Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Грегг Олсен

Еще тема для размышления: я возбуждался не только с людьми. Это могли быть животные, куклы или манекены, картинки, мои неприличные рекламки или рисунки со связыванием, разные наручники и кандалы. (Я мог развлекаться таким образом с манекенами на складе, когда мы устанавливали там сигнализацию – было несколько таких вызовов.)

Если вы помните фильм «Хладнокровное убийство», они покупают там веревки, скотч – все для связывания – в хозяйственном магазине. Я от этой сцены с ума сходил. Я тоже устраивал походы по магазинам и покупал веревки, скотч, болты и шурупы, металлические трубки, цепи, деревянные заглушки и тому подобное для самодельных кандалов, которые использовал на себе. А, да, еще ремни, синтетические и кожаные, и женские чулки – их я тоже обожал. Я даже сделал собственный кляп из шарика для пинг-понга, когда прочитал о Минотавре, который пользовался такими (и носил с собой один или два в «шпионском чемоданчике»). Бывало, [я делал] маски или использовал маски на моих «вечеринках в мотеле» [одиночные ритуалы самоудовлетворения в мотелях, где Рейдер останавливался в командировках в соседние города по работе]. Возбуждение от покупки и конструирования, а потом примерки давало великолепные оргазмы.

Легко сказать, что нечто в моем подсознании привело меня на темную сторону. Потеря работы, скука – все это усилило Фактор Х. Иногда достаточно было просто поездки, чтобы вызвать желание. Это как дремлющий вулкан. Я много раз молился, просил о помощи и пытался ответить на один-единственный вопрос: почему я? Я изучал серийных убийц и понимал, что, к сожалению, являюсь одним из них. Христианин я или нет, я все равно убийца».

8. Факторы Х

Было много попыток убийства.

Я заходил к ним в дом, и ничего не получалось.

Деннис Рейдер

Пресса освещала преступления ВТК примерно так: в Уичито действует местный серийный убийца, на счету которого уже семь жертв, он открыто заявляет о себе и угрожает убить еще. Он вторгается к людям в дома. Полицейские советовали жителям города устанавливать запоры на окна и двери и следить за незнакомцами в своих районах. Этот парень – сталкер; он осторожен и ловок, но с виду ничем не выделяется. Никто не знает, когда он нанесет следующий удар, полиции пока не удается его остановить. На «горячую линию» поступали сотни звонков насчет подозрительных соседей или супругов. Но ни один не привел к преступнику.

Начиная с 1974 года полицейские получили от него три письма, в 1978-м новых писем не поступало.

Рейдер тем временем занимался проработкой проектов. «Одна женщина сказала мне, что как-то мужчина проник к ней в дом, разложил у нее на постели веревки, скотч, ножи и провода, но по какой-то причине сбежал еще до ее прихода. Она нашла эти вещи у себя дома и позвонила в полицию. Думаю, если бы она стала проектом, я был бы вторым «маньяком», покушавшимся на нее. Идея мне понравилась. Я увидел, что под домом проложена сигнализация, или «тревожная проволока», и пробраться туда будет трудно, но не невозможно. Я мог бы обезвредить сигнализацию и проникнуть внутрь, а там уже дождаться ее. Но я не стал этого делать».

Он с легкостью мог проникать в дома и покидать их, прихватив с собой вещи, отсутствия которых хозяева не заметят, в том числе женское белье, которое затем использовал при самосвязывании.

«Думаю, мои первые «Диснейленды» [сеансы самоудовлетворения] переросли в неискоренимую привычку. Моя охота и названия проектов помогали мне чувствовать себя шпионом. У меня были разные коды и истории для прикрытия. Я привык вести двойную жизнь, быть одновременно Белой Шляпой и Черной Шляпой. Я рисовал сцены бондажа, а рисунки сохранял, пересматривал и коллекционировал. Позднее к ним добавились неприличные рекламки и карточки 3х5 дюймов, из них выросла [коллекция] «Фантазия о девушках с рекламок». У меня развилась зависимость от женских журналов. [В своих фантазиях] я воображал себя героем».

У него было несколько проектов, которые закончились ничем.

