Текст книги ""Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Смекалин

Соавторы: Вячеслав Рыбаков,Андрей Скоробогатов,Сергей Якимов,Василий Криптонов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 190 (всего у книги 350 страниц)

– Бейте их! – приказал я. – Просто бейте личным оружием! Истинный Свет прибережём, он нам ещё пригодится. Мишель, Анатоль! Прикрывайте Полли. От лука в ближнем бою толку мало.

Тьма, будто услышав меня, ощетинилась в ответ сразу десятком щупалец.

В темноте засветились сабли и меч Кристины. Дальше по лестнице мы продвигались с боем.

– О-о-о-а-а-а! – долетел вдруг откуда отголосок вопля. Голос, издающий вопль, был хорошо знаком нам всем.

«Ко-о-стя-а-а!» – расшифровал я.

– Государю императору – ура! – заорал Джонатан.

И устремился вверх. Выстреливающие в него щупальца перешибал на лету крыльями.

– Куда это он? – удивился Мишель.

– Спешит на помощь, – фыркнула Кристина. – Вдруг там, наверху, еду раздают? А Света, бедняжка, одна-одинешенька! Страдает без конкуренции.

– О-о-о– а-а-а!

– Да иду! – буркнул я. – Почти дошёл, чуть-чуть осталось, – и разбил кулаком очередное щупальце.

Полли вдруг снова завизжала.

Оказалось, что щупальца дотянулись до неё и потащили с лестницы вниз.

Цепь! Я удержал девушку, вернул на лестницу.

Рявкнул:

– Быстрее! – и прибавил скорости.

– Нет! – на лестнице передо мной вдруг выросла фигура, которую уже видел в Лабиринте.

Клубящееся человекообразное.

– Задолбал, – пожаловался я. – Мало тебе было в прошлый раз?

Кулак, обмотанный цепью, впечатался в то, что заменяло существу голову. Тьма издала вопль, от которого Кристина, идущая за мной, присела на корточки и попыталась зажать уши коленями. Руки у неё были заняты – одной держалась за меня, другой отбивалась от щупалец.

– Извини, – сказал Кристине я, – по-другому это не работает, – и ударил ещё раз.

Новый вопль. Чучело рассыпалось в прах.

– Ну, вот и сигнализация, – пробормотал я. – Значит, точно уже близко!

Не ошибся. Через десяток ступеней лестница закончилась так же внезапно, как началась.

Мы ввалились в подобие огромного зала, образованного Тьмой.

– Костя! – завизжала обрадованная Света. – Наконец-то ты пришёл! Освободи меня, пожалуйста!

Кристина за моей спиной хмыкнула.

– Непременно, – глядя на Свету, пообещал я. – Чего уж проще. Сейчас освобожу.

В этот раз клетка не стояла на месте. Она летала по залу, хаотично перемещаясь вправо, влево, вверх и вниз. Никаких цепей и блоков, как в прошлый раз. Вообще ничего, на чём клетка могла бы быть подвешена. Нескольких секунд наблюдения мне хватило, чтобы понять: траекторию перемещений клетки предсказать невозможно.

Глава 17

Нормальный человек на месте Светы разговаривать давно бы перестал. Он издавал бы совершенно другие звуки – если, конечно, к моменту нашего появления был бы ещё в состоянии их издавать.

Аватарка не была человеком и головокружениями не страдала. Она смирно стояла… то есть, скорее, висела посреди клетки – так, будто была приколочена к невидимой площадке, приподнятой над полом. И с надеждой смотрела на меня.

Я услышал странные булькающие звуки. Не сразу понял, что это хохочет Страж.

Он разлёгся посреди зала, как довольный, обожравшийся кот. Даже вставать при нашем появлении поленился.

– Булькай, булькай, – проворчал я. – Хорошо булькает тот, кто булькает последним.

– Костя! – позвала Света. – Ну что же ты?

– Подожди. Ботинки чищу.

Я повернулся к своим.

– Есть идеи, как добраться до клетки?

– Она мечется, будто курица с отрубленной головой, – глядя на клетку, пробормотал Мишель. – Куда метнётся в следующий раз – непредсказуемо.

Полли повела плечами.

– Курица с отрубленной головой! Какой ужас. Неужели ты лично это наблюдал?

– Там, где я рос, многие держали кур…

– Но такое обращение – бесчеловечно!

– А как по-вашему, госпожа Нарышкина, следует умерщвлять кур человечно? – хмыкнула Кристина.

