Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 130 (всего у книги 227 страниц)

Я выбрал Вегерле отчасти из-за крытого крыльца. Их дверь плохо просматривалась с улицы. Когда я подошел, то услышал внутри звуки пианино. Так она стала проектом «Пианистка». Органная музыка подошла бы лучше. Кажется, я еще раньше, во время выслеживания и преследования, слышал, как она играет.

(Мне всегда нравилось фортепиано. Я надеялся сам выучиться играть на нем, оно имело надо мной какую-то магическую власть. У бабушки и дедушки Рейдеров было пианино в доме. Ребенком я играл на нем. Органная и фортепианная музыка в фильмах про Минотавров будоражила меня. Музыка из «Призрака Оперы» сексуально меня возбуждала. В церкви, занимаясь мелким ремонтом, я слушал органистку, которая играла то на органе, то на фортепиано. Она и понятия не имела, что едва не стала очередной жертвой. Я уже придумывал, как подобраться к ней, и разрабатывал хорошую историю для прикрытия. Она стала бы проектом «Орган» или проектом «Церковь», я даже решил, как именно ее убью.)

Я подошел к дверям Вегерле, постучал и спросил, можно ли проверить телефонные провода внутри дома. Она впустила меня. Войдя в дом Вегерле, я увидел ребенка в манеже в гостиной и услышал, как лают собаки. У них на заднем дворе бегало минимум два пса. Они оглушительно лаяли и царапали когтями заднюю дверь. Представляю, что было бы, ворвись они к нам.

Она показала мне, где стоит телефон. Я вытащил какой-то инструмент и притворился, что проверяю линию. Когда она отвернулась, я достал пистолет. Она испугалась. Она начала кричать. Сказала, что ее муж уже едет домой на обед. Она спрашивала про ребенка.

Я приказал ей идти со мной в спальню. Сказал, что ее свяжу. Она очень разволновалась. Сначала я использовал чулки из ее шкафа, но когда я связал ее чулками, она их разорвала и начала отбиваться. Она боролась изо всех сил. Царапалась, как дикая кошка. Она расцарапала мне нос и лицо. Там я оставил ДНК (неизвестно) и позднее тревожился об этом. Дома мне пришлось замазать царапины косметикой. Как № 5 [Кэтрин Брайт], многие женщины отбивались, но я все равно не стал бы стрелять в них или резать ножом.

Наконец я скрутил ее и повалил на пол. Я связал ее нейлоновыми колготками. Немного приспустил ее одежду и сделал несколько фото, всего три. У меня не было наручников, потому что я выбросил их после МХ и еще не купил новые. Я взял кое-какие вещи, чтобы использовать потом при бондаже.

Миссис Вегерле лежала на кровати головой на юг, как я ее оставил. Окна спальни находились на восточной стороне. Я боялся, что соседи могут заметить возню в спальне, и поспешил выбраться оттуда. Собаки на заднем дворе подняли страшный шум, еще и все окна в доме были распахнуты настежь. Она что-то говорила про мужа, который должен заехать на обед, поэтому я торопился.

Не хочу жаловаться, но при дневных нападениях закон подлости оборачивался против меня. Слишком много случайных элементов вторгалось в мой план. Только с Отеро у меня было достаточно времени. Даже на проекте «Мустанг» [после Вегерле], который был практически такой же, как Вегерле, когда я притворился телефонистом, она занервничала и стала говорить про людей, которые снимают у нее комнату, – что они скоро придут. После того хаоса у Вегерле, Брайт и Виан я не собирался испытывать удачу [с этим проектом] и быстро ушел.

Помню, как я ехал оттуда и слышал полицию и «Скорые», которые мчались на север, пока я двигался на юг, к госпиталю Риверсайд. Я уже был в этом госпитале – навещал родных, пациентов, пел гимны на Рождество, устанавливал пожарную сигнализацию от ADT.

Угнав машину, я ощутил свою власть и контроль. Она позволяла быстро уехать оттуда и оставляла меньше шансов, что кто-нибудь меня запомнит, в отличие от мужчины, который шел бы пешком с черным чемоданчиком в руке. Улица была оживленная. Многие вспомнили бы того мужчину, услышав о преступлении.