«Был проект «Вако» в 1978-м или 1979-м, попытка с женщиной в угловом доме. Она уже входила в двери. Я ее схватил, но она оттолкнула меня и закричала, и я убежал. Я бежал быстро, а свои вещи спрятал, чтобы меня по ним никто не узнал. Позднее я вернулся за ними. Я несколько раз пробовал вскрыть дверь у проекта «Делано», но она не придерживалась четкого графика. Еще один проект, похожий, назывался «Западный Линкольн», но туда было далеко ездить и неудобно наблюдать за районом. Проект «Крест», близ театра «Крест», отличался удобной парковкой. Я наблюдал за домом, но там сложно было отследить график. У меня было несколько проектов в других городах: Ньютоне, Топеке, Манхэттене, Додж-Сити, Питтсбурге, Грейт-Бенд. Везде, где я бывал в командировках, у меня имелись потенциальные проекты».

В действительности многие его преступления были вполне приземленными. «Временами я выступал как обычный вор. Раз или два крал деньги из церкви. Иногда, если видел в магазине книгу про серийного убийцу или интересный триллер, то крал его; когда мне требовалось что-то для шпионского чемоданчика, я крал тоже. Однажды, когда мы устанавливали камеру безопасности в «Ликерс» [подработка], я взял оттуда несколько видеокассет с эротическими фильмами и переписал себе. Потом я вернул кассеты в магазин, тщательно протерев. Я не хотел, чтобы люди знали, фильмы какого рода меня интересуют. Порнография мне на самом деле не нравилась. Я предпочитал непристойные рекламки».

Рейдер наблюдал за соседками и переодевался в женскую одежду, часто прибегая к эротической аутоасфиксии веревкой. Когда Полы не было дома, он предавался своим извращенным удовольствиям. Мог одеться в женские трусики и представлять себя жертвой. Однажды, когда он стоял перед зеркалом в самодельных кандалах, Пола внезапно вернулась домой, чтобы забрать какие-то вещи.

«Между нами [произошла] очень интимная сцена. Она поймала меня за бондажом дома. Она очень разозлилась.

У меня было свободное время. Я обычно располагался в холле или в ванной. Мне нравилось зеркало в полный рост в душе, чтобы видеть себя с ног до головы. У меня был специально подготовленный стул, и веревки, и даже пульт дистанционного управления от камеры, чтобы делать фото.

Когда она пришла домой, все это находилось на виду, и я не мог быстро прибраться. Я находился в юго-западной спальне, следил за соседкой через улицу. На ней была обтягивающая футболка, она была стройной и загорелой. Я часто фантазировал о ней. Я связал себя. Пола расстроилась, когда увидела меня, и сказала, что ей надо подумать.

Она звонила или посещала психолога у себя на работе. Пока она ходила к психологу и думала, мы как муж и жена были не в лучших отношениях. Она тревожилась насчет наших детей – не причинит ли мое поведение им вреда. Это ее беспокоило больше всего.

Думаю, после того как она посоветовалась с профессионалом и почитала книгу [по самопомощи], что-то вроде «Все, что вы хотели узнать о сексе», она стала более понимающей. Пола хранила книгу в собственном Тайнике. Я нашел ее случайно, во время уборки. Она отметила там главу насчет бондажа, садомазо и т. п. Думаю, книга помогла ей меня понять».

Разговоры о разводе прекратились. Пола не хотела расстраивать детей и возбуждать сплетни в церкви, где Рейдеры были лидерами конгрегации. Поле не нравилось то, что она узнала о муже, но она как-то приспособилась. «Кажется, она это приняла. Мы больше об этом не говорили».

Второй ребенок Рейдеров, Керри-Линн, родилась 13 июня 1978 года, рано утром. «Она была наградой для этого мира, – говорит Рейдер, – и для Полы, потому что у нее теперь появилась девочка. Дочь, с которой она сможет разделить свою жизнь. Я был на седьмом небе от счастья и гордился тем, что являюсь отцом здорового крепкого мальчика, а теперь еще и здоровой девочки».

