Текст книги ""Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Смекалин

Ехали на внедорожнике, сначала по вполне неплохому асфальту, потом по очень плохому, а после перешли на грунтовку, разбитую из-за дождей. Хотя виды вокруг, конечно, были куда интереснее, чем во время привычной мне поездки в глухую российскую деревню. На последнем отрезке пути встречные машины прекратили встречаться. И что Искандер забыл в этой глуши? Несмотря на раннюю дату – конец марта – вокруг всё цвело, перелески перемежались небольшими плантациями, на которых встречались одинокие крестьяне с большими корзинами. Я спросил что это, и дворецкий деда ответил:

– Рис, Эльдар Матвеевич. Татарстан же с давних пор – главная российская рисовая житница. Ещё, почитай, с Екатерины выращивают. Как и чай. В основном – вручную, хотя где-то и автоматизация.

– Что скажете об Искандере? Вы же близко общались.

– Вы уж помягче с ним, барин, – порекомендовал Раис Радикович. – Вы не сильно хорошо ладили, насколько я могу судить, а сейчас у него такое состояние…

– Какое?

– Пьёт, – поджал губы Раис Радикович. – Третий день, как узнал. Хотя раньше я за ним такое не замечал.

– Расскажите про крепостных. Кто они?

– Двое стариков, муж и жена, мать с дочерью, взрослые. Последние приходятся мне дальней роднёй. Все, кроме дочери, безработные, дочь работает на дому, но неофициально, поэтому десятины не ждите – наоборот, Альберт Эльдарович им сам деньжат пару раз скидывал. Сами скоро всё увидите.

Я продолжил диалог, чтобы скоротать время.

– Вы давно служили Альберту Эльдаровичу? Расскажите о себе.

– Не очень, он меня купил семь лет назад. О себе…

Он рассказал – пятьдесят лет, родился в Казани, получил образование автомеханика, разведённый, помог жене выкупиться, после чего она ушла от него к матросу. Работал и бухгалтером, и кладовщиком, и завхозом спортивного клуба, и водителем элитных автомобилей на свадьбах, пришёл к моему деду как наёмный водитель, после чего тот увидел незаурядные способности крепостного и выкупил его у своего незадачливого обанкротившегося приятеля. Служил и дворецким в казанском особняке, и камердинером одновременно, принялся долго и с явным сожалением говорить о том, что деда не стало, но я его остановил.

После Раис осторожно осведомился, какова моя мать как барыня – строга ли, даёт ли свободу. Как мог, успокоил мужика, хотя толком про планы его новой хозяйки я не знал. За застольем у меня создалось впечатление, что матери совсем не нужна лишняя недвижимость в другом городе, с другой стороны – я знал, что финансовые способности у неё незаурядные, и извлечь выгоду из новых активов она при желании сумеет.

Наконец, тонкая нитка грунтовки раскрылась в росчисть, две улицы с парой десятков домов, за которыми виднелся пологий дол, спускающийся к речке. Среди домов выделялся большой деревянный особняк, трёхэтажный, с двускатной крышей, недоделанным фасадом и разбитым окном на чердаке. Несмотря на внушительные размеры, вблизи он выглядел не как усадьба, а как типичная дача-самострой, которую отставной прапорщик построил из всего, что попалось под руку и удалось стащить. Одним словом, гибрид дворца и здорового курятника. Именно рядом с этим франкенштейном, рядом с другим грязным джипом мы и остановились.

После дождя было достаточно сыро и ветрено, хотя плюс пятнадцать – более чем шикарная температура для марта. Я закутался в пальто, скрипнул калиткой – нормальных ворот здесь не было. Оглянулся назад – Раис Радикович остался стоять у машины, а позади, через дорогу, в окне покосившейся избушки увидел лицо старухи в платке. У поленницы, сбоку от дома рубил дрова мужик, чуть повыше меня, в телогрейке. Выглядел он как сороколетний мужик-крепостной, но когда он на миг оглянулся, я вздрогнул.

