Текст книги ""Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Смекалин

Соавторы: Вячеслав Рыбаков,Андрей Скоробогатов,Сергей Якимов,Василий Криптонов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 150 (всего у книги 350 страниц)

Тьмы передо мной больше не было. А в потолке осталась дыра метра два в диаметре. Сверху доносились крики, выстрелы. Что-то вспыхивало – похоже, лупили магией почём зря.

Вот тебе и апокалипсис… Если эта мразь положит здесь всех и сбежит, история этого мира закончится в течение недели. Нам не остановить полномасштабного вторжения Тьмы. Можно будет просто устроиться поудобнее, открыть по бутылке пива и ждать конца света.

Но, как бы соблазнительно ни рисовало воображение эту перспективу, я решил ещё немного побарахтаться.

Поднял обе руки вверх. Две цепи, одинаково послушные, взметнулись, вылетели, удлиняясь, за пределы отверстия, пробитого Тьмой, и за что-то там зацепились. А потом просто рванули меня вверх. Я взлетел, как на сверхскоростном лифте. Перед глазами мелькнуло что-то неразборчивое, а в следующий миг я уже «парил» в воздухе на первом этаже здания.

С тех пор как я проходил здесь полчаса назад, многое изменилось. Пробитые стены, высушенные трупы, густые клубы дыма.

И, разумеется, мечущаяся среди всего этого Тьма.

С неистовым воплем мимо меня пронёсся Джонатан Ливингстон. А я, высвободив обе цепи, бросил их в атаку.

Первая – моя – просто отлетела в сторону, отбитая щупальцем. Второй – той, что притащил Джонатан, – повезло больше. «Ошпарив» щупальце, она в три витка обвила Тьму.

А потом я начал падать. Возможно, Тьма ждала, когда я грохнусь, чтобы высвободиться. Во всяком случае, до поры она сильно не дёргалась, хоть и шипела от чего-то вроде боли, что может испытывать Тьма. Она явно не приняла в расчёт мою родовую магию.

Когда-то давно добрый мальчик Рабиндранат Иванов подложил Косте Барятинскому в карман один хитрый амулет – отключивший родовую магию. Костя, упав с моста, сломал себе шею. В результате чего я и прибыл в этот мир спасать ситуацию. С тех пор я всегда тщательно слежу за карманами. Посему на этот раз родовая магия отработала безукоризненно.

С высоты метра четыре я спокойно опустился на пол и шагнул к самому краю пробитого в этом полу отверстия.

Сообразив, что никакой форы не будет, Тьма завопила на разные голоса и начала бороться уже по-серьёзному. Как бешеный спрут, она хваталась щупальцами за цепь, карабкалась по ней ко мне.

– Ты сдохнешь! – визжала, рычала, шептала она. – Ты сдохнешь сегодня, и я сожру твою душу!

От щупалец валил густой пар, слышалось шипение горящей… Тьмы.

– Есть идея получше, – сказал я, подняв правую руку. – Давай ты сегодня, а я – завтра.

Глава 24

Моя вторая цепь бросилась в атаку. Лишь под конец пути я позволил ей налиться светом. Замерев, цепь хлестнула концом по тому, что можно было бы назвать «мордой» Тьмы. То место, где когда-то находилась голова Пафнутия, дёрнулось, словно от удара кувалдой. А цепь уже ударила с другой стороны.

«Пощёчины» сыпались одна за другой. «Башка» Тьмы мотылялась из стороны в сторону. Вторая цепь, удерживающая Тьму, светилась всё ярче.

У меня на лбу выступила испарина. Я сливал самые остатки едва восстановившихся сил. И с каждой секундой уверенность в победе таяла.

Тьма предприняла последнюю отчаянную попытку. Она изменила форму, истончилась и стремительным рывком вылетела из капкана. Новая цепь, стянувшись, жалобно звякнула и упала на пол. А Тьма бросилась к выходу из здания. Пролетела мимо меня, завывая, как раненая собака.

Я повернулся к ней, понимая, что на погоню у меня сил точно не хватит. И тут передо мною явилось прекрасное виденье. Ангел Господень. Которому почему-то захотелось принять облик Аполлинарии Нарышкиной.

Полли стояла в дверях, и на натянутой тетиве её лука сияла истинным Светом стрела.

