Текст книги ""Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Смекалин

Соавторы: Вячеслав Рыбаков,Андрей Скоробогатов,Сергей Якимов,Василий Криптонов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 178 (всего у книги 350 страниц)

– В последнем – сомневаюсь, – неожиданно развеселился Витман. – Мы стараемся быть в курсе всех новостей. Так вот, к вашему сведению: даже в Австралии у вас есть своя база поклонников. Молодёжь активно перенимает вашу причёску, в ряде учебных заведений даже введён запрет на неё.

– Дебилы. – Я был категоричен. – Если бы они знали, что означает эта причёска…

– А кстати говоря, – заинтересовался Витман, – давно хотел спросить, что она означает?

Глава 21

Я молча посмотрел в окно. Опять серость, опять дождь… Хоть бы уж скорее превратился в снег, что ли. То-то Риито удивится – небось, в жизни таких чудес не видел.

– Я заеду к господину Юсупову сегодня, – сказал я.

– Как неизящно вы уходите от ответа…

– Уж как умею. – Я встал. – В общем, обещаю, что закрою этот вопрос. Только сначала доеду до дома, передам Риито деду.

– Могу себе представить, как обрадуется Григорий Михайлович, – хмыкнул Витман.

– Да уж. Я тоже могу.

– Сил вам, Константин Александрович! И мужества. После того, как вы посетите господина Юсупова, вернётесь домой?

– Нет, поеду в академию. Мои Воины, насколько понимаю, снова – на своих постах?

– Да, совершенно верно.

– То есть, продолжаю обучение в Императорской академии я один?

– Обижаете, Константин Александрович, – Витман, кажется, и впрямь обиделся. – Каждому из ваших бойцов ежедневно доставляются лекционные конспекты, контрольные работы и домашние задания. Все ваши люди продолжают учёбу. И закончат семестр, полагаю, не хуже других. В этом плане вам не о чем беспокоиться.

– Ну, хотя бы в этом не о чем, – усмехнулся я. – Что ж, считайте, что успокоили. Приеду в академию – лягу спать. Это лучшее, что мы все сейчас можем сделать: как следует выспаться. Если снова проморгаем прорыв, он грянет никак не слабее этого. И тогда – дай нам бог выстоять.

– А вы ведь терпеть не можете играть в обороне, Капитан Чейн? – усмехнулся Витман.

– Ненавижу, – подтвердил я. – И знаете, почему? Никто ещё не победил, обороняясь. Почему я так и стремлюсь к тому, чтобы перейти в нападение.

* * *

Свою машину я забрал в гараже Тайной канцелярии. Пока беседовал с Витманом, кто-то из сотрудников заботливо её пригнал.

Джонатан забираться в салон отказался, полетел впереди. Риито сел на пассажирское сиденье рядом со мной. С первым страхом он справился на удивление быстро и сейчас с интересом разглядывал внутреннюю отделку машины.

Подвигал занавески на окне. Поковырял пальцем кожаное кресло. Коснулся клавиши, открывающей бардачок. Тот открылся. Риито вздрогнул и с опаской посмотрел на меня.

– Если лезешь куда-то – будь готов к тому, что может произойти что-то, – посоветовал я. Захлопнул бардачок.

Говорил по-английски, но Риито вряд ли понял такую сложную фразу. Что-то сказал.

– Мы – едем – ко мне – домой, – наугад ответил я.

Ответ пацана удовлетворил. Впрочем, он тут же задал новый вопрос:

– Почему – холод?

За те пять минут, что мы пересекали внутренний двор, направляясь к гаражу, Риито, в своём пиджачке, успел промерзнуть насквозь.

– Хотел бы я знать, – вздохнул я. – Сам постоянно задаюсь вопросом: почему температура по всему земному шару не может быть постоянной, зимой и летом? Градусов, скажем, двадцать пять… Но ты об этом не волнуйся. Мы тут, в России, не первый день живём. Знаем, как в холода одеваться. Справлю тебе тулуп, валенки. Шапку-ушанку. Не замёрзнешь.

– У-шан-ку, – повторил Риито.

И вдруг улыбнулся – во все свои белоснежные зубы. На чернющем лице улыбка выглядела, как вспышка. Вряд ли Риито что-то понял, скорее просто понравилось звучание слова.

Крюссен был прав – паренек попался смышленый и любознательный. Ну, хоть какие-то плюсы.

