Текст книги ""Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Смекалин

Соавторы: Вячеслав Рыбаков,Андрей Скоробогатов,Сергей Якимов,Василий Криптонов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 191 (всего у книги 350 страниц)

Когда Мишель схватил с блюда последний кусок окорока, на пороге снова показался лакей. Поклонился деду.

– Ваше сиятельство. В дверь стучат.

Все замерли. Я посмотрел на деда.

– Ждёшь кого-то?

– Нет, – удивился он. – Собственно говоря, я и вас-то не ждал…

– Думаешь, это Страж? – спросил Мишель.

– Угу. Пришёл и вежливо стучит в дверь, – фыркнула Кристина, которая после второго бокала окончательно забила на притворство. – «Господа, не соблаговолите ли выдать мне ныне хранящийся у вас аватар Света?»

Лакей вопросительно посмотрел на меня. Я встал из-за стола. Приказал:

– Не подходи к двери. Я сам.

Когда вошёл в прихожую, стук повторился. Мне показалось, что стучат не кулаком и даже не дверным молотком. Открыв дверь, я убедился, что прав. Стучали тростью.

– Мерзейшая погода, Барятинский, – объявил Жорж Юсупов. Так, как будто промозглый ветер и мокрый, секущий снег организовал лично я. – С твоей стороны не очень-то белоснежно заставлять гостей ждать так долго.

– Знаешь поговорку про незваного гостя? – спросил я.

– Пословицы и поговорки – то, чем тешат себя простолюдины. Это ведь так удобно, когда на каждый случай есть готовая, уже кем-то придуманная фраза, которая считается умной. Всё, что угодно, лишь бы не пытаться думать своей головой.

– Если простолюдины начнут активно думать своей головой, аристократы взвоют, – парировал я.

– Разве что немного поморщатся. – Жорж крутанул перед собой трость. – У нас есть немало инструментов по работе с населением. Так ты пригласишь меня войти, или я зря проделал такой путь в эту отвратную ночь?

Пару секунд помедлив, я сделал шаг назад.

– Благодарю. – Жорж вошёл в прихожую. Стряхнул с плеч и волос мокрый снег. – Полагаю, прислуга не поспешит избавить меня от пальто и высушить его у камина?

– Прислуга уже спит, – проворчал я. – Повесишь сам, не маленький. Гардероб – вон там.

Щёлкнул пальцами. Снежинки с воротника Юсуповского пальто исчезли.

Кивнув, будто ничего иного от меня и не ждал, Жорж прошёл вслед за мной в столовую. Пальто он так и не снял.

Появление Жоржа произвело настоящий фурор. Челюсти отвисли у всех, включая деда.

– А этот что здесь делает⁈ – выразила Кристина общую мысль и даже встала со стула.

– Я тоже рад вас приветствовать, госпожа Алмазова! – церемонно поклонился Жорж. – Не говоря уж обо всех остальных.

– Очень смешно, – поднялся и Анатоль. – Зачем ты пришёл?

Жорж замешкался. Я почувствовал его досаду и замешательство. Но что уж тут плакаться. Парень сам старательно создавал себе репутацию, и вот – она работает на него.

– Жорж на нашей стороне, – сказал я. – Я об этом не рассказывал, но он нам уже очень хорошо помог. Если бы не его подсказки, мы бы сейчас, возможно, здесь не сидели.

– То, что он пару раз помог, не отменяет всё то зло, что совершил! – возразил Андрей.

Я добавил голосу металла:

– Мы будем считаться или работать?

У Андрея ответа не нашлось. Я перевёл взгляд на Жоржа.

– Так что ты хотел сообщить?

Глава 19

Жорж откашлялся и затеял перебрасывать трость из руки в руку. Я подумал, что прежде трости у него в руках не наблюдал. Специально захватил, что ли – чтобы было, чем заняться, маскируя смущение?

– Я, как вы все, должно быть, знаете, однажды призвал Тьму, – делая вид, что его не интересует в этой комнате ничего, кроме трости, начал Жорж. – И она откликнулась…

– Меня тошнит, – объявил вдруг Мишель.

Жорж уставился на него. Но Мишель не пытался его оскорбить. Просто, непривычный к алкоголю, после двух бокалов крепкого был уже в хорошей кондиции.

– Извини, Жорж. Ты не мог бы остановить маятник?