Тьма успела лишь остановиться – больше никак отреагировать не успела. Полли разжала пальцы, от её руки до «груди» Тьмы словно протянулся луч света.

Удар. Вспышка.

С яростным воем Тьма отлетела к стене, врезалась в неё. По стене побежали трещины, задрожал потолок…

Полли сделала шаг в сторону, вновь натягивая лук. А в освободившийся дверной проём один за другим вбежали Мишель, Андрей, Анатоль и Платон. Личное оружие они держали наготове.

– Как жизнь, Капитан? – крикнул Анатоль.

Впрочем, на меня он не смотрел, всё его внимание было поглощено Тьмой. Молодец, парень, многому научился.

– Вашими молитвами, – хрипло отозвался я.

Свою изначальную цепь я отозвал от греха подальше. А новой замахнулся.

Тьма «стекла» по стене на пол, тут её и настигла цепь. Ударила, вызвав очередной взрыв потусторонних голосов, и отскочила. Зато на помощь подоспели остальные, со своим оружием.

Тьма рванулась вперёд в последней отчаянной попытке спастись, но её встретила вторая стрела из лука Полли. Отшвырнула назад. А потом посыпались удары сияющих мечей и сабель.

Голоса из преисподней достигли апогея в обоих регистрах. От низкого рёва дрожали стены и потолок, от визга лопались барабанные перепонки. Полли, выронив лук, прижала к ушам ладони, попятилась. А мужчины не отступили. Они продолжали бить и рубить корчащуюся у их ног Тьму, которая даже не пыталась атаковать.

– Умри! – завопил Мишель и обрушил очередной удар.

Ослепительно сверкнуло. В тот же миг голоса Тьмы оборвались, а ребят расшвыряло по сторонам. Долетела и до меня волна беззвучного взрыва, но я сумел устоять на ногах.

– Твою мать, – прошептал я и огляделся.

Подходящих вещей вокруг не было от слова совсем. Но внезапно снова выручил Джонатан Ливингстон. Он появился откуда ни возьмись и уронил мне на руки чью-то шинель.

– Где ты её упёр⁈ – изумился я.

– Государю императору – ура! – гордо ответил Джонатан.

Ладно. В данный момент, где упёр – дело десятое.

Я быстро подошёл к тому месту, где только что была Тьма. И накрыл шинелью мёртвого Пафнутия.

Щупать пульс было бессмысленно. С первого взгляда становилось ясно, что парня буквально расчленили ударами сабель. Были на его теле и две пробоины от стрел Полли, не укрылись от взгляда сломанные моими цепями кости.

Я-то с этим зрелищем и с этим знанием справлюсь, Платону тоже не привыкать. А вот остальным ни к чему знать, что их стараниями только что погиб человек. И, видимо, утаить от ребят это знание было действительно важно – коль уж видящий линии вероятности Джонатан Ливингстон принёс мне шинель.

– Вы закончили, Константин Александрович? – послышался голос Витмана.

Он вошёл в помещение. Бегло огляделся по сторонам и удовлетворённо кивнул.

– Как вы сумели так быстро привести бойцов? – спросил я.

– Порталы, – прокряхтел, поднимаясь на ноги, Андрей. – Лично я впервые проходил через портал…

– И как ощущения? – спросил я нарочито бодрым тоном.

Я помогал своим воинам подняться, а сам между тем как бы невзначай отворачивал их от накрытого шинелью Пафнутия.

– Очень быстро и удобно, – ответила на вопрос Полли. – Мне понравилось! И, похоже, мы подоспели как раз вовремя?

– Если бы не вы – я бы сейчас лежал мёртвым, – подтвердил я. – Давайте выйдем отсюда на воздух.

Находиться в помещении и вправду было не очень. Запах гари удушал, повсюду плавали клубы дыма. Возражать мне никто не стал.

– Кажется, в этот раз прорыв был сильнее, – заметил Платон, когда мы, выйдя, остановились во внутреннем дворе здания.

– Да полно вам, Платон Степанович! Мы же справились в десять раз быстрее! – воскликнул вечно оптимистически настроенный Анатоль.

– Мы подоспели далеко не сразу, – возразил Мишель. – К нашему прибытию Костя наверняка успел порядочно измотать Тьму.

– Ну, так, – согласился я.