– Не боишься? – спросил я. Кивнул на дорогу.

Вопрос Риито понял. Вцепился в кресло обеими руками, но мужественно помотал головой:

– Нет. Риито – не страх.

– Ну, держись, если не страх, – улыбнулся я. И вдавил клавишу подключения магической тяги.

* * *

В особняке Барятинских появление Риито произвело ожидаемый фурор.

Дед, Надя и приглашенный к ужину Вова сидели в столовой. Но когда лакей доложил, что прибыли Константин Александрович с гостем, в холл высыпали все. И остановились, как вкопанные, глядя на Риито.

Деду и Наде задавать вопросы мешало аристократическое воспитание. Вова этим недугом не страдал.

– Ого, – весело сказал он. – Где ж ты такого отхватил, сиятельство? В цирке, что ли?

– Почти, – буркнул я. – Полезешь проверять, правда ли он чёрный – руки оторву… Знакомьтесь, дорогие родственники. Это Риито. Он немного поживёт у нас.

– Мать пресвятая богородица, – осеняя себя крестным знамением, ахнула горничная Китти. – Господи, спаси и сохрани!

Лакей, стоящий за её спиной, был определенно того же мнения. Его рука судорожно подергивалась. Но лакей был мужчиной и держался.

– Страсть-то какая! Неужто расколдовать мальчонку нельзя? – жалостливая Китти повернулась к Наде. – Надежда Александровна?

– Боюсь, что нет, – Надя покачала головой.

– Так. Никто никого расколдовывать не будет, – объявил я. – Всё в порядке! Китти, приготовь Риито гостевую спальню. Надя, распорядись, пожалуйста, чтобы на стол поставили ещё два прибора. Мы с Риито не ужинали. И не обедали… Дед. Пойдём к тебе в кабинет. Надо поговорить.

Через два часа, убедившись, что в выделенной ему комнате Риито освоился, а дед смотрит на негритёнка уже вполне добродушно, я, как и обещал, отправился навещать Юсупова. Сел в машину.

Джонатан, который побаивался деда и в особняк Барятинских старался лишний раз не соваться, тут же скользнул мимо меня на пассажирское сиденье. Отчитался о своём неизменном отношении к государю императору.

– Едем в одно неприятное место, – предупредил я. – Режимный объект. Чаек там, боюсь, не очень жалуют, так что с собой не возьму.

Джонатан меня проигнорировал, даже глаза закрыл. Едва ли я мог сказать что-то такое, чего он не знал. Как, откуда, почему сверзилась на меня эта чудо-птица?.. Если настанет когда-нибудь тихая и спокойная жизнь – сразу же займусь этим вопросом. Вот честное слово – сяду на розового единорога и поеду разбираться, наслаждаясь видами тихой и спокойной жизни со всех сторон.

* * *

В этот раз, днём, в застенке Тайной канцелярии было более людно. Как и в той лаборатории, где я был один раз, незадолго до её разрушения, люди в белых халатах деловито сновали из кабинета в кабинет, не отрывая глаз от бумаг с результатами исследований. Здесь создавались чудесные амулеты, здесь изучали Тьму, здесь происходило множество таких вещей, о которых я и подумать не мог.

– Сколько вам потребуется времени? – спросил дородный не то охранник, не то санитар, остановившись перед нужной дверью.

– Зависит от того, что господин Юсупов хочет мне сказать, – пожал я плечами.

Ответ здоровяка не удовлетворил. Он продолжал держать ключи, не спеша вставлять их в замочную скважину.

– Господину Юсупову не рекомендуется принимать визитёров дольше десяти минут, – объявил он.

– Хорошо, пусть будет десять. Если не хватит – продлим.

– Вам тут не бордель, сударь, – насупился охранник.

– Если бы я думал, что тут бордель, я бы совершенно точно не пошёл к проститутке по имени Жорж Юсупов. Так что искренне надеюсь, что вы правы.

Кажется, здоровяк попробовал усмехнуться, но подавил этот недостойный порыв. Лицо осталось каменным.

– Прошу, господин Барятинский.

Он отпер дверь и открыл её. Кивнув, я вошёл внутрь. Захлопнувшаяся дверь едва не ударила меня по затылку.

– Боятся они тебя, – заметил я.