– Я бы скорее задал вопрос, как остановить такую курицу. – Андрей перевёл взгляд с клетки на Мишеля.

– Н-ну, – смущенно проговорил тот. – Просто накинуть мешок, да к земле прибить. Дело нехитрое…

– Отлично, – осенило меня. – Молодец, Мишель! Слушайте, что мы делаем дальше.

* * *

– Костя! Я могу тебе чем-то помочь? – Света преданно смотрела на меня сквозь прутья клетки.

– Можешь.

– Чем?

– Не мешай!

Я раскручивал над головой цепь, заставляя её становиться всё длиннее. Когда Мишель сказал о мешке, которым прихлопывали к земле кур, решение пришло само собой.

Моя цепь описала виток вдоль периметра зала. Скоро чуть выше появился второй виток. Третий. Постепенно я создал из цепи что-то вроде гигантской пружины, кольца которой начал сжимать. Теперь, куда бы ни метнулась клетка, она натыкалась на преграду, состоящую из Истинного Света.

Страж, разгадав мой трюк, мгновенно перестал походить на обожравшегося кота. Попытался кинуться на меня, но его встретили сабли, меч и стрелы Полли.

Воины Света отбивались от Стража, а я сжимал пружину вокруг клетки.

От столкновений с пружиной траектория движения клетки менялась. Амплитуда метаний становилась всё меньше. И всё бы ничего, но с каждым ударом клетки о цепь ощутимо встряхивало меня самого. С каждым ударом я всё больше терял силы.

Когда клетка наконец грохнулась и покатилась по полу, я был выжат почти полностью.

Собрав остаток сил, бросился к клетке. На этот раз адскую конструкцию, состоящую из первозданной Тьмы, создатели снабдили дном. Зато потолок клетки представлял собой две перекрещенные дуги, в моём мире на такой каркас натягивали туристические палатки.

– Ничему ребята не учатся, – пробормотал я. И крикнул Свете:

– Вылезай!

Клетка лежала на боку. Света, сжавшись в комочек, замерла на невидимом постаменте посреди неё. Я помнил, что дотрагиваться до клетки, состоящей из первозданной Тьмы, для аватарки – смерти подобно. Так же, впрочем, как для меня и любого, присутствующего здесь.

Теоретически, сквозь треугольную секцию между перекрещенными дугами «потолка» Света проходила свободно. Практически – для того, чтобы из положения «на корточках» изящно нырнуть вперёд, не прикоснувшись к дугам, нужно было быть чемпионкой мира по гимнастике или цирковой акробаткой. А Света, впервые оказавшись в реальном мире, по лестнице-то ходила с трудом.

– Как вылезать? – пискнула Света.

– Я могу прикоснуться к тому, на чём ты сидишь? – я, хоть и приблизился к клетке, по-прежнему не видел, что это.

– Не знаю, – Света посмотрела на невидимость под собой. – Наверное. Если я могу, то и тебе, наверное, ничего не будет?

– Сейчас узнаем, – активируя цепь, пожал плечами я.

Собирался зацепиться за то невидимое, на чём сидела Света, создав для аватарки что-то вроде троса. Но мне не позволили.

Джонатан Ливингстон издал протестующий вопль и спикировал сверху прямо мне на локоть.

– Понял, – сказал я. – Что-то нехорошее, видимо, всё же будет. Этот ВИП-зал – только для ВИП-посетителей. И что делать, спрашивается? А, Джонатан?

В ответ Джонатан рассыпался стаей… даже не воробьёв. Крошечных птичек, размером едва ли со стрекоз. И так же быстро и отчаянно, как стрекозы, трепыхающих крыльями.

За то время, что я провёл в Императорской академии, память пополнилась знаниями в самых неожиданных областях. Например, я знал, как называются эти птички. Колибри. Если ничего не путаю, самые крошечные птицы в мире.

Колибри разноцветными змейками втянулись в клетку сквозь прутья. Облепили Свету так плотно, что я почти перестал её видеть. Света пискнула.

– Не мешай! – прикрикнул я. – Джонатан знает, что делает.

Тело Светы, окутанное птичками, вытянулось в струнку. После чего девушку потащили в сторону условного выхода.

Если хоть одна из колибри коснётся прутьев, сквозь которые они протаскивают Свету… Я почувствовал, что невольно затаил дыхание.

– Костя!

Я обернулся вовремя. Ко мне вприпрыжку нёсся Страж.