– Я судил не по времени, – покачал головой Платон. – Мы ведь тоже становимся и сильнее, и опытней. Я судил по масштабу разрушений.

Тут мы, как по команде, дружно повернулись к зданию. По его фасаду шла трещина толщиной с мою руку, от фундамента до самого верха. Из окон первого этажа вытекали струйки дыма. Фундамент посередине ощутимо просел. Ещё чуть-чуть – и здание обрушилось бы нам на головы.

– Н-да, пожалуй, – пробормотал Анатоль. Он, видимо, только сейчас начал осознавать, насколько близко от него была смерть.

– Не думаю, что тут поможет Реконструкция, – заметил Андрей.

– Не извольте беспокоиться, господин Батюшкин, – сказал, подходя к нам, Витман. – В сравнении с тем, что случилось бы, если бы вы не остановили Тьму, эти потери – сущая ерунда.

Вокруг нас суетились люди. Сновали туда-сюда – в здание, из здания. Насколько я заметил, все, входя внутрь, прикрывались Щитами. Двигались они парами или тройками: один прикрывает, остальные что-то тащат. Разумно. Как будто не в первый раз выносят ценности из рушащегося дома.

– Этим людям правда так нужно туда заходить? – нервно спросила Полли. – Здание может обрушиться в любой момент! Вы только взгляните на него!

Мишель взял её за руку, и Полли с усилием выдохнула, заставив себя замолчать.

– Уверяю, госпожа Нарышкина, наши люди в этом здании не в бильярд играли, – развёл руками Витман. – Остались некоторые, скажем так, дорогие сердцу вещи – которые просто необходимо спасти.

Тут наружу вышла очередная тройка. Двое несли уже знакомый мне метеорит на натянутой простыне. А Щитом их прикрывал сверху профессор Салтыков.

Я шагнул вперёд. Приглядевшись к метеориту, нахмурился.

– Он что, стал меньше?

– А вы, господин Барятинский, наблюдательны, – улыбнулся профессор. О смерти Пафнутия, похоже ещё не знал – иначе вряд ли бы так улыбался. – Действительно, мне тоже бросилась в глаза эта метаморфоза.

Салтыков убрал Щит. Метеорит положили на землю.

Теперь уже всем стало видно, что от него будто оторвали кусок сбоку. Форма, прежде почти идеальный шар, стала неправильной.

– Ох и много же нам нужно будет понять об этом предмете! – предвкушал Салтыков. – Похоже, он только начал загадывать нам загадки! И…

– Не хочу вас расстраивать, господин профессор, – перебил я, – но, похоже, загадки кончились. Вот прямо сию секунду все и разрешились.

Новая цепь почти незаметно и невесомо отдыхала у меня на предплечье. Я стряхнул её. Призвал первую. И совместил их.

Вспышка – и две цепи слились в одну. А потом я сумел отозвать её.

– Что это было, Костя? – изумилась Полли.

– Да, господин Барятинский, что это было? – в тон ей произнёс Салтыков.

Витман тоже глядел на меня с немалым любопытством. Опять я сделал что-то такое, что удивляет местных прирождённых и невероятно опытных магов.

– Это… – Я вздохнул. – Ну, друзья, скажу откровенно: нужной терминологией я не владею. Попробую изложить простыми словами. Ни для кого не секрет, что у каждого из нас, магов, гипотетически есть личное оружие. Оно производится чем-то вроде силы души, исходя из особенностей этой самой души. Тот, кто нуждается в оружии, может его вырастить. Тот, у кого потребности вооружаться нет, может спокойно прожить жизнь, ни разу к нему не прикоснувшись. Но суть та, что оружие производится не просто так. У каждого личного оружия где-то есть физическое воплощение. И когда ты находишь его – оружие становится более автономным, оно требует куда меньше сил на поддержание своего существования. Каждый из вас через это проходил. Каждый выращивал тело оружия.

Витман, Платон и Салтыков внимательно слушали. Мои бойцы кивали, следя за мыслью.

– На этом, как я понимаю, вопрос с развитием личного оружия обычно и закрывается, – закончил я.

– Конечно, – откликнулся Салтыков. – Душа и тело, две основы соединяются вместе. О каком ещё развитии тут может идти речь?

