Текст книги ""Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Смекалин

Наверное, я был готов на подобное поражение, уже переступая порог помещения. Наверное, моя совесть будет не совсем чиста после такого, но я смогу пойти с ней на договор.

Как только остатки одежды моей собеседницы оказались на полу, моё тело обнажилось в необходимых местах, а медицинский процесс начался, щёлкнул магнитный замок на двери. Я приподнял голову – в дверях был силуэт ещё одной девушки в пеньюаре.

– О, я не знала, что ты заказал двоих, – сообщила Аделаида, на секунду отвлечься.

– Я тоже не знал, – сказал я, не сразу сообразив, что происходит.

А затем Аделаида вскрикнула и отпрыгнула в противоположный от двери угол комнаты. Я поднялся и вгляделся в зашедшую.

Вернее, в зашедшего. Это была не девушка, это очень худой юноша с впавшими щеками, надевший тунику поверх майки и коротких шорт. Он точно шёл в мою сторону, в глазах была решимость, а в руках…

В руках сверкнуло что-то острое.

– Так вот кто мне писал! – воскликнул я, готовясь кинектировать его об стенку.

Парень сделал шаг назад, в его глазах отразилась растерянность вместе с сильной взволнованностью.

– Я думал… ты будешь связан или вроде того, – сказал он, слегка картавя и отвернулся, вероятно, чтобы я поправил одежду.

– Тра-ля-ля, тра-ля-ля… – уже напевал я, чувствуя, как зреет сила.

В иных условиях на то, приготовиться к применению навыка, потребовались бы секунды, но из-за пикантного сообщения мои потоки силы находились в хаотичном состоянии, из-за чего на концентрацию усилий ушло куда больше времени.

– Стой-стой! Хорошо! Ты переиграл меня! – сказал он, явно почуяв, что я замышляю.

Он развёл руками, и я увидел, что у него в ладони – это оказался небольшой крюк наподобие тех, что висели в моей же комнате на цепях. Обманный трюк? Не похоже. Он действительно раздумал нападать. Я расслабился, позволив назревшему невидимому кому энергии в ладонях растечься обратно по жилам.

– Положи оружие. Кто ты такой?

– Ваня. Иван Абрамов я.

Признаться, мне потребовалась пара секунд, чтобы сопоставить в голове имя и фамилию с известным мне и понять, кто он такой. Но после я охнул и спешно поправил одежду.

Это был мой крепостной, Абрамов Иван Алексеев, с рейтингом 4,34, двадцать шесть лет, фельдшер из Казани, после моего проигрыша Евгению оказавшийся в Новой Бессарабии. Я вспомнил, как выкупил его обратно в том покере в Зеленогорье и собирался его отыскать, но, заработавшись, попросту забыл об этой задаче.

Похоже, он был очень взволнован и при этом зол на меня. Оставалось только догадываться, через какое дерьмо ему пришлось пройти.

Такие глаза я видел не часто – это были глаза не то киллера-маньяка, много лет выслеживавшего жертву, не то поклонника, пробравшегося в гримёрку к поп-идолу.

– Я помнил о тебе, Иван, – сказал я. – Честно.

– Не верю! Ка-атегоически не верю! – он поднял тонкий, паучий палец, чтобы придать весу своим словам. – Ты знаешь, что мне пришлось пройти, после того, как ты продал меня⁈

– Пришлось снять этот пеньюар с проститутки? – зачем-то пошутил я, но после понял, что ему не до смеха.

– Мне… мне… – он изменился в лице, снова шагнул ближе. – Я работал в подпольной фабрике по увеличению грудей! У какого-то подпольного бандюгана! Сотни… тысячи элитных эскортниц! Вот этими вот руками… сиськи, сиськи, я уже не могу на них смотреть!

Я еле сдержал улыбку. На самом деле, ситуация действительно была страшной – но было что-то в его образе комедийное и какое-то залихватское.