Мои Воины – молодцы, конечно, но порождение Тьмы есть порождение Тьмы. То, что ребята продержались всё то время, пока я разбирался с клеткой – уже подвиг.

Стража я встретил Белым Зеркалом.

Пробормотал:

– Знаю, знакомый трюк. Но другого пока не придумал, прости.

Страж, отброшенный недалеко и ненадолго, немедленно вскочил. Но и ко мне уже бежали Воины Света. Пусть измотанные, но полные решимости сражаться. И сама Света тоже бежала – целая и невредимая. Без окутавшей фигуру стаи колибри, зато с торжествующим Джонатаном над головой.

– Бьём! – скомандовал я.

Цепь прянула вперёд, обвив шею Стража. В неё полилась энергия моих Воинов. Страж взвыл.

– Ага! – обрадовалась Света. – Не нравится⁈

Вскинула руку. В то место, где я затягивал петлю, ударил световой столп. Через мгновение рядом вонзилась стрела.

Голова Стража запрокинулась. Я рванул цепь изо всех сил. Голова отделилась от тела. Рассыпая во все стороны чёрный прах, покатилась по полу.

Тело Стража какое-то время держалось на ногах. Потом колосс начал как будто таять, осыпаясь вниз струйками чёрного праха.

Зрелище было завораживающим, но я заставил себя встряхнуться. Приказал:

– Уходим. Скорее!

Времени мало…

Да. Я помню.

И я действительно помнил. Откуда-то точно знал, что времени у нас очень мало. Надо спешить.

Мы бросились к лестнице.

Для того, чтобы увидеть, что она истаивает. Двух верхних ступеней уже не существовало. Третья исчезла прямо на наших глазах. От четвёртой тянулись вверх тонкие струйки Тьмы…

Я прыгнул на тающую ступень. Приказал Свете:

– Сюда!

Света, по счастью, вопросов задавать не стала. Спрыгнула. Я поймал аватарку и, не отпуская её руки, шагнул на ступень ниже. Рядом со мной Света бы просто не уместилась, ступени были слишком узкими.

Следующей прыгнула Кристина. В руку Светы вцепилась так, что на девушке, состоящий из плоти, остались бы синяки.

– Только попробуй ещё раз куда-то деться! – донеслось до меня негодующее шипение.

Главная сложность заключалась в том, что нам приходилось снова держаться друг за друга. Без моего присутствия никто из Воинов Света не смог бы находиться на лестнице, это я тоже откуда-то знал.

Последним спрыгнул Платон, добровольно взявший на себя роль замыкающего. Проём, отделяющий лестницу от зала, к тому времени увеличился ещё на две ступени.

– Вперёд! – приказал я. – Быстро, как только можем!

С десяток ступеней мы пробежали. А потом Тьма вокруг нас захохотала.

– Костя! – тут же закричали разом несколько голосов.

Я обернулся.

Стражу для того, чтобы находиться здесь – где бы мы ни были – не нужны были ступени. Тьма возродила своё детище. И оно, вися в воздухе, атаковало Платона, стоящего наверху.

Платону приходилось работать одной рукой, другой он держался за Андрея. Но и одной саблей получалось неплохо.

Первый удар Стража Платон отразил Белым Зеркалом. Второй встретил ударом меча. Рубанул Стража, прыгнувшего на него, наискось, снеся условную голову вместе с плечом.

Знакомые струйки чёрного праха, посыпавшиеся вниз. Тихий шелест. И – хохот Тьмы вокруг.

Осыпающийся прах вновь собирался воедино. И вот уже Платон бьётся с возрожденным Стражем, а на Андрея напало то, что получилось из его отрубленной головы.

Крик – ступень под Платоном истаяла. Если бы не Андрей, удержавший его, Платон улетел бы в бездну.

– Спускаемся! – рявкнул я. – Скорее!

Спуск мы продолжали так, чтобы видеть происходящее выше. И картина нравилась мне всё меньше. Отрубленные части Стража немедленно превращались в новых тварей.

– Гидра, – прошептала Полли. – На месте отрубленной головы вырастают три…

– Без паники! – приказал я. – Ускоряемся!

Со Стражами бились уже Платон, Андрей, Анатоль и Мишель. Полли отправляла навстречу адским порождениям стрелу за стрелой.

Когда какая-то из отрубленных частей Стража материализовалась перед Светой, та взревела от злости. Стража не просто отшвырнуло. Он исчез. И, похоже, безвозвратно.