Я всегда пугаюсь, когда впервые вижу неизвестную мне кровную родню в новом для меня мире. Лицо Искандера поразительно напоминало моё, только было чуть более азиатским, небритым, с ранней залысиной, которая старила его на лишний десяток лет. Затем он осклабился, продемонстрировав отсутствие одного из передних зубов, перехватил топор-колун поудобнее, постучал обухом по руке и двинулся на меня.

На всякий случай я отошёл на шаг назад и осмотрелся.

– Пожаловал, значит, не постыдился! – послышался голос. – Что, деда прикончил, а теперь за мной пришёл?

Топор внезапно описал дугу в неприятной близости от моего лица. Даже с расстояния в полтора метра я почуял водочный перегар. На миг я подумал достать пистолет, но понял, что толку от этого будет мало.

Ещё один взмах топора.

– И ты с ним заодно, Раис! Я был о тебе лучшего мнения!

Я отбежал к забору, подопнул и выдернул одно из кольев. Высотой в мой рост, килограмм десять весом, тонковатое, но достаточно крепкое – идеально, чтобы использовать его как одноразовый щит.

– Искандер Дамирович, он такой же законный наследник, как и вы! Вы же знаете, что Альберт Эльдарович…

– Мне плевать, что решил дедушка! Это вы его погубили, вы, дворики! А теперь этот недоумок – глава деревни! Моей деревни! У этих несчастных стариков – барин-сопляк! И меня порешить приехал!

– Я не приехал тебя убивать, Искандер, – тихо, но грозно сказал я.

Третий взмах топора – клинок скользнул по древесине, я развернулся и врезал по плечу родственничку.

– Ах ты, мелкий засранец!

Четвёртый взмах, косой. Я подставил бревно, и оно выдержало. Лезвие колуна застряло в древесине. Искандер дёрнул за рукоять, но я вовремя развернул бревно вокруг оси, ладонь соскользнула, и он оступился назад. Я же выдернул топор, кинул в пару метров от себя и побежал вперёд, взяв бревно горизонтально. Снёс его, как бульдозер и опрокинул на заросшую сорняками клумбу с цветами, а затем навалился сверху, продолжая удерживать бревно поперёк его груди. Поверженный кузен зарычал, как раненый медведь. Только тогда я почувствовал, что он – сенсетив, в два или более раза слабый, чем я.

– Эльдар Матвеевич, что вы делаете!! – закричал дворецкий через забор. – Вы его убьёте!

– Не беспокойтесь, я только поговорю, – бросил я через плечо и уставился в глаза родичу, с трудом терпя вонь от перегара.

Лицо Искандера исказила гримасса. Я вдруг почувствовал, что мой пистолет в кармане стал сильно тяжелее. Металлические пуговицы моего пальто прилипли к телогрейке Искандера, прилипла и цепочка, а оглянувшись назад, я увидел, как мой противник выставил руку в сторону упавшего колуна.

Металлический колун медленно шевелился, словно под воздействием мощного магнита.

– Магнето? Занимательно! Интересно, сколько это кейтов? Очень редкая способность, – сказал я и придавил бревном руку.

Действие навыка прекратилось или, по крайней мере, поубавилось.

– Ты не прав! Ты меня не убьёшь. Я тебя первым урою! – прошипел Искандер.

– Значит, так. Слушай меня, родственник. Я не недоумок. Я – твой двоюродный брат, хочешь ты этого, или нет. И я гораздо старше, чем ты думаешь. Я не собираюсь тебя убивать, а к смерти деда я не имею никакого отношения. Мне плевать, что было между нами, когда мы были мелкими. Теперь ты или за меня, или против меня. Если против меня – я найду способ разобраться с тобой, хотя мне это совсем не хочется. Для начала – напишу заяву о покушении на убийство дворянина. Если за – у меня есть предложение.

– Что ты мне можешь предложить, ты, немчура?! Ты не прав! – повторил он.

Я хлестанул его по щеке.

– Это за немчуру. Я такой же русский, как и ты. Тебе дед оставил в наследство фабрику, так? Ты уверен, что сможешь не разбазарить то, что он тебе завещал? Какой день ты бухаешь, второй?

– Он был мне как отец! Деревня эта – я в ней вырос! А ты кто для него? Никто! Приезжал раз в год!

Искандер попытался выбраться, пнул меня коленом в бок, но я продолжал держаться.

– Ты был на фабрике? С рабочими говорил? Бизнес-планы изучал, бухгалтерию?

– Бизнес. Я там технический директор, – сказал он чуть спокойнее. – Конечно, я там не всё знаю, но многое. Все закупки, снабжение – всё на мне. Что ты сказать хочешь?! Пусти!

– Если эта деревня тебе так дорога – я тебе сегодня же выписываю дарственную. За это поместье, на сад и что там ещё было. Крепостные эти мне тоже не нужны.

Он замолчал на миг, ослабил хватку, затем снова рявкнул:

– Только не смей сдавать их в областной фонд! Здесь три старика и… девушка!

Последнее он сказал каким-то особенным тоном, и я вдруг всё понял.

– Тебе небезразлична девушка, ведь так? Эта… Гузель Сергеевна? Поверь, я ничего не хочу с ней делать.

– Дай уже встать.

– Если только за топор опять не схватишься.

Искандер кивнул, и я освободил его. Он встал, отряхнулся, а затем влепил мне не то слабый хук, не то пощёчину.

– Дурак! Чуть рёбра мне не сломал!

Этот удар я пропустил и решил оставить без ответа, правда, на этом наша драка и прекратилась.

– Будешь продолжать, сломаю. И не только рёбра. Не угостишь чаем? – я кивнул в сторону дома.

– Нет у меня чая. Водка есть. Расскажешь всё как есть, что ты там хотел – поговорим.

– Водку мы сейчас выльем и бутылки скажем Раису Радиковичу сдать. Ты же мусульманин!

– Я – атеист, – поморщился Искандер. – Тем более – теперь. Не указывай мне.

Я протиснулся мимо него на веранду, взял одну недопитую бутыль и нашёл под столом вторую, пустую.

– Что ты собираешься?.. – он попытался поймать меня, но я оказался проворнее.

Бросок, второй – две бутылки полетели в столб.

– Приберись потом. Сначала поговорим.

– Ах ты, засранец…

– Так что там… скажи, фабрика прибыльная у деда была? Работников много? Расскажи мне про свистульки, всё равно – я смогу запросить их через налоговую. Мне это тоже важно. И у меня теперь есть связи. И планы.

Кузен внимательно на меня посмотрел, затем всё же принялся рассказывать.

– Планы у тебя? За первый год четыре с половиной чистыми. Вроде и копейки, но это первый год. Станки все есть, технологии все отработали, сеть поставок готова, договоры заключены. Двенадцать рабочих, половина на половину крепостные и свободные, из кряшен, плюс двое из купеческих менеджерами. Поставили на упрощённую схему, по квотам прошли как межсословная артель. Ещё две мастерские дед оставил, кожевенная и плотницкая, одна машина в аренде в такси. Они в сумме примерно две-три тысячи в год. Что, фабрику захотел у меня отсудить? Или что? Плевать мне на фабрику, я сам разберусь, мы тут про деревню говорили!

К моему счастью, он как будто бы протрезвел, говоря про работу – это сказало о том, что разум у него есть, и ставку на диалог, а не на конфронтацию, я сделал верно. Однако я не мог понять, почему он так взъелся про деревню, но скоро всё встало на свои места.

– Искандер! – послышался тонкий женский голос с улицы.

Из домика напротив вышла старушка – та самая, что смотрела в окно. Но крикнула не она, откуда-то сбоку, по лужам на улице бежала девушка – одетая в огромные охотничьи сапоги и длинную не то ночнушку, не то народный сарафан. А под сарафаном ясным образом проступала самая главная причина конфликта.

– Всё ясно. Ты – будущий отец крепостного, – вздохнул я.

– Мой сын… будет свободным. Потому что я признаю отцовство. При браке мещанина и крепостной, если ты не в курсе, ребёнок рождается мещанином. Ещё с девятьсот двадцатого года закон. А вот мать!

Мой кузен сжал кулаки. Раис Радикович вместе со старушкой поймали беглянку, а та заворочалась, закричала что-то на татарском, среди которого я услышал “Пусти, убьёт!” и другие русские слова. У неё были жидковатые рыжие волосы, вполне миловидное лицо, которое слегка портили косые глаза и нездоровая кожа. «На третьем триместре беременности проблемы с кожей нередки», – подумалось мне.

– Добрый день, Гузель Степановна, – громко поздоровался я и вернулся к диалогу, спросив вполголоса. – Кем она работает? Я так понял, она единственная, кто имеет заработок. Почему у неё такой низкий рейтинг?

– Я спас её от очень плохого бизнеса, работала в чёрной сети… в приватных рихнер-шоу, на дому. Ничего такого, но ещё бы шаг – и угодила бы в проституцию. В деревню вернул. С женой развёлся! Так вышло, понимаешь? Любовь, знакомо тебе, а, пацан? Смерть деда тут как гром с ясного неба! Он обещал выкупить!

И тут я понял замысел деда. Передать недворянину крепостных он не мог. А если бы он передал их моей матери, то та бы решила вопрос куда проще и прагматичнее.

– Мне знакомо, Искандер. Не осуждаю. Я так понимаю, если я отказываюсь от крепостных, то получаю компенсацию, и она попадает в фонд местного Дворянского Дома. И её могут купить с биржи крепостных. Как и трёх остальных из деревни.

– Правильно понимаешь! Я уж думаю фабрику закладывать! Пока всего тысячу накопил.

– Погоди. Чтобы их выкупить и даровать им свободу, я сам должен буду заплатить. Причём сумму, вдвое большую, чем они стоят. Ещё и налог, и выходное пособие полагается, и землю подарить ей нужно, так? Десяти с лишним тысяч у меня нет.

– Так, – мрачно кивнул Искандер.

– Поэтому я предлагаю сделку. Как я сказал, землю, дома, вот этот архитектурный выкидыш, – я постучал по косяку усадьбы, – я тебе отписываю сегодня же. Ты же мне за это отписываешь десять процентов уставного капитала и прибыли фабрики. Больше мне нельзя, я – чиновник. По мере возможности буду участвовать, если понадобится – я найду тебе работников. Все перечисленные доходы я кладу на отдельный счёт, как накоплю – тут же выкупаю сначала Гузель, а затем остальных крепостных. Так что теперь в твоих интересах будет зарабатывать больше.

Я немного лукавил – десять тысяч у меня теперь были, однако у меня уже были на них планы, а тратить их сразу на благотворительность, не оставляя никакой финансовой подушки, я не был готов. Указанная же схема убивала двух, а то и трёх зайцев сразу. Я приобретаю союзника. Я сохраню бизнес деда. Я приобретаю в перспективе лишний источник дохода, а сам избавляюсь от лишних головняков.

Даже если убрать момент неприятия мной всех крепостнических реалий – прагматизм говорил мне, что от невозвратных человеческих активов следует избавляться. А нет ли лучшего и более гуманного способа это сделать, чем дать человеку свободу? Особенно, если учесть, что жить местному человечеству осталось всё равно всего несколько десятилетий.

Искандер поджал губы, затем усмехнулся.

– Складно говоришь. Откуда мне тебе верить? Что не кинешь с десятью процентами?

– Ниоткуда. Если бы я хотел тебя убить из-за несчастной фабрики, то выкупать десять процентов было бы незачем. Если бы я хотел сделать какую-то подлость для «твоих» крепостных – не стал бы говорить тебе. Я же сразу сказал – в моих интересах, чтобы ты был на моей стороне. Разумеется, мы всё задокументируем официально. Так что предлагаю тебе найти для меня несчастный пакетик чая, чтобы я выпил уже, собраться и поехать.