– О том, что вы видели только что, господин профессор. Первая из цепей, что я объединил у вас на глазах, была моим личным оружием. Вторую принёс мне мой фамильяр. Откуда принёс – не знаю, однако по странному стечению обстоятельств одновременно с этим уменьшился в размере метеорит. Подчеркну: не простой метеорит! А тот, который упал в двух шагах от меня. Который сам прыгнул мне в руки, а когда нас разлучили – написал моё прозвище. Собственно, всё, осталось сложить два и два. Мой вывод: из космоса к нам прилетело нечто, позволяющее дополнительно развить личное оружие.

Платон заинтересованно склонил голову набок.

– И в чём же заключается развитие, ваше сиятельство?

– А вот это – самое интересное. Моя новая цепь – та, что получилась в результате слияния старой и новой – проводит Свет. Тот самый Свет, с большой буквы! И мне не приходится тратить на это свою энергию.

Вот тут уже глаза засверкали у всех. Если уж мне, магу одиннадцатого уровня, было тяжело использовать истинный Свет для битвы с Тьмой, то остальным приходилось и того хуже. И вдруг забрезжила на горизонте возможность избавиться от этой обузы. Воины Света могли стать сильнее. Гораздо сильнее!

Все взгляды переместились на метеорит. Которого ещё оставалось изрядное количество.

– Да, – подтвердил я всеобщую догадку. – Мне тоже кажется, что это – гостинец не для меня одного.

– И как его использовать? – спросил Анатоль.

– Понятия не имею, – обрадовал я друга. – Мне мою долю принёс фамильяр.

– Государю императору – ура! – подтвердил Джонатан откуда-то с крыши бывшей лаборатории. И захлопал крыльями.

Со стороны здания донёсся гулкий треск.

– Господа и… дама, нам бы отойти подальше, – заволновался Салтыков.

Но никто не обратил на него внимания. Люди, которые в любую секунду могут закрыться от превратностей судьбы Щитом, куда меньше склонны беспокоиться о таких мелочах. И профессор, возбужденный близостью научного открытия, тоже быстро успокоился.

– У меня нет фамильяра, – задумчиво изрёк Анатоль. – И призвать его – песня долгая и нудная. Это некоторым всё достаётся готовеньким, на серебряной тарелке, – он посмотрел на меня.

– Ну извини, – развёл я руками. – Мне на этой тарелке не одни только плюшки приносят. Хочешь на моё место?

– О, нет-нет! Благодарю, мне и на моём весьма неплохо! – отмахнулся Анатоль.

После чего, не рассуждая больше, призвал саблю и шагнул к метеориту.

Профессор Салтыков попытался было запротестовать, но Витман положил руку ему на плечо. Главе Тайной Канцелярии явно самому было интересно, что произойдёт. Как и мне.

Анатоль осторожно вытянул саблю. Коснулся её кончиком метеорита. И вздрогнул – метеорит запел.

Звук рождался как будто в ином мире. Красивая медленная мелодия.

– Отзывается, – прошептал Анатоль.

Стиснув рукоятку покрепче, он пустил на клинок магию. Тот засветился ярче, а пение сделалось громче.

Тогда Анатоль стиснул зубы, и в оружие полился истинный Свет.

– Работает! – воскликнула Полли.

И действительно – работало. Только не так, как у меня. От прикосновения Света метеорит как будто бы расплавился и потёк по клинку вверх. Добрался до гарды сабли.

– Он не сожжёт мне руку до кости? – пробормотал Анатоль.

– Нет, – наобум сказал я.

Если сожжёт, то можно тем же порталом довольно быстро перенести Анатоля в лечебницу к Клавдии – которая ему хоть новую руку с нуля нарастит. А вот если прервать процесс обретения нового оружия… Ну, чёрт знает. Вряд ли всё это закончится чем-то хорошим. Плохим, может, тоже не закончится, но нам-то нужно хорошее!

Анатоль зажмурился в тот миг, когда расплавленный металл добрался до его ладони. Полли зажмурилась тоже. Остальные просто задержали дыхание.

Но ничего не произошло. Ни крика боли, ни запаха горелой плоти. Сабля просто налилась Светом, а потом – как будто бы сама по себе отпала от метеорита. Который ещё немного уменьшился.

Анатоль, сделав шаг назад, помахал перед лицом светящейся саблей.