Жорж, как ни странно, сообразил, о чём речь. Поймал трость и аккуратно поставил на пол.

– Так лучше?

– О, намного! Благодарю, – с этими словами Мишель уронил голову на грудь. Глаза его закрылись.

– Итак, – покосившись на Мишеля, продолжил Жорж. – В результате тех моих действий, во мне некоторое время жила одна из сущностей Тьмы. Её визит, увы, не прошёл бесследно. Хотя мне удалось победить почти все негативные последствия… Я всё ещё с нею связан. – Он перевёл взгляд на левое запястье. Я знал, что рукав скрывает браслет. А на правой руке Жорж – ожог, который не смог убрать ни один целитель. – Говоря по правде, это причиняет мне некоторый дискомфорт. Но зато ваше сегодняшнее приключение я видел так, будто оно разыгрывалось на сцене. А ваш покорный слуга сидел в первом ряду.

Кристина фыркнула.

– И что? Пришёл выразить восхищение игрой актёров?

– Не имею такого обыкновения, госпожа Алмазова! – Жорж ядовито улыбнулся. – Ваша проблема заключается в том, что, бегая туда-сюда с аватаром Света, вы случайно проложили Стражу дорожку в наш мир. И теперь он может явиться к нам в любую секунду. Страж – это самое мощное, что может присутствовать в нашем мире, не уничтожив его при этом самим фактом своего существования.

– Знаю, я с ним пару раз сталкивался, – не выдержал я. – К чему ты клонишь? Мы ведь с тобой уже поняли, что каким-то образом нужно затолкать всю Тьму вовнутрь этого самого Стража.

Жорж улыбнулся:

– Верно, Барятинский. Только вот есть один нюанс. Я понял, как именно нужно это совершить. А ещё понял, почему мне, когда я носил в себе Тьму, было так важно объединить Злату и Агату Львовых. Эти девушки – важнейшая часть ритуала. Благодаря им можно заманить Тьму в ловушку и захлопнуть дверь.

– То, о чём вы говорите, господин Юсупов, – подал голос дед, – возможно осуществить только при наличии Символа Мира. Конечно, это – сложный и опасный ритуал в любом случае, но без Символа Мира…

– Глубокоуважаемый Григорий Михайлович, – перебил Жорж, – а как по-вашему, с чего я вдруг вообще заговорил о Львовых?

– Ну да, – вспомнил теперь и я. – Близняшки Львовы – Символ Мира. Света мне говорила… Что? – посмотрел на деда. – Разве я тебе не рассказывал?

Дед открыл и закрыл рот. Выговорить ничего не смог.

– Так. Ну и что там ещё нужно для ритуала? – спросил я, почувствовав, как возвращается боевой задор.

* * *

В академию, забирать близняшек, мы поехали на следующее утро вдвоём с Мишелем. Вёз нас Трофим. Перемещаться целым табором я посчитал нецелесообразным – учитывая то, что мы сильно разозлили Стража, и он может появиться в любом месте в любой момент.

Утешало одно: в нашем мире Страж пока не ориентировался никак. Явись он сюда в поисках нас – это будет кино «Годзилла возвращается», и тогда уж мы без проблем сами его найдём.

Единственное, что может нас выдать – зеркало, в которое может нечаянно посмотреть Света. Поэтому сегодня Китти, во главе всего штата прислуги, с самого утра затеяла глобальную кампанию по ликвидации всех сколько-нибудь отражающих поверхностей в доме.

– Костя, я не уверен, что мне нравится наш план, – сказал Мишель, выставив глушилку.

– План? – Я рассмеялся. – Ты называешь это планом?

– А что это, если не план? – удивился Мишель.

– Не хочу тебя расстраивать, но это – всё, что угодно, только не план. План подразумевает некую последовательность действий, которая приводит к желаемому результату. А наша последовательность заканчивается фразой «ну а потом – уж как-нибудь».

Мишель обескураженно помолчал. Он, видимо, надеялся, что я его подбодрю, как делал уже тысячу раз. Но у меня вдруг внезапно закончился запас подбадривающих речей.

– Страж – он ведь сам по себе невероятно силён. – Мишель попробовал зайти с другой стороны. – А мы собираемся наполнить его всей силой Тьмы, которая пожирает миры…

– Ну вот тут у тебя логика немного западает, – заметил я. – «Секс сам по себе приятен, так зачем же добиваться расположения той девушки, которую я люблю больше всего на свете».