– Ну… хорошо. Дай обдумать чуток. Поди сюда сначала, покажу кое-чего. Может, решит все проблемы.

Мы подошли к гаражу, Искандер подозвал Раиса Радиковича открыть, а сам подбежал к Гузель и о чём-то нежно и спокойно с ней поговорил. Она тут же изменилась в лице, улыбнулась, поцеловала его в щёку и зашагала обратно по улице.

В гараже оказалась та самая машина “Атлант-67”. Я уже видел подобные машины на улицах – длинные, квадратные, коричневые, но весьма стильные. В самую пору ездить на них, обвешавшись золотом и накинув леопардовый пиджак, как заправский сутенёр или темнокожий гангстер. Машина была в отличном состоянии – ни грамма ржавчины на кузове, свежие покрышки и прочие признаки бережного обхождения. Салон тоже оказался целёхонький, с двумя парами сиденьев – друг напротив друга, как в купе и мини-баром. Только была одна маленькая проблема – лобовое отсутствовало, а весь передний бампер и капот были раскурочены так, как будто машина врезалась на полном ходу в столб.

– В сосну, – пояснил Искандер. – Дедушка на рыбалку на Волгу приехал, на ручник забыл поставить, она с горки прокатился и врезалась. Всё хотел починить, но не успел. Эх, дед.

– Дорого ремонт будет стоить?

– Восемьсот. Или тысячу. Там помимо прочего батарея помялась, два из шести блоков под замену. Запчасти дорогие и редкие. Затем продать можно будет за тысяч шесть. Покупателя найду. Только вывозить проблема, сейчас распутица.

– Есть идея получше… Я так понимаю, продавать ты её не хочешь?

Искандер поморщился.

– Хорошая машина. Ты прав, не хочу я её продавать.

В первый раз он сказал “Ты прав”, отметил я. Похоже, общение начинало налаживаться. В разговор вступил Раис Радикович.

– Тихая, быстроходная, экономичная. Без современных бортовых рихнеров, правда, но неплохо сойдёт за представительскую машину или машину для свадеб в луизианском стиле – сейчас очень модные.

Я повернулся к Искандеру.

– Тогда куда торопиться? Я пообещал, что выкуплю твою Гузель. Наверное, даже в этом году, если ты мне в этом деньгами поможешь. Продавать не буду. Тысячу на ремонт я дам Раису Радиковичу. Он машину отремонтирует и найдёт людей, чтобы использовать её как свадебное такси.

– Машину для свадеб! – возмущённо воскликнул Раис Радикович. – Чтобы такую красавицу – и в такси?

– Хорошо, хорошо, я не силён в терминологии. Сколько она сможет зарабатывать?

Бывший дворецкий деда почесал затылок.

– Одна аренда такой машины на день – примерно сто рублей. Минус плата таксисту, минус топливо, гараж, обслуживание и прочее… Думаю, рублей 25-30 в день может приносить. В среднем десять-пятнадцать поездок в месяц. Это если в Казани. В Москве, думаю, раза в полтора больше…

Он замолчал в нерешительности, и я подтолкнул:

– Полтыщи в месяц прибыли. Ну, говорите, Раис Радикович. Вижу, что у вас есть какая-то идея.

– Знаете что, Эльдар Матвеевич. Я вижу, что у вас есть бизнес-план, как говорят в Луизиане. И внесу свои коррективы. На этой машине иногда ездил мой племянник, он также крепостной у Альберта Эльдаровича… был крепостным. Теперь он принадлежит вашей матери, как и я. Меня она уже распорядилась оставить здесь, в Казани, а про остальных… Боюсь, что продаст. Может, вы предложите ему эту работу? Фирму в Москве я найду, документы организую. Жильё парню найду. А Валентине Альбертовне как хозяйке тоже будут отчисления.

– Хорошая идея. Искандер, как смотришь? Половину заработанного этой тачкой – на выкуп крепостных, половину – себе.

* * *

Чаем меня всё же угостили – причём хорошим, меконгским. Оставшееся время утрясали вопросы. Сходили, посмотрели трактор, решив, что его тоже нужно чинить, чтобы поле не простаивало, поговорили с местными и подписали документы. Позвонил матери, предложил идею про переезд парня-водителя в Москву – неожиданно, но она согласилась. Я спросил про судьбу особняка – к неописуемой радости Раиса Радиковича мать сказала, что решила сделать в нём мини-отель с филиалом своей галереи.

Затем мы мчали обратно в Казань, втроём, на двух машинах – доехали до круглосуточного нотариуса и завизировали все документы, после чего я перевёл тысячу на счёт дворецкого, а странице “Моя собственность” на телефоне поменялась, и там добавилась новая графа – “Свияжская Фабрика Народных Промыслов, 10% прибыли”.

Распрощались мы с Искандером на вполне позитивной ноте.

– Ты поумнел, – резюмировал он.

– Да и ты уже вроде бы не такой уж чудак на букву “м”. Увидимся, брат.

Поскольку я успел уложиться, бегом засел в рихнере особняка покупать билеты, и к своему разочарованию, на вечерний рейс они оказались все распроданы. Пришлось лететь ночным. Остаток дня провожали гостей. Мариэтта Генриховна и Ленка, успевшие погулять по городу, уехали, едва зацепив меня на пороге. Маргарита Генриховна обняла первой, Ленка намерилась проскользнуть мимо, но была остановлена тётушкой.

– А ну, тоже обними! Нечего стесняться разницы в сословиях.

Даже через куртку я почувствовал, как быстро у неё бьётся сердце. В ухо шепнули:

– Я – дура. Приезжай.

Про первое я был согласен. Про второе – пока не знал, когда получится, поэтому ничего не пообещал. После я созвонился с Сидом, обрисовал ситуацию, затем перекинулся парой слов с Аллой – сообщил, что приезжаю завтра утром и должен успеть на день рождения шефа. Думал, стоит ли писать Нинель Кирилловне – и решил не обнадёживать.

Как выяснилось – не зря. Рейс в аэропорту задержали на целых четыре часа, то ли из-за последствия извержений вулкана, то ли из-за чего-то ещё.

Но, наконец-то, я возвращался домой – после долгого и достаточно мрачного путешествия, после которого я неплохо поправил своё финансовое положение.

В родное уже теперь Подмосковье я прилетел только в одиннадцать утра и решил сначала поехать домой. Пока ждал такси в аэропорту, смотрел короткий выпуск новостей на экране. Я продолжал бороться со сном, но сознание всё же зацепилось за одну из новостей.

“Продолжается расследование трагически-погибшей баронессы Эльзы Юлиевны Гильдебрандт. Тело супруги контр-адмирала третьей авианосной бригады, барона Аскольд Филиппович Гильдебрандта обнаружили в минувший четверг в их имении, в клетке с дикими животными. Помимо баронессы, в клетке найдены сожжёнными также дворецкий, редкий саблезубый хищник, а также различные устройства интимного характера. Основной гипотезой остаётся умышленное убийство”.

«Вот тебе и две судьбы из трёх», – усмехнулся я. Крепостная медсестра Алевтина из Зеленогорья и баронесса Эльза Юлиевна Гильдебрандт. Интересно, кто был третьим, кто выжил после покушения? Так или иначе, именно поэтому Алла и Нинель Кирилловна остались живыми. Признаться, я вздохнул с облегчением. С первой мне предстоит пьянка сегодня вечером, а вторая… Махнуть, что ли, перед работой? Особо не надеясь, с лёгким волнением я набрал телефон моей очкастой зазнобы.

– Эльдар Матвеевич, вы опоздали! Я нахожусь в аэропорту Видное. Отбываю в Санкт-Петербург!