– Клянусь честью, я даже не пытаюсь проводить Свет! – воскликнул он.

– Главное не впади в эйфорию, – одёрнул я его. – То, что нам облегчили грядущие битвы, не значит, что они станут менее опасными и менее ответственными. Что стоим, дама и господа? Приобщайтесь. Воины Света выходят на новый уровень!

Полли попытались пропустить вперёд, но она испуганно помотала головой. И вслед за Анатолем к метеориту подошёл Андрей.

После того, как и его сабля засветилась истинным Светом, метеорит ещё уменьшился. Остатков метеорита коснулись своим оружием Мишель и Платон. Когда они отступили, на простыне остался маленький и какой-то несерьёзный кусочек.

– Похоже, не видать тебе металлического лука, сестра, – покачал головой Анатоль.

– Фи, какая провальная шутка, – вздёрнула нос Полли.

Она призвала одну лишь стрелу, без лука. И, присев на корточки, коснулась наконечником того, что осталось от метеорита.

С Полли всё прошло гораздо быстрее. Просто крохотная вспышка, и метеорит исчез абсолютно. А наконечник стрелы обрёл постоянное свечение.

– Поздравляю, – грустно сказал профессор Салтыков. – Вы только что уничтожили строжайше подотчётный магический феномен, господа. С молчаливого благословения главы Тайной Канцелярии, – он повернулся к Витману.

Тот лишь молча развёл руками – дескать, уничтожили так уничтожили, что уж теперь. Этому Барятинскому только дай что-нибудь руками потрогать.

– Спасибо, – поблагодарил профессора я. – Мы правда старались.

* * *

Пора было возвращаться в академию. Платон, который предпочитал ночевать дома, если иного не требовало дежурство, вызвал такси. Весьма оригинальным способом: зашёл в дышащее на ладан здание лаборатории, позвонил оттуда и вышел. Должно быть, знал, что последнее, чего готова лишиться Тайная канцелярия – это связь, а посему телефонные провода тут способны пережить и не такое.

Здание, будто только этого и дожидалось, обрушилось у Платона за спиной. Джонатан Ливингстон с возмущённым воплем сорвался с крыши в последний миг. Мы все дружно прикрылись Щитами.

– На случай, если у вас закружится голова от успехов, – грустно глядя на дымящиеся развалины, проговорил Витман. – Мы только что лишились лаборатории и десятка не самых плохих сотрудников. И такова цена всего лишь одного прорыва Тьмы.

– Ой, – только и сказала Полли.

– Не предавайтесь отчаянию, – сказал Платон, грозно зыркнув на Витмана. – Мы делаем всё, что можем, в сложившейся ситуации. И только что получили возможность действовать более эффективно. Учитывая то, что раньше никакой защиты от Тьмы нельзя было даже вообразить, мы сейчас далеко шагнули вперёд. И на этой оптимистичной ноте предлагаю завершить сегодняшнюю встречу.

– Нам нужно возвращаться в академию, – согласился я. – А то опоздаем и придётся ночевать на улице.

Такое нам, конечно, не грозило. Уж где заночевать – что всем вместе, что порознь – мы бы нашли. Однако лишний раз оправдываться перед наставниками, а потом перед Калиновским никому не хотелось. Поэтому все Воины Света влезли в мою машину.

≡=

Дорогие читатели!

Рады, что вы с нами! Напоминаем, что ваши лайки, награды и комментарии вдохновляют авторов и приближают выход новых глав)

Глава 25

Полли, как единственную даму, пропустили на переднее сиденье. Мишель, Андрей и Анатоль в тесноте, но не в обиде устроились на заднем.

– И всё-таки я не понимаю, – задумчиво глядя на дорогу, сказала Полли. – Как так получилось, Костя? Метеорит просто взял и упал прямо перед тобой?

– Ну… технически – да. Но были предпосылки.

– Какие? – заинтересовался Анатоль.

Я вспомнил разговор с загадочной дамой в зеркале. Хорошенько подумал и решил всего не рассказывать. По крайней мере, до тех пор, пока сам не разберусь, что за чертовщина вокруг творится.

– Определённые, – уклончиво ответил я. – Скажем так. Мы не одни. Есть кое-кто, кто очень заинтересован в нашей победе над Тьмой. Возможности у неё выдающиеся, но они как-то ограничены…

– У неё? – переспросила Полли.