Мишель покраснел. Про секс в среде аристократов так свободно говорить было не принято.

– Наша цель – победить Тьму, – перевёл я разговор в безметафорное пространство. – Не прятаться от Стража, а победить Тьму – чувствуешь разницу? Поэтому мы её и призовём в полном объёме.

– Но как мы её победим⁈ – воскликнул, не выдержав, Мишель.

– Так же, как и всегда, – буркнул я. – Мурашиха сказала, что шансы есть. Сказала довериться неожиданному союзнику – это явно про Жоржа, других кандидатур я не вижу. Сказала, что мне помогут те, кто пытался меня убить – а это, опять же, он, плюс близняшки. Значит, дальше наша задача – стараться изо всех сил, только и всего.

Мои слова Мишеля вряд ли успокоили, но он хотя бы замолчал. Понял, что больше от меня ничего не добьётся и перестал впустую сотрясать воздух. Повзрослел всё-таки. Вспомнить, каким я его встретил на первом курсе – это ж слёзы одни. Самооценки – ноль, боялся всего на свете…

Трофим остановил машину перед воротами академии.

– Вас ожидать, Константин Александрович?

– Нет. – Я посмотрел на свой автомобиль, стоящий неподалёку. – Назад мы своим ходом. Езжай, Трофим. Спасибо тебе.

– Вы как будто навсегда прощаетесь, – смутился шофер.

– Жизнь такая. Каждый раз может быть навсегда.

– Это точно, – вздохнул Трофим. – Удачи вам, Константин Александрович! Дай бог, чтоб не в последний раз.

Он уехал. Мы с Мишелем направились к воротам.

– Занятия сегодня отменены, – встретил нас неожиданной новостью привратник.

– Это ещё с какой радости? – удивился я.

Привратник вздохнул.

– Да если бы с радости! А то ж ведь – горе одно. С ихним высочеством беда.

– Что случилось⁈ – рявкнул я, готовый вцепиться привратнику в горло, чтобы не тянул с ответом.

– Минувшим вечером как без чувств рухнули, так, видать, до сих пор в себя и не пришли, – отозвался привратник, опасливо глядя на меня. – А перед тем, говорят, кричали страшно и по земле катались. А от браслета ихнего ажно дым валил. И пахло… плотью горелой.

Мы с Мишелем переглянулись.

Чёрт. И почему я этого не предвидел⁈ Естественно, если у нас происходили такие события, то на Борисе это не могло не сказаться. Он же – самая тонкая грань между Тьмой и миром…

Мы бросились ко входу в Царское село. Пробежав половину пути до дворца, наткнулись на печальную Злату.

– Ты! – выпалил я, остановившись. – Ты нам нужна!

– Я? – удивилась Злата.

Она сидела на присыпанной снегом скамейке, кутаясь в меховую накидку. Зрелище являла собой препечальное. Хотелось забрать бедняжку домой, обогреть, накормить и уложить спать.

– Ну да. Настало твоё время. Доложи обстановку!

Злата шмыгнула носом и встала.

– Его высочество без сознания, находятся во дворце…

– Я уже понял, что не в медпункте академии. Что говорят целители?

– Мне никто ничего не говорит. – Лицо Златы скривилось, она готова была разрыдаться. – Там Агата, с великим князем! Её как-то пропустили. Я иногда вижу то, что видит она. Великий князь всё лежит и лежит. И я вижу, как она смотрит на него. Чувствую, как ей больно и страшно…

– Скоро будет ещё больнее и страшнее. Нам всем, – обнадёжил я. – И чтобы этого добиться, нам нужна она. Агата. Ты можешь её сюда вызвать?

Злата как-то странно усмехнулась.

– Вызвать… Агата – это я. Ты спрашиваешь, могу ли я уйти оттуда? Нет, не могу. Половина меня не бросит его высочество ни за что, даже под страхом смертной казни. И с этой половиной я теряю связь. Она всё слабее с каждым днём…

– Значит, будем воздействовать на вторую половину, – решил я. И зашагал к дворцу. – Мишель! – крикнул через плечо. – Со мной не ходи. Развлеки пока девушку!

– Как? – изумился мне вслед Мишель.

