Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Грегг Олсен
Соавторы: Энн Рул,Лайза Родман,Джек Олсен,Кейт Саммерскейл,Кэтрин Рамсленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 66 (всего у книги 227 страниц)
Когда девочки, вытянувшись цепочкой, проходили по мосту, этот мужчина привязывал корзину к багажнику позади седла велосипеда. У перил моста стояли две удочки. Он взглянул на девочек и улыбнулся. Одежда у него была испачкана, ноги промокли. Девочки захихикали и поспешили дальше.
В 14:45 шестнадцатилетний Терри Рой Тенни проходил мимо «Гейтуэй электроникс» на Фэктори-стрит рядом с железнодорожными путями. Он возвращался домой с городской площади и нес в руках пакет, набитый одеждой. Недалеко от завода «Блэк Клоусон» и железного моста он увидел мужчину на велосипеде. Терри узнал Арта Шоукросса, своего странноватого соседа по «Кловердейл апартментс», и помахал ему рукой. Ответный жест Арта, ехавшего в направлении площади, показался ему немного нерешительным.
Через несколько минут Терри услышал, как кто-то окликает его. Это был Арт, который резко затормозил на своем велосипеде и спросил, не хочет ли тот рожок мороженого.
Паренек согласился, но про себя подумал: «Что от меня хочет этот странный сосед?» Они едва знали друг друга, и Шоукросс никогда раньше не вел себя с ним так дружелюбно. К тому же мужчина был без своего обычного наряда. Вместо опрятной одежды на нем были грязные темно-синие шорты и испачканная футболка.
Арт улыбнулся и сказал:
– В последнее время у меня проблемы, плохо запоминаю людей. Я с рыбалки. Хочешь, подброшу твои шмотки до дома?
– Да как хотите, – пожал плечами Терри. – Только не потеряйте. Там моя школьная форма.
Арт взял пакет и поехал дальше впереди Терри. Возле тротуарной решетки на подъезде к железному мосту он остановился и посмотрел вниз, на берег реки. Терри пришлось его обходить.
– Надо успеть, пока зеленый горит! – крикнул вдруг Арт и помчался вперед через перекресток Перл-стрит и Уотер-стрит. Потом он повернул налево, на Старбак-авеню, и исчез из виду.
Десять минут спустя Терри подошел к «Кловердейл апартментс» и забрал у соседа пакет с одеждой. Какой же все-таки чудак! Готов оказать любезность, но при этом обижает маленьких детей. «Ну что ж, – сказал себе Терри, – чего еще можно ожидать от тридцатилетнего парня, который до сих пор гоняет на велосипеде?»
6. Хелен Хилл
Я вымыла голову и оделась, потом подошла к задней двери и позвала Карен. Потом вышла из дома, но не увидела ее и там. Я прошла мимо бара и завернула за угол, затем вернулась и прошла в другом направлении.
Я не волновалась. Карен все делала по-своему, и я бы не удивилась, если бы она отправилась к площади. Ей ведь так понравились статуя нимфы и фонтан.
В четыре часа Стэн и Дик вернулись на машине, и я между делом сказала им, что не могу найти Карен. К этому времени ее не было уже пару часов, но я все еще не беспокоилась. Было солнечно, люди праздновали День труда, гуляли по улицам. Уотертаун казался таким безобидным местечком в сравнении с Рочестером, где я прожила всю жизнь. Я решила, что Карен знакомится с городом.
Через некоторое время я сказала Линде: «Давай прогуляемся по центру и посмотрим, где она».
Стэн предложил подвезти нас, но я сказала, что мы пойдем пешком. Таким образом мы смогли бы осмотреть дворы и переулки. Проходя мимо свалки, я спросила у двух женщин, не видели ли они маленькую девочку с медово-русыми волосами и карими глазами, в коричневых седельных ботиночках, как у Бастера Брауна [33] 33
Бастер Браун – персонаж газетных комиксов, которые создавал художник Ричард Фелтон Аутколт с 1902 года.
[Закрыть].
Женщины ответили, что не видели.
– Может быть, она просто заблудилась, потому что мы здесь в гостях, – сказала я.
Мы подошли к площади и спросили у пары ребят, не видели ли они ее.