Жорж Юсупов сидел за столом и листал книгу. На меня бросил только быстрый взгляд, как будто я заходил к нему по пятнадцать раз на дню.

– По большому счёту я воспринимаю это как комплимент, – откликнулся он. – Здесь столько глушилок на магию, что я даже не уверен, маг ли я до сих пор… Недавно попробовал сколдовать огонь – ничего не вышло.

– Матрас поджечь хотел?

– Нет. Просто полюбоваться огнём. Кстати говоря, ты знаешь, что, согласно Священному Писанию, все мы подлежим уничтожению?

– Ты об этом хотел поговорить?

– Нет. Это – начало светской беседы, не более того.

– В таком случае предлагаю не затягивать светскую беседу и побыстрее перейти к сути дела. – Я отошёл от двери и уселся в кресло, вытянул ноги. – Ты хотел меня видеть. Зачем?

Жорж наконец оторвался от книги, откинулся на спинку своего кресла.

– Может быть, мне просто скучно, Барятинский. Я сижу тут один. Каждый смотрит на меня как на больного или как на опасного преступника. А с кем ещё я могу поговорить? Мои так называемые друзья предпочли забыть о том, что когда-то меня знали. Моя матушка… – Он поморщился. – Будем откровенны, она вряд ли вообще понимает, где я нахожусь, это место гораздо дальше от дома, чем ателье, в котором заказывает платья. Дядюшка? Даже не смешно. Вот и получается, что только с тобой мы можем порычать друг на друга, как в старые добрые времена. Жаль, подраться не получится – немедленно вмешаются и остановят.

– Окей, белобрысый, – развёл я руками. – Десять минут у тебя есть. Но имей в виду, что в третий раз я сюда не поеду.

– Я думаю, поедешь, – серьёзно сказал Жорж. – С твоего позволения, перейду к делу. Итак, у нас есть семь смертных грехов. Простаки полагают, будто они были в таком виде сформулированы в Библии, но – нет, ничего подобного. Концепция зародилась несколько позже. Собственно говоря, записал эти грехи Папа Григорий Первый в 590-м году. Им предшествовала работа Иоганна Кассиана, основанная на трудах Евагрия Понтийского, у которого фигурировали «восемь злых помыслов», а не «смертных грехов». Иными словами, ничего мистического эта концепция в себе не несёт, это лишь людские…

– Назови хоть одну причину, почему эта муть должна быть мне интересна? – перебил я.

– Интересно то, что люди, в основной своей массе, понимают: всё, что находится в списке смертных грехов, действительно – пороки, уродующие душу. Похоть. Чревоугодие. Жадность. Лень. Гнев. Зависть. Гордыня. Я, к примеру, на протяжении всей своей жизни охотно предавался последнему. И теперь я это вижу.

– Так ты покаяться хочешь, или что? – недоумевал я. – Ну так попроси, чтобы прислали священника. Я думаю, тебе охотно пойдут навстречу. Я – увы, не тот человек, которому стоит исповедаться. Мне бы со своими грехами разобраться…

– Я хочу тебе помочь! – резко сказал Жорж. Он схватил со стола газету и протянул мне. – «Беспроигрышная лотерея едва не обернулась трагедией! Новый подвиг молодого князя Барятинского». Интереснейшая статья, много подробностей. Прочитал с большим любопытством, и, веришь – уже тогда в голове что-то щёлкнуло! Но я не понял, что. А вот – буквально вчерашнее. – Жорж протянул мне ещё одну газету. – «Чудовищное развлечение, человеческий зоопарк в Париже закрылся из-за страшного прорыва Тьмы! По неподтверждённым данным, в ликвидации прорыва принимал участие молодой князь Барятинский».

Я пожал плечами:

– Н-ну… Ни тем, ни другим я не горжусь. Если ты имеешь в виду гордыню…

– Да нет же! – внезапно разозлился Жорж. – Проснись ты, наконец! Хватит думать о себе одном, не уподобляйся мне! Смотри: то, что произошло в Гостином дворе, по сути своей – жадность. Один из семи смертных грехов. В списке он идёт не первым номером, но кто мы такие, чтобы спорить с постановщиком? Захотел поменять грехи местами – поменял. Суть того, что произошло, от перемены мест не изменилась! Все те люди, что пришли в Гостиный двор, пришли, дабы получить что-то, не дав ничего взамен! Получить много и за так, понимаешь? А Париж?.. В газете, конечно, выражаются очень обтекаемо. Однако я понял, что гвоздём программы были обнажённые негритянки. Или, как там это сказано – «в национальных нарядах»? Состоящих, насколько я знаю, из одних только бус на шее?