– Не знаю, придумай. Анекдот расскажи! Только не пошлый.

Во дворец меня попытались не пропустить. Обычные гвардейцы.

– Парни, вы знаете, кто я такой. – Я перевёл взгляд с одного на другого. – Не заставляйте вас калечить. Ищите начальника караула, командира гвардии! Да хоть самого императора, главное…

– Не надо никого калечить, господин Барятинский, – послышался мягкий голос, и я увидел императрицу. – Полагаю, моя персона вас устроит?

– Ваше величество. – Я поклонился. – Мне срочно нужна Агата Львова. Мне известно, что она находится у постели вашего сына.

– Я думала, что вы хотите увидеть Бориса, – сказала императрица с грустью. – Что вы принесли какое-то чудодейственное средство…

Я покачал головой:

– Увы. Я не целитель. Чудодейственных средств у меня нет. Но если вы хотите, чтобы ваш сын наконец-то окончательно встал на ноги и перестал умирать, прошу, проведите меня к нему.

Императрица кивнула и повернулась.

– Следуйте за мной.

* * *

В этих покоях мне уже доводилось бывать. Сюда мы с Кристиной вывалились с Изнанки, здесь я впервые увидел Юнга. Сейчас обстановка тут не многим отличалась. На кушетке лежал бледный и неподвижный Борис. Вокруг него столпились лекари, среди которых я увидел Клавдию – она мельком взглянула на меня и чуть заметно кивнула. Агата стояла рядом с кроватью, держа Бориса за руку. Казалось, что не замечала больше ничего вокруг.

Здесь же был и император. Он стоял у окна, спиной к происходящему.

– Да отойдите вы от него! – буркнул я.

Лекари, колдовавшие над астральной проекцией Бориса, посмотрели на меня с недоумением.

– Он – врата, через которые Тьма ломится в наш мир, – сказал я. – Какого дьявола вы там пытаетесь вылечить?

Ответила Клавдия:

– Тьма нанесла сильные повреждения. Мы пытаемся их исправить, Константин Александрович.

– И что? Как успехи? – Я подошёл ближе.

– Великий князь борется. – Клавдия посмотрела мне в глаза. – Он всё ещё сражается! И вряд ли сдастся.

– Он никогда не сдастся, – прошептала Агата.

– Но Тьма гораздо сильнее него. И как мы ни стараемся…

– Какие вести вы принесли, господин Барятинский? – Голос императора оборвал все остальные.

– Аватар Света вернули, – сказал я. – Осталась мелочь: победить Тьму. Это у меня как раз в планах на ближайшие сутки. Как только закончу, приду к вам с обстоятельным докладом. А пока – прошу меня простить – я пришёл поговорить с госпожой Львовой.

И, окончательно положив на все приличия и этикеты, обратился к Агате:

– Ты должна пойти со мной.

– Нет.

– Это не вопрос и не предложение, Агата. Так нужно.

– Я никуда отсюда не уйду! Если он ещё хоть раз откроет глаза, он должен увидеть меня! Если даже меня здесь не будет…

Она не договорила. Я пару раз молча кивнул, потом спросил:

– Ты любишь его?

– Вы ещё спрашиваете⁈

– Отвечай! – Я тоже повысил голос.

На бледные щёки Агаты вернулся румянец.

– Да, – сказала она, глядя мне в глаза. – Да, я его люблю. Именно поэтому я никуда отсюда…

– Сейчас, – перебил я, – Борис умирает от того, что Тьма, чуя близкую победу, ломает врата. Мы можем подождать, пока она прорвётся…

– Он этого не допустит! – выкрикнула Агата.

– … или подождать, пока он умрёт, – закончил я, как будто не заметил её возгласа. – Других вариантов нет. Тьму он один не победит. Он ведь даже не Воин Света.

– Уходи. – Из глаз Агаты полились слёзы. – Убирайся вон! Зачем ты пришёл?

– Прямо сейчас, – начал я объяснять, – в нашем мире или где-то неподалеку от него находится одна здоровенная и невероятно сильная тварь, порождение Тьмы. Мы можем провести ритуал, и вся Тьма сосредоточится в этой твари. Мы сможем сразиться с ней и, быть может, победить.

– Мне-то что до этого? – прошипела сквозь стиснутые зубы Агата. – Тот, кого я люблю всем сердцем, умирает. Если его не спасти – пусть и весь мир горит огнём! Он не заслуживает права на существование, если в нём творится такое!