– Хотите я помогу вам в поисках? – предложил один мальчик.
– Нет, – сказала я, – но если увидишь ее, скажи ей, чтобы она вернулась домой.
Он кивнул, а потом спросил:
– Вы смотрели у реки?
Я сказала, что нет, не смотрели. Мы с Линдой прошли по этому железному мосту, разговаривая, и я даже не посмотрела вниз.
Мы зашли в ресторан «У Энрико» и увидели ту официантку, что работала вчера.
– Помните, я была здесь вчера со своей маленькой дочкой? Вы видели ее сегодня?
Она кивнула и сказала:
– Ее здесь не было.
Вот тогда я забеспокоилась всерьез. Мне будто вылили на голову ведро ледяной воды.
– Линда, – сказала я, – мы должны пойти домой и позвонить в полицию. – Я боялась, что Карен заблудилась и перепугается до смерти, когда начнет темнеть.
Едва ли не бегом мы вернулись домой. Стэн ждал на улице. Я сказала ему, что хочу позвонить в полицию. Он предложил сначала поискать ее в лесу.
Мы побежали вверх по склону, в лес за домом, везде звали Карен. Потом ходили от двери к двери. Я подумала, что она могла заиграться с какой-нибудь девочкой и потеряла счет времени. Все вокруг были очень милые. Я волновалась, но все равно не думала, что произошло что-то ужасное.
В четверть седьмого я позвонила в полицию. Карен не было уже больше четырех часов. Я сказала:
– Моя маленькая дочка ушла, заблудилась и не может найти дорогу домой.
Офицер спросил, сколько ей лет, я ответила.
Пять минут спустя подъехала полицейская машина с мигалками. Я описала Карен и дала офицеру ее фотографию из своего бумажника. Он сказал:
– Хорошо, миссис Хилл, мы начнем поиски прямо сейчас.
7.
За углом, на Уотер-стрит, Мэри Блейк опустила руки в мыльную воду и гадала, как другие празднуют День труда в выходные. В ее доме все шло как обычно: Пит допивал свою вечернюю бутылку, дети сновали по дому туда-сюда. Мэри мыла посуду и думала о сыне Джеке. Она была уверена, что он все еще жив. Всего за неделю до этого она ходила пешком на свалку, где обычно копалась ее мать, и пыталась отыскать какие-то улики – следы ног, обрывки одежды, еще один таинственный круг. Ничего не найдя, она задумалась, как бы раздобыть бульдозер, чтобы разворошить всю свалку.
Услышав какой-то шум, она обернулась и увидела свою соседку Линду Майлз, которая как раз входила в кухню. Здесь, у реки, люди часто входили к соседям без стука, а Линде Мэри всегда была рада. Лицо у соседки раскраснелось и блестело от пота.
– Мэри! – выпалила она. – Ты не видела светловолосую девочку, которая играла у нас во дворе?
– Нет, – сказала Мэри. – А что?
– Ее нет с двух часов.
– Сколько ей лет? – взволнованно спросила Мэри.
– Восемь, – бросила Линда и выбежала за дверь.
Мэри мельком увидела хорошенькую рыжеволосую женщину, стоявшую на лужайке перед домом, прижав ладони к щекам. «Бедняжка, – подумала Мэри, – должно быть, это мама девочки».
Она выдернула мужа из его любимого кресла.
– Пропал еще один ребенок. Надо пойти и поискать.
Даже выпив, Пит знал, откуда начать поиски. «Кловердейл апартаментс» утопал в вечерней тени. Из окна номера 233 лился тусклый свет. Игровая площадка за комплексом была пуста.
Они дважды объехали площадь. Хиппи курили перед старым рестораном «Кристалл», но самому младшему из них на вид было шестнадцать или восемнадцать. Мэри и Пит заметили девочку, которую женщина тащила мимо магазина «Джей Си Пенни», но обе были чернокожие. Мэри решила, что это обитатели лагеря Кэмп-Драм, едва ли не единственные люди в городе, населенном белыми.
– Поедем домой, – сказал Пит после того, как они проехали мимо магазина «Грантс» и аптеки «Рексол». – Мы больше ничего не можем сделать.