– Какой кошмар, – ответил я спокойным тоном, изобразив сочувствие на лице. – Мне говорили, что ты в какой-то полевой лаборатории. Но сейчас-то ты здесь? Как ты здесь оказался?

– Я… я бежал в Антарктику, как только узнал, что ты меня выкупил снова. Я написал письмо! Ты не ответил!

– Бумажное? Ещё бы. Оно зависло в местном столичном отделении Дворянского дома. Почему не электронное-то, блин?

– Боялся, что меня выследят по нему! То есть… ты хочешь сказать, что хотел меня вытащить?

Он изменился в лице. Я кивнул:

– Честно, хотел. Я весьма ответственный помещик, знаешь ли.

– Мальчики, может… мне выйти, а? Или охрану позвать? – спросила Аделаида, всё ещё сидевшая в углу.

– Погоди, – машинально попросил я и вернулся к диалогу с Иваном. – Я очень хочу обо всём узнать, узнать твою историю, через что прошёл. Но…

Иван как будто бы только что заметил Аделаиду, сделал удивлённые глаза, закивал, открыл дверь картой и скрылся в коридоре, кинув в щель в двери:

– Наверху подожду.

Я хотел его остановить, но решил всё-таки закончить начатое. Признаться, после произошедшего стресса образ Нинели Кирилловны, который я всё ещё держал в голове, основательно растворился, и я даже был бы готов всё прекратить, но моя физиология была против.

Итак, медицинскую процедуру я завершил – обойдусь на этот раз без подробностей, к тому же особых и не было. Далее всё же последовал небольшой диалог с Аделаидой, в которой я пояснил, что это был мой потерянный крепостной, что никакой угрозы нет, и говорить никому не нужно. Что оказанными услугами я доволен, желаю всего наилучшего, а также желаю поскорее бросить это грязное дело – говорят, что рекомендовать такое моветон, но в данном случае не удержался.

После – «обмывочный пункт», как говорилось в каком-то старинном юмористическом рассказе из Основного Пучка, оплата, получение пистолета из сейфа. Я уже отправился к выходу на поверхность, как вдруг увидел, как через фойе по коридорам ведут моего нового знакомого, которого держат под руки двое крепких мужиков. Один из них был мне знакомым – именно он сопровождал меня вниз и, по видимому, был старшим.

– Стойте! Прошу прощения, а что с ним? – спросил я, стараясь не подавать виду.

– Ничего страшного, извините за неприятный конфуз, тут недоразумение, ничего криминального, – защебетала подскочившая администратор.

– Нет, мне правда нужно знать. Я знаю этого человека. И хочу, чтобы его отпустили.

Головорезы остановились. Иван обернулся – он уже был одет в пальто, верхняя пуговица которого была порвана, в его глазах прочитался ужас.

Но он промолчал.

– Что случилось? – повторил я вопрос.

– По камерам посмотрели – отобрал карту у работницы, крюк сорвал, переоделся и ходил по чужим комнатам, – пояснил знакомый мне северянин.

– Так он к нему и заходил, – тихо сказал второй мордоворот.

– Ой, простите, простите… – снова занялась администратор, но я её перебил и подтвердил.

– Да, он заходил ко мне. Он искал меня. Если недоразумение только в этом, то я прошу, нет, требую, чтобы его отпустили.

На миг в воздухе повисла пауза, затем знакомый мне парень неохотно пояснил.

– Он выкрикивал лозунги… в холле. Что-то про равенство прав и свободу от сексуального рабства. Посетители возмущались. Нужно… разобраться.

Мужчина развернулся и снова взял Ивана за тонкое предплечье попрочнее с твёрдым намерением увести куда-то.

– Хм… Хорошо, я его барин! – я поднял голос. – Он мой крепостной. Беглый. Остановитесь. Я правильно понимаю, что вы ведёте его перевоспитывать? Надеюсь, не продать в сексуальное рабство?

– Поговорить.

– Я так понимаю, разговор этот имеет конкретную сумму? За причинённое беспокойство?