– Узнаю чёрного мага, – кивнул я. – Только вот эмоции и бессонная ночь помешали тебе учесть всё, что я сказал. Мы проведём ритуал, сосредоточив всю Тьму в одном Страже.

– И что?

– А что сейчас убивает твоего возлюбленного?

В глазах Агаты сверкнула вспышка озарения. Она перевела взгляд на Бориса.

– Ты хочешь сказать, что он придёт в себя?

– Я хочу сказать, что если мы притащим Тьму сюда, ломать эти врата будет некому. А остальное – в руках наших доблестных целителей. Но никак не в твоих. Так что ты можешь, конечно, не пойти со мной. Можешь остаться здесь и ловить последний взгляд возлюбленного. Это будет очень романтично. Но, поверь – когда сердце Бориса остановится, твоё преисполнится ярости. И ты даже не пойдёшь, а побежишь со мной туда, где мы будем проводить ритуал. Но в этом случае – не факт, что успеешь. А второй вариант: ты можешь пойти со мной сразу. Прямо сейчас. Тогда, очнувшись, Борис тебя, конечно, не увидит. Может быть, и вовсе никогда не увидит, потому что ты погибнешь. Но для него это – единственный шанс выжить. Дашь ли ты ему этот шанс или будешь просто стоять рядом, обливаясь слезами, зависит от тебя.

Прошло три секунды в полной тишине. Казалось, все даже забыли, как нужно дышать.

Агата осторожно положила руку великого князя рядом с туловищем. Встала и тихо сказала:

– Идём.

Я молча кивнул.

Мы прошли половину пути к двери. Императрица отступила в сторону, давая нам дорогу. Когда вдруг вновь раздался голос императора:

– Верно ли я услышал? Мы своими руками ломаем наш главный бастион и позволяем противнику ворваться на нашу территорию?

– Именно так, ваше величество. – Я обернулся. – Это единственный способ дать бой на наших условиях.

– Один шанс за победу и девятьсот девяносто девять за то, что наш мир к исходу дня превратится в воспоминание?

– Вы ошибаетесь, – покачал я головой. – Не превратится. Вспоминать будет некому.

Император невесело усмехнулся. Подумал о чём-то. Кивнул:

– Тогда едем.

– Едем? – ахнула императрица. Разом, в один миг превратившись из царственной особы в обыкновенную женщину, на глазах у которой умирает сын, а муж собирается отправиться в самоубийственный бой.

– Да. Туда, где я действительно нужен. – Император обошёл кровать Бориса и остановился напротив супруги. – Туда, где моя сила сможет хоть как-то помочь.

– Но…

Император резко мотнул головой, оборвав все возражения.

– Время, моя дорогая. Каждая минута промедления – капля жизни нашего сына.

– Ваше величество. Вы ведь не просто отец, – проговорила она.

– Помню, – кивнул он. – Я – император. И судьба моего Отечества в моих руках. Я не собираюсь отсиживаться за чужими спинами, когда пришёл час главной битвы. Когда я – один из немногих воинов, способных управляться с единственным оружием… Идёмте, господин Барятинский. Здесь мы более не нужны.

Глава 20

Бедный Мишель, наверное, никогда не думал, что будет ехать в одной машине с императором. Он сидел бледный и казалось, что вообще умер. А не падает лишь потому, что с двух сторон его поддерживают близняшки Львовы.

Император сидел на пассажирском сиденье и, похоже, мысли у него были примерно такие же.

– Что, нечасто, должно быть, в вашем автомобиле оказываются особы императорской крови, Константин Александрович? – попытался он разрядить обстановку.

– Ну как вам сказать. Так, время от времени, – отозвался я, разгоняясь на трассе. – Вашего сына я возил много раз, впервые – когда мы его похищали. Великую княжну Анну тоже приходилось катать – операция «Кронштадт». И ваша супруга также удостоила меня чести посидеть на пассажирском сиденье, около года назад. Так что вы – венец коллекции, ваше величество. В принципе, думаю, можно было бы выставить эту машину на аукцион и продать её раз в сто дороже, чем покупал. Одна беда: наш род в Ближнем кругу, прибыль получать нельзя. Так что приберегу пока этот автомобиль. Как говорят в народе, на чёрный день.