– Вот как это работает, – пробормотал я. – Бей! Бей всех, до кого дотянешься! Отряд! В оружие – Истинный Свет!

И ударил цепью. Страж добрался и до меня.

Мы отбивались, не забывая перемещаться по ступеням вниз. У каждого работала только одна рука, второй приходилось держаться за того, кто был рядом. Истинный Свет позволял расправляться со Стражами, но скоро стало ясно, что плодятся они быстрее, чем нам удаётся их истреблять. Истинный Свет забирал слишком много энергии.

– Костя… – услышал я голос Кристины.

Других слов не понадобилось, хватило звучания голоса. «Костя, меня надолго не хватит».

А ведь Кристина – один из самых сильных моих бойцов. Если не считать Свету, то сильнее только Платон.

Вот уж кому приходилось тяжелее всех! Стоя на самой верхней ступени, он первым встретил атаку Стража. Помимо того, чтобы отбивать атаки, должен был следить за тем, чтобы перескочить на следующую ступень раньше, чем исчезнет предыдущая. К тому же Платон воевал с самым сильным Стражем. То как будто постоянно получал подпитку – сверху, из того зала, в который тянулась лестница. Платон был уже почти истощён, а его соперник и не думал становиться меньше…

Ч-чёрт! И как я сразу не вспомнил!

– Тьма подпитывает своих тварей! – заорал я. – Она даёт им силы! Нужно перекрыть лестницу! Щиты!

Мои бойцы давно научились понимать меня с полуслова.

Анатоль, Андрей, Мишель, Полли и Платон одновременно вскинули Щиты.

– Света! – гаркнул я. – Кристина! Бьём тварей!

Страж, стоящий на верхней ступени против Платона, оставшись без подпитки, отчаянно взревел. Сам Платон отбиваться не мог – он держал Щит. Как и ещё четверо Воинов.

Моя цепь прянула вперёд. Опутала Стража, бьющегося с Платоном, и разорвала его надвое. Но тот Страж, что был моим соперником, не дал мне и секунды на то, чтобы насладиться триумфом. В следующее мгновение я мог остаться без головы – если бы не другой конец цепи, устремившийся к Стражу.

Кристина тоже разрубила своего соперника надвое. Бросилась на соперника Мишеля. Света метала лучи истинного Света в Стражей, которые атаковали Анатоля, Андрея и Полли.

Мы бы справились. Наверное. Не будь этих тварей так много, а нас – всего трое. Плюс пятеро людей, вдруг оказавшихся беззащитными.

Первой упала на колени Полли. Кристине не хватило совсем немного времени для того, чтобы отразить удар Стража. Вторым стал Анатоль.

– Капитан! – крикнул Андрей.

Да, друг. Я вижу. Чувствую. Я понимаю, что Щиты вам не удержать.

– Уходим! – скомандовал я.

Всё, что нам остаётся – попытаться спастись бегством.

– Уходи ты со Светой, – сказал Андрей. – Главное ведь – спасти её.

– Но вы не сможете находиться здесь без меня!

– Пока не истает лестница – сможем. Кристина тоже пусть уходит. Она не белый маг, у неё нет Щита. Бегите, Капитан! Надеюсь, вам хватит времени.

Дежа вю. Однажды это уже было. Давным-давно, на самой первой Игре.

Андрей тогда не задумываясь пожертвовал собой, чтобы позволить мне с остальными бойцами уйти.

То, что окружает нас сейчас – не Игра. Во время которой погибнуть – означает всего лишь перестать быть игроком и присоединиться к зрителям. Андрей не может не понимать, что если останется здесь, умрёт по-настоящему. Но на его решение это никак не влияет. В день, когда он присоединился к моей команде, решил для себя, что будет со мной до конца. Так же, как все мои Воины. Ни один из них сейчас не дрогнул.

«Битва будет страшной, – вспомнил я вдруг слова Мурашихи. – Не все её переживут. Смерть я вижу ясно. Однако иного пути нет…»

– Уходите! – повторил Андрей.

Уйти. Спасти Свету – надежду этого мира. Спасти Кристину – девушку, которая мне дорога. Спастись самому, чёрт возьми – кому-то ведь надо будет потом спасать этот мир!

Всё так. С одним небольшим нюансом – тот, кто спасётся сейчас, кто убежит, бросив товарищей, уже не будет мной. Не будет Капитаном Чейном.

– Своих не бросаю, – отрезал я.