Второй мужик криво усмехнулся:

– Что, предлагаешь что-то?…

– Да, внести залог за него. Сколько?

Администратор несколько грубо подтолкнула меня поближе к ним, прошептала:

– Тише, тише, тут другие посетители.

– Две тысячи, – озвучил старший. – Официальный штраф за причинение неудобств другим посетителям.

Деньги были очень приличные. Но, на самом деле, мне нравится, когда срочные и неприятные дела решаются деньгами, и при этом не испытываешь чувства чего-то неправильного, как при даче взяток, например. Я достал бумажник и расплатился – Ивана тут же отпустили, даже деловито отряхнули напоследок рукав пальто и толкнули ко мне. Он кивнул и прокомментировал:

– Идём.

Спустя несколько шагов вверх по лестнице я всё-таки уточнил:

– А «спасибо»?

– Спасибо? Ха! Я столько пережил, что… Я был готов к такому повороту! Главное – почти всё получилось. Мой план был не идеальным, но всё-таки я тебя нашёл, и наконец-то выскажу всё, что собирался.

– Я правильно понимаю, что «знаю о тебе больше, чем ты сам» – это тоже часть твоего плана? Чтобы я точно повёлся?

– Ну, не сказал бы. Есть у меня один материальчик. Очень интересный. Очень! Но сначала поесть – очень проголодался. Ты оплатишь!

Я усмехнулся. Да уж, дерзости ему было не занимать.

– Да? Не борзеешь ли ты?

– Вот такой вот я сволочь. Я потратил все деньги! Ни гроша в кармане, даже на обратную дорогу!

– Понимаю, наверное, ты заплатил за несколько часов с женщиной, пока ждал? Я тебе скажу, что тебе очень повезло. Я мог выбрать другую кабинку, мог прийти раньше, позже и так далее. Мог просто вырубить тебя, посчитав наёмным киллером. Ты везунчик! Хорошо хоть время провёл?

– Я асексуален. Меня не интересует интимная сторона вопроса и общение с противоположным полом. И со своим – тем более. Только работа. Только врачебная практика.

– Кем хоть работаешь?

– Позже. Сейчас сядем и обсудим.

Признаться, я тоже хотел есть. Заказал за двадцать местных рублей салат «гнездо альбатроса» и язык тюленевой кликуши в пюре из антарктического потата – если бы я знал, что это, а Иван же размахнулся на шестьдесят – борщ нордический с квашеной сельдью, сырных шариков, оленину с нарезку солонины и клюквенную водку.

– Итак, – начал я сразу. – Если ты про откупную, то я готов скататься в Юстиновск и оформить в Дворянском доме…

– Ещё чего! Я имею значительные льготы и субсидии от государства со статусом беженца-крепостного!

– Так ты от меня бежал, или искал меня? Как ты вообще узнал, что я здесь?

– Птичка… нашептала. Я сейчас тружусь в Аксюткинске. Двоюродная сестра моей коллеги работает главным бухгалтером в Курьерской Службе…

– Наталья Рудольфовна? – догадался я.

– Да! Она сказала, что вы здесь, и что вы её чуть не изнасиловали…

Я не выдержал и перебил его заливистым смехом, но вскоре остановился и коротко пояснил ситуацию про ключ.

Иван лишь коротко улыбнулся – кажется, впервые за вечер – и продолжил:

– У меня тогда всё и сложилось. Я не до конца верил в это всё, но…

– Давай по-порядку. Кажется, ты хотел мне рассказать о том, как и почему докатился до жизни такой.

– Рассказать? Хорошо, расскажу. Полтора года назад ты меня проигрываешь в карты. Или во что там, в стрелялки? Меня ловят приехавшие бандюганы, тычут в морду купчей… Садят в оцепленный автобус – знаешь такой, особый, для ссыльных крепостных, с демидовскими вместе ехал. Везут во Владивосток… Потом в трюме каком-то вонючем… до Аустралии. Дальше клиника – я уже сказал. Сиськи, сиськи, сплошные резиновые сиськи.

