечером, спустя несколько недель после переезда к Джени, он припарковал машину прямо за домом. Ночью ее разгромили: выбили стекла, разбили фары, помяли и исцарапали кузов, разорвали обивку. Страховая выплатила 1500 долларов на ремонт.

Через две недели «Катласс» повредили снова. На этот раз особое внимание привлек желтый номерной знак «DISCO». Следователь страховой компании отметил, что часть повреждений, по всей видимости, нанесена каблуком-шпилькой. Фред велел Дженнифер молчать и заявил, что не имеет ни малейшего представления, кто это сделал. Страховая компания снова выплатила компенсацию.

Позже Дженнифер спросила:

– Что твоя мать пытается доказать?

– Гордон сказал, что она снова ходит к своему врачу, – ответил Фред. – И что она… не в себе.

– Так сказал твой отец?

Это не было похоже на Гордона Коу.

– Из-за чего она… не в себе?

Фред промолчал. Сложные вопросы он предпочитал обходить. Она знала: настаивать бесполезно.

Вскоре они переехали в небольшую квартиру в паре кварталов от торгового центра «Линкольн-Хайтс» – все еще в Саут-Хилл, но уже в трех милях от Рут и ее шпилек. При желании она могла найти их и там – рядом находился ее любимый сувенирный магазин, – но теперь это было уже не так просто.

* * *

Джея Уильямса встревожил рассказ Фреда о войне с «Катлассом». Семью он знал с 1953 года и всегда считал мать Фреда милой помесью Тетушки Мэйм[6] 6
  Тетушка Мэйм – героиня одноименного романа Патрика Денниса, эксцентричная и экстравагантная светская дама, ставшая символом богемной, демонстративно свободной жизни.


[Закрыть] и Зельды Фицджеральд[7] 7
  Зельда Фицджеральд – американская писательница и художница (1900–1948), жена Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, одна из самых ярких и импульсивных фигур эпохи джаза.


[Закрыть]. До него доходило, как ее критиковали за разнаряженность, за то, что ее породистые колли срывались с поводка, за меха, бриллианты и жемчуга с виноградину, но яркость он грехом не считал. К друзьям Фреда она всегда была добра и лояльна, порой даже чрезмерно.

Но разбить машину! Столь отвратительного поведения продавец автодомов не понимал.

Он подумал о Дженнифер и Фреде. При всей к ним снисходительности, вместе они смотрелись не естественнее, чем когда поженились шесть лет назад и Дженнифер еще заглядывала Фреду в глаза и звала его Коко, а Фред все так же подбирал ей гардероб и заставлял менять стиль. Как-то раз, переодев на свой вкус, он провел ее по гостиной Уильямсов, точно выставочную собачку.

– Дженнифер, повернись! Покажи Сью и Джею, насколько сильно ты похудела. Продемонстрируй, как этот жакет можно носить вечером.

Двигалась Дженнифер – в прошлом модель магазина «Кресент» – действительно грациозно, и Джей, чувствуя неловкость, сказал:

– Да, Дженни, ты прекрасно выглядишь.

– Тебе нравится ее прическа?

– Да, Фред. Очень хорошо.

Сью Уильямс, сама женщина яркая и привлекательная, такие домашние «показы» терпеть не могла. Обычно она находила повод уйти до того, как Коу собирались домой. Она сказала Джею, что ничуть не удивлена истории с «Катлассом». Напомнила, как они вместе наблюдали за Дженнифер и Рут в короткий период их мнимой дружбы.

– Джей, помнишь, как они обе все доводят до крайности? Если ты им нравишься – они в восторге. Если нет – готовы тебя уничтожить. Помнишь тот вечер, когда они пытались перещеголять друг друга в комплиментах? Со стороны это выглядело так, будто они друг друга терпеть не могут.

Джей спросил:

– Но зачем Рут разбила его машину?

– Джей, это просто игра. «Обиженная возлюбленная». Ты понимаешь, как она себя ведет? Как соперница.

Он сказал, что ему нужно это обдумать.

7

Был у меня в Чикаго агент. Он считал, что я следующий Хемингуэй, следующий Шекспир… следующий… следующий… Вы не представляете!

А потом – на самом пике моей карьеры – этот еврейский засранец умер. Мелкий пархатый вафлеглот, иуда, ублюдок.

Фред Коу, 30 января 1973 года

Дженнифер Коу металась по квартире, пытаясь понять, куда пропал муж. Десять часов, а он обещал вернуться к семи и пригласить ее на ужин.

Она не могла поверить, что все снова разваливается так быстро. Всего четыре месяца они прожили вместе, а его поведение уже сводило ее с ума. Потрепанный «Катласс» он сменил на новенький, с кондиционером, «Понтиак» – огромный, как корабль.

– Зачем нам такая машина? – спрашивала она. – Нам даже за квартиру платить нечем.

Его планы открыть в Спокане дискотеку, как обычно, оставались туманными. Его новый роман опять не приняли. Из чего платить за аренду машины?

Он, как всегда, уговаривал ее не волноваться.

– Пупсик, я о тебе позабочусь. Тебе не о чем беспокоиться.