Мэри не хотела возвращаться, но у нее были свои дети, за которыми нужно было следить, она не могла обыскать весь город. Когда они вернулись на Уотер-стрит, она увидела полицейского, идущего вдоль железнодорожной ветки, и еще двоих, обшаривающих фонариками задний двор Эгнис Томас.
Мэри как раз начала мыть посуду после ужина, когда в дверь громко постучали. Полицейский представился как Августин Капоне.
– Миссис Блейк, – сказал он, – могу я взять одного из ваших детей, чтобы помочь обыскать лес?
– Возьмите малыша Пита, – сказала Мэри. – Он эти места хорошо знает.
Мальчик с готовностью согласился.
– Где еще вы смотрели? – спросила Мэри.
Капоне сказал, что они проверили все дома на Перл-стрит вплоть до Старбак-авеню, Ист-Мейн-стрит до тупика, игровую площадку, берега реки в обоих направлениях и большую часть обширной территории «Нью-Йорк эйрбрейк». Мэри хотела спросить, проверяли ли они «Кловердейл апартментс» и этого засранца Шоукросса, но сдержалась. Эту историю она повторяла почти четыре месяца подряд и знала, что копы не хотят ее слышать.
Люди, занимающиеся поисками, уже направились к лесу, когда Мэри все же сказала:
– Может быть, вы найдете Джека там, наверху?
А потом, сложив ладони рупором, выкрикнула им вслед последнее наставление:
– Смотрите, чтобы с малышом Питом ничего не случилось!
Полицейские вернули ей сына через тридцать минут и поблагодарили Мэри за помощь. Никаких следов пропавшей девочки они не нашли, но сказали, что намерены утром прочесать весь лес.
Мэри была уверена – что бы там ни случилось, Шоукросс имеет к этому прямое отношение. «Вот сукин сын, – сказала она себе. – Я бы его не оставила в покое».
8.
Через полчаса после того как первый полицейский прибыл к дому Майлзов, Хелен Хилл снова позвонила в участок.
– Пока ничего нет, миссис Хилл, – ответил офицер. – Мы все еще ведем поиски.
Хелен начала плакать. Она была уверена, что с Карен что-то случилось – ее сбила машина; она упала в колодец; она лежит в канаве, зовет на помощь, и никто ее не слышит. Маленькая девочка в чужом городе. Внутри у Хелен все сжалось.
Из полиции перезванивали дважды. По-прежнему не было никаких следов. Хелен выглянула в окно и увидела, как во дворе на другой стороне улицы прыгает вверх-вниз огонек фонарика. Полиция действительно продолжала поиски, и от этого ей немного полегчало. Ее дочь, возможно, пострадала, но скоро она будет дома.
Пока она смотрела, фонарик погас. Та ночь была самой темной в ее жизни. Сама мысль о том, как ее дочь пытается найти путь в этой темноте, была невыносима.
9.
В 21:30 Дэвид Макграт обслуживал покупателей в магазине «Дэйрилэнд» на Стейт-стрит и услышал по радио сообщение о том, что полиция разыскивает восьмилетнюю девочку со светлыми волосами и челкой. Радиостанция WOTT редко прерывала свои трансляции для коротких новостных сообщений, но исчезновение Джека Блейка привлекло внимание местных жителей к пропаже детей.
Студент колледжа позвонил в полицию, и через несколько минут к магазину подъехала патрульная машина. Он рассказал двум полицейским о белокурой девочке, которую видел у моста на Перл-стрит. Полицейские поблагодарили его, а также записали имя и адрес.
10.
Мэри Блейк только что уложила малыша Пита спать, когда входная дверь с грохотом распахнулась, и две ее дочери вбежали в комнату.
– Мама! – крикнула Дон. – Они нашли ту девочку!
Дебби плакала и кусала костяшки пальцев.
– Под железным мостом, – сказала она.
11. Хелен Хилл
Линда ответила на телефонный звонок, сказала несколько слов и повесила трубку.
– Хелен, – сказала она, – нам нужно ехать в полицейский участок.
Ее лицо было каменно-белым.
Я спросила:
– Они нашли Карен?
Она ответила:
– Я не знаю.
– Должно быть, они нашли ее.
Я уже предположила, что у нее, скорее всего, сломана рука или нога; все это время она находилась в больнице или в кабинете врача, и именно поэтому мы ничего не знали.
