Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 227 страниц)

– Я отшлепала Арта всего несколько раз, приложила ладонью по попе. Я не била его ни ракеткой, ни ремнем, ни метлой, ни чем-либо еще.

Доказательств обратному приведено не было.

7.

К тому времени, когда Арти Шоукросс вновь перешел в восьмой класс, после того как его в третий раз за всю школьную жизнь оставили на второй год, ему исполнилось шестнадцать. Удивительно, но по части посещаемости никаких претензий к нему не было, начиная с первого класса, и он никогда не опаздывал. Мать гордилась тем, что ее дети всегда опрятно одеты, и всегда вовремя отправляла их в школу.

Но едва ли не во всех прочих отношениях Арти по-прежнему отличался от своих одноклассников. Хотя его голос стал более глубоким, он все еще переходил временами на утиное кряканье. Он был самым высоким в своем классе и первым начал бриться. Грудь его раздалась, а крепкие, широкие плечи как-то странно опустились, придавая ему некоторое сходство с обезьяной.

Какое-то время казалось, что он может восстановить утраченную репутацию, преуспев в спорте. Он был быстр и хорошо скоординирован. Его товарищ по команде Джим Роббинс, брат Терри, вспоминал, как боролся с ним в весовой категории от 65 до 70 килограммов:

– У него были хорошие данные от природы, и он был крепок, как наковальня, но не мог сосредоточиться. Он всегда был слишком зол и ничего не мог с собой поделать. Он забывал о захватах и рассчитывал только на силу. Или использовал приемы, которые подсмотрел по телевизору: броски, штопоры, швыряния за запястье. Если он проигрывал, то начинал беситься. Я видел, как он швырнул стулом в парня, который прижал его к земле. Если брал в драке верх, то избивал противника, пока его не оттаскивали. Одного парня он как-то раз ударил по колену, другого швырнул на сиденья. Тренер закричал ему: «Нет, Шоукросс. Нет!» Иногда его дисквалифицировали. Он бил и бил соперников, пока на его лице не проступали вены.

Потерпев неудачу на ринге, Арти переключился на бейсбол, футбол, лякросс и легкую атлетику. Его расстраивало, что никто из родственников не приходит на соревнования поболеть за него.

– Другие приходят на футбол и видят там своих отцов или кого-то еще, – жаловался он позже, обличая семью. – А моих родителей вы там никогда бы не увидели.

Время от времени у него случались провалы в памяти, однажды это произошло после того, как он ударился головой о перекладину во время прыжков с шестом. Тренер поднес ему к носу нюхательную соль, и его зеленые глаза открылись. Товарищи по команде недоумевали. Они впервые увидели, как прыгун нокаутировал себя тонкой бамбуковой палкой.

Он рано проявил себя в беге, но попытался превратить легкую атлетику в контактный вид спорта. Одному товарищу по команде он угодил в грудь пятикилограммовым снарядом, а потом его едва не исключили из команды, когда брошенный с пяти метров диск угодил Арту в голову. Он провел четыре дня в палате больницы Доброго самаритянина в Уотертауне с трещиной в лобной кости и одним из нескольких в его жизни повреждений мозга. В течение нескольких лет он терял сознание несколько раз: из-за удара электрическим током и на полчаса после удара кувалдой, еще он попадал в больницу после падения с десятиметровой лестницы и когда его сбил грузовик.

В классе этот худощавый жилистый мальчик оставался изгоем. Немногочисленные дружеские отношения прежних лет давно распались, и он не проявлял никакого интереса к установлению новых.

– Дело не в том, что Арти был застенчивым, – сказал его бывший одноклассник Терри Роббинс. – Он был разговорчив и смеялся не меньше других. Он мог быть чертовски забавным. Просто он доставлял чертовски много хлопот.

В тесных школьных коридорах он привлекал к себе внимание тем, что тыкал в мальчиков ручкой, приставал к девочкам и с ухмылкой исчезал. На уроке он сидел ссутулившись, за закрытой книгой и с закрытыми глазами. Позже он объяснял:

– Я ходил в школу не для того, чтобы учиться. Я ходил в школу либо спать, либо смотреть в окно.