И сорвал цепью голову со Стража, замахнувшегося на Андрея.

В Стража, подобравшегося к Платону, на полном ходу врезался Джонатан.

Ничего. Ещё повоюем. Недолго, правда – по моим прикидкам едва ли минуту, но…

– Костя, – позвала Кристина. – Если нам суждено погибнуть, хочу, чтобы ты знал. Я тебя…

– Нет.

– Что – нет?

– Я не собираюсь гибнуть, и тебе не позволю. А кроме того, знаю, что ты хочешь сказать. Не трать силы.

– Знаешь? – Кристина, распахнув глаза, повернулась ко мне.

– Конечно. Давно. И я тебя.

– Костя!

Адский, невыносимый треск – наша защита рухнула. На самом верху лестницы заклубилась то, что через секунду должно было нас смять. Или раздавить. Или сбросить в бездну – разница не велика.

Кристина этого, кажется, не заметила. Глаза её будто светились в темноте.

– Костя… – Кристина прижалась ко мне.

– Стой!!!

Я не сразу узнал в этом голосе – голос Платона.

Человека, которого, казалось, невозможно было вывести из себя. По крайней мере, настолько, чтобы он поменял тональность. Двадцать лет преподавательской деятельности – не шутка. Тут либо в психушку, либо закалишься крепче стали. Я впервые узнал, что Платон умеет так громыхать.

– Стой!!!

Обращался он к тому, что появилось наверху лестницы. И оно его, как ни странно, услышало. Замерло. Даже клубиться стало потише.

Школьные годы вспомнило, не иначе. Условный рефлекс – та ещё штука.

– Я, Платон Хитров – Хранитель Тьмы, – сказал Платон. – Чёрный маг по рождению. Мой род наблюдал Тьму долгими столетиями. Год от года, из поколения в поколения мы передавали свои знания. Мы верили, что рано или поздно ты придёшь.

То, что колыхалось над лестницей, вздохнуло в ответ. Как мне показалось – с удовлетворением.

– Я пошёл наперекор своей судьбе, – продолжал Платон. – Я стал белым магом. Я отринул свою суть, но не могу отринуть свою кровь. Ту, что течёт во мне. Из чёрного мага я превратился в белого, но не перестал быть Хранителем. Призываю тебя, Тьма. Обращаюсь к тебе. Прими мою жертву. Позволь мне стать частью тебя…

– Платон! – рявкнул я. – Ты там совсем охренел⁈

Цепь метнулась к Платону.

Но ей не позволили до него долететь. Сразу два Стража мгновенно возникли на пути и преградили дорогу.

А Платон меня будто не услышал.

– Прими мою жертву, – чётко и внятно повторил он. – Я, Хранитель Тьмы, всю жизнь служил тебе верой и правдой. Забери своего Хранителя. Позволь мне стать частью тебя.

С этими словами Платон шагнул со ступени вперёд – в бездну.

По всем законам физики или того, что тут работало вместо неё, должен был упасть. Исчезнуть с наших глаз. Но этого не случилось. Клубящееся нечто на верху лестницы подхватило Платона.

Его руки и ноги растянуло в стороны, голова запрокинулась. Тело Платона заклубилось Тьмой – которая на глазах становилась всё гуще. Проём на верху лестницы как будто затягивало расползающимся чёрным пятном.

– Бегите… – донеслось до меня. – Скорее! Беги… Капитан.

Это были последние слова моего учителя. Он запечатал лестницу собственным телом, растворившимся во Тьме.

Глава 18

Я тащил Анатоля. Андрей, шагая позади меня и положив руку мне на плечо, нёс на спине Мишеля. Полли подхватили Кристина и Света. Джонатан летел впереди. Ему единственному для того, чтобы находиться здесь, не требовалось прямо или косвенно касаться меня.

Лестница перед нами казалась бесконечной. Тьма по ту стороны «заплаты», поставленной Платоном, бушевала от ярости, но пробиться сквозь то, во что превратил себя её Хранитель, не могла.

А во мне бушевала не меньшая ярость. Ничто в жизни не ненавидел так, как терять людей.

– Я этого так просто не оставлю, – прошептал я. – Слышишь, Платон⁈ Теперь я у тебя в долгу. И я вернусь, обещаю! Я не верю, что ты погиб.

Ладонь знакомо кольнуло. А в ушах знакомо прошелестело. Я понял, что нахожусь уже близко от того места, где меня услышат. Прибавил ходу. Прошептал:

– Бездна. Я твой.