– И? – спросил я. Хотя до меня уже тоже начало доходить.

– Похоть, – сказал Жорж. – Ещё один из смертных грехов. И, к слову, то, с чего начинается список. Не знаю, зачем и почему, но Тьма решила поиграть с людьми в их игры. Она что-то пытается сказать. Кому-то.

– Что именно?

– Не знаю. Например, что люди – все люди – подвержены смертным грехам. Что они охотно кидаются в объятия порока. И, быть может, поэтому не заслуживают того, чтобы жить.

– Чушь какая-то. – Я сбросил газеты на пол. – Нам-то что с того? Да пусть хоть по семи чудесам света прорывы устраивает, это ровным счётом ничего не меняет!

– Для тебя – нет. Но для кого-то ведь меняет? Задумайся над этим, Барятинский. Если абстрагироваться от моральной стороны вопроса, то, что произошло в Гостином дворе и в Париже, выглядит как части чудовищной театральной постановки. Тьма как будто хотела прорваться не только для того, чтобы унести побольше жизней. Она словно задалась целью продемонстрировать всю людскую мерзость.

– Да кому, чёрт возьми⁈ Кому продемонстрировать?

– Не знаю. Но это должен быть человек, который, во-первых, достаточно умён для того, чтобы увидеть связь. Во-вторых, начитан – чтобы знать о самой концепции семи грехов. В-третьих, он должен быть очень впечатлительным. Ну и, самое главное, в-четвёртых. От этого человека должно очень многое зависеть. Я имею в виду, касаемо Тьмы.

Жорж смотрел на меня так, будто на самом деле знал, о ком идёт речь. Но не хотел говорить об этом вслух. И я, к собственному неудовольствию, понял, что и для меня это – не тайна за семью печатями. Человек такой был лишь один, во всём мире.

– Пары статей маловато для такой смелой теории, – попытался спорить я. – Пока всё это выглядит притянутым за уши.

– Пары – маловато, согласен. А как насчёт трёх? – Взяв ещё одну газету, Жорж подошёл и протянул её мне. – Эта – недельной давности, я уж почти было выбросил её. Однако после «человеческого зоопарка» решил перечитать вот эту заметку.

Я взял газету и прочитал обведенное карандашом объявление: «Извѣстный рѣстораторъ объявляетъ о конкурсѣ: „Кто больше съест?“ Состязанiя состоится ** дѣкабря въ помѣщенiи рѣсторана „Кукушкинъ дѣти“. Участiя совѣршенно бѣсплатное. А побѣдитѣль получитъ право питаться въ означенномъ рѣсторанѣ бѣсплатно цѣлый годъ, вмѣстѣ со своей сѣмьёй и близкими!»

– Сам произнесёшь слово на букву «ч», или мне взять на себя этот труд? – осведомился Жорж.

– Чёрт побери! – Я опустил газету.

– Немного не то слово, но, думаю, суть ты…

– Я ещё зайду, – сказал я и встал с кресла.

– Буду считать дни в ожидании нашей встречи, – усмехнулся Жорж.

Но я его уже не слушал – колотил в дверь.

* * *

«Антон Петров! – мысленно повторял я, разгоняя машину. – Антон, мать его, Петров!»

В изощрённости мышления Тьме было не отказать. Зря я считал её тупой стихией, думать она обучилась. Да так, что боже, сохрани. Откуда в ней эта способность завелась – поди знай, но вряд ли сама, от сырости. Скорее всего, Тьма использует людей.

Кто самые влиятельные люди в государстве? Разумеется, аристократы. Дворяне. И их фамилии, как правило, отличаются звучностью, запоминаются. Часто даже герб сам по себе перед глазами встаёт, когда слышишь фамилию. И если бы для исполнения своих замыслов Тьма выбрала именно аристократов, фамилии в списке были бы знакомыми. Мне достаточно было вместе с Витманом совершить рейд и собрать всех.