Большую часть времени он, казалось, не выходил из класса. Одноклассники смеялись, когда учителя кричали ему: «Арт! Артур! Ты здесь?» В тех редких случаях, когда он утруждал себя ответом, это напоминало птичий крик. «А? Что?» – крякал он своим утиным голосом. Или говорил: «Я не расслышал». Слух у него проверяли и признали нормальным.

К концу второго года обучения в восьмом классе его и без того далеко не примерное поведение изменилось в худшую сторону. Мать вспоминала, что он разбил очки одной девочке (оправдывая сына, она тут же добавила: «Но он не хотел»). Высыпал порох на парту и поджег его с помощью увеличительного стекла – горящий порох шипел и вонял. Хвастался тем, что может пукать, как чревовещатель. Обучил своего любимого хомячка кусать людей за лодыжки и запрыгивать по сигналу обратно в карман. Рассыпал пастилки на шоколадную глазурь, приготовленную для выпечки. Проделывал и другие, менее изобретательные трюки – выдергивал стулья из-под одноклассников, раскладывал кнопки на сиденья.

После того как обиженная им девочка попыталась дать сдачи, но промахнулась, учитель отправил его в кабинет директора.

– Засунь весь сраный класс себе в жопу! – крикнул Арти ему в спину.

Несколько дней спустя он совершил ошибку, вызвав на поединок популярного учителя. Дородный инструктор прижал его к стене, и мальчик сполз на пол, как расплющенный кот в мультяшном фильме.

Другие учителя предпочитали избегать проблем, редко обращаясь к Арти и не утруждая себя предложениями помочь и советами по исправлению ситуации. Родители упрямо пытались помогать сыну с домашним заданием, но их собственные образовательные ресурсы подходили к концу. Оценки в табеле успеваемости стремительно падали: 25 баллов – по граждановедению, 48 – по английскому языку, 20 – по математике. Его перевели в следующий класс со скрипом, но, получив несколько низких оценок в самом начале года, Арт последовал примеру своих родителей и бросил учебу. Ему было семнадцать.

8.

Теперь, когда у молодого Шоукросса появилось много свободного времени, он занялся воровством. Он всегда был нечист на руку. Еще в детстве крал яблоки и картошку у фермеров, регулярно воровал у родственников и соседей, стащил тарелку для пожертвований в церкви. Теперь он расширил поле деятельности: забирался в дома, брал винтовку и весельную лодку и отправлялся за добычей в летние коттеджи. Украл деньги из кассы бензоколонки, где недолгое время работал, вломился в магазин «Джин Бинс» и вынес оттуда еду и наличные, а также регулярно воровал в магазинах.

Еще учась в школе, Арт придумал, как объяснять, откуда у него появляются вещи. Он припрятывал добычу, а потом притворялся, что наткнулся на нее. Двоюродный брат вспоминал, как работала эта схема.

– Как-то Арти сказал: «Давай сходим на свалку, поищем запчасти для велосипедов». Так мы по частям собирали себе велосипеды. Он шел впереди по полю, а потом остановился, поднял ржавую банку из-под краски и говорит: «Смотри, на что я наткнулся!» Берет банку, а там деньги, марки, скрепки для бумаг и все такое. Вечером позвонили из школы. Он взял все это с учительского стола. В другой раз Арти перебросил мяч через мою голову в канаву. Пронесся мимо меня и говорит: «Ого, посмотри, что я нашел!» А там три удочки и несколько приманок. Пару дней спустя я прихожу домой к Питу Мердоку, и Пит говорит: «Кто-то украл удочки у моего отца».

С семнадцати лет Шоукросс переходил с работы на работу и нигде надолго не задерживался: упаковывал тюки, крыл крышу, работал на складе. Те немногие сверстники из Браунвилла, которые вступали с ним в контакт, отмечали, что его главные интересы сводились к воровству, поджогам и сексу. Его всегда тянуло к женщинам, начиная с воображаемой светловолосой подруги из своего раннего детства и заканчивая воображаемым романом со своей сестрой Джин. По ночам он заглядывал в соседские окна и шпионил за своими сестрами и родителями. Соседским детям он говорил: «Папа поимел маму прошлой ночью», – а потом вел их к себе домой и показал дырки для подглядывания, которые просверлил в стене.