В голосе послышалась ревность.

Господи! Кто о чём – а Полли о Константине Барятинском. Казалось бы, уж сколько времени прошло! Сама уже официально с Мишелем – и всё равно пытается относиться ко мне как собственница.

Удивительный характер. Если Мишель задумает с ней порвать, его ждёт масса сюрпризов… Впрочем, он вряд ли о таком задумается. Мишель из той породы людей, что, раз влюбившись, пропадают навсегда.

– У неё, Полли, – подтвердил я. – И давайте пока закроем эту тему.

Возражать никто не стал. Даже Джонатан Ливингстон ничего не проорал про государя императора. Он летел над машиной, временами вырываясь вперёд и делая круги. Ни о какой опасности не предупреждал. Просто ему, вольной птице, наверное, было не очень приятно сидеть в забитом битком салоне.

* * *

Приехали мы вовремя, успели даже к ужину. Правда, по случаю выходного дня, порядок рассадки за столами был нарушен, и курсанты расселись, как им было угодно. Нам пришлось искать свободные места. Соответственно, мы разделились, и я внезапно оказался рядом со Златой.

Она почти доела свою порцию, но, увидев меня, вдруг словно поперхнулась. Замерла и залилась краской.

– Приятного аппетита, – сказал я, усаживаясь. – Как прошёл день, госпожа Львова?

– Превосходно, благодарю вас, – пролепетала Злата.

– У меня тоже насыщенно, – кивнул я и подвинул к себе тарелку.

Эх, сто грамм бы сейчас… Но чего нет – того нет.

Утолив первый голод, я слегка огляделся. Дипломатическая линия, которую император начал проводить этим летом, оказалась усвоена быстро. Граница между чёрными и белыми магами стремительно истончалась. Если в прошлом году курсанты рассаживались в столовой сугубо по цвету магии, то теперь диффузия началась в полный рост. Внезапно оказалось, что многие чёрные и белые чуть ли не тайно дружили с самого детства, а теперь получили возможность спокойно демонстрировать свои отношения.

Великий князь Борис сидел рядом с Агатой и что-то оживлённо ей вешал на уши. Агата мило улыбалась, позволяя ему это невинное развлечение. Впрочем, даже издали чувствовалось, что девушка чувствует себя несколько странно. Теперь-то она уже знала, что Борис – цесаревич. И что он несовершеннолетний – как, кстати, и она сама. А уж ощутить, как его к ней влечёт, можно было даже с закрытыми глазами. Там не то что линии – брёвна вероятностей тянулись.

Столовая постепенно пустела. Мимо меня прошли Борис с Агатой.

– А не прогуляться ли нам немного перед сном, госпожа Львова? – услышал я голос не мальчика, но мужа. – Это весьма полезно для здоровья – пройтись после ужина.

– Давайте, – робко откликнулась Агата.

– Твоя сестра, похоже, обзавелась кавалером, – сказал я Злате.

Вокруг нас образовалось пустое пространство. Собственно, в столовой вообще остались лишь мы, да Воины Света – те, кто пришёл позже всех.

– Ах, ну что вы, – пролепетала Злата. – Это… Его высочество просто пытается проявить вежливость.

Я усмехнулся. Утром мы со Златой вполне неплохо болтали. Причём, она сама ко мне подошла. А теперь стеснялась так, будто я к ней в спальню ввалился и завёл речь о вреде воздержания.

После года, проведённого в магическом мире, я привык к тому, что здесь всегда есть нечто такое, чего ты никогда раньше не видел. Даже больше скажу: нечто такое, чего раньше не видел никто.

Столкнись я с такими близняшками у себя в родном мире – наверное, недоумевал бы до сих пор. А тут мне уже всё сделалось ясно.

Ну, не совсем всё, конечно, нюансов я по-прежнему не догонял. Зато, кажется, понял самое главное.

Сначала – одинаковая хромота близняшек после Игры. Потом – рассказ Бориса о том, как чёрные на Игре будто бы заранее знали все ходы белых. И, наконец, вот это смущение, накатившее на Злату ни к селу ни к городу.

– Его высочество – пятнадцатилетний пацан, – сказал я и, промокнув рот салфеткой, бросил её на поднос. – Он, конечно, вежлив – воспитание обязывает – но что-то мне подсказывает, что к девушкам его влечёт несколько иное чувство.