– Может, силиконовые?

– А какая разница? Тьфу. Смотреть на них не могу. Потом приходит проверка, подпольную клинику разгоняют. Полгода я живу беспризорником в Долговом Городище… Прятался у цыган… лечил их. Затем… в апреле – я совершенно случайно узнаю, что мне теперь нечего бояться, я выкуплен, и у меня на счету что-то около сотни имперских. До метрополии бы не хватило, и решил в Антарктиду. Сначала боялся, но потом понял, что здесь чудесно. Я встретил Виолетту, сейчас вместе мы занимаемся интереснейшим делом…

– Виолетта? Расскажи поподробнее? – перебил я его. – И… дай угадаю, у неё нулевой размер груди или около того?

– Откуда⁈… ладно, не важно. Её грудь меня не интересует, мы просто коллеги, просто коллеги. Она замечательный человек, помогла мне найти себя. Мы создаём первую в Антарктиде добровольническую клинику по гомеопатической вакцинации. Она считает, что вакцины очень вредны для здоровья, и поэтому…

– Не продолжай, ты отвлёкся, – вернул я диалог в привычное русло.

Он кивнул и достал из кармана листок, какие-то распечатки, изжульканные, скомканные, сложенные в четыре раза.

– В общем… я ненавидел тебя, Эльдар Матвееч. Да, всем-всем сердцем ненавидел. Особенно после того, как ты мне не ответил на все письма. Решил я, что ты меня презираешь, что тебе наплевать… В общем, я не то, чтобы думал мстить. Но начал изучать твою биографию. Скатался в Юстиновск специально, просидел в Информатории. По досье в почтовой программе, по упоминанию в сети, по отдельным новостным роликам… Узнал, что ты сбежал из японского плена, и уже задумался – мне стало интересно, каков ты на самом деле…

Иван всё мял в руках бумажку, и я уже начал переживать за её сохранность.

– Покажи уже, что там.

– Вот, да, да, – он достал и развернул листок, но пока держал его повёрнутым к себе. – В общем, не далее как полтора месяца назад мы с Виолеттой ездили в Казанцев, у её подруге, работающей главой кафедры медицины. Там в университете есть супер-рихнер, на котором тестируют какой-то уникальный метод поиска людей по лицам из базы фотографий. Безсенсетивный, исключительно цифровой.

– Нейросетевой поиск? – вспомнил я позабытые слова.

– Да, вроде того! Я не разбираюсь, а ты, получается, знаешь? В общем, я разговорился с молодым аспирантом, подговорил попробовать. Подсунул ему несколько твоих фото. Он выдал уже известные мне датэи с твоим досье, а также… вот это. Из малоизвестной «Коллекция городских легенд», книги, изданной скромным тиражом в начале двадцатого века. Документ называется «Признание Алехандро Дробитко, темпорального путешественника, утверждающего, что…»

Я вырвал листок из рук.

На листе было моё фото. Вернее, очень качественно выполненная гравюра, полностью повторяющее мою фотографию из телевизионных хроник – когда мы с Самирой и моим «гаремом» прибыли в Голицын-Южный. Рядом же была старинная чёрно-белая фотография незнакомого мне худого небритого юноши с немного безумным взглядом.

И на нём была изношенная, протёртая до дыр футболка с надписью «Coca Colа».

Текст был написан ещё с «ятями» и «ижицами», но проведённой здесь реформы, после которой из непривычного остался только твёрдый знак в конце слов, поэтому я прочитал его медленно, с некоторым затруднением.