Император повернул голову и внимательно на меня посмотрел.

– Моя супруга была здесь? В вашем автомобиле?

– Совсем недолго, – успокоил я. – Это произошло, когда Борис Александрович был похищен, и мою сестру Надежду вызвали на допрос. Женское сердце работает где-то за пределами магии. Ваша супруга, кажется, раскусила наш план ещё до того, как мы начали его исполнять. И пришла ко мне, чтобы в этом убедиться.

– Тут вы правы, – вздохнул император и вновь перевёл взгляд на дорогу. – Насчёт женского сердца.

Я был, в целом, очень рад тому, что император едет с нами. Его присутствие заставляло всех сзади молчать так, будто им в глотки залили свинец.

Впрочем, через пять минут Агата справилась с собой и отважно пискнула:

– А что конкретно мы будем делать?

– Сейчас погрузим в багажник ящик пива, замаринуем мяса и рванём за город.

– А потом?

Н-да, похоже, шутить немного рано. Ладно. Давайте серьёзно.

– В тонкостях ритуала прямо сейчас разбираются мой дед и Жорж Юсупов, – сказал я. – Учитывая сложившиеся обстоятельства, они – самые продвинутые эксперты, вмешиваться я не вижу смысла. На данный момент вот что известно точно. Ритуал нужно проводить, когда Страж будет находиться непосредственно в поле зрения – раз. Для ритуала нужен Символ Мира – это вы с сестрой. Два. И нужен человек со следом Тьмы в душе – это Жорж Юсупов. Три. Вроде, все составляющие.

– А плана действий у вас нет? – спросил император.

– Расписанного по часам – увы, нет. Если в вашем сегодняшнем графике нет места, ваше величество, я готов высадить вас прямо сейчас.

Император вздохнул.

– Прекратите паясничать, Константин Александрович! Не к лицу вам, право. И, кстати, мы могли бы перенестись в ваш особняк порталом прямо от дворца.

– Могли бы, – согласился я. – Но я исхожу из того, что в грядущей битве нам понадобятся все силы, до капли. И растрачивать их для того, чтобы выиграть каких-то полчаса, не вижу смысла. Кроме того, у нас дома наверняка ещё не все проснулись.

– Это безумие какое-то! – вырвалось у императора. – Почему такие важные дела делаются спустя рукава?

– Потому, ваше величество, что мы только этой ночью пережили страшную битву. Платон Хитров остался в цитадели Тьмы. Остальные вымотались. Мы посчитали небесполезным восстановиться, поэтому не стали никуда спешить. О том, что с вашим сыном случилась беда, я узнал лишь полчаса назад.

– А я вообще просто так, поехал прокатиться, – вставил непонятно к чему Мишель.

Видимо, ему показалось важным сказать хоть что-то в присутствии императора.

– Вот! – поднял я палец. – Никто не думал, что нам придётся всё форсировать. Но… Нам придётся всё форсировать.

Император промолчал. Похоже, ему хватило информации, чтобы ею удовлетвориться.

Дом и вправду ещё просыпался. Первой мы встретили Полли. Она, одетая в один из халатов Нади, спускалась по лестнице со второго этажа. Надя, надо полагать, ещё вовсе не вставала. И была, похоже, единственным человеком в доме, который ничего не знал о ночных событиях.

– Доброе утро, – с лёгким зевком произнесла Полли. – Господи, Костя, куда тебя носило в такую рань? Ты ложился, вообще? Что-то происходит? Здравствуйте, ваше ве… Ой.

– Доброго утра, госпожа Нарышкина, – император наклонил голову. – Приятно видеть вас в добром здравии.

Ответить Полли не смогла. Она стояла, таращась на императора, безмолвно открывая и закрывая рот. Мишель подошёл к ней и взял за руку. Полли вцепилась в его руку так, что Мишель поморщился.

– Пройдёмте в столовую, ваше величество, – предложил я. – Не будем смущать Аполлинарию Андреевну. Тем более что в столовой, кажется, происходит самое интересное.

Из столовой и впрямь доносились голоса, которые что-то возбуждённо обсуждали. Я вошёл, и показалось, что с ночи не уходил. Все точно так же сидели за столом, только коньяк сменился кофе. А говорили по-прежнему главным образом двое: мой дед и Жорж Юсупов. Которые буквально вцепились друг другу в глотки над каким-то древним фолиантом.