Злата смотрела на стол, мучительно краснея. Я огляделся. Встал и протянул руку.

– Идём.

– Куда? – посмотрела на меня Злата. Глаза её блестели.

– Поговорим в спокойной обстановке.

Злата покорно взялась за мою руку и встала.

Я, вообще-то, планировал отвести её в сад за корпусами академии. Он так и назывался «академический сад», к огромному ансамблю Царского села не относился. Принадлежал только нам, курсантам.

Зимой в этом саду заливали каток, и в любое время года там можно было прогуляться спокойно – не рискуя нарваться на венценосную особу или императорских придворных. Но выйти в сад мы не успели. Возле самых дверей столовой Злата вдруг прерывисто вдохнула.

– Что слу… – повернулся я к ней.

Закончить вопрос не успел чисто технически. Эта робкая застенчивая девушка бросилась ко мне и прижалась губами к губам.

Целоваться она не умела. Совсем. Что, в общем-то, не удивительно – если они с сестрой всю жизнь прожили в глуши, не зная человеческого общества, где бы им было учиться таким вещам. Не друг на дружке же тренироваться.

Впрочем, я обалдел настолько, что тоже вряд ли произвёл впечатление дон Жуана. Поцелуй вышел детским – нелепым и коротким.

Отпрянув от меня, Злата всхлипнула. Из глаз её брызнули слёзы.

– Ах, Константин Александрович! – воскликнула она и, развернувшись, бросилась бежать к лестнице, ведущей на жилые этажи.

Я проводил девушку взглядом. Машинально вытер рукавом губы. Пробормотал:

– Н-да, дела…

Решил всё же проветриться, дошёл до входной двери в корпус, распахнул. И тут же меня чуть не смело ураганом.

Агата. Брюнетка, влетев в здание, бросилась вверх по лестнице – следом за сестрой. А за Агатой вошёл раздосадованный Борис. Он, видимо, планировал догонять даму, но, увидев меня, изменил планы. Замер.

– Нехорошо, Ваше высочество, – покачал я головой.

Борис покраснел, как рак, но ответил с вызовом:

– Что «нехорошо»? Я ничего не делал!

– Вот это-то и плохо, – удрученно сказал я. – Любовь – она, знаете ли, как костёр…

Борис подождал, потом развёл руками:

– А окончание метафоры будет?

– Не в этом мире. Давайте-ка пройдёмся, Ваше высочество. Нужно пообщаться.

На самом деле я просто хотел увести Бориса подальше от жилого корпуса – где было слишком много ни о чём не подозревающих курсантов. Потому что великого князя штормило, и видно это было невооружённым глазом. Я буквально чувствовал, как откуда-то извне к нему опять стучится Тьма.

Ну, пусть не стучится – так, скребёт когтистой лапой, напоминая о себе…

Борис взялся за ручку двери. Рукав его кителя от движения задрался, и я увидел браслет. Магический узор на нём светился. Едва заметно, но…

– Не беспокоит? – спросил я, кивнув на браслет.

Борис одёрнул рукав. Буркнул:

– Нагрелся. Немного…

– Дышите глубже, ваше высочество, – посоветовал я. – Глубже и медленнее. Один мудрый человек научил меня, что дыхание – ключ едва ли не ко всем процессам, что происходят в организме. Можно научиться дышать так, что получится вылечить любую болезнь. И это только самое простое.

– Что же это был за мудрый человек? И почему для излечения ему не хватало обычной целительской магии? – фыркнул Борис.

Я промолчал, вспоминая того индуса, который словно бы вывалился откуда-то из средневековья – я с небольшим отрядом скрывался тогда в горах. Этому человеку не было дела до Концернов, до прогресса и цивилизации, до наших войн за свободу и независимость. Он сам по себе был свободой и независимостью, ухитряясь существовать как будто в параллельной реальности. Наше знакомство было мимолётным, но в памяти зацепилось.

Мы дошли до академического сада, там я присел на скамейку. Борис остался стоять – в нём всё ещё клокотали эмоции. Глушилку выставил я.

– Кто из вас полез целоваться? – спросил я.

– Что? – Ну вот, теперь мальчик вовсе побагровел. Чувствительные все такие – спасу нет.