Эту фразу она слышала уже сотни раз. Он утверждал, что для деловых контактов ему нужен солидный имидж, а что может быть солиднее нового «Гран-при»? Какие именно «контакты» он имел в виду, она не знала. Потенциальные партнеры по дискотеке уже перестали отвечать на его звонки – скорее всего, их отпугивала его манера разговора. Он неизменно представлялся как «мистер Коу»:

– Да, говорит мистер Коу. С кем я разговариваю?

Он словно не улавливал той непринужденной фамильярности, которая принята в американском бизнесе – легкой, с шутками, скрывающими напряжение. Однажды она услышала, как он наставляет своего литературногоагента:

– С евреями, – объяснял он, – нужно вести себя напористее.

Слыша его телефонные разговоры, она словно прибавляла в росте.

– Алло, Линдеман? Говорит Ф. Х. Коэн. Ты уже прочел мою рукопись? Нет? Ну так прочти!

Рукопись снова возвращали, и «Коэн» снова становился Коу.

Джей Уильямс, друг детства Фреда, шутил, что у него есть теория:

– Фред – это инопланетянин, который учится изображать человека.

И иногда Дженнифер была готова в это поверить.

– Этот проклятый «Гран-при», – ворчала она, расхаживая по квартире. – Каждый круг – минус еще галлон бензина.

Сейчас он где-то на этой машине. Скорее всего, ни о каком ужине речи и не было. Откуда у него деньги? «С отцовской карты», – догадалась она. Обычно он так и платил. И по-прежнему ни слуху ни духу от Рут.

Дженнифер пыталась представить, сколько еще они будут жить в этом напряжении, ожидая, что мать Фреда их настигнет – и что тогда? Она сердито тряхнула головой. Невероятно, что человек способен создавать столько проблем даже на расстоянии.

Она посмотрела на часы. Уже больше чем на три часа опаздывает. Она позвонила в одно из мест, куда он собирался заехать. Мужской голос ответил, что человека с такой фамилией здесь нет, и она уверена, что не ошиблась номером?

«Господи, – подумала она, – это опять Вегас. Неужели все снова пойдет наперекосяк?»

Ее уверенность в себе исчезла, даже собственного стиля у нее больше не осталось – он все время пытался ее переделать. Несколько лет назад он купил ей афропарик, и она носила его, пока сестра Соня, когда-то работавшая в модной индустрии, не сказала прямо:

– Дженни, ты выглядишь ужасно.

Потом он решил, что она должна стать блондинкой – она осветлила волосы. Через пару недель он передумал и выбрал темно-каштановый. Почему он был недоволен ее внешностью – или своей собственной? Он постоянно менялся: то брился и принимал душ дважды в день, то мог не мыться по несколько суток. Усы и бакенбарды то появлялись, то исчезали. То он худел до изнеможения, то резко набирал вес.

Когда он не сидел на жесткой диете из стейков, кукурузы и воды «Перье», он срывался на дешевую еду. Эти периоды он называл «затоплением» – якобы проверкой возможностей организма. Дженнифер понимала, что это просто хаос, прикрытый словами. Он всегда находил объяснение любому своему поступку. Даже падая с крыши собора Святого Иоанна, он, прежде чем разбиться, объяснил бы, что все идет по плану.

И где он? Уже половина одиннадцатого. Она начала волноваться. Он уже не раз опаздывал на часы после их примирения – и это приводило к ссорам. Знай об этом его мать, разве она не порадовалась бы?

Дженнифер прошла в гостиную и взяла лист его новой фирменной бумаги: «Спокан Метро Гроув. Активисты за больший и лучший Спокан». Теперь он писал письма в газету «Споксмен-ревью» на фирменных бланках и подписывался «Экс Дрю Батлер» – псевдонимом, вдохновленным героиней Ксавьерой Холландер и Реттом Батлером из «Унесенных ветром».

Практичной Дженнифер все это казалось плохой заменой настоящей работы.

Он также решил заняться недвижимостью и начал скупать деловую одежду: четыре костюма, двадцать пять рубашек, несколько пар обуви, дюжину галстуков. Работать он не собирался, пока не соберет «правильный» гардероб.

– Фред, просто начни работать, – просила она. – Продай дом. Одежду купишь потом.

Бесполезно. Он уже видел себя успешным риелтором, разъезжающим по городу в серебристом «Гран-при». Люди, по его словам, сами потянутся – просто потому что он выглядит как воплощенный успех.

Он ссылался на книги по бизнесу и психологии влияния, уверяя, что все понял. Дженнифер сомневалась, что он дочитал хотя бы одну – скорее, он хватал идеи из обложек, статей и рекламы.

Она понимала, откуда у него новый интерес к одежде: Джей Уильямс, всегда выглядевший безупречно, показал ему книгу о деловом стиле, и Фред зациклился на костюмах-тройках и шелковых рубашках. Гардероб стоил больше двух тысяч долларов, и он оплачивал его кредитными картами, оформленными на разные варианты своего имени. Исчерпав лимит, он подавал заявку на новую карту. Кредит получить было несложно, если твой отец – главный редактор «Кроникл», а поручители – уважаемые люди вроде Джея Уильямса.

Но что будет, когда придут счета?

«Какой бардак. Какой хаос. Какая безответственность», – подумала она.

И пожалела, что не выпила.