Он начал задумываться о том, чтобы обратиться за помощью со своими проблемами. «Я смотрел кино или шоу по телевизору. Мужчина-актер играл там врача. Он был похож на меня, и у него был свой темный секрет. Он то ли пытался бросить, то ли знал, что полиция идет за ним по пятам, поэтому лег в психиатрическое отделение и притворился сумасшедшим. Я тоже об этом думал; оказавшись в психиатрическом отделении, я спрятался бы от полиции и избежал появления новых жертв, а еще позволил бы семье сохранить лицо».

Однако интерес к бондажу перевешивал у него желание остановиться. Некоторое время он занимался новорожденной дочерью, но не прекращал охоту. В одном районе он заметил дома на Дэйри-Куин – с большими террасами и подвальными окнами, куда опытному преступнику не составило бы труда проникнуть. «Там были отличные задние дворы». Однако проект «Дэйри-Куин» не удался. Нисколько не смущаясь, Рейдер продолжал наблюдать. «Я всегда выслеживал жертв и работал над проектами».

Убийцы в новостях

Рейдер внимательно следил за сообщениями в прессе касательно других громких серийных убийств, особенно если преступники душили или связывали своих жертв.

Тед Банди, которому предстоял суд во Флориде, собирался сам защищать свои интересы и с полной уверенностью заявлял репортерам, что обязательно выиграет. Красноречие сделало его любимчиком журналистов, и Рейдер утвердился в мысли, что их с Банди общность бросает отсвет славы и на него. И тут весь мир потряс серийный убийца в Дес-Плейнс, Иллинойс, близ Чикаго.

В конце 1978 года полиция Чикаго начала слежку за мужчиной, предположительно похитившим мальчика-подростка. (Мальчика тогда еще не нашли.) Когда полицейский учуял в доме подозреваемого запах разлагающихся останков, был получен ордер на обыск. Успешный бизнесмен Джон Уэйн Гейси определенно таил кое-какие секреты. Хотя он как волонтер с удовольствием развлекал детей в местной больнице, наряжаясь клоуном, и владел строительным бизнесом, его связывали с несколькими пропавшими мальчиками и юношами. Часть из них он нанимал на временную работу, а потом, когда они исчезали, уверял следователей, что при последней встрече с ним они были в полном порядке.

Эксперты-криминалисты обыскали подвал под домом Гейси и нашли там перепутанные человеческие останки в разных стадиях разложения. Некогда Гейси жил в этом доме с матерью и женой, и уже тогда под полом гнили останки, но Гейси придумывал логичные объяснения неприятному запаху.

Как другие серийные убийцы, Гейси использовал уловки, чтобы заманивать жертв, а временами представлялся полицейским офицером, чтобы усадить их к себе в машину. Всего на его счету было тридцать три убитых: двадцать восемь трупов под его домом и на участке, и еще пять – в реке Дес-Плейнс-Ривер (их пришлось выбросить туда, потому что закончилось место). Ему нравилось связывать своих жертв, надевать наручники и душить.

Рейдер читал все новости о нем. «Убийства в Чикаго всегда меня интересовали. Еще в детстве бабушка Кук мне рассказывала про пожар – в нем погибла ее прабабка. Я бывал в Чикаго и смотрел телешоу и фильмы про тамошние бандитские времена, вроде «Неприкасаемых». Еще [я читал] про Замок и Синюю Бороду. Я знал, что Джон Уэйн Гейси охотился на молодых парней, но меня привлекало то, что он их связывал и как он прятал трупы. Его клоунский костюм и умение нравиться людям тоже вызвали мой интерес. Еще одна уловка – его строительный бизнес, практически как [был] у Синей Бороды. Он использовал работу, чтобы подобраться к своим жертвам. Многие из них работали на него. Я часто задавался вопросом, не замуровал ли он кого в кирпичной кладке или под цементным полом! И он ведь тоже был выдающимся человеком в своей общине, можно сказать лидером, – как я».

В начале 1979 года вычислили Хиллсайдских душителей. С ними связывали девять убийств, совершенных в 1977-м, и одно – в начале 1978-го. Когда в январе 1979 года в Беллингеме, штат Вашингтон, были убиты две девушки, полиция арестовала их супервизора в охранной фирме Кеннета Бьянки. Красивый мужчина, живший с подругой и маленьким сыном, Бьянки выдал своего двоюродного брата из Лос-Анджелеса, Анджело Буоно, чтобы смягчить себе приговор. Вдвоем они пытали и убивали женщин.