– Ваше высочество, – вздохнул я, – давайте без околичностей. Дело важное, вопрос серьёзный. Кто из вас с госпожой Львовой был инициатором поцелуя?

– Откуда ты…

– Сердце подсказало.

Борис сердито запыхтел, отвернулся и буркнул:

– Никто… Не знаю! Просто так получилось.

– Одновременный порыв? – уточнил я.

– Ну, Агата оступилась на дорожке, я придержал её. И так вышло, что…

– Угу, бывает, – кивнул я. – А потом она, значит, пришла в себя и бросилась бежать. В целом, конечно, ясно.

– Что ясно? Почему тебя вообще это интересует⁈ Это – моё дело!

Эх, как быстро растут дети! Стоило пацану подняться со смертного ложа и начать двигаться, как гормоны начали с лихвой нагонять упущенное.

– Я и не собираюсь лезть в ваши дела, Ваше высочество.

– А мне кажется, что не только собираешься, но и лезешь! Причём, весьма настойчиво.

– Креститься надо, когда кажется, – буркнул я. – Всё, что меня интересует – ваша жизнь и благополучие. А каким образом Ваше высочество будет решать вопросы с бастардами – меня уже ни в малейшей степени не касается. Впрочем, полагаю, при тех магических и материальных ресурсах, которыми располагает ваша семья, вы эти проблемы успешно решите и без моего участия.

– Да как ты смеешь! – воскликнул Борис, скорее ошеломлённый, чем возмущённый. – Я бы никогда не стал…

Но тут он осёкся. Вспомнил, видимо, что у него произошло с нашей горничной Китти – когда летом вынужденно жил в Барятино. Пробормотал:

– Тогда было другое.

– А оно каждый раз – другое, – усмехнулся я. – Не поверите, ваше высочество: сколько живу – столько удивляюсь. Какой ситуации ни коснись – всякий раз она другая… Однако, повторюсь, это не моё дело. А вот что меня действительно интересует, так это странная близнецовая аномалия, с которой мы с вами столкнулись. Если это просто какой-то курьёз – ладно, принимаем к сведению и едем дальше. Но, видите ли, какое дело. Когда в мире объявлен, по сути, режим чрезвычайной ситуации в связи с вторжением Тьмы, любые мелочи перестают быть мелочами.

– Прости, Костя, я не понимаю. – Борис нахмурился и сложил руки на груди. – О чём ты говоришь? Что не так с близнецами?

– Ох уж эти влюблённые, – вздохнул я. – Всегда-то они слепы… Скажите, ваше высочество: вас не смущает то, что милейшие сестрёнки Злата и Агата чувствуют одновременно одно и то же? А ко всему – видят и слышат?

Борис опустил руки. Подумал. Хмыкнул и сел на скамейку рядом со мной.

– Ну, вообще-то, я замечал странности… Но слышал, что у близнецов это норма.

– Норма? – переспросил я. – Начинать хромать, когда твоя сестра подвернула ногу?

Борис смутился и не ответил.

– Мы с Надей – тоже близнецы, если что, – напомнил я. – Но если бы Надя испытывала боль каждый раз, когда меня заваливает камнями, пронзает арматурой или сечёт осколками – она уже умерла бы, наверное. Ну и отдельной строкой – я очень рад, что ничего не чувствую, когда Надя целуется со своим женихом.

Тут я даже поёжился. Потому что прекрасно понимал: они с Вовой наверняка уже не только целуются.

– Так вот почему ты догадался! – всплеснул руками Борис.

Я кивнул:

– Да. Злата буквально на меня набросилась. И, судя по реакции, сама от этого обал… эм… изумилась. – Временами мне было тяжело подбирать подобающие в аристократическом обществе слова и выражения.

– Надо с ними поговорить, – решительно сказал Борис. – Я уверен, что девушки всё объяснят!

– Угу, надо бы, – кивнул я. – Полагаю, ваше высочество, если ваши намерения честны, то вам придётся взаимодействовать весьма тесно с обеими сёстрами.

– Почему с обеими? – удивился Борис.

– Ну как вам сказать… Взять хотя бы интимную жизнь. Я уверен, что вам было бы неприятно поставить Злату в неудобную ситуацию. Когда, к примеру, она вечером поедет в театр, а вы с её сестрой решите…