– Это безумие – во-первых! А во-вторых, я не могу этого допустить, поскольку мне глубоко непонятны ваши мотивы, Георгий Венедиктович! – рычал дед.

– Безумие, Григорий Михайлович, при всём моём уважении, – со сдерживаемой злобой отвечал Жорж, – это то, что мы собираемся делать! Начиная с того, что вообще взялись за эту книгу. Мне кажется, на том этапе, на котором мы находимся, пора бы уже отбросить категорию безумия, как несостоятельную. Вы уподобляетесь рыбе, которая на предложение поплыть куда-то, восклицает: «Но там же вода!» Что же касается моих мотивов…

– Пресноводная рыба не поплывёт в солёную воду! – рявкнул дед. – Также, как морская рыба не будет стремиться попасть в реку!

Воздух как будто сгустился над головой патриарха рода Барятинских. Уж я-то не понаслышке знал о том, что бывает, когда дед начинает метать громы и молнии. Буквально. Хоть и старик, но сдавать он пока определенно не собирается. Иногда, конечно, прикидывается пенсионером с кучей болячек, но внутри там такой стальной стержень, что дай бог каждому.

– Так значит, не плывите! – рявкнул в ответ Жорж. – Вас там вообще не должно быть – на пушечный выстрел!

– Да неужто, господин Юсупов? А кто же, по-вашему, будет читать это заклинание? Быть может, вы?

Тут Жорж почему-то резко осёкся и замолчал. Поднял голову, увидел нас, вошедших. И вскочил, вытянувшись по стойке смирно.

– Государю императору – ура! – торжественно провозгласил Джонатан.

До сих пор он, как изваяние, сидел на каминной полке.

– Ну что, присмотрел за ними? – усмехнулся я.

Джонатан молча и горделиво вскинул голову – мол, стоило вообще спрашивать! Что я, за горсткой магов не присмотрю, что ли.

– Приветствую, господа и дама, – сказал император.

Тут уже все остальные сообразили, кто перед ними. Вскакивания, суета, поклоны, сумбурные приветствия.

– Планы меняются, – сказал я. Подошёл к столу и наполнил из кофейника пустую чашку. – С этой самой секунды прошу всех считать, что мы сидим на огромной сковороде, под которой всё жарче разгорается огонь. Великий князь Борис Александрович без сознания, за его жизнь борются целители. Но протянет он, увы, ровно столько, сколько сумеет выстоять против Тьмы – рвущейся сквозь него в наш мир. Вывод очевиден. Нам нужно как можно скорее перетащить Тьму туда, где мы сможем контролировать результат. Хоть как-то

– А может мне кто-нибудь объяснить, – вмешался император, – какая есть объективная разница между тем, прорвётся ли Тьма через моего сына, или же через то, что вы задумали?

– Позвольте мне, ваше величество, – поклонился дед. – Кстати, не угодно ли вам присесть? Или, может быть, кофе?

– Благодарю вас. Кофе не нужно.

Император шевельнул рукой – предлагая деду и остальным тоже садиться. Сам уселся на ближайший свободный стул.

– Если Тьма прорвётся через великого князя, она, вероятнее всего, просто затопит мир, – начал дед. – Здесь речь идёт об объёмах. Мы же хотим сначала призвать её форму – Стража, а затем наполнить эту форму, собственно, Тьмой. Если можно так выразиться, Тьма просто не сумеет растечься из этой формы. И об объёме речь идти уже не будет. Вы, разумеется, знаете саги о Кухулине. Я имею в виду конкретно ту, где был заговорённый мост, по которому за раз мог пройти лишь один человек. Кухулин сумел таким образом в одиночку остановить целую армию – сражаясь за раз лишь с одним соперником. Примерно это мы и собираемся сделать. Только очень приблизительно.

– Прошу, позвольте добавить, ваше величество, – влез Жорж. – Важно даже не то, что с Тьмой так будет удобно и даже в принципе возможно драться. Важно то, что Тьма перестанет скрывать наш мир от Света!

– Это и впрямь очень важно, – послышался голос от дверей.

Повернувшись, мы увидели заспанную Свету. Она зевала и тёрла глаза. Стоя в ночной рубашке в присутствии императора.