Линда перевезла нас через железный мост. У перил стоял полицейский. Линда притормозила, и я сказала:
– Здравствуйте, я миссис Хилл. Я звонила вам раньше насчет дочери. Вы не знаете, ее нашли?
Он как будто смутился, потом сказал:
– Нет, мэм, не знаю.
В участке было полно полицейских – они стояли вдоль стен и за стойкой. Там была по меньшей мере дюжина мужчин в форме и еще несколько человек в гражданской одежде. «Ну, уже что-то», – подумала я и обратилась к полицейскому за стойкой.
– Здравствуйте, я миссис Хилл. Вы нашли мою дочь?
– Да, мы нашли ее, миссис Хилл, – ответил он.
– Она сломала руку? Она упала и сломала ногу или что-то в этом роде? – спросила я.
Когда он не ответил, я повернулась и посмотрела на остальных сотрудников полиции. Они молчали. Многие стояли опустив головы. Сержант взял меня за руку и сказал:
– Миссис Хилл, не могли бы вы пройти в заднюю комнату, пожалуйста?
– Где Карен? Я ее не вижу, – сказала я.
Сержант отвел меня в отдельное помещение. Там священник разговаривал с несколькими полицейскими. Он повернулся ко мне, и я сказала:
– О, здравствуйте, отец Дост.
Я вспомнила, что видела его прошлым вечером, он тогда играл с Карен. Теперь его лицо выглядело так, словно его побелили.
Кто-то из полицейских попросил меня сесть.
– Я не хочу садиться! – сказала я. – Где Карен?
– Миссис Хилл, мы нашли вашу дочь, – сказал сержант так тихо, что я едва его слышала. – Миссис Хилл, она мертва.
Я не поверила. Я не могла понять, что заставило его сказать такое.
– Нет, это не так! – возразила я. – Говорите, я хочу знать! Где моя дочь?
Отец Дост обнял меня, и я спросила:
– Что они имеют в виду? Почему они говорят, что она мертва? Ее сбила машина? Что случилось?
– Хелен, бедняжку убили.
12.
Когда детектив Чарльз Кубински из полиции Уотертауна готовился ко сну, ему позвонили и приказали явиться к мосту на Перл-стрит. Двое городских полицейских и двое патрульных штата проверили наводку телефонного информатора по имени Дэвид Макграт и обнаружили на том месте тело девочки.
Кубински было сорок шесть лет, он обладал ростом около ста восьмидесяти сантиметров и крепким телосложением. Он сделал достойную карьеру в полиции, его часто вызывали на место преступления, он считал это честью. В любую непогоду он мчался на вызов, завоевав таким образом репутацию старательного и надежного сотрудника. Сколь бы строгими ни были обязанности правоохранителя, они не страшны тому, кто в детстве, на семейной ферме в Лоувилле, дважды в день доил по пятьдесят коров.
Спускаясь по скользкому каменистому склону, детектив чуть не столкнулся с сотрудником в форме.
– Там все плохо, Чарли, – простонал этот патрульный. – Боже, это ужасно. Ужасно.
Шеф полиции Джозеф Лофтус карабкался вверх по насыпи, как будто за ним гнались.
– Не могу это видеть, Чарли, – сказал он, вытирая глаза.
Кубински считал Лофтуса хорошим человеком, чей отец был пожарным, но немного слабоватым для своей новой работы в качестве шефа полиции. Однажды Лофтус отправил группу подчиненных на поиски собственного «пропавшего» сына, который просто крепко спал у себя в комнате.
Столпившаяся группа представителей закона освободила место для ведущего детектива. Кубински увидел помощника окружного прокурора Хью Гилберта, а с ним пятерых или шестерых полицейских. Внизу тихо журчала река; в другое время года эта часть набережной была бы уже на метр под водой.
Рядом с чугунной канализационной трубой, покрытой водорослями и илом, Кубински заметил босую ногу. Он наклонился ближе и увидел взъерошенную копну светлых волос. Тело лежало лицом вниз и было покрыто плоскими тротуарными плитками, которые, по-видимому, когда-то давно сбросили сверху. Голова девочки осталась непокрытой.