«Признание Пауло Назари, темпорального путешественника, утверждающего, что прибыл из будущего. Касательно лифтов интересной историей также является история Алехандро Дробитко, человека, родившегося в конце XVIII столетия в Праге. Точные данные о месте его рождения отсутствуют, и ряд фактов заставляют предположить, что он является либо путешественником во времени, либо же путешественником из иных неведомых пространств. В первую очередь, любопытен факт его появления на широкой публике. Во время демонстрации первого на Европейском Полуострове электрического лифта в 1802 году в Пражском Граде после отправления его в аутоматическом режиме с верхнего этажа на нижний произошла поломка, из-за чего потребовалось остановить устройство и вручную открыть двери. Внутри оказался юноша двадцати лет, говоривший на странном диалекте великорусского языка. Облачён он был в рубашку с нанесённым текстом латинского шрифта, внятным образом не переводимым. При себе имел листы бумаги, на котором изображлась гравюра. Он был напуган, бормотал невнятные слова, из которых после поиска переводчика стало ясно, что некий злодей посадил его в другой лифт в его родной стране, сказав известить всех о грозящ. Говорил также, что его дама удерживается сим злодеем в неволе. Когда его спросили, какой сейчас год, он сказал, что две тысяча пятнадцатый, страну свою он назвал Содружеством Независимых Государств, а город – Днепродержинском…»

– Днепродзержинском, – зачем-то пробормотал я, поправив авторов статьи.

– Что? – спросил Иван. – Город? Ты… знаешь его?

– А? Нет, просто странное такое название, – быстро исправил я ситуацию. – Парень явно не в своём уме.

– Ты дочитал хоть?

– В процессе.

«Юноша страдал от отсутствия телефона – устройства, изобретенного несколькими годами ранее и публике неизвестного. Свою профессию он наименовал саунд-дизайном, упомянув непонятные слова про электронно-вычислительные машины и музыку, а среди географических познаний рассказывал про Соединённые Штаты Америки, Транс-Гоа и Западную Германию. А узнав, что находится в Праге, спросил, распалась ли уже некая Чехословакия. Вторым же любопытным фактом стали листки, которые он имел при себе. Выполнены они были из чистейшей бумаги, которую не производила ни одна бумажная фабрика в Праге. На одном листке были невнятные схемы и числа, на другой – приведённый на странице портрет человека. Алехандро утверждал, что его скрутили по рукам и отправили с миссией в то время сообщить о пришествии не то Антихриста, не то Мессии, которое состоится в 2010-м году, в феврале. Имя мессии было Илдар, фамилию юноша не смог вспомнить, упомянул лишь, что она немецкая, и начинается на „Ч“. Также сообщил, что этот Илдар родится в России, сбежит из плена врага с группой наложниц, станет героем, после чего будет сослан на другой конец света. Навыки владения силой у Алехандро отсутствовали, а навыки рукописного письма плохими. В качестве инструмента перемещения пришелец назвал некий артефакт, способный превратить замкнутое пространство в „звёздное небо“. Силознатели, исследовавшие данный случай, полагают, что имел случай либо некоего секретного эксперимента по исследованию неизвестного науке навыка, либо спонтанной телепортации, подобной Пизанской трагедии, в результате которой рухнула знаменитая башня. В дальнейшем юноша прожил несколько лет в здании Пражского града, затем его след…»

На этом копия страницы закончилась.

– Что за «пизанская трагедия»?

– Как⁈ Ты не знаешь? Это же известная история, когда в 1899 году на башню в Италии упал мамонт, после чего она развалилась. Тогда все считали, что мамонты вымерли, но после чего их стали искать, и в конечно итоге… Не, ты прочитал? Какие мысли?

– Ну… это про меня, всё верно. Отпираться бессмысленно, сходится очень многое. Только причём тут февраль, и какого хрена меня считают мессией, – я изобразил задумчивость.

– Да потому что ты не мессия – ты Антихрист! Тебя следует уничтожить!

Иван нахмурил брови, нервно прижался в край стола. Я почувствовал, что ситуация накалилась. Нет, мой собеседник не выглядел безумным, только взволнованным и возбуждённым. Но на всякий случай я осторожно опустил руку вниз, к кобуре с опечатанным пистолетом.

В этот момент принесли блюда, Иван быстро убрал бумажку, поменялся в лице и сказал:

– Шутка. Хорошо же сыграл, да? Я ходил в школе в театральный кружок.

– Ну… так себе, честно. Ну так… сам думаешь?

– Думаю, что это происки тайных сообществ. Есть же всякие… клики, или как там их. Секты. Они и экспериментируют. Да, третий закон Столбовского о невозможности применения силы для изменения течения времени, но… что, если это не наше время? Что, это это параллельное время какое-то? А? И он сначала от нас туда, там поймали этого Алехандро, а оттуда можно и…

Он сделал непонятный жест рукой и накинулся на следующее блюдо. Я задумался на миг и поёжился. Всё сходилось, более чем. На самом деле, я признался сам себе в догадке только спустя несколько минут, и мне стало жутковато. Очевидно, что это была работа лифтёров, возможно, даже той самой новой опергруппы. Причём кого-то очень изобретательного и наплевавшего на законы. Судя по статье, несчастный саунд-дизайнер был один, лифтёра-наставника в кабине не было. Скорее всего потому, что линия жизни лифтёра в этом мире проходила, не в XIX веке, и вернуться через соседний мир в прошлое он попросту не мог. То есть Алехандро показали всё «на пальцах», бумагу дали. Правила лифтёров не позволяли вербовать «на улице» и отправлять необученных в другую эпоху первым же «рейсом».

И уж тем более моветоном считалось брать в заложники кого-то из близких будущего лифтёра. Да ещё и с целью оставить послание в прошлом – это выглядело как полный бред и попытка создать хроноклазм – определённую алогичную болезнь, замкнутую логическую петлю в ходе роста Ветви. Я был в курсе про подобные эксперименты на обречённых и при этом изолированных – как эта – Ветвях. Лифтёры и старые Секаторы, имена которых я не знал, пытались сделать «надрез», закладывать временнУю бомбу, вроде самосбывающеегося пророчества, которое затем пыталось всех погубить. Как правило, Ветвь, даже самая больная, успешно с этим справлялась – воля цивилизации к жизни и исправлению ошибок прошлого очень велика. К моменту прихода Секатора в настоящее время – от подобных попыток не оставалось и следа.

Что же до применения такого метода против самого Секатора. Да ещё и в магическом мире с весьма сложной и прочной социальной системой – я уже не был так уверен.

– Хорошо, – я растёр ладонями виски и принялся больше размышлять вслух, чем беседовать. – Допустим, какой-то безумец в будущем… или даже в настоящем действительно знает, что я представляю угрозу. И нашёл способ пройти в другой мир. Чтобы что-то сделали со мной.

– Ага, – кивнул Иван.

– Но почему в феврале со мной ничего не происходило особенного? Конец февраля действительно были тяжёлыми, меня отчислили из вуза, то есть, института, потом я открыл навык, стал работать… Но это же всё могло начаться и в феврале?

Сказал я – и осёкся. Или, может, борьба со мной и началась в феврале, сразу после пришествия? Та авария на мосту, пара странных покушений? Нет, про какие-то из них говорил Кастелло из Центра Треугольника, позже смирившийся с моим существованием, какие-то взяли на себя Единороги – всё это враги несколько иных порядков.

– Дело в том, – ответил Иван, сделав паузу, чтобы прожевать жирнющий сырный шарик, – что я спросил того аспиранта, как давно сделано сканирование данной книги. У неё тираж, как я понял, что-то около сотни штук! Очень малоизвестная.

– И когда же?

– Недель пять назад.

Всё сходится, подумалось мне, и по спине пробежал холодок. Именно месяц назад мой отец чуть не застрелил меня, а я – его. Именно месяц назад я принял решение, что не хочу уничтожать мир. И именно месяц назад моя линия жизни в этом мире стала представлять угрозу для Верховного Секатора.

– Ты хочешь сказать, за мной уже могут охотиться?

– Ага.