Ладонь закололо сильнее. В ушах зашелестело громче.

Ты справился.

Да. Но не так, как хотел.

Твой друг не погиб. Тот, кто жертвует собой во имя других, живёт вечно.

Значит, у меня целая вечность на то, чтобы найти этого засранца и разобраться с ним.

Видеть я этого, конечно, не мог. Но показалось, что то, чей голос слышал в себе, улыбнулось.

Во Тьме перед нами вырастал портал.

* * *

Выкинуло нас туда же, откуда пришли, в тесную хижину Мурашихи. Миг головокружительного калейдоскопа перед глазами – и вот я уже лежу на грубых, истёртых досках пола.

– Живой, вояка, – склонясь надо мной, всхлипнула Мурашиха.

– Твоими молитвами, – прохрипел я.

Попытался сесть. Подскочивший Витман ухватил меня за плечо, помог.

– Как вы, капитан?

Я осмотрел помещение. Выглядело оно так, будто по хибаре Мурашихи пронёсся ураган.

Стол опрокинут, оконное стекло треснуло, чашки и плошки побиты, горшки раскатились по полу. Даже пучки с травами, висевшие на стенах, оказались на полу. Крышку, закрывающую подпол, как будто вышибли изнутри мощным ударом. Она треснула посредине, чугунное кольцо-держатель вывернуло вместе с обломками дерева.

Воины Света лежали на полу и подавать признаки жизни пока не спешили. Переход дался им нелегко. Одна Света выглядела так, будто её принесли сюда на руках, сдувая по дороге пылинки. Чистенькая и свеженькая. Даже шубка, в которой Страж уволок её от Петропавловки, не помялась.

– Надеюсь, это действительно того стоило, – покосившись на Свету, мрачно сказал Витман.

Подошёл к Кристине, присел рядом на корточки.

Где Платон, Витман не спрашивал. Мурашихиной радости тоже хватило ненадолго.

– Что ж натворили, ироды! – всплеснув руками, запричитала она. – Посуду побили, травы рассыпали! Печка – и та погасла!

– Я пришлю людей, чтобы навели порядок, – раздраженно буркнул Витман. – Человек погиб, а ты над горшками кудахчешь! Постыдилась бы.

– Челове-ек? – прищурилась Мурашиха.

– А то кто же? – я резко повернулся к ней.

– Путь Наставника – помогать и обучать, – важно сказала Мурашиха. – Для того они нужны, для того и рождаются! Судьба Наставника – указать ученику верную дорогу. Помочь на ноги подняться…

– А дальше – хоть помирай? – огрызнулся я. – Так, что ли?

– Этот не помрёт, – отмахнулась Мурашиха. – Не таковский.

– То есть, Платон жив? – я вцепился в её руку.

– Не жив и не мёртв. От жизни отказался, смерть его не приняла. Перерожденным магам нельзя уходить без покаяния.

– И где же он?

– Растворился во Тьме.

– И что это значит?

– Что значит, что значит, – отцепляя мои пальцы, проворчала Мурашиха. – Вот же репей – всё ему знать надо! Победишь Тьму, тогда и узнаешь. А до тех пор наставника своего не касайся. Это его судьба, не твоя.

– Понял, – вздохнул я. – То есть, осталась сущая ерунда – победить Тьму.

– Вот, – кивнула Мурашиха. – Другое дело.

И тут же, резко сменив пластинку, вернулась к причитаниям:

– Ох, горшочки мои-и! Ох, травушки мои-и! Всё, как есть, погромили, ироды! Ничего не оставили! Как жить-то теперя буду-у…

– Не переживайте, пожалуйста, – к Мурашихе подскочила Света. – Я сейчас всё поправлю!

Ответить Мурашиха не успела. Света подняла руки. По тесной, полутёмной комнате запрыгали искры.

Трещина в оконном стекле исчезла, стекло засияло чистотой, занавеска на нём – белизной. Крышка люка вновь стала целой, чугунное кольцо сверкнуло и вернулось на место. Над разбросанной посудой закружился вихрь. Чашки и плошки, целые и невредимые, намытые и натертые до блеска, выстроились на столе. Избавившиеся от вековой копоти горшки – у печки. Пучки трав вернулись на стены. Полосатые дорожки на полу, наверное, не выглядели так, даже когда были новыми. Доски пола засияли свежим деревом…

– Хватит! – обалдевшая Мурашиха вышла из ступора и схватила Свету за руку. – Этак и ослепнуть недолго! Мне тут жить ещё…

– Да тебе, старая, не угодишь, – фыркнул Витман.