Кубински опустился на четвереньки и дотронулся до согнутого пальца. Тот был холодный и окоченевший. Мертвенно-красная полоса окружала шею девочки, на лице темнели синяки. Тело под брусчаткой было обнажено ниже пояса. В стороне он увидел пару красно-бело-синих шорт. Из них высовывались синие детские трусики торговой марки «ДОББ». И на шортах, и на трусиках были видны пятна крови.
Для Кубински это было шестое убийство. Он приказал остальным отойти до прибытия криминалистов. С дороги донесся дрожащий голос шефа.
– Я ухожу, Чарли, – крикнул Лофтус. – Пожалуйста, Чарли, поймай этого урода!
За десять минут до полуночи помощник окружного судмедэксперта, эмигрант из Бомбея, появился у перил наверху.
– Спускайтесь, док, – позвал его Кубински.
Патологоанатом работал девятый месяц и выглядел расстроенным.
– Мне и отсюда довольно хорошо видно, – сказал он.
– Нет, не видно, – стоял на своем Кубински.
– Это все так печально, – упирался доктор. – Я уже увидел вполне достаточно.
Кубински повысил голос:
– Вы должны спуститься! Мы не хотим, чтобы потом возникали какие-либо вопросы.
Пока судмедэксперт спускался по скользкому склону, Кубински обратился к коллегам:
– Кто-нибудь видел сегодня Шоукросса?
С момента исчезновения Джека Блейка этот работник свалки представлял интерес для местных правоохранительных органов. Несколько месяцев назад его подозревали в поджоге в «Кловердейл апартментс», но, как и в большинстве таких случаев, улик для предъявления обвинения было недостаточно.
– Кто-то видел его на белом с коричневым велосипеде, – сказал один патрульный. – Не уверен, где именно.
– Я слышал, он купил новый велосипед, – сказал другой.
– Привезите парня в участок, – сказал Кубински.
Когда была сделана последняя фотография и тело по указанию помощника судмедэксперта перевезли в больницу, Кубински попросил одного из полицейских взять собаку-ищейку. Искать отпечатки на перилах было бесполезно – на мосту уже собралась толпа зевак. Бросив последний взгляд на место убийства и удостоверившись в том, что эксперты-криминалисты выполняют свою работу, детектив отправился в участок – поговорить с Шоукроссом.
Ожидая прибытия бывшего заключенного, Кубински просмотрел дневные отчеты и отметил сообщение о том, что свидетель видел белую девочку в возрасте около девяти лет, которая перелезала через ограждение моста рядом с местом, где у перил стоял новенький, белый с коричневыми крыльями велосипед. «Боже мой, – подумал он, – мы поймали подонка. Шоукросс! Этот мерзкий ублюдок убил маленькую девочку. Если мы когда-нибудь найдем тело Блейка, подозреваемый будет уже готов».
В ушах у него до сих пор звенели слова Мэри Блейк: «Этот чертов Шоукросс похитил моего Джека, а вы, копы, не можете задницу поднять». Он слышал, что в последнее время у нее возникали проблемы с другими детьми – наркотики, магазинные кражи, мелкие правонарушения. Его это не удивило. Мэри взбудоражила всю семью. Каждый раз, когда полицейский приближался к ее дому, она кричала: «Вы придираетесь к нам. Убирайтесь отсюда!» Как бы с ней ни обращались, какие бы доводы ни приводили, она не унималась. Но теперь приходилось признать – Шоукросс с самого начала был у нее под подозрением. Впрочем, Кубински и сам не сомневался в ее правоте. Он хотел предъявить парню официальное обвинение, но улик против него в том деле не оказалось.
Из больницы позвонили с предварительным отчетом. Карен Энн была мертва уже от восьми до двенадцати часов. Кубински удивился – почему врачи не определили время точнее; четыре часа – это чертовски большой разброс. Девочку били кулаками по лицу и животу, душили ее собственной рубашкой и насиловали так жестоко, что в нескольких местах порвали кожу. Семенная жидкость была обнаружена в вагинальной и ректальной полости. Рот и горло были забиты грязью и сажей.
Кубински вспомнил, что Шоукросса некоторое время назад оштрафовали за то, что он отшлепал шестилетнего мальчика и набил ему в штаны траву. «Этот парень сумасшедший или как?» – задавался вопросом детектив.