– Я постараюсь дотянуться до Света, – сказала она. – Если у меня полу-учится… – Света зевнула.

Дед побагровел. Он, кажется, ничего сейчас не хотел так, как провалиться сквозь землю. Процедил сквозь зубы:

– Голубушка. Я очень прошу вас одеться. Если вас это, конечно, не затруднит.

– Одеться? – удивилась Света. – Но на мне уже есть одежда! И очень красивая.

Она приподняла подол полупрозрачной ночной рубашки. Которая и без того едва прикрывала колени.

– О, – это Света заметила императора. – Здравствуйте, ваше величество! Рада вас видеть.

– Иди оденься, – зашипела на неё Кристина. – В платье, а не в ночную рубашку!

Света насупилась – как делала всегда, когда понимала, что накосячила.

– Прошу меня извинить.

Развернулась и ушла. Я проводил её взглядом – не удержался. Ночная рубашка, кажется, принадлежала Китти. Сомневаюсь, что Надя надела бы такую.

Император, человек безупречного воспитания, сделал вид, что никакой Светы тут вовсе не было.

– Теперь понимаю, – повернувшись ко мне, кивнул он. – Я опасался, что, желая спасти моего сына, вы собираетесь поставить под угрозу весь мир. Но теперь вижу, что всё обстоит иначе.

– Желая спасти вашего сына, мы просто немного ускорим процесс, – сказал я, отхлебнув кофе. – Вариантов не так много: либо ускоряться, либо отрубить Борису голову и потратить лишний день на подготовку. Так что… Кстати, да, прошу простить мне моё посредственное гостеприимство. Считайте, что это – боевой штаб, вокруг полыхает война, и нам всем не до церемоний. Кто хочет кофе – вот кофейник. Если что-то нужно – не стесняйтесь звать прислугу…

– Я здесь, ваше сиятельство! – немедленно образовалась в дверях столовой Китти.

– Прекрасно, не отходи далеко. Сэкономим время на этикете и приличиях. Итак. Жорж, дед – о чём вы спорили, когда мы пришли? В чём загвоздка?

– Я объясню…

– Нет, позвольте, я объясню!

– Нет уж, позвольте! – рыкнул дед.

И Жорж посчитал за благо заткнуться. Всё-таки поумнел он за последнее время. Кто б рассказал – я бы не поверил, но когда своими глазами видишь…

– Итак, – откашлялся дед. – Ритуал в целом понятен. Кто-то должен прочитать длинное заклинание. Страж будет пытаться этому помешать. Чтец, соответственно, должен быть хорошо защищён и обладать непреклонной волей.

– Но загвоздка-то вовсе не в этом! – вставил Жорж.

– Я говорю! – громыхнул дед. – Помолчите, господин Юсупов! Ритуал, кроме того, требует, чтобы в центре его находился человек, отмеченный Тьмой. Что это значит, мы пока не очень понимаем…

– Да перестаньте вы лицемерить! – вновь не выдержал Жорж. – Человек, отмеченный Тьмой! Здесь всё предельно ясно: это либо я, либо его высочество Борис Александрович. Но мы ведь не потащим к месту проведения ритуала цесаревича, верно? Насколько понимаю, он… не вполне здоров. К тому же, сам по себе является Вратами, и из этого чёрт знает что может получиться. Так что выбора просто нет. В сердце ритуала должен находиться я.

– Но это верная смерть! – прокричал дед.

– Не вижу, отчего бы вам так беспокоиться за мою жизнь, – фыркнул Жорж. – Род Барятинских никогда особенно не дружил с родом Юсуповых.

– На вашу жизнь мне, быть может, и плевать. Но я не верю в ваши мотивы. Вы – по-прежнему чёрный маг, Георгий Венедиктович! И вдруг – практически самопожертвование! Вы ведь видели схемы в трактате. На первом рисунке человек в сердце ритуала есть, на последнем – его нет! Может быть, это ничего не значит. Но я склонен считать, что это означает смерть.

В наступившей тишине прозвучал мягкий голос императора:

– Что скажете, господин Юсупов? Каковы ваши истинные мотивы?

Жорж, побледнев, поднялся. Оперся на трость, словно старик. Он несколько раз пытался начать говорить, но волнение одолевало его, и слова не шли дальше мыслей. Когда заговорил, смотрел не на императора, а на меня.