Интересно, не мог ли мой мозг еще с дней выслеживания и преследования автоматически вспомнить «Монте-Карло», стоявший перед домом МХ, и связать это место с ней? Что привлекло меня к дому миссис Вегерле в первую очередь? В моей жизни все связано между собой. Я называю это «Теорией черных дыр». Если ваш путь некогда пересекся с моим, вам могут грозить мрачные события в будущем.

Я взял сумочку Вегерле, где она держала ключи и водительские права, а может, просто сунул ее к себе в чемоданчик. Прежде чем оставить машину на Эдвардс-стрит, я забрал права и еще кое-что, а остальное затолкал под сиденье.

Я поехал на запад по 13-й улице. Наверное, именно тогда мистер Вегерле проехал мимо меня. Потом я свернул на север, на 21-ю, и на восток, к кафе-мороженому «Браунс», чтобы выбросить чемоданчик в мусорный бак. Потом я подъехал к небольшому торговому центру на углу 21-й и Меридиан. Я бросил каску в мусорный бак возле магазина трикотажа. Я вычистил все из машины, прежде чем убраться оттуда. Это был тот же район, где я встретился с проектом «Твин-Лейкс», кассиршей, в конце 1973-го или начале 1974-го.

Я поехал на запад от Уичито, потом по проселкам и по дороге выбрасывал вещи с места преступления и те, что использовал там. В одном месте я остановился и избавился от своей одежды. Потом надел форму ADT, прошел до моей машины у «Индиан Хиллз» и вернулся на работу. Такой вот обеденный перерыв».

Рейдер сохранил эмблему телефонной компании как напоминание об удачно сработавшей уловке. Она могла сработать и еще раз. Он слышал, как машины «Скорой» и полиции мчатся к дому Вегерле, и понимал, что едва не попался. Если бы полицейские поймали его на месте преступления, он готов был применить оружие.

Он забрал водительские права Вегерле и три поляроидных снимка с места преступления, чтобы спрятать позднее в одном из своих тайников.

Рейдер не отправлял сообщений об этом убийстве. ВТК не связывали с ним – главным подозреваемым являлся муж убитой. Обвинение ему так и не предъявили, но многие детективы продолжали считать, что это он убил жену. Официально дело об убийстве Вики Вегерле осталось нераскрытым.

«Сегодня я чувствую угрызения совести и скорбь из-за кончины миссис Вегерле. Мое сердце разрывается при мысли о мистере Вегерле и их семье. Я реагировал бы так же, если бы пришел домой и обнаружил, что мою жену убили. И почему, хотя я чувствовал вину и тогда, в 1986-м и 1989-м, я снова взялся за старое?»

10. Есть одна проблема

Я хороший человек, который делал плохие вещи.

Деннис Рейдер

Работа Рейдера давала ему возможность выслеживать жертв как в городе, так и в его окрестностях. По его оценкам, более тридцати «проектов» – и примерно столько же проникновений в дома – могли закончиться убийством. Он предоставил их список: проект «Булочка», проект «Кэп», проект «Уайт» и проект «Гав» среди прочих. На проекте «Сол» он как раз вскрывал заднюю дверь, когда пара вернулась домой. «Я спешно убежал, но, будь я уже внутри, мог бы напасть на них. На проекте MTV я наблюдал за двумя женщинами, которые пытались завести машину. Подошел полицейский и спросил, почему я смотрю, но не помогаю. Я придумал хорошее оправдание.

Один проект, который я хорошо помню, назывался «Мать», в южной Уичито. Она что-то покупала в магазине. Я проследил за ней до дома, а потом много раз проезжал мимо, думая об этой женщине. Я перекусывал в ближайших кафе и наблюдал за домом; один раз проследил за ее мужем, чтобы узнать распорядок их дня. В своих фантазиях я устанавливал в доме жучок и прослушивал разговоры, чтобы знать их привычки и график. Дома были центральным элементом моих проектов – и способы пробраться туда.

Проект «Мать» не сработал. У меня был сложный день, и надо было придумывать множество ходов и приемов. Ее тоже не оказалось дома, а может, она просто не открыла дверь [когда я постучал]. Я был уверен, что она в доме одна. Машина стояла рядом, дети были в школе, а муж на работе. Я наблюдал за ней. Но она не открыла.

Я переключился на проект «Белл» в Бельвиле, Канзас, пока работал в Манкоте на старом мясоперерабатывающем заводе. Завод был закрыт, и хозяева хотели установить там сигнализацию из-за требований страховки. Кажется, это было зимой 1987-го. Мы были очень заняты, но моя должность старшего супервизора позволяла некоторую свободу. Я заново загрузил фургон, выложил оборудование для установки сигнализации и поехал на север. Перед той поездкой я сделал неудачную попытку на проекте «Пони».

После работы я искал, где перекусить, или шел в магазин купить еды, которую брал с собой в мотель. Пока я так катался, заодно изучал город и отмечал разные интересные варианты, которые мог потом использовать. Именно так произошло в Бельвиле.

Я проезжал мимо и начинал процесс выслеживания. Я никогда не ездил рядом слишком часто и старался не бросаться в глаза. Я припарковался в центре города и пошел к торговому центру с боулингом, кинотеатром и барами. В своих фантазиях я увозил жертву из дома, чтобы связывать ее и затыкать ей рот уже в моей среде, а не в ее. Потом, никогда не знаешь, какой у нее график и когда кто-нибудь может зайти. Такое часто случалось. Амбар, сарай или заброшенный старый дом были бы идеальным местом, но в том городке я нашел только небольшую рощу на южной окраине, где я мог бы припарковать ее автомобиль, затащить ее в лес, сделать с ней дело ВТК, спрятать тело и поехать назад к ее дому или пройти пешком до того места, где стоял бы мой фургон.

Итак, это было зимой 1987 года. Я заметил женщину, которая загнала машину в гараж и входила в дом. Она была чуть моложе сорока лет. Дом стоял особняком; сзади проходила соседняя улица. Рядом находился боулинг и росли деревья и кусты, где я мог спрятаться. Практически сразу стадия выслеживания перешла в преследование. Я проехал по городу, выискивая место, куда мог бы ее увезти. Я вспомнил про ту рощу на южной окраине и поехал назад. Я поужинал и припарковался возле боулинга. Я понаблюдал за домом и выяснил, что у нее есть дети, но присутствия мужчины я не заметил. Я прошел вдоль стены, от окна к окну, в темноте, заглядывая внутрь и подыскивая точку, откуда смогу все видеть, а еще телефонную линию и пути отхода. В ту ночь я больше ничего не предпринял.

Поздно ночью я вернулся в мотель, а на следующий день предавался сексуальным фантазиям о жертве – прорабатывал детали и планировал, – пока работал на мясоперерабатывающем заводе. Я был сильно возбужден.

Во вторую или в третью ночь я переоделся в темное – мои так называемые «шпионские» одежды, – взял свой шпионский чемоданчик, пистолет, скотч, наручники, полиэтиленовый мешок, шнур, веревку, шарф, нож, монтировку, плоскогубцы, инструменты для взлома, стеклорез, маску и перчатки, хлопковые и латексные. Самое необходимое – пистолет, наручники и шнур, а еще шарф – я разложил по карманам, чтобы их легко было достать. Остальное я нес в сумке. У меня всегда было при себе два пистолета, 22-й «магнум» и автоматический, 25-го калибра на всякий случай. Я использовал наплечную или поясную кобуру.

Я хотел, чтобы людям, которых я могу встретить на улице, казалось, будто я просто вышел прогуляться или на пробежку. Сумку, которую я нес с собой, можно было легко спрятать под курткой или свитером. Я всегда избегал ситуаций, при которых меня могли остановить полицейские. Мое шестое чувство [никогда] не дремало.