* * *
Подозреваемого привезли на патрульной машине и оставили в небольшой комнате для допросов. Для человека, разбуженного в полночь, он держался хладнокровно. Кубински подумал об окровавленном теле ребенка и пожалел, что закон не позволяет выбивать признание быстро и эффективно. В прежние времена все было бы куда проще! Вместо этого он тихим голосом зачитал задержанному его права и спросил Шоукросса, все ли ему понятно. Тот ответил:
– Никаких проблем.
– Мы сейчас просто разговариваем с тобой, Арт, – сказал Кубински, как будто они были старыми друзьями. – Ты не арестован. Можешь обратиться за помощью к адвокату или уйти в любое время, когда пожелаешь.
Подозреваемый сказал, что только рад помочь полиции, и спросил, в чем дело.
– Маленькая девочка подверглась нападению в районе железного моста, – детектив наблюдал за реакцией Шоукросса, но тот даже бровью не повел. – Нам нужно знать, где ты был сегодня.
Шоукросс кивнул.
– Никаких проблем, – повторил он.
Кубински вспомнил, как хладнокровно держался Шоукросс, когда его допрашивали по делу Блейка. Парень, казалось, следовал шаблону: улыбался, соглашался, сочувствовал, но, как говорится, дергал за ниточки, когда это соответствовало его целям. Когда ему задавали трудные вопросы, он опускал голову и вел себя так, как будто вдруг становился глухим, немым и слепым.
Его рассказ звучал как отрепетированная заготовка. Он сказал, что вышел из квартиры в семь утра, чтобы порыбачить, проехал на своем новом велосипеде по Старбак-авеню до Перл-стрит, по Перл-стрит до Фэктори-сквер, затем от Хантингтон-стрит к реке. Он попробовал несколько мест, но окунь не клевал, поэтому он поехал на Гиффорд-стрит – там в ручье водилась форель. Вернувшись поздним утром домой, он поехал потом в торговый центр и купил кока-колу в палатке на стоянке. Заскочил к другу в «Ист-Хиллз», пробыл там несколько минут, а затем поехал обратно на Фэктори-сквер. Он не был уверен, когда именно пересек железный мост, но помнил, что столкнулся с соседом по «Кловердейл апартментс», купил ему рожок мороженого и отвез его пакет с вещами домой на велосипеде, прибыв в «Кловердейл» примерно в 15:15. Того паренька звали Терри.
«Вот хитрый сукин сын!» – подумал Кубински. Шоукросс знал, что его видели на мосту с велосипедом, поэтому постарался представить дело так, будто появился там только через час после убийства и не делал ничего необычного, только съел мороженое. Какой славный парень! В этом отношении Шоукросс был похож на других бывших заключенных, с которыми сталкивался детектив. Они могли быть слюнявыми идиотами, слишком тупыми, чтобы укрыться от ледяного шторма на озере Онтарио, но когда дело доходило до создания алиби, они становились художниками, непревзойденными продавцами, мастерами по созданию сомнений и фальши. Как будто каждая капля их ограниченных умственных способностей шла на то, чтобы выпутаться, вывернуться и уйти от ответственности за совершенное преступление.
Кубински спросил, что Шоукросс делал после того, как вернулся домой, и тот рассказал о еще двух велосипедных прогулках ближе к вечеру, обе в торговый центр «Сиуэй». Он купил несколько вещей для себя и вернулся позже, чтобы купить кроссовки своему четырехлетнему пасынку. Остаток вечера он провел дома, и это могла подтвердить его жена Пенни.
Дверь открылась, и окружной прокурор Уильям Маккласки занял место в углу. «Вот и большие шишки появились, – подумал Кубински. – Надеюсь, у Маккласки желудок покрепче, чем у шефа полиции Лофтуса». Вообще он предпочитал разговаривать с подозреваемым один на один, но в данном случае возражать не стал. Там, где речь идет об убийстве, у копов, прокурора или кого-либо еще нет права на ошибку.