– Ну, Костя же пообещал на ней жениться, – раздался ехидный голос Кристины. – Самое время прибраться в жилище. А то ещё передумает.

Разъяренная Мурашиха махнула на Кристину тряпкой.

Витман повернулся ко мне.

– Куда прикажете доставить ваше воинство, Капитан Чейн? Я подумал, что лишний портальный переход вам сейчас точно не нужен, и вызвал несколько машин. Люди ждут на улице.

– Давайте домой, – решил я.

– В ваш особняк? Всех?

– Да. Всех.

Витман посмотрел на часы.

– Сейчас четыре часа утра. При всём уважении, ваш дорогой дедушка – не самый молодой человек. Вы уверены, что…

– Уверен, – оборвал я. – Тем более, что к дорогому дедушке у меня накопилось слишком много вопросов.

* * *

Такого количества гостей, расположившихся на ночь, городской особняк Барятинских не видел давно. Прислуга с ног бы сбилась, готовя постели. К счастью, положить срочно требовалось лишь Свету – внезапно оказалось, что хозяйничая в хижине Мурашихи, она переоценила свои возможности. А может, сказалось возвращение в физический мир. Как бы то ни было, в машине Света вырубилась, и в дом Витман тащил её на руках.

Полли вяло протестовала, но я настоял на том, что и ей надо лечь. Остальные по дороге более-менее пришли в себя. Я рассудил, что ложиться нам пока рано, а следовательно, вместо спален обойдёмся столовой – с несколькими бутылками спиртного из запасов деда.

– В комнате Светы не должно быть зеркал, – предупредил я, глядя в глаза горничной Китти.

– Конечно, сию секунду, – беззаботно прощебетала та.

Она уже убегала, когда я поймал её за руку. Привлёк к себе и заглянул в глаза. Китти порозовела. Похоже, её мечты затащить меня в постель никуда не делись.

– Ваше сиятельство…

– Никаких зеркал, – повторил я. – Это важно, Китти. Важнее всего, что ты делала в жизни и важнее всего, что, быть может, сделаешь. Задёрни шторы так, чтобы не было отражений в оконном стекле. Всё блестящее и способное отражать вынеси из комнаты. Я зайду проверить.

До Китти, кажется, дошло, что здесь не шутят. Она повернула голову и посмотрела на Свету. Та проснулась и сидела в кресле в гостиной – грустная, съёжившаяся, с чёрной повязкой на глазах.

Мы не могли себе позволить рисковать. Не сейчас, когда с такими усилиями вызволили аватарку.

– Будет сделано, ваше сиятельство, – сказала посерьёзневшая Китти.

Я отпустил её и кивнул:

– Иди.

Через десять минут проинспектировал комнату. Задание Китти выполнила на отлично – здесь не осталось ничего, даже близко зеркального. Китти задрапировала простыней даже лакированную поверхность гардероба. Казалось, что комнату подготовили к длительному отъезду хозяев.

Удовлетворённо кивнув, я сходил за Светой и ввёл её в комнату. Усадил на кровать.

– Теперь я могу снять повязку? – жалобно спросила она.

– Теперь – да.

Света развязала узел на затылке, и повязка упала ей на колени. Оглядевшись, Света шмыгнула носом.

– Ты останешься со мной? – она посмотрела на меня.

– Нет. Нам необходимо многое обсудить. Но я обязательно зайду тебя проведать. Сразу, как только освобожусь.

– Хорошо. – Света улыбнулась.

– Спи. – Я поцеловал её в лоб. – Тебе нужно как следует восстановиться. Если что-то понадобится – дёрни вот за этот шнурок, у кровати. Китти услышит и придёт. Если надо, позовёт меня.

– Поняла, – вздохнула Света и буквально упала набок. Глаза её закрылись.

Мне пришлось снять с аватарки туфли и укрыть одеялом. В середине этого процесса в комнату заглянула Китти.

Удивилась:

– Константин Александрович, она же одетая!

– Ну что тебе сказать… – вздохнул я. – Иногда в моём обществе встречаются и одетые девушки.

– Благородной барышне спать в одежде недопустимо! – объявила Китти. – Позвольте мне помочь.

Я только обрадовался такому предложению. Поднял руки и тихонько слинял из комнаты.

Вернувшись в столовую, обнаружил, что мои указания и здесь исполнили в точности. На столе стояли бокалы, блюда с закусками и графин с коньяком. Полли, послушавшись меня, отправилась спать. Остальные сидели за столом, крутя в руках пузатые бокалы и глядя перед собой одинаковыми потерянными взглядами.

– Выше нос, Воины Света! – подбодрил я свою непобедимую армию и сел на свободный стул. – Дед, мне нальёшь?

Дед молча налил. Воины Света так же молча подняли бокалы и приняли лекарство.

– То, что нужно, – выпив, объявила Кристина. – Наконец-то. Такое ощущение, что желудок заработал. – Она поставила на стол пустой бокал. Покосилась на блюдо с тонко нарезанными ломтиками лимона и посмотрела на деда. – А закусить чего-нибудь посерьёзнее не найдётся, хозяин?

Дед вздрогнул. Как-то странно посмотрел на Кристину, но ответил, как ни в чём не бывало:

– Найдётся, разумеется. – В руке деда появился хрустальный колокольчик. – Сейчас прикажу подать.

– Кристина! – позвал я.

Мы сидели рядом. Кристина склонилась ко мне.

– Ты – аристократка, – тихо сказал я ей на ухо. – Не рыцарь в таверне.

Поморщившись, Кристина ответила, не особо стараясь, чтобы её слова не достигли лишних ушей:

– Мне осточертело притворяться. Если мне в ближайшее время суждено погибнуть – я хочу погибнуть собой.

– Ты просто устала, и тебе нужно поспать.

– Возможно, – не стала спорить Кристина. – Только сначала мне нужно пожрать. Нет, не поесть и не откушать, а именно пожрать.

На зов деда явился лакей, поклонился.

– Спроси на кухне чего-нибудь посытнее, – сказал Григорий Михайлович. – Без церемоний, главное, чтобы быстро. И подай ещё один графин.

– Сию секунду-с! – Лакей растворился в пространстве.

Дед наполнил бокалы вновь и отставил в сторону опустевший графин.

– Итак, дама и господа, – сказал он, сев на один из свободных стульев, – теперь вы посвятите меня в то, что с вами случилось?

Я вздохнул.

– Да, в общем, ничего особенного. Мы всего лишь посетили цитадель Тьмы и вызволили оттуда аватар Света. Вырвались, оставив там каждый по половине жизни. Твой друг и соратник Платон, Хранитель Тьмы, из этой цитадели не вернулся вовсе. Пожертвовал собой для того, чтобы мы смогли уйти.

Для деда, который вместе с Платоном годами занимался исследованиями Тьмы, услышанное не было китайской грамотой. Но побледнел он едва ли не до синевы. Пробормотал:

– Платон? Но как? – Морщинистые руки сжались в кулаки. Дед повернулся ко мне. – Как это случилось?

– Он принёс себя в жертву. Растворился во Тьме… Тебе, полагаю, лучше знать, как это бывает. Если я правильно понял, сейчас Платон не жив, но и не мёртв окончательно.

– Платон… – глядя мимо меня, потерянно повторил дед.

– Догадываюсь, что ты чувствуешь. – Я накрыл его руку своей. – Но, увы, времени горевать у нас нет. Весь мир того гляди сожрёт Тьма. И что бы ни произошло до этого – поверь, оно даже близко не так страшно.

– Да. Я понимаю. – Дед сумел собраться. Когда залпом выпил второй за эту ночь бокал, глаза его сверкнули прежним неукротимым огнём.– И что же теперь? Каковы ваши дальнейшие планы?

Мы переглянулись.

– Я, наверное, вызову такси и поеду домой, – безмятежно проговорил Анатоль. – Приму ванну. С самого утра об этом мечтаю.

– С пенкой? – язвительно поинтересовался Андрей.

– Угадал. И с резиновой уточкой. Надеюсь, маман её не выбросила.

Вернулся лакей в сопровождении горничной, они притащили блюда с пирожками и нарезанным окороком. Воины Света оживились. На следующие пять минут разговоры утихли. Все, кроме деда, были заняты набиванием желудков, восстанавливали истощённые силы.

Григорий Михайлович, чем старше становился, тем больше внимания уделял своему здоровью. Никакой еды по ночам, никакого кофе перед сном, каждый вечер – обязательная прогулка. Правда, два бокала коньяка на голодный желудок он почему-то счёл приемлемым. Но это, наверное, можно было списать на стресс и чрезвычайную ситуацию.