– Он всегда хвастался женщинами, которых «поимел», – рассказывала кузина Нэнси Бейкер, – но все мальчики так говорили. Когда ему было пять лет, врач сказал Бетти, что он сложен как шестнадцатилетний подросток. Мои братья шутили, что ему нужны были две женщины: одна, чтобы поднять, а другая, чтобы подержать. Думаю, по большей части это была пустая болтовня, как и многое другое, что говорили о нем. Первый секс был у него с первой женой, что бы он ни утверждал позже.

Еще один родственник подтвердил, что у Арти были проблемы с женщинами.

– Он начал поздно, потому что девчонки в городе его терпеть не могли. Он все делал не так. Однажды мы с ним пошли в дом к одной девушке. Сделав с ней свое дело, я вышел посмотреть телевизор, и в спальню пошел Арти. Через несколько минут она вскакивает и говорит: «Ребята, вам надо уходить. Мои родители возвращаются домой». Арти покраснел и пустился в какой-то безумный танец. Потом сказал: «Ну, если так надо», – и схватил ее за промежность. Сжал так сильно, что она заплакала. В общем, пришлось нам убираться ко всем чертям. Вот такие у него были представления об ухаживании.

Годы спустя, изображая из себя сумасшедшего, чтобы избежать возвращения в тюрьму, Шоукросс описал свою сексуальную активность в привычном полуграмотном стиле:

После того как тетя Тина, сестра моей матери, впервые познакомила меня с сексом, я стал одержим этим. Я очень расстроился, когда тетя вернулась домой. Тогда мне было около девяти лет. После этого я играл сам с собой либо ночью в постели, либо в ванной, либо на улице, в лесу недалеко от дома. Однажды я просто прогуливался неподалеку от дома и упал в болото. Я был по шею в грязи и во все горло звал на помощь. Через какое-то время, когда я мог уже только плакать, появился мальчик моего возраста и помог мне выбраться из той ямы. Я сходил к ручью и отмылся от грязи, а потом прогулялся, чтобы обсохнуть. Мы остановились на лугу возле какого-то леса, и я снял одежду и повесил на куст, чтобы она просохла…

Потом я пошел к ручью неподалеку и еще раз вымылся. Майк разделся и тоже прыгнул в воду. Через некоторое время, когда мы загорали, я начал дрочить. Без всякой причины, просто так. Майк сделал то же самое. Потом мы прикасались друг к другу, а потом занимались оральным сексом. Это был мой первый опыт в этом деле. Мы с Майком стали хорошими друзьями и время от времени устраивали такие встречи.

Потом я начал заниматься оральным сексом со своей сестрой Джинни… Однажды на ферме неподалеку, примерно в трех километрах от дома, мы с Майком начали играть с овцами. Мы не знали, что у овец есть органы как у женщин. Тогда мне это понравилось.

Когда мне было четырнадцать, однажды вечером я остался после школы на тренировку по борьбе, а потом вышел из школьного автобуса в Браунвилле, штат Нью-Йорк, и пошел домой пешком. Там было всего три километра. Я был в полутора километрах от дома, и мужчина в красной машине с откидным верхом остановился, чтобы подвезти меня. Я ничего такого не думал и просто сел к нему. Он схватил меня за горло и велел снять штаны! Потом взял меня за яйца и отсосал. Я испугался и заплакал. Тот парень разозлился, потому что я не мог кончить. Он изнасиловал меня и высадил недалеко от дома. Я никому не мог рассказать о том, что произошло.

После этого я, когда мастурбировал, не мог кончить, пока не вставлял палец в задницу. Почему так, я не знаю.

Однажды я проделал это с курицей, и она сдохла. Потом была корова, собака и лошадь. Я не знал, к чему это приведет.

9.