Но кто такой Антон Петров⁈ Да любой человек с улицы, чёрт его дери. Или – известный ресторатор. Мещанин, хорошо поднявшийся, но не снискавший дворянства. И таких вот ребят, ворочающих неплохими деньгами и обладающих неплохими возможностями, в одном только Петербурге – пруд пруди.

Кто их считает? Где, чёрт побери, компьютерная база, где можно искать соответствия?

– Сука! – вырвалось у меня.

– Государю императору – ура! – укорил меня с пассажирского сиденья Джонатан.

– А ведь ты прав, – вдруг задумался я и резко свернул. – Есть, есть у нас такая база!

Когда собеседник произносит только одну фразу, он довольно быстро превращается во что-то вроде инструмента для медитации. Помогает рассортировать мысли по ячейкам и сделать правильные выводы.

Остановившись возле знакомого дома, я достал из кармана портсигар, открыл его и набрал на клавиатуре текст: «Наиболѣя вѣроятное мѣсто слѣдующаго прорыва – Зона Д. Нѣобходимъ особый контроль, но тихо».

Секунды не прошло, как на экране вспыхнул ответ: «Принято».

Я перевёл дух. Ну, вот и завертелись колёсики-шестерёнки. А я пока попробую сработать на опережение.

Глава 22

В окно машины постучали. Я повернулся и увидел одного из шестёрок Федота. Пожилой дядька, постарше самого Федота, решил осесть и остепениться вместе с начальством. Теперь он не пробивал должникам головы, а довольствовался должностью кого-то вроде дворецкого.

Я опустил стекло.

– Здравствуйте, многоуважаемый Константин Александрович, – заулыбался домоправитель. – Федот Ефимович заметили ваше авто из окна и просят к ужину.

– Сама любезность, – усмехнулся я. – Ворота-то откроешь? Или мне машину тут оставить?

– Разумеется, открою! Как же можно допустить, чтобы на улице стояла? Проезжайте, прошу.

Я въехал в раскрывшиеся ворота.

Федот встретил меня в домашнем халате – явно не собирался принимать гостей.

– Здорово, старый бандит, – улыбнулся я. – Ну что, как дела? Как на самолёте полеталось?

Когда-то я пообещал Федоту полёт на самолёте и предупредил персонал ангара, что такой-то персонаж может подъехать. Он и подъехал, как мне доложили. Судя по тому, что больше ни о чём не докладывали, обошлось без жертв, а в подробности я не вникал.

– Чудесно, чудесно, – сказал Федот, тряся мне руку. – Однако больше – ни-ни. Мне это представляется неправильным.

– Что именно? – Я упал в кресло в гостиной, Федот сел напротив.

– Людям свойственно ходить по земле, этим и предпочтительно ограничиваться.

– Вроде как «рождённый ползать летать не может»? – улыбнулся я.

– Золотые слова! – Федот поднял бокал с вином. – Прошу, не откажите. Вино превосходнейшее.

– Не откажу. Спасибо.

Мы выпили.

– Слушаю, ваше сиятельство, – сказал Федот. – Вижу ведь, что не просто так заехали. Помощь требуется?

– Требуется. Только не такая, как в прошлый раз. Попроще. Даже идти никуда не придётся.

Невооружённым глазом я увидел, как Федот внутренне расслабился. Не нравилось ему, что я втравливаю его во всякие околотёмные делишки. Завязал – так завязал, как говорится. Но мы – те, кто мы есть. И от прошлого отмыться – задачка та ещё. Я вот никогда не отмоюсь. Будь я хоть аристократом-магом, хоть питекантропом, хоть инопланетянином – навсегда останусь капитаном Чейном. Что-то такое мне, кстати, голос Григория Александровича Барятинского с самого начала сказал. А потом всякие другие голоса подтверждали. Сейчас уже до того дошло, что я и сам это понял.

– Лист бумаги и карандаш организовать можно?

Федот молча позвонил в серебряный колокольчик. Через минуту я стал обладателем запрошенных аксессуаров. Взяв карандаш, принялся записывать имена и фамилии.

– Вот эти четверо, – сказал я, – скорее всего, купцы. Ну, или владельцы недвижимости. А может быть, кто-то вроде Федота Комарова до чудесного преображения. В общем, люди довольно состоятельные и влиятельные. Я подумал, ты можешь таких знать.

Федот с любопытством взял листок и пробежал взглядом написанное.