В ту ночь я припарковал фургон у боулинга. И пошел к дому. Было темно, свет не горел. Женщина либо рано легла, либо уехала из дома. Я проверил гараж. Пусто. Я постучал в двери. Никто не ответил. Передо мной стояла дилемма, и требовалось решить: продолжать или уйти? Было холодно. Все походило на ситуацию с Отеро. Может, подождать и напасть на них на улице? Или в доме? Или в гараже? Я чувствовал, что в доме их проще будет контролировать. В собственных стенах люди чувствуют себя спокойнее даже в плохих ситуациях.

Сначала я перерезал телефонную линию на северной стороне дома. Потом, с помощью стеклореза и скотча, проник в подвальное окно, стараясь не порезаться. Я оказался в доме и использовал фонарик, который заклеил скотчем, за исключением маленького лучика света, который мог прикрыть пальцем. Также у меня был с собой запасной фонарик, побольше.

Я проверил дом и решил, где на них нападу [когда они вернутся]. Когда я их свяжу и заткну рты, то посажу к ним в машину и повезу в лес. План [был] таков, что тела не найдут несколько дней. Они будут считаться пропавшими. Полиция сосредоточит поиски на Бельвиле. Да, найдут разбитое стекло и перерезанный провод, решат, что их похитили, но куда увезли? Скажет ли кто-нибудь: я видел возле боулинга белый фургон? Это была игра, и несколько раз я уже делал в ней ставки и выигрывал. Я оставлял машину возле торговых центров, где на нее не обратили бы внимания.

Я сидел в доме и ждал. Действительно ли я хочу это сделать или возбуждения от преследования, а потом проникновения в дом мне хватит для удовлетворения желания? Если они придут, бежать будет поздно. Я украл кое-какое белье, красный бюстгальтер и трусики, и несколько украшений. Становилось очень поздно, никто не приходил. Я понимал, что скоро мой фургон останется на парковке один, все остальные разъедутся.

Я принял решение уйти. Сложил вещи, которые взял в доме, в наволочку и черный полиэтиленовый пакет, оставил на улице в кустах и пошел к моему фургону. Я подъехал обратно, подобрал мешок и вернулся в мотель. Я взял вещи и выкинул в кювет, откуда забрал позднее на той же неделе.

Помешать угли

С началом применения анализа ДНК в полицейских расследованиях полиция Уичито получила надежный инструмент для сопоставления биологических образцов с мест преступления с ДНК подозреваемых. Впервые этот метод был использован в США в 1987 году и являлся куда более надежным, чем проверка на группу крови. Однако он дорого стоил, и мало какие юрисдикции могли его себе позволить. Полиция Уичито хранила биологические образцы с некоторых мест преступлений ВТК, но руководство следственной группы полагало, что отдавать их на исследование пока рано. Они не хотели уничтожить то, что у них есть. Вот если появится подозреваемый, можно будет воспользоваться этим ценнейшим ресурсом.

31 декабря 1987 года Мэри Фейджер вернулась из поездки за город. От ее дома на 14-й Восточной улице пропала машина; она подумала, что дочери могли уехать на ней. К своему ужасу, она обнаружила мужа Филиппа, лежащего мертвым на полу в гостиной. Его застрелили. Она позвонила в 911. В подвале полицейские обнаружили еще более страшную картину. Две дочери Фейджеров лежали в горячей джакузи, накрытой защитным тентом. Девятилетнюю Шерри раздели донага и задушили. Келли Джо шестнадцати лет связали и утопили.

Вскрытие показало, что тройное убийство произошло днем раньше, и девочки варились в горячей ванне все это время; Шерри умерла за несколько часов до Келли Джо. Первым подозреваемым стал Билл Баттеруорт, рабочий, недавно пристраивавший террасу к дому Фейджеров. По неизвестной причине он снял с банковского счета все деньги, купил новую одежду и угнал у Фейджеров машину. Полицейские нашли его во Флориде и вернули назад для следствия и суда. Баттеруорт заявлял, что он вошел в дом, увидел трупы и так перепугался, что убежал. Он с трудом вспоминал события того дня, хотя признавал, что проникал в дом несколько раз.

Немного позднее, 5 января, в дом Фейджеров по почте пришло письмо. В конверте лежал рисунок со связанной девочкой возле джакузи. Также там содержалось стихотворение под названием «О боже, Келли Шерри в ванне». Автор, похоже, восхищался преступлением, но ответственность за него на себя не брал. «Еще один бродит в глубокой пропасти злых мыслей и дел», – писал он. Письмо напоминало стиль ВТК. Детективы предположили, что он прочел об убийстве в газетах и решил добавить собственного садистского флера. Подпись под рисунком была такая же, как на других его посланиях, но рисунок не точно изображал место преступления. На этот раз он выступал в роли одобряющего соглядатая. Однако если письмо прислал ВТК, это подтверждало, что он местный и до сих пор на свободе.

Годы спустя Рейдер признался детективам, что отправил миссис Фейджер то письмо с рисунком. «Мне просто хотелось немного помешать угли», – сказал он. Вот его соображения насчет причин такого поступка.

«Давайте представим себе, что ВТК – это вулкан. На ранней стадии в нем возникает трещина. С годами от нее расходятся еще трещины с небольшими выплесками. Все это время в главной камере растет давление, но серьезных извержений пока не происходит. Из некоторых трещин лава вытекает наружу, и каждый раз происходит эффект охлаждения. Потом, осенью 1973-го, происходит случайность, которая ведет к большому извержению 15 января 1974 года. Далее период охлаждения и новое извержение в апреле, спустя всего несколько месяцев. Потом охлаждение до 1977-го, полная тишина. Но внутри давление растет снова. Что нужно природе: время, время на восстановление сил и новый прорыв. Лава по-прежнему там, в «ведьмином котле», но если она не созрела, то извержения не будет. Она созревала в период с сентября 1986-го по январь 1991-го. У лавы недоставало времени, чтобы расплавиться. Не было времени на выслеживание, на наблюдение, и приходилось искать другие способы стравливать пар, поближе к каменному дну.

Дома на рабочем столе я всегда держал чистые конверты и бумагу. Обычно в своих играх в кошки-мышки я ксерокопировал первоначальные письма. Делал копии с них несколько раз, на разных аппаратах. Для человека, который их получал, они копировались минимум трижды. Я использовал [ксероксы в] «Диллон», «Ликерс», «Квик-Трип», «Фуд-Март» и другие. Я хранил чистую бумагу в пластиковых папках и использовал перчатки или обрезал края листов. Работая у себя в спальне, я написал стихи [для Мэри Фейджер] и нарисовал картинку, на которой изобразил фантазии из своей головы.

Я делал это и раньше, когда читал журнал «Настоящий детектив» или книги о преступниках, либо статьи в газетах. Ключевыми элементами были связывание, утопление и удушение. Да, это происходило с молодыми женщинами, но [в моей голове] это могла быть миссис Фейджер. Жертва не имела значения. Связанные, утопленные, раздетые девушки были моей главной темой – тут тоже тройка. Я не помню, изнасиловали тех девочек или нет. Ближе всего к этому я оказался с № 4 [Джозефина]. Я трогал ее за грудь, когда она умирала. По какой-то причине я чувствовал, что изнасилование и прочие виды сексуального насилия мне не подходят, хоть я их и убивал. Я не издевался над ними сексуально. Это важно – я их связывал и душил, но для самоудовлетворения мне было достаточно моих фантазий.

Келли было шестнадцать, тут есть отсылка к тройке. Шерри было девять. Я часто испытывал возбуждение при виде бассейна, ванны или джакузи в доме, от связывания в воде, от утопления [в фантазиях]. Это было еще одной причиной поиграть в кошки-мышки. В доме Фейджер убийца провел несколько часов с Келли. Будь это ВТК, все произошло бы так же. В реальном мире восемь часов он себе не мог бы позволить, а вот в фантазиях отвез бы обеих девочек к себе, в логово ВТК, в амбар или башню Смерть Хорошеньким Девочкам. Я не хотел добавлять горя миссис Фейджер, мне просто надо было сыграть в кошки-мышки с полицией и прессой».

Рейдер находил места, чтобы в одиночестве связывать себя. Он даже выкапывал могилы и ложился в них, завернувшись, как мумия, в полиэтиленовую пленку. Он устанавливал камеру на штативе, чтобы делать снимки с помощью пульта дистанционного управления. Он начал вести дневник со списками своих «проектов», а также излагать там свои сексуальные желания. Иногда он высматривал потенциальных жертв, но был слишком занят «нормальной» жизнью.

Летом 1988 года Рейдер потерял работу в ADT, как и опасался. Ему было сорок три года, и найти новое место оказалось тяжело. Пола снова стала кормилицей семьи, что сильно уязвляло его эго. Фантазии развернулись в полную мощь. Женщины у власти, сильные и независимые, будили в нем гнев. В своем воображении он связывал их и лишал контроля.

«Я прокручивал в голове фантазии о моих проектах, с бондажом и самоудовлетворением. Я рассматривал сувениры, оставшиеся от жертв, и добавлял вещицы в свои коллекции в Тайниках. Я вырезал картинки и статьи про бондаж из «Настоящего детектива», делал непристойные рекламки. К середине года вечеринки в мотелях стали реже. Я фотографировал себя связанным, снимал видео, переодевался в вещи проектов. Использовал кукол как фантазийных жертв при бондаже.

Я часто охотился и рыбачил в тех местах, где шоссе пересекает реку Биг-Арканзас. Я собирал там ветки для скаутских шалашей. Часто я занимался этим в одиночку. Я мог подвесить себя в шалаше вверх ногами для самоудовлетворения. Без работы у меня оказалось много свободного времени, я чувствовал печаль и тревогу.

Я пытался устроиться в полицию. Подавал документы в полицейский департамент Уичито, в департамент шерифа и в дорожный патруль, но меня не взяли. Причин они не объясняли, но, вероятно, дело было в моем возрасте. Наверное, потому и появилась следующая жертва. В прошедшие годы я начал сходить с ума: все время выслеживал кого-нибудь, проникал в дома и планировал изо всех сил, чтобы выпустить пар.

С 1988-го по май 1991-го у моей семьи было трудное время. Я нашел работу в бюро переписи населения, но знал, что должность временная. Потом Пола заболела, и ей пришлось лечь в больницу. Я же остался за «мамочку» и занимался детьми».

Серийные убийцы завоевывают славу

В 1980-х серийные убийства активно освещались в прессе, породив целую индустрию – у преступников появлялись свои поклонники и те, кто мечтал им подражать, типографии печатали коллекционные карточки, а в магазинах продавались посвященные им сувениры. О них писали книги, в документальных фильмах снимались персонажи, выдававшие себя за родственников серийных убийц, зачастую без всяких подтверждений. Люди запросто говорили о насилии, пережитом в детстве, реальном или воображаемом, в дневных телешоу. Серийные убийцы обретали славу – и как преступники, и как страдальцы, перенесшие тяжелую травму.

Среди самых известных был Генри Ли Лукас, который сознался более чем в 350 убийствах. Лукаса посадили в тюрьму в Техасе в 1983 году за незаконное владение оружием. Там он сказал охраннику, что совершил множество «плохих вещей», и начал делать признание за признанием. В конце 1983-го техасские рейнджеры сформировали следственную группу по делу Генри Ли Лукаса. К тому времени он сознался в 125 убийствах. Репортеры слетелись в Техас. Слава убийцы росла.

На три дня в январе 1984 года 107 офицеров из восемнадцати штатов и округа Колумбия собрались в Холидоуме в Луизиане, чтобы допросить Лукаса насчет нераскрытых дел об убийствах в своих юрисдикциях. Лукас отлично проводил время, пока один репортер не выявил противоречий в его показаниях. Тогда Лукас отказался от своих слов. Потом снова признал их. Потом опять отказался. Большинство дел против него развалились.

В этот период все, кто раскрывал такие дела, освещал их в прессе, писал о них книги, подвергался нападению и оставался в живых или просто придумывал похожие, автоматически становились звездами. Аудитория жаждала новых историй; серийные убийцы наводнили телесериалы и детективные романы, а репортеры мечтали о появлении нового серийного преступника.

Все это не прошло незамеченным для Рейдера. Он посмотрел фильм про Эда Гина, умственно отсталого убийцу из Висконсина, который похищал и душил женщин у себя в сарае, словно оленей. Его причудливая история легла в основу фильма «Психо». «Я прочитал книгу о нем и посмотрел в кинотеатре фильм примерно в конце 1980-х. Я так возбудился тогда, что пошел в кинотеатре в туалет, прорезал дыру в кармане брюк и потом, вернувшись в зал, занимался самоудовлетворением, пока он держал одну жертву в сарае. Я находил и вырезал статьи о нем».

Рейдера возмущало, что другие серийные убийцы получают славу, а ВТК – нет. Вряд ли хоть кто-нибудь за пределами Уичито знал о нем; даже в Уичито пресса перестала уделять ему внимание. Никто больше не писал о серии нераскрытых преступлений. Зато убийца с Грин-Ривер в Сиэтле имел огромную прессу – особенно когда в дело вмешался Тед Банди. Убийства в Сиэтле расследовала группа из сорока детективов, и Банди заявил, что может помочь им «проникнуть» в разум «Ривермена».

В 1980 году Энн Рул опубликовала книгу «Убийца рядом со мной»[87] 87
  На русском языке см. Рул Э. Убийца рядом со мной. Мой друг – серийный маньяк Тед Банди. М.: Inspiria, 2021.


[Закрыть] о своей дружбе с Банди во времена работы в кризисной клинике в Сиэтле. Он был отличным консультантом телефона доверия, писала она, и обманывал окружающих годами. Рейдер прочел книгу с большим интересом, поскольку Рул подробно описывала преступления Банди в разных штатах.

Рейдер также интересовался самоанализом Банди, опубликованным в книге Стивена Мишо, который вел с преступником долгие беседы. Банди заявлял, что серийные убийцы проходят через процесс эволюции. На начальном этапе они экспериментируют и совершают ошибки, но по мере совершенствования техник начинают действовать безупречно. Тяга к убийствам сродни алкоголизму, утверждал Банди. Она требует своего. Сам Банди тоже попался в ее власть, ему требовались все новые и новые «подвиги». Банди считал, что в момент совершения преступлений наружу выходила его злая сторона, он называл ее «личность», требующая удовлетворения.

Во Флориде суд присяжных приговорил Банди к смертной казни за три убийства. В январе 1989 года, когда стало ясно, что отсрочек казни больше не будет, он попытался стать полезным полиции. Банди согласился рассказать детективам о других своих жертвах и в попытке убедить научное сообщество, что его лучше оставить в живых и изучать, сообщил, что никогда не становился жертвой насилия, физического или эмоционального, и рос в любящей христианской семье (как Рейдер). Банди говорил, что пристрастился к жестокой порнографии из-за увлечения детективными журналами. Он считал, что общество должно осознать, какой вред приносит свободное распространение подобных изданий.

Теда Банди казнили 24 января 1989 года, и пресса всего мира освещала это событие. Рейдер с завистью читал о Банди в газетах.

Затем его жизнь снова переменилась. Он получил работу в бюро переписи населения. «Я стал региональным наблюдателем в Уичито. Мне надо было заниматься подбором сотрудников. Я был кем-то вроде «белой мыши» и докладывался «Голове сыра». По сути, я шпионил за теми, кто работал в моем регионе. Я посещал окружные отделения, проверял тамошних сотрудников и составлял доклады об их работе. Также я работал техническим консультантом. Я был экспертом во всех действиях по переписи населения. Я приходил в офис первым и уходил последним. Обычно я сам запирал двери».

Должность была временной, но она позволяла оплачивать счета. Он устраивался и на подработки; выезды в соседние города позволяли ему продолжать свою фантазийную жизнь.

«Моя первая большая вечеринка в мотеле прошла в Элк-Сити, в Оклахоме. Я работал там в свободные дни, между тренингами. До того, как меня стали отправлять в командировки, я не мог давать себе волю. Обычно я прятался в заброшенных сараях и подобных местах, но времени у меня было мало. По мере того как командировки учащались и на них выделяли больше денег, мотельные вечеринки стали для меня словно наркотик. Я мечтал о них, продумывал заранее, считал наградой за долгий рабочий день – жаркое свидание с сексуальной жертвой.