Он предложил Шоукроссу повторить прокурору изложенное ранее и отметил, что некоторые детали, особенно относившиеся к дневному времени, изменились. Окружной прокурор задал несколько вопросов, но в основном внимательно слушал. Кубински старался не выказывать раздражения, видя, как изворачивается убийца. Парень не просто лгал в целом, но еще и пытался изобретать уловки, когда вопросы относились к предположительному времени убийства. Детектив хотел надавить, но не решался. Шоукросс не был арестован; он мог встать и выйти за дверь в любой момент. Если бы он потребовал адвоката, разговор бы на этом кончился.
В два часа ночи его отвезли домой на патрульной машине.
Позже Кубински узнал, что Шоукросс не упомянул кое о чем в своем расписании. В перерыве между двумя поездками в торговый центр «Сиуэй» он проехал на велосипеде пять километров до дома своего детства близ городка Браунвилл, чтобы принести букет цветов своей матери. Детектив спросил себя: «Что, черт возьми, все это значит?»
13. Хелен Хилл
Когда полицейские сказали мне, что моя дочь мертва, я обвинила их в том, что они все выдумали. Я не хотела верить в это. Даже когда я поняла, что они говорят правду, я старалась не верить. Должно быть, это какая-то ошибка.
После того как я наплакалась до хрипоты, один из офицеров попытался рассказать мне подробности. Я остановила его, потому что не знала, как была убита Карен, и не хотела этого знать. Я сказала:
– Прошу вас, мне нужно сделать несколько звонков.
Я пыталась дозвониться до своего бывшего мужа в Рочестере, но никто не отвечал, а может быть, я просто неправильно набрала номер. У меня дрожали пальцы. Я не могла вспомнить номер моей сестры Уолли, хотя знала его так же хорошо, как свое собственное имя. Оператор все уточнила, и на телефонный звонок ответил мой шурин. Я сказала:
– Гэри, Карен мертва. Пожалуйста, приезжай сюда прямо сейчас.
Позвонила женщина из больницы. Меня попросили опознать тело Карен. Я сказала ей, что не могу этого сделать.
– Но кто-то же должен, – настаивала она.
Я сказала, что мой шурин уже в пути из Рочестера, и положила трубку.
Потом позвонил мужчина из больницы и сказал:
– Послушайте, миссис, нам срочно нужен здесь кто-нибудь.
Я сказала ему, что не могу приехать. Я просто… не могла. Я не хотела видеть Карен, потому что не хотела знать, как она умерла. Ее больше нет, и это было самое большее, что я могла понять. Все, чего я хотела, это вернуться домой, к маме и своей семье.
Я приняла немного валиума, но не могла уснуть. Засыпала на несколько минут, потом просыпалась. Я все еще не могла поверить, что это случилось на самом деле. Задремав, я сказала себе: «Это просто кошмар. Мне это приснилось».
Мой шурин проехал двести пятьдесят километров за два часа. Затем приехал мой бывший муж Боб, и они вдвоем отправились в больницу, чтобы опознать тело Карен. Я начала собираться, запихивать вещи в чемодан и пытаться сохранить самообладание. Мне нужно было уехать из этого города.
14.
Отпустив Шоукросса ранним воскресным утром, Чарли Кубински узнал о звонке старшеклассницы, сообщившей, что она с тремя подругами видела, как какой-то мужчина поднимался на мост у Перл-стрит примерно во время убийства. Мужчина был в темных шортах, футболке и сандалиях, и он положил что-то в корзинку на багажнике новенького белого велосипеда с коричневыми крыльями. Скорее всего, это был Шоукросс.
Кубински позвонил по телефону.
– Арт, где твой велосипед?
Шоукросс сказал, что его новый десятискоростной велик стоит дома. Судя по голосу, он не ложился спать.
– Ты не будешь возражать, если мы подъедем и посмотрим на него?
– Никаких проблем.
Кубински спросил, что с одеждой, в которой он был на рыбалке, и Шоукросс ответил, что одежда в корзине для белья и что его жена Пенни собирается постирать ее утром.
– Хотите посмотреть на нее? – вызвался он.
– Да, – ответил Кубински. – Мы пришлем машину. Ты бы смог вернуться с полицейскими сюда и ответить еще на пару вопросов?
– Никаких проблем.