– Ну, как не знать… – протянул он. – Знакомые всё лица. Вот с этим, помню, воевали. Эх, как воевали…

– Прелесть, – кивнул я. – Ты мне напиши, пожалуйста, про каждого – кто он, где он, почему он.

Федот писать не спешил. Внимательно на меня посмотрел. Спросил:

– А что с ними потом будет?

– Это, Федот, неправильный вопрос, – вздохнул я.

– А какой же правильный?

– А правильный: что эти люди сделали такого, что я ими заинтересовался.

Федот поёрзал на месте, изображая всем своим видом здоровое любопытство.

– Я так понимаю, ты в курсе, что в мире творится, – сказал я. – Прорывы Тьмы, там. Да и в целом ситуация…

– Да уж, чай, не в погребе живём. Наслышаны, – вздохнул Федот. – Право слово, хоть плачь! Только-только дворянство получил, зажил как человек – и на тебе. Иной раз кажется, будто из-за меня оно всё. Мол, как это вы давеча сказали, «рождённый ползать» – и так далее. Чуть высунешься – сразу на тебе по башке!

– Это, Федот, глупости, – отмахнулся я. – Ты тут совершенно ни при чём. Уверяю тебя, как человек, который во всё это погружен с головой и даже глубже. Но ты прав в том, что Тьма пытается поглотить наш мир. И эти люди, – я постучал пальцем по листу бумаги, который Федот положил перед собой на стол, – ей помогут. Вот ответ на правильный вопрос. А на неправильный, что с ними будет, отвечу так: не знаю. Может быть, сразу их возьмём и изолируем. А может, просто наблюдение установим. Сейчас сложно сказать, знаем мы пока до обидного мало.

И даже меньше, чем мало, на самом деле. Вселилась ли уже Тьма в этих людей или ещё только планирует? Если, к примеру, надеть на них браслеты – такие, как на великом князе и на Жорже – мы задавим проблему в зародыше или же, наоборот, всё сломаем? Тьма быстренько найдёт себе новых кандидатов, а добиться от «книжкиного призрака», как его называет Света, новых данных – это снова песня долгая и нудная…

Но в любом случае, знать – лучше, чем не знать. Знания можно хоть как-то использовать. А вот незнание – уже никак не выйдет.

– Ох, ваше сиятельство, и непривычен же я к такому, – проворчал Федот, вертя в пальцах карандаш.

– Понимаю, – кивнул я. – Вот, веришь – всем сердцем понимаю. Но одно дело, когда ты в свои тёмные делишки играешь. И другое, когда Тьма пытается сожрать всё и всех. А эти люди, кстати говоря, в результате точно погибнут.

– Действительно? – озадачился Федот.

– Угу. Небось, слыхал про Гостиный двор, зоопарк в Париже?

– Как не слыхать.

– А про «мумий» информация в газеты просочилась?

Федот вздрогнул, побледнел.

– Вот это оно и есть, – жёстко сказал я. – Так что пиши. Тогда у людей будет хоть какой-то шанс. Вяленький, но – шанс.

Убеждённый моими доводами, Федот склонился над бумагой и стал царапать карандашом. А у меня в кармане тем временем загудело. Я выудил портсигар, открыл его.

– Курите, господин Барятинский, я не возражаю, – сказал Федот, не поднимая головы.

Я захлопнул портсигар и убрал его обратно.

– Спасибо, не хочется. Долго тебе ещё?

– Почти закончил… Вот-с, прошу. Если будут какие-то вопросы, так вы звоните. Прямо вот сюда, домой, мне и звоните, я вас просвещу.

– Спасибо, Федот! – Я схватил лист, свернул его и, не глядя, сунул в карман. – Бывай, полетел я.

– Да что ж вы так! – Федот всплеснул руками. – А отужинать как же? Я уж распорядился…

– В другой раз, извини.

Времени рассиживать за столами у меня резко не стало. Сообщение на экране «портсигара» было лаконичным и конкретным: «Ваше прiсутствiя трѣбуется въ зонѣ Д».

* * *

В этот раз я мчал с использованием магической турбины. Руки покоились на специальных вставках на руле, и моя энергия потоком хлестала в недра механизма, обеспечивающего движение. Конечно, поток этот был вовсе не такой уж сильный, как если бы я затеял творить магию Света, но всё равно чувство было такое, будто у меня потихоньку откачивают кровь.