У меня были любимые мотели, где постояльцам обеспечивалось уединение. Я предпочитал «Бест Вестерн», «Регал», «Хэмптон-Инн» – вроде того. Я мог пронести в номер что угодно, не проходя через лобби. Парковка находилась прямо у двери в номер. Я хранил все необходимое в номере в чемодане, который запирал на ключ, прежде чем уйти, либо в автоматической камере хранения, либо под кроватью. Так мне было удобнее. Еще я намечал себе разные тайные уголки на природе, чтобы прятать вещи. Я был крайне осторожен с вещами ВТК. Очень редко я носил их с собой. Я использовал одежду жертв на вечеринках в мотелях, привозил ее домой, стирал, сушил и откладывал до следующего раза. Иногда я клал в пакет вместе с вещами женские духи, чтобы усилить ощущения.

Я стал завсегдатаем в таких мотелях и не вызывал подозрений.

Обычно все начиналось одинаково: я шел закупаться. Мог поспать несколько часов – чтобы восстановить силы. Поздним вечером я либо перевоплощался в жертву, либо занимался садомазохистским ритуалом со связыванием. Обычно фантазии порождались последней непристойной рекламкой или новым экспонатом в моей коллекции карточек. Я мог посмотреть телевизор, где часто показывали эротические шоу. Ближе к полуночи начинались откровенные передачи, но за кабельные каналы с рейтингом «Х» я никогда не платил. Иногда я привозил с собой DVD-плеер и собственные диски.

Для бондажа я использовал самые разные приспособления. У меня были мои любимые женские вещи: красный бюстгальтер с проекта «Белл», комбинация с проекта «Лисий хвост», украшения с проекта «Цветок», шелковый халат с проекта «Лужайка», разноцветные колготки с разных проектов, трусики, панталоны, парики, маски разных видов – как у Баффало Билла из «Молчания ягнят». Кстати, отличная книга и отличный фильм для мотельной вечеринки.

Мне кажется, образ Баффало Билла привлек мое внимание из-за его садизма – он был Минотавром. Женские образы я брал с непристойных рекламок, или вспоминал ту девушку из «Дадли Справедливого», или тех, к кому испытывал влечение. Я переодевался в женщину, и Минотавр нападал на меня, связывал, пытал физически или психологически, угрожал смертью. Тут наступало удовлетворение. В хороших триллерах Минотавр всегда нападал на красивую сексуальную женщину. В моих фантазиях женщина могла быть любой, возраст не имел значения. Главным было садомазо. Для моих ритуалов мне требовался образ, неважно, живой или мертвый. Ключевым элементом было связывание. Как Глатмен, я хотел видеть ее последние минуты перед смертью.

Я включал фоном телевизор, чтобы заглушить шум, и связывал себя, как жертву в своих фантазиях. У меня было бесконечное множество идей. Временами я привязывал ноги к столбикам кровати, а руки продевал в петли, перетягивал [свои] гениталии веревкой и надевал на голову пакет. Когда заканчивался воздух, подступало ощущение беспомощности и близости смерти, веревка туже стягивалась на гениталиях, и происходил «Большой G». Я использовал кандалы для фиксации щиколоток. У меня были самодельные деревянные распорки для ног (днем я прятал их под кроватью). Здорово было покупать все необходимое для бондажа, как убийцы Клаттеров.

Однажды, когда я остановился в «Регал-8» в Топеке, я придумал приспособление для самоудушения. Привязанный к стулу, я протянул веревку с системой противовесов до ванной. Вода наполняла ведро, и веревка натягивалась, сдавливая пакет у меня на голове. Я чувствовал себя как в «Колодце и маятнике» (рассказ Эдгара Аллана По). Разрядка наступала, когда кончался воздух. Тут важно было связать себя крепко, но оставить одну руку свободной, чтобы вовремя снять пакет. Я возбуждался от натяжения веревки и чувства беспомощности, от мысли, что смерть все ближе.