Рейдер «следил за их историями и их делом с интересом. Я даже купил книгу про них и специальный выпуск журнала, из тех, что стоят в обертках отдельно на полке в магазине. Я спрятал его у себя в Тайнике, чтобы перечитывать. Мне запомнился эпизод, когда они связали девушку в своей автомастерской, заткнули ей рот чулками и замотали скотчем».

Рейдер утверждает, что, хотя другие убийцы интриговали и увлекали его, «я не идеализировал Минотавров, и не все они вызывали мой интерес. Будь у меня свой Зал славы Минотавров, я включил бы туда тех, кто использовал методы, похожие на мои, чтобы понять, почему они стали такими: может, в их детстве было нечто, поставившее их на темный путь? Из-за сексуального возбуждения их М.О. были для меня «коробкой с печеньем» и «теплым шоколадным печеньем, только из духовки». Я читал книги про них, словно эротические романы. Я сам себя не одобрял». Однако ему нравилось выискивать параллели, особенно между ним и другими убийцами, которые считались лидерами своей общины или помогали другим людям. Он погружался в такие истории, подкрепляя собственную «кубическую» идентичность.

Когда опубликовали тру-крайм-роман про Карлтона Гэри (Чулочного душителя из Джорджии), Рейдер немедленно купил книгу. «Я читал статью про нее в «Ридерс дайджест» – обычно я пролистывал этот журнал перед сном. Потом перечитал ночью, пока Пола мирно спала со мной рядом. Я погрузился в фантазии и провалился в сон. Он был яркий, творческий, привлекательный для молоденьких женщин, но охотился на пожилых дам».

Кроме того, Рейдер отыскал книгу о британском убийце 1940-х Невилле Хите, которому нравилось связывать и пытать своих жертв. Хит тоже использовал уловки и старался притворяться нормальным человеком.

20 июня 1946 года в номере отеля «Пембридж-Корт» он связал, отхлестал кнутом, изуродовал и задушил Маргери Гарднер. Полиция установила, что убийца слизывал кровь с ее лица. В журнале регистрации числился некий Невилл Хит, и полицейские принялись его искать, но он уехал в отдаленный город. Там он, представившись героем войны (уловка, которую очень оценил Рейдер), познакомился с двадцатиоднолетней Дорин Маршалл и повел девушку на прогулку. Пять дней спустя ее обнаженный труп был найден в кустах, изуродованный и со следами сексуального насилия.

Как ни странно, сопротивления полиции Хит не оказал. На допросе он притворился невиновным в нападении на Дорин Маршалл и отрицал, что его зовут Невиллом Хитом. При обыске у него нашли плетку со шнурами-косичками, форма которых соответствовала ранам на теле Гарднер. Кровь на шарфе, принадлежавшем Хиту, совпала по группе с ее кровью. Носовой платок, свернутый как кляп, также нашелся у него в комнате отеля, а еще – несколько волос, совпадавших с волосами Маршалл. При изучении его личной биографии всплыли и другие эпизоды садистского обращения с женщинами.

В суде Хит пытался притворяться невменяемым, но его признали виновным и приговорили к смертной казни.

Дело № O5CR498

28 апреля 1979 года Анна Уильямс, шестидесяти трех лет, в 23 часа пришла домой по адресу 615, Саут-Пинкрест, и обнаружила, что в ее отсутствие там кто-то был и копался в ее вещах. Телефонная линия была перерезана. Полиция установила, что посторонний пробрался к ней через подвальное окно. Рядом с кроватью лежала одежда и электрический провод, пропала часть украшений и денег. У полицейских не было никаких зацепок до тех пор, пока 15 июня миссис Уильямс не пришла по почте посылка, адресованная ее покойному мужу. Дочь пострадавшей открыла посылку: там лежала ксерокопия листка со стихотворением; рисунок с обнаженной связанной женщиной, руки и ноги которой были примотаны к столбу; украденный у Уильямс шарф и одно из ее украшений. Стихотворение, изначально обращенное «К Луис», звучало так:

О, Анна, почему ты не пришла

 
Тебе предназначался план столь дерзких удовольствий в ночь весны
И я горел желаньем с новым пробуждением природы
Знай: обуревали бы тебя и страх, и ужас, а меня – стремление к наслажденью
Обвивало, как лозы винограда
О, А – почему ты не пришла
Весенний дождь бы смыл твой страх с нагого тела
И лихорадку изнутри бы исцелил
В нашем тесном мире, полном желаний, страхов, ужасов, отчаяния,
Игры, в которые мы играем, внушает сам дьявол.
Фантазия летит вперед, вздымается, как шторм, с зимой
Приходит ей конец.
О, А – почему ты не пришла
Один, в другом пространстве я лежу во времени другом
И в сладкой дреме я держу твои одежды, погруженный в мысли
Весенняя трава – твоя постель, она чиста под солнцем в моей власти,
Тепла и сладко пахнет
Вешний воздух, и солнце слезы льет столь искренне и чисто.
Опять один скитаюсь меж зеркал по памяти своей я и гадаю
Почему восьмерка досталась не тебе.
О, А – почему ты не пришла
 

Полиция узнала, что такая же посылка поступила на адрес телеканала КАКЕ – днем раньше ее приняли в почтовом отделении у белого мужчины ростом около 175 см, около 30 лет, который передал коробку оператору и сказал, что это пакет для КАКЕ. Внутри лежали ксерокопии стихотворения и рисунка, отправленных миссис Уильямс, и несколько вещей, украденных из ее дома. На бумаге под копией поэмы был пририсован стилизованный символ ВТК: буква В, лежащая на боку, скругленной частью вниз, и провокационно соединенная с Т и К.

Проект «Пайн-Коун»

Рейдер берет на себя ответственность за это преступление. «Как с номером седьмым, я спрятал ее вещи у себя в Тайнике, подальше от дома. Я тщательно подготовил посылки. В апреле я еще учился в университете и под предлогом вечерних занятий мог уходить из дома. Я присматривался, объезжал разные кварталы после лекций. Я много «занимался в библиотеке». Хотя Анне было 63 года – связь с тройкой, – на самом деле моей целью была ее внучка Ребекка, 24 лет. Я один раз видел ее у того дома. Но, по удивительному совпадению, тройка сама меня нашла. Я этого не планировал. Все случилось само!

Я и раньше проникал в дома, брал вещи и украшения. У нее я еще и обрезал телефонный провод – мой фирменный знак! Я заклеил окно [в которое пролез] скотчем и воспользовался стеклорезом, который теперь носил в своем шпионском чемоданчике. Поскольку в доме, когда я пришел, было темно, я решил, что она, наверное, спит. К тому же машина стояла в гараже. Поэтому я, словно кошка, проник в подвальное окно. Но дом оказался пустым.

Одежда и провод предназначались для жертвы; я разложил их возле кровати. Я что-то написал на зеркале в ванной, но о надписи не упоминалось в отчетах. Наверное, они ее проворонили. Я не помню, что именно написал, что-то вроде «здесь был ВТК» или «свет мой, зеркальце». Наверное, я думал тогда про «Помадного Минотавра», про которого слышал [Уильям Хейренс, который написал на зеркале просьбу, чтобы его поймали]. Я использовал помаду, которая была в ванной. (Иногда, перепив, я мог написать на зеркале в мужском туалете в баре «здесь был ВТК» маленькими-маленькими буквами.)

Я сделал копии стихотворения и рисунка. Я отнес пакеты в почтовый офис, чтобы их взвесили, и я правильно выбрал марку. В газетах писали, что пакет передали служащему почты в руки, но это неправда. Я этого не делал. Я не тот человек, которого запомнили на почте. Это было до того, как бомбы всех перепугали; тогда еще разрешалось просто бросить пакет [с наклеенными марками] в ящик, и никто не задавал вопросов. Я взвесил пакеты, позднее наклеил марки и отослал. Никто меня не видел. Поскольку я не знал фамилий и имен людей, которые живут в доме, я воспользовался адресной книгой в городской библиотеке. Я часто использовал ее для своих проверок и узнавал оттуда номера телефонов. Я не мог знать, что девушка, которую я видел, не Анна и что тот муж скончался. Если бы он был дома [когда я туда проник], я не повторил бы той же ошибки, что с Кевином Брайтом. Я связал бы его крепкой веревкой, надел на голову пакет или застрелил бы его после того, как связал бы женщину. Я не собирался ошибаться еще раз.

Еще я отправил пакет на мой любимый новостной канал КАКЕ. Я вырос в 1950-х и смотрел много программ на этом канале, мне нравились вестерны и всякие передачи для детей. Позднее меня сексуально привлекала Сьюзан Питерс, ведущая».

Рейдер был недоволен проваленными «проектами», особенно теми, где почти преуспел. Только то, что он был ограничен во времени, спасло жизнь Анне Уильямс. Хотя она не была той девушкой, о которой он думал, он завершил бы проект «Пайн-Коун».

Детективы, которые заметили, что большинство сообщений было отксерокопировано, обратились в корпорацию «Ксерокс», чтобы там помогли вычислить машину, которой пользовался убийца. Рейдер внимательно следил за сообщениями в прессе. Он собирался при необходимости сменить тактику. Он использовал копировальные аппараты в разных местах.

Примерно в этот период, сразу после проваленного «проекта» и до отправки стихотворения, Рейдер выпустился из университета со степенью бакалавра юридического администрирования. Так он лишился своего привычного предлога, чтобы уходить из дома по вечерам. «Я закончил университет в мае 1979-го, и мне легко было вернуться назад в христианский мир. Дети быстро росли, на меня ложилось много обязанностей. Я не мог отсутствовать подолгу. Из-за занятости с семьей темная сторона отошла на второй план. Через год мы завели собаку, Патча – спаниеля. Я построил забор на заднем дворе, много занимался садом и наслаждался жизнью с женой и двумя детьми. Работа в ADT давала мне возможность периодически уезжать из города и останавливаться в мотелях, поэтому я брал туда с собой все для связывания либо покупал где-нибудь в хозяйственном магазине в том городе, где выполнял заказ».

Однако Рейдер опять попался.

«Во второй раз Пола, придя домой, застала меня связанным [веревкой, в женских трусиках] у нас в холле. Я пытался спрятать свои вещи в ванной, но их было слишком много, и я не успел. Она пришла в ярость. Я прибрался и сказал ей, что сейчас уйду. Мне было очень неловко и стыдно. День или два я спал в гостиной. Она размышляла, что ей делать. Мы не разговаривали – только в присутствии детей. Наконец, она сказала, что если поймает меня еще раз, то подаст на развод и мне придется уйти навсегда. Я ее понял. Я пообещал никогда больше не делать этого дома».

Рейдер утратил часть своего влияния на жену. И ему очень не понравилось испытывать унижение и слушать выговоры.

«Постепенно у нас восстановились хорошие отношения. Что до меня, я перестал связывать себя дома. Но временами влечение было непреодолимым, поэтому я придумал себе местечко в сарае и [хранил свои вещи] под домом. К тому же я обновил один из Тайников – тот, что в холле, сделав там двойное дно. Все свои «большие связывания» я устраивал вне дома. Дома я больше никогда себе такого не позволял. Это было слишком рискованно».

Частью «Фактора Х» Рейдера являлась рефлекторная ложь. Некоторые люди из-за страха лишиться контроля громоздят одну ложь на другую. Ложь становится их защитной стратегией и позволяет чувствовать себя лучше. Поначалу они радуются, когда их обман остается нераскрытым. Затем у них возникает ощущение собственного превосходства. Постепенно они учатся лгать быстро, изощренно и убедительно. Правда для них куда менее ценна, чем личные потребности. Правда и ложь – все это для них инструменты.

Только под угрозой тяжких последствий – в случае Рейдера развода, публичного унижения, утраты возможности видеться с детьми – такие люди могут понять, какую боль причинили другим, однако некоторые все равно больше ценят то вознаграждение, которое дает ложь, и не отказываются от нее. Рефлекторная ложь становится частью личности обманщика. Рейдер заверил Полу, что изменится, но единственное, что действительно изменилось, – это место, где он предавался самоудовлетворению.

«Эти [инциденты] были подходящим поводом для того, чтобы обратиться за профессиональной помощью, я это знаю, но не помню, чтобы Пола меня о чем-то таком просила. Может, и просила, но я сказал, что сам разберусь. [По другим данным, Пола давала ему книги по самопомощи.] Теперь, спустя столько лет, я считаю, что мне правда следовало пойти к кому-нибудь. У многих семей есть секреты. Мы оба могли использовать этот «секрет». Но я думал, что, если кому-нибудь скажу о других вещах, которыми занимаюсь [чтобы получить настоящую помощь], этот человек будет вынужден заявить в полицию.

Интересно, рассказывала ли Пола полиции о тех случаях после того, как меня арестовали. Могу поспорить, она обсуждала это со специалистами, которые ей помогали после моего ареста. Я ужасно себя чувствую из-за того, что ей пришлось вынести по моей вине».

Переход

«В 1981 году, когда Брайан пошел в школу, компания ADT перевела дела на компьютерный учет. Меня отправили в Нью-Йорк и Нью-Джерси, чтобы научиться компьютерному администрированию и занять руководящую роль в компании. Меня так и подмывало заняться каким-нибудь проектом, пока я был в командировке. Заселяясь в отель, я обязательно шел пройтись, посмотреть квартал. Я всегда охотился, всегда думал об этом. Но я оставался там недостаточно долго, чтобы хорошо подготовиться. Я высматривал такие места, которые мог бы попробовать, если вернусь еще раз».

Вместо этого Рейдер подыскал себе укрытия за городом. «Временами я предавался самоудовлетворению под мостами. Мне нравилось обходить разные укромные местечки. Один раз я переоделся в белье прямо на улице и получил солнечный ожог, по которому видно было, где проходили лямки бюстгальтера. Трудно было прятать следы от Полы, пока они не исчезли.

Иногда я использовал лебедку, чтобы подвешиваться вниз головой. У меня есть такие фотографии. К северо-востоку от Парк-Сити была ферма, где выращивали пшеницу и что-то еще, рядом с лесом, где я охотился на белок. В этом лесу стоял заброшенный вагончик – как амбар у моих бабушки с дедом. Когда-то там находился сарай. Он очень меня привлекал. Временами я занимался там связыванием и фантазировал, как привожу туда жертв. Рядом находился старый колодец, и я думал, что туда удобно будет выбрасывать тела после смерти. Это чувство особенно усиливалось в теплые солнечные дни, когда я стрелял белок из своего любимого 22-го калибра. Мне нравились звуки ранней осени, шелест листьев. Там я чувствовал себя одиноким волком».

Хотя Рейдер хранил свои трофеи, он утверждает, что в то время не очень много думал о жертвах. «Да, я кое-что вспоминал, но не слишком в это углублялся. Если когда и погружался в воспоминания, то на своих «вечеринках в мотеле». В то время [в комнатах мотелей] я пересматривал вещи, которые хранил в Тайниках. Я перелистывал вырезки из газет о своих проектах, перебирал водительские права и фотографии, которые сделал, а также одежду жертв. Некоторое время я хранил часы Отеро и радиоприемник, но не как сувениры – я просто пользовался ими. На годовщины, особенно если о них упоминали в новостях, я обычно старался выбросить что-то из вещей жертв.

У Фокс было очень красивое белье. Ее трусики я больше всего любил. У меня осталось кое-какое белье от Виан и одежда с проектов, которые не переросли в убийства. Я иногда о них вспоминал, и по мере приближения [годовщины] все чаще и чаще. На вечеринке в мотеле я мог надеть что-то из белья и связать себя, возрождая их ужас в своем мозгу, пока я себя связывал, затыкал рот кляпом, надевал на голову пакет и, в конце, достигал разрядки. Я фотографировался в их одежде и прятал фотографии в Тайниках. Когда «праздник» заканчивался, я все собирал и выкидывал. В каком-то смысле [было] лучше всего оставлять [эти вещи] сами по себе и лишь изредка возвращаться [в свои воспоминания]».

В 1983 году Брайан вступил в отряд бойскаутов, и Рейдер стал там вожатым. «Это было занятие Белой Шляпы», как и участие в церковной жизни вместе с Полой. Такая деятельность позволяла Рейдеру утверждаться в том, что он, по своей сути, хороший человек. «Только в 1984-м Фактор Х снова поднял голову».