К своему восемнадцатому дню рождения в 1963 году Шоукросс превратился в стройного мужчину ростом метр восемьдесят с резко очерченными темными бакенбардами, выраженными скулами, темно-зелеными глазами и слегка искривленным носом. На ранних фотографиях заметно его сходство с комиком Джоном Белуши. Хотя позже он утверждал, что сомневался в своем происхождении, ни у кого из его большой семьи сомнений не было.

– Он был немного похож на свою мать и очень напоминал своего отца, – рассказывала тетя. – Сходство было безошибочным.

На пороге возмужания и совершеннолетия Шоукросс сменил свой самодельный велосипед на «Хадсон Хорнет» 54-го года выпуска, который его дедушка Фред Шоукросс продал ему за доллар, но продолжал заправлять брюки в носки, как делают байкеры. Вскоре он разбил «Хорнет» и вернулся к велосипеду, потому что, как он сказал своим двоюродным братьям, «вождение заставляет меня нервничать». Потом он отложил велосипед и купил отремонтированный «Понтиак» 1958 года выпуска, принадлежавший когда-то департаменту шерифа.

Круг общения постепенно расширялся, он знакомился с другими людьми, но так и не смог завести друзей. Его поведение по-прежнему не поддавалось объяснению. Прогуливаясь по Милитари-роуд в направлении к Браунвиллу, он переходил на бег, затем через двадцать-тридцать метров возвращался к ходьбе в нормальном темпе, а затем снова совершал безумный рывок, как будто за ним гнались демоны. Он не отказался от привычки ходить по прямой, не обращая внимания на препятствия. Вставая со стула, он хватал себя за ягодицы и делал вид, что поднимает сам себя – такой прием он использовал еще долго после того, как ему сказали, что это не смешно. Во время танцев он вертелся и выделывал странные, непонятные движения.

– За годы до того, как уродливая нервность вошла в моду, Арти уже танцевал в этом стиле, – вспоминал один знакомый. – Он опередил свое время.

Как и следовало ожидать, именно кража со взломом стала причиной его первых серьезных неприятностей с законом. В 23:40 холодным воскресным вечером в декабре 1963 года полиция Уотертауна отреагировала на беззвучный сигнал тревоги в магазине «Сирс, Ройбак» в центре города на Арсенал-стрит и обнаружила разбитое переднее стекло. Восемнадцатилетнего Артура Шоукросса стащили с полки в подвале и заперли в тюрьме округа Джефферсон. Судье он объяснил, что был переполнен духом Рождества и нуждался в деньгах, чтобы купить подарки любимой семье, после чего был приговорен к восемнадцати месяцам испытательного срока как малолетний преступник.

Родственники надеялись, что новая постоянная подруга по имени Сара Луиза Чаттертон сможет остепенить его. Они познакомились на складе стокового центра «Семейная сделка» в Уотертауне, где оба выполняли черную работу. Время от времени Арти забавлялся, отпуская шуточки по адресу покупателей. Его уволили после того, как он сказал женщине, которая попросила бюстгальтер размера 44-D, что ей стоит поехать в Сиракьюс: «У нас здесь нет ничего настолько большого».

Сара уволилась в знак протеста против увольнения Арта. Она жила в Маннсвилле, в тридцати километрах к югу от Уотертауна, происходила из уважаемой семьи и обладала хорошей репутацией. Это была высокая и стройная девушка с зелеными глазами того же оттенка, что и у ее парня. Сара окончила центральную школу Сэнди-Крик, и Шоукросс сказал ей, что тоже окончил среднюю школу.

Жарким сентябрьским днем 1964 года в близлежащей баптистской церкви Сэнди-Крик состоялось не самое многолюдное бракосочетание, за ним наблюдали, обмахиваясь веерами, обе пары родителей и Мюриэл, любимая бабушка Арта. После устроенного Чаттертонами приема молодожены отправились в свадебное путешествие в Канаду, а уотертаунская «Дейли таймс» увековечила это событие вежливой статьей под заголовком: «Девушка из Маннсвилла – невеста Артура Дж. Шоукросса».

Пара переехала в трейлер на земле, принадлежавшей родителям Сары, и девятнадцатилетний новоиспеченный муж нашел работу на стройке. С самого начала в их браке было что-то странное и загадочное. Арти казался странно безразличным к своей двадцатилетней жене. Родственники не могли понять, застенчив он, ему скучно или у него другие увлечения. После каждой смены он складывал свои инструменты, шел в ближайшую закусочную на шоссе 11, заказывал чизбургер, играл в пинбол и неумело флиртовал с официантками. Через несколько недель после свадьбы двоюродный брат сообщил остальным родственникам, что в брачные отношения супруги так и не вступили.

– Я спросил его, как дела, и он сказал, что так и не поимел ее. Я подумал, что у него, может быть, не получилось, он и раньше намекал на эту проблему.

Следуя примеру отца, молодой супруг то и дело менял место работы, иногда увольнялся сам, а иногда его увольняли за плохое поведение. Он работал в кегельбане в Уотертауне, копал могилы на Элмвудском кладбище по двадцать долларов за штуку, трудился разнорабочим на бумажной фабрике. К ужасу благонравной Сары, он отказывался посещать церковь, лгал о своем прошлом, грешил на стороне и был откровенно неверен. Узнав об отпусках по болезни и компенсациях работникам, он фальсифицировал травмы.

Больше прочих его заинтересовала работа подмастерья мясника на рынке в соседнем городе Адамс. Его оклад составлял восемьдесят пять долларов в неделю плюс все мясо, которое оставалось в холодильнике № 1 по вечерам в пятницу. Коллеги заметили его активное участие в разделке и обвалке бычков и ягнят. Двоюродному брату он рассказывал о своей работе так:

– В конце дня там под ногами все красно от крови!

Дома он доводил свою жену до тошноты пространными рассказами о забое скота.

Он воровал двадцатикилограммовые блоки сливочного масла, слишком большие для холодильника Сары, и нарезал масло кусками для подруг и знакомых. Ему нравилось наполнять трехлитровую банку мороженым, втыкать в него ручку от метлы, замораживать это все и отправляться домой на «Бьюике» Сары 56-го года выпуска, облизывая по пути этот чудовищный замороженный коктейль.

Внимания он, конечно, привлекал к себе немало.

10.

Условно-досрочное освобождение молодого мужа за проникновение со взломом в магазин «Сирз» произошло на той же неделе, когда 6 июня 1965 года ему исполнилось двадцать лет. Той же осенью в семье родился сын Майкл. Несколько недель спустя Шоукроссу предъявили еще одно уголовное обвинение.

– Я пошел навестить его и Сару в их трейлере, – вспоминал двоюродный брат Артура. – Было чертовски холодно, повсюду лежал лед и снег. Когда я вошел, Арти сказал: «Я только что ее трахнул. Она там, отдыхает. Иди и попользуйся, если хочешь». Я отказался, но он продолжал: «Она еще там. Иди!» Я сказал: «Нет, спасибо». Через некоторое время мы поехали на его крутом «Понтиаке», и какой-то ребенок запустил в машину снежком. Арти ударил по тормозам и побежал за ним. Бегал он как-то странно, наклонившись вперед, но быстро. Мальчишка забежал домой, но Арти выломал входную дверь и отвесил парню пощечину. Выходя, он зацепился за сломанную дверь. В доме закричала девушка, и Арти притворился, что у него сломано плечо, и захныкал, как ребенок: «Уа-а-а, уа-а-а… Двое детей побежали к соседскому дому, а Арти удрал, вернулся к машине и сказал мне: «Тебе придется сесть за руль. Ты ведь не возражаешь, правда?» Всю дорогу до Уотертауна он продолжал стонать, терял сознание, приходил в себя и снова стонал. А потом сказал: «Ну как, мощная тачка, да?» Сукин сын, как обычно, притворялся. Я понял, что он прикидывался.

Миссис Кэтлин Кашинетт подала жалобу от имени своего тринадцатилетнего сына, и Шоукросс был арестован по формальному обвинению в проникновении со взломом второй степени. Проведя за решеткой три дня, он признал себя виновным и был приговорен к дополнительным шести месяцам испытательного срока. Судья принял к сведению поведение преступника и назначил психиатрическое обследование. Клиника психического здоровья поставила диагноз: «эмоционально нестабильная личность, раздраженно и неадекватно реагирует на малейший стресс».

После последнего происшествия Сара Шоукросс решила развестись. Она объяснила свое решение не тем, что Арт бьет ее или плохо с ней обращается, а тем, что ему «всегда казалось, что его обижают на работе и незаслуженно увольняют» и она устала от необходимости собираться и переезжать. Она не упомянула о его многочисленных супружеских изменах или его безумных идеях наподобие планов оплодотворить соседку, чей муж был бесплоден, «в качестве одолжения».

Его собственным объяснением надвигающегося разрыва был отказ Сары заниматься оральным сексом. Это был его любимый прием. Позже он так написал в объяснительной записке в своем обычном путаном стиле:

Когда мне было семнадцать, я занимался сексом с девушкой, которая жила рядом с нами, но только оральным сексом. Она не стала бы делать ничего другого. Потом у меня было то же самое с другой девушкой неподалеку, которая жила на ферме. Мне это нравилось. Когда мне было восемнадцать, у меня был секс с девушкой двадцати семи лет в кегельбане в Уотертауне. Она была официанткой в баре. Я тогда всему научился… Я встретил мою первую жену. Мы поженились в 1964 году. 2 октября 1965 года у нас родился мальчик. Какое-то время все было хорошо, потом я снова начал делать странные вещи. Я снимал девушек неподалеку от того места, где мы жили, в Сэнди-Крик, Нью-Йорк. У нас был секс. Иногда и с другими. Я не мог остановиться.

11.

Снова став холостяком, Шоукросс кочевал по маршруту из Уотертауна в Адамс, затем в Пуласки и Сэнди-Крик. Найти постоянную работу не получалось, как не получалось наладить и поддерживать дружеские отношения и вести себя нормально, в соответствии с общепринятыми нормами. Возможностей для социальной активности у молодого мужчины, не имеющего религиозных или школьных связей, было мало. После окончательного расставания с Сарой в августе 1966 года он разбил свой навороченный «Понтиак» и скинул на бывшую жену последние выплаты по кредиту. Теперь он искал женского общества в заведениях быстрого питания и танцевальных залах, но редко появлялся в барах; как и оба его родителя, он испытывал отвращение к алкоголю, а позже и к сигаретам. Он редко виделся со старыми знакомыми или родственниками.

Некоторая вынужденная стабильность вошла в его жизнь после призыва в армию 7 апреля 1967 года. К тому времени он встречался с Линдой Рут Нири и не возражал, когда Сара подала документы на развод в Форт-Ли, штат Вирджиния.

Первое столкновение солдата-новобранца с военным правосудием произошло, когда сержант раскритиковал его за то, что тот «валял дурака». В официальных армейских документах зафиксирован такой ответ рядового Артура Джона Шоукросса, личный номер 52967041: «Что я делаю? Балду гоняю». Его оштрафовали на двадцать семь долларов.

Пройдя базовую подготовку в Форт-Беннинге, штат Джорджия, он был назначен специалистом по снабжению и запчастям. За неявку на инструктаж его оштрафовали на одиннадцать долларов и ограничили в почтовых сообщениях на четырнадцать дней. После этого он, по-видимому, смирился с армейской дисциплиной, и дальше в его послужном списке такого рода нарушений не было отмечено.

По различным тестам интеллекта он набирал баллы в диапазоне от ниже до чуть выше нормы. Оценки эффективности варьировались от «удовлетворительных» до «хороших», но в основном были «отличными». Это был ранний пример улучшившегося поведения в условиях распорядка и дисциплины.

После отпуска домой, во время которого он оформил брак со своей второй женой Линдой, Шоукросса направили во Вьетнам в составе 4-й транспортно-технической роты 4-й пехотной дивизии. Позже Арт вспоминал сцену с отцом, которого, как он утверждал, стыдился с девяти лет:

– В Сиракьюс, перед посадкой на самолет во Вьетнам, он схватил меня, прижал к себе и сказал: «Нам здесь не нужно чертово „Пурпурное сердце“[44] 44
  «Пурпурное сердце» – военная медаль США, вручаемая всем американским военнослужащим, погибшим или получившим ранения в результате действий противника. (Здесь и далее прим. ред.)


[Закрыть]».

Арт говорил, что это был единственный раз, когда он видел слезы в глазах своего отца.

12. Артур Шоукросс (рукописный отчет)

Примерно в середине октября 67-го я отправился на транспортном самолете С-130 в город Плейку, Вьетнам. 20 000 человек полетели туда, чтобы заменить такое же количество уже находившихся там солдат. Меня назначили в транспортно-техническое подразделение. Я водил грузовик весом две с половиной тонны, перевозил людей и боеприпасы. Иногда приходилось возить на своем грузовике два или три вида боеприпасов. Это было против правил, но обстановка на севере требовала нарушать инструкции. Я сильно рисковал. В декабре 67-го я поступил в пехотный полк в звании специалиста четвертого ранга, специализация по броне и оружию. С собой я возил палатку, достаточно большую, чтобы вмещать 16 металлических грузовых контейнеров. Там было 600 единиц оружия, продовольствие, комплекты предметов личного пользования и снаряжение. Я даже спал в одном из таких контейнеров. Снаружи палатка со всех сторон плотно обкладывалась мешками с песком. В контейнерах были автоматические винтовки, карабины, сигнальные ракеты и прочее.

…В феврале 68-го года одного из моих людей ранило в лицо. Тогда со мной кое-что случилось. Я начал курить, пить рисовую водку и курить травку. Затем, в мае, мне предоставили отпуск на Гавайях. Там я встретился со своей женой Линдой. Мы хорошо провели вместе неделю, но я не мог дождаться возвращения во Вьетнам! Вернувшись, я время от времени уходил из расположения и искал врага в одиночку. Иногда я отсутствовал по два-три дня подряд. Никто не спрашивал меня, где я был, потому что я всегда возвращался на базу. Я должен был докладывать о том, что видел, и тогда они наносили бы удар, но я убивал врагов сразу, как только находил их. Они все были с оружием! Большинство из них умирали, не услышав выстрела. Я был призраком в джунглях.

…Я застрелил одну женщину, которая прятала патроны на дереве. Она умерла не сразу. Я загнал ей кляп в рот, а затем обыскал окрестности. Нашел хижину с другой девушкой внутри, в возрасте около шестнадцати лет. Вырубил ее прикладом и отнес туда, где была первая женщина. В хижине было много риса, боеприпасов и прочего хлама. Я привязал вторую девушку к дереву и связал ей ноги. Они вообще ничего мне не говорили. У меня было очень острое мачете. Я перерезал горло той, первой женщине. Затем взял ее голову и повесил на шест перед хижиной…

Вторая, которая была у дерева, описалась, а потом упала в обморок. Затем я раздел ее… Сначала я занялся с ней оральным сексом. Она не могла понять, что я делаю, но ее тело понимало! Я развязал ее, затем привязал к двум другим деревцам… Она несколько раз теряла сознание. Я слегка порезал ее от шеи до промежности. Она закричала и обделалась. Я взял свой М16, потянул за ее сосок, затем приставил ствол к ее лбу и нажал на спусковой крючок. Отрубил ей голову и повесил на шест в том месте, где они набирали воду…

Это была война! Я не убивал тех, кто не имел никакого отношения к конфликту. В другой раз под кайфом я застрелил парня, прикованного цепью к дереву. Он убил одного нашего солдата, тоже из нашего собственного оружия – винтовки М1. Это уже трое. Тоже под кайфом я убил двух женщин в реке, после того как они убили двух солдат. У них была карта базового лагеря, а также автоматы АК-47 и боеприпасы к ним, еда и денежные пояса на сумму 2800 долларов. Я разделил эти деньги с несколькими парнями. Автоматы мы разбили, патроны выбросили, все остальное забрали обратно в лагерь. А тела отправили вниз по течению.

…Мне не нужна была еда. В те дни я ел дикие бананы и обезьян. У меня была с собой пластиковая взрывчатка С-4. Если взять небольшой шарик этой взрывчатки, то на нем можно готовить. Главное – быть осторожным и накрыть пластид песком или листьями.

Что я точно знаю, это то, что я убил во Вьетнаме тридцать девять человек. Еще больше я ранил и напугал до смерти.

Я не был готов к возвращению в Штаты. Я был слишком взвинчен! Мне стоило остаться там еще на полгода!

Из Вьетнама меня отправили в Японию… потом на Аляску… и в штат Вашингтон… Чикаго… Детройт… Сиракьюс. Я остался там на одну ночь. На следующее утро люди начали обзывать меня «убийцей младенцев» и т. д. Вот бы у меня была пушка!

…Я пробыл дома три дня, и затем меня спросили, собираюсь ли я повидаться с Линдой. «С какой Линдой?» – спросил я, потому что совсем забыл, что женат и у меня есть жена.

13.

Вернувшись из Вьетнама и еще находясь в отпуске до переназначения, Шоукросс столкнулся с Джимом Роббинсом.

– Он ничуть не изменился, – вспоминал позже его старый товарищ по школьной команде. – Тот же странный взгляд, странный голос. Много говорили о войне, мешках для трупов, убийствах. Он был весь в каких-то ленточках и нашивках. Я взял его покататься, и мы остановились в одном саду, потому что ему захотелось отлить. Он говорит: «Ух ты, эти яблочки выглядят аппетитно». Я отвечаю: «Арт, тебе лучше спросить разрешения у фермера». Он просто стряс их с дерева. Потом нас догоняет помощник шерифа и спрашивает, кто тряс дерево. Я говорю: «Вот этот парень, и я предупреждал его не делать этого». Арт заплатил фермеру пятьдесят баксов, а я подумал: «Боже, когда этот парень повзрослеет? Ему уже двадцать три года, он ветеран боевых действий, а все еще ворует яблоки».

Другие знакомые заметили, как именно вернувшийся солдат говорил о войне. Он рассказывал, как в Плейку девочка взорвала толпу людей с помощью гранаты, прикрепленной к своему телу, и как вьетконговская шлюха хитроумно спрятанным лезвием разрезала, «как банан», пенис старшему сержанту. Он говорил об американских солдатах «с содранной от шеи до лодыжек кожей», отрезанными веками и губами, вырезанными языками. Он рассказал, как добывал драгоценности: «Становишься ему на горло, выбиваешь прикладом зубы, собираешь золотые и нанизываешь их на нитку».

Он описал свою сексуальную жизнь за границей как «одна девчонка-гук за другой» и рассказал о шлюхах-подростках, которые брали по два доллара за ночь. Свой пенис он рассматривал как оружие и рассказывал, как с товарищами насиловал вражеских женщин, чтобы «преподать им урок».

Один его двоюродный брат рассказывал:

– Он сказал мне, что трахал вьетнамскую девушку и вышиб ей мозги как раз в тот момент, когда они оба кончили. Меня встревожило то, как он рассказывал свою историю – дурачась, хихикая, своим утиным голоском. Тупица! Любой другой на его месте говорил бы о таком серьезно. Но для него все было забавой. «Ты бы видел, как она дрожала, когда я выстрелил в нее». Несколько дней спустя Арт и его новая жена, Линда, отправились в Форт-Силл. Я не знал, что и думать.

В Оклахоме специалист четвертого ранга Артур Шоукросс в течение четырех месяцев ремонтировал оружие, неохотно посещал лагерного психиатра и был с почетом уволен весной 1969 года. Со своей второй женой он поселился в Клейтоне на реке Святого Лаврентия и тут же подал заявление о потере трудоспособности в связи с боевыми ранениями. Эксперт из Министерства по делам ветеранов написал в отчете: «Ветеран утверждает, что в мае 68-го года получил осколочное ранение левой руки и порез большого пальца», но отметил, что не нашел в послужном списке ни подтверждений такого ранения, ни рекомендаций для награждения медалью «Пурпурное сердце», которой обычно награждают раненых и убитых во время боевых действий. Шоукросс настаивал на том, что его раны были обработаны в 4-м медицинском батальоне в Плейку. После безрезультатного расследования ему назначили пенсию по инвалидности в размере 23 долларов в месяц (позже автоматически увеличили до 73 долларов).