Что могло случиться в «зоне Д»? Почему прямо сейчас? Конкурс должен начаться завтра, сегодня – рано.

Неужели сообщения перехватываются? Я ведь ничего об этой технологии не знаю. Запросто могут перехватываться. На всякий радар, как известно, найдётся антирадар. И если он вдруг нашёлся, то у нас – серьёзные проблемы.

А может, Федот?.. Нет, вряд ли. Даже если отбросить всё, что нас связывает, у старого бандита попросту не было времени. Этот его дворецкий, чёрт бы его побрал? А вот он – запросто. Вполне мог подслушать наш разговор и позвонить кому следует. Агенты Тьмы могут быть где угодно…

Такие вот мысли роились у меня в голове всю дорогу. А на пассажирском сиденье, сунув голову под крыло, спокойно дрых Джонатан.

– Эй, магический фамильяр! – окликнул я. – У тебя что, чуйку отбило? Творится какая-то ерунда, а ты не носишься с воплями!

Джонатан встрепенулся. Вспрыгнул мне на плечо и чувствительно долбанул клювом по темени.

– Ай! – вскрикнул я. – Сдурел, что ли?

– Государю императору – ура! – оглушил меня Джонатан.

И соскочил обратно на сиденье, где нахохлился и закрыл глаза.

– Вот и поговорили, – буркнул я.

Через минуту я остановил автомобиль возле дома с единственным светящимся окном на втором этаже. Вышел. Джонатан выходить в холод и сырость не пожелал, так и остался кемарить в тёплом салоне.

Пара теней двинулись ко мне от парадного входа и превратились в людей.

– Капитан Чейн? – услышал я шёпот. – Чем обязаны?

– А тут что – ничего не происходит? – осведомился я.

– Насколько нам известно – ничего. Мы – усиление, которое вы запрашивали.

– Ребята, – начал злиться я. – Вы – плохое усиление. Я же просил сделать всё незаметно.

– А мы разве…

– Вы от людей спрятались. Максимум – от магов. Есть какие-то данные о том, как видит невидимок Тьма?

Парни переглянулись. Такая мысль им в головы не приходила.

– Исчезните отсюда, – вздохнул я. – Сделайте так, чтобы вас было не отличить от пейзажа. Вот как Полли.

Полли виднелась в единственном освещённом окне второго этажа. Сидела у окошка с вышиванием. Этакая романтическая барышня, хоть картину пиши. И не скажешь, что агент Канцелярии и Воин Света.

Сотрудники Канцелярии оперативно испарились. Я покачал головой и вздохнул с грустью. Потом постучал в дверь.

Открыли мне почти сразу – ждали, когда постучу. Женщина с невыразительным лицом поклонилась и что-то бормоча повела меня по лестнице вверх.

В случае с Полли Канцелярии повезло меньше, чем со Светой. Никаких гостиниц вблизи предполагаемого места прорыва не оказалось. Только дом, где сдавались внаём меблированные комнаты. Сдавались, правда, на длительный срок, но Витман здесь преграды не увидел. Полли за казённый счёт заселилась в одну из квартир под чужой фамилией. Если бы заселилась под своей, её родители прискакали бы сюда с выпученными глазами уже на следующий день – слухи по Петербургу разносятся быстрее Света.

Полли занимала половину верхнего этажа, а внизу обитала женщина, которая сейчас вела меня вверх. Она прислуживала госпоже Нарышкиной, удовлетворяя все её нехитрые потребности (когда было нужно, Полли и в самом деле умела ужать свои потребности до разумного минимума).

Женщина постучала в нужную дверь. Я услышал, как по коридору прошелестели шаги Полли. Дверь распахнулась.

– К вам гость, барышня,– пробормотала женщина.

– Большое спасибо, Глафира. Вы можете ложиться спать. Сегодня вы мне больше не понадобитесь, – сказала Полли, едва глянув на служанку.

Зато меня она взглядом буквально сверлила.

Как только я зашёл, Полли закрыла дверь и поставила глушилку.

– Ну? – развёл я руками. – И что происходит?

– Что происходит? – изумилась Полли. – Это я тебя спрашиваю, что происходит! Мне приходит уведомление, что в связи с донесением капитана Чейна на моём объекте – срочное усиление. Я мечусь по комнате, словно зверь в клетке, не знаю, что и думать, никто не даёт никаких объяснений! Конечно же, я потребовала, чтобы тебя немедленно прислали сюда!