«Парень виноват дальше некуда и при этом бросает нам вызов – мол, давайте, докажите», – подумал Кубински. Это была игра. Точно так же он вел себя в деле Блейка, даже предлагал помочь с поисками мальчика.
«Но мы приближаемся к развязке, – сказал себе детектив. – И к восходу я прижму его». Он посмотрел на часы – было начало пятого.
Грязная одежда, казалось, соответствовала описанию, данному четырьмя девочками: это были грязные синие обрезанные брюки с надписью «Хондо», грязная белая футболка «Фрут оф зе Лум», дешевые коричневые сандалии с надписью «Мэйд ин Итали». На футболке темнели какие-то пятна, но на кровь они были не похожи. Завершали рыбачий образ Шоукросса серые жокейские шорты марки «Боди-битс».
Зарегистрировав увиденную одежду, Кубински направился в комнату для вещдоков, чтобы осмотреть велосипед. Спереди висела корзина, сзади было прикручено детское сиденье. Что-то здесь было не так. Он отвел Шоукросса в комнату для допросов, а сам проверил показания свидетелей – никто из них никакого детского сиденья не заметил.
«Какого черта, – сказал себе Кубински, – я знаю, что Шоукросс убил ребенка, знаю, что это его велосипед стоял на мосту, но как, черт возьми, пять или шесть школьниц могли пропустить такую заметную деталь, как детское сиденье?» Детектив не спал уже почти сутки и начинал сомневаться в собственном восприятии. «Вот черт, – спрашивал он себя, – где я облажался?»
Детектив решил задать еще несколько вопросов. Было пять утра, но если Шоукросс еще не спал, то вполне мог бодрствовать и он. И интервью считалось законным, пока интервьюируемый соглашается отвечать на вопросы. На всякий случай Кубински еще раз напомнил подозреваемому о его правах, а потом спросил:
– Арт, как давно у тебя это детское сиденье?
Шоукросс не ответил. Впервые с момента задержания его как будто парализовал страх. Такое уже случалось с ним четыре месяца назад при допросах по делу Блейка.
– Арт, Арт, – не отставал детектив, – ответь мне! Я про ту черную штуковину над задним колесом твоего велосипеда. Она выглядит новой. Когда ты ее купил?
Шоукросс поднял голову. На его лице застыла недовольная гримаса.
– Ну, не знаю… Эм… недавно.
– Когда недавно? – Кубински подался вперед.
Шоукросс отмалчивался еще несколько минут, потом все же сказал, что купил сиденье в магазине «Грантс».
– Когда, Арт? – требовательно спросил детектив. – Не где. Когда?
Шоукросс сказал, что не так уж давно.
– Ты ведь знаешь, что мы можем проверить это, да? – напомнил Кубински. – Мы уточним в магазине. Хочешь, чтобы мы это сделали, Арт?
Шоукросс снова уставился на собственные колени, потом признал, что сиденье, возможно, было одной из покупок, которые он сделал накануне вечером.
Кубински тут же воспользовался этим признанием.
– Почему ты изменил внешний вид велосипеда? – спросил он. – Это потому, что тебя заметили после того, как ты убил девочку?
– Не убивал я никакую девочку.
– Хорошо, – сказал детектив. – Ты не убивал никакую девочку. Тогда ты не станешь возражать, если мы еще раз пробежимся по твоему дню с самого начала?
Убийца, казалось, не возражал. Он сказал, что день начался в восемь утра, когда он вышел из дома и отправился на рыбалку. «Продолжай, говори, – сказал себе Кубински. – Ранее вечером ты сказал мне, что ушел в семь».
Подозреваемый противоречил сам себе и по другим пунктам. «Дело движется, – подумал детектив. – Дело движется». Кубински начал делать пометки в блокноте.
Показания становились все менее точными, особенно насчет периода от полуночи до встречи с соседом по имени Терри Тенни. Казалось, в этом временном отрезке есть что-то, из-за чего ему становится некомфортно. Кубински настаивал на точной последовательности действий. Противоречия множились, как и записи в желтом блокноте детектива.
В какой-то момент Шоукросс вдруг опустил голову и замолчал. Он сидел, будто вдруг окаменев, и даже не моргал. «Что с этим парнем? – подумал Кубински. – Почему он так дергается, словно перемещается отсюда на Марс и обратно?»