Я обессиленно рухнул на стул. Глаза сами собой закрылись.

– Полли… – Показал сообщение в портсигаре: «Капитану Барятинскому – немедленно прибыть в зону Д». – А я, когда получаю такое сообщение – что, по-твоему, должен думать?

– А что «Полли»? Что – «Полли»⁈ – Госпоже Нарышкиной надо отдать должное – соображала она быстро. Как только понимала, что где-то накосячила, немедленно переходила в наступление. – Вот только попробуй выкрутить всё так, будто я сама в чём-то виновата! Я здесь наблюдатель? Наблюдатель! Я и наблюдаю изо всех сил! На протяжении вот уже трёх недель ничего интересного не наблюдается. Как вдруг, среди ясного неба, такие вести! Ты понимаешь, что я лишилась сна⁈

– Сейчас – десять вечера, – буркнул я. – Какой, к чертям, сон в твои-то годы?

– Не нужно менять тему разговора! – погрозила пальцем Полли. – Что происходит, Константин Александрович?

Я подумал несколько секунд и решил, что разводить таинственность уже никакого смысла нет. Наоборот – чем оперативнее информацию узнают все, тем лучше.

– Кажется, мы поняли, что именно исполняет Тьма. Она поочерёдно заставляет людей – большие массы людей – демонстрировать смертные грехи. Первым грехом была жадность, вторым – похоть. А сейчас, судя по всему, настало время чревоугодия.

Я вкратце пересказал Полли содержимое газетной заметки.

– Это уже завтра, – подытожил я. – Поэтому я и запросил подкрепление. Ребята почистят места для порталов, всё подготовят, чтобы в случае чего мы могли появиться тут в мгновение ока.

– Подожди. – Полли озадаченно потрогала кончик носа. – Ресторан? Но ведь я присматриваю за антикварной лавкой! Вчера туда заходил очень подозрительный старик, в такой старомодной шляпе, которых никто не носит уже лет сто. Он вышел со старинной люстрой! Такой уродливой… Я написала очень подробный отчёт.

– Ты молодец, – кивнул я. – Так и надо. Но, увы, у нас был не самый надёжный источник сведений. А может быть, что-то переигрывается на ходу. Ресторан – совсем недалеко от лавки, через два дома. Так что это – всё равно твой объект. А я до того спешил, что примчался сюда в открытую и поставил машину возле входа.

– Я вообще ожидала, что ты придёшь через портал! – вздёрнула нос Полли. – Дама в беде, а он тащится, как черепаха, фи!

– Дама в беде⁈ – прикрикнул я. – Боюсь, разочарую вас, госпожа Нарышкина. Вы – не дама в беде, а сотрудник Тайной канцелярии. Ты понимаешь, что за такие финты, вообще-то, следует как минимум выговор? Мы тут не в бирюльки играем. Каждое слово может стоить кому-то жизни.

– Ну так, значит, надо было сразу всё нормально объяснить! – Полли сложила руки на груди.

Тут, конечно, она была права. Как я и говорил Платону, мои ребята в сложившейся ситуации – не пешки. Вот оперативники, которых сюда прислали в качестве усиления – да, им нужно было просто исполнить приказ. А Полли обязана была знать на порядок больше, чем они. С учётом происходящего, ей лучше было вообще ничего не сообщать, поскольку никто, кроме меня, ещё ничего толком и не знал… В общем, накосячили все. Будем надеяться, что не критично.

– Ладно, мне пора, – сказал я, поднявшись на ноги. – Завтра мы, к сожалению, снова увидимся.

– Почему это «к сожалению»? – Полли задумалась, стоит ли обижаться.

– Потому что здесь будет прорыв Тьмы. И мы будем закрывать его вместе.

– А мне что делать? – Полли вмиг стала серьёзной. – Идти наблюдать за рестораном?

– Не надо никуда идти, я тебя умоляю. И наблюдать уже смысла не имеет. Всё, что нужно было узнать, мы узнали. Просто будь тут, наготове. Когда начнётся, надо будет действовать быстро и решительно. Как ты и умеешь. Твои стрелы нам очень пригодятся.

Даже такая наспех состряпанная лесть сработала отлично. Полли раскраснелась от удовольствия и потупила взгляд. Скромно пробормотала: