Текст книги ""Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Смекалин

– Неужели все это вы узнали в Академии? – спросила она, когда мой рассказ был наконец закончен.

– Вы сами знаете ответ. В преподаваемом там курсе ничего подобного нет. Там одна идеологическая накачка. Но если уметь думать и сопоставлять… Артефакт инициации магов я, сами понимаете, видел. Но я также отправился в Пограничье, а затем – в Пустыню. И в Пустыне нашел разрушенный межмировой портал Ушедших, а также остатки их комплекса, где когда-то упсуры проходили подготовку. К сожалению, ничего целого в нем не сохранилось. Кто-то ломал все очень основательно.

– Вы мне рассказали ужасные вещи. Примерно что-то такое я и подозревала, но одно дело – предполагать, а другое – знать. Очень ценная информация. Но не беспокойтесь, во вред вам ее никто использовать не будет.

– «Никто»? То есть вы все-таки с кем-то ею собираетесь поделиться?

– Только с отцом. Она ему будет чрезвычайно полезна. Ему просто по должности необходимо знать все обо всех.

– И кто у вас отец? – Чуть было не сказал «у нас» вместо «у вас», но все-таки успел сообразить, что графиня просто не поймет шутки. Евгений Шварц и его «Обыкновенное чудо» ей наверняка не знакомы.

– Урама, граф Куула, канцлер королевства Угра.

Не скажу, что это был шок, но некоторая оторопь на меня нашла. Что-то я тут на мелочи не размениваюсь. Кого-нибудь попроще в качестве объекта интереса выбрать не мог? Ладно еще графиня, к тому же вдовая. Но дочка действующего канцлера…

Я еще раз, несколько судорожно, проверил ее эмоции. Нет, не обманывает. По крайней мере сама верит в то, что говорит. А вот можно ли верить канцлеру? Вопрос риторический, но кидаться меня арестовывать резона у него нет. На таких должностях люди религиозными фанатиками не бывают. Как источник информации я ему могу быть полезен, а сдавать меня руководству Академии или жрецам – не вижу резона. Точнее, дивидендов для него. Слишком я мелкая сошка. Ну, появился среди магов-учеников вольнодумец, и что? Наверное, и раньше встречались. Не такое уж выдающееся событие, чтобы на нем сколько-нибудь серьезную интригу строить. К тому же канцлер не в соседнем номере живет, а в столице. Пока ему Амалия напишет, пока письмо дойдет… Думаю, к тому времени и мои перспективы с графиней тут прояснятся.

Но все равно стало немного неуютно. Появился новый серьезный фактор, способный существенно осложнить мою жизнь. Как бы не пришлось из-за него в самый неподходящий момент отсюда срочно когти рвать. Возможно, через неделю-другую мне и так придет пора уезжать, но вот именно сейчас мне это делать совсем не хочется. И причина как возможного спешного отъезда, так и моего нежелания уезжать сидит напротив меня.

А что там у Амалии в отношении меня? В эмоциях? Скорее симпатия, явный интерес и немного уважения. Замечательно. Возможно, все к лучшему. Надо интерес поддержать.

Возникла пауза. Графиня, по-видимому, переваривала полученную информацию, а я старался придумать, как бы мне ее на прогулку пригласить. В этот момент ветка рядом с беседкой неожиданно отогнулась и внутрь заглянула сияющая физиономия газетчика Ратнама:

– Ну и задали вы мне задачку, божественная Амалия! Такая фактура! Первая красавица королевства, к тому же самая желанная невеста в высшем свете Угры расспрашивает главного спортсмена курорта, к тому же мага, о… Да о чем угодно! Беседу двух умных людей всегда интересно послушать. Я тут, в лучших традициях светской журналистики, догадываюсь о вашей встрече и прячусь в засаде. И что? О чем мне теперь писать, скажите на милость? Нет, мне было безумно интересно. Я искренне восхищен, графиня, как вы умеете вести беседу. Но если о ней написать, за такой материал нас всех троих на костре сожгут! Хотя скорее придушат по-тихому, а статью банально редактор не пропустит.

Я мысленно надавал себе пощечин. Кто мне мешал хотя бы проверить окрестности «определением жизни»?! Загляделся на красавицу, распустил хвост, совсем нюх потерял. Что печально. Не люблю терять над собой контроль, а в присутствии графини Савитра именно это, похоже, со мной и происходит. А то, что журналист подслушал, в общем-то не так страшно. Парень явно не дурак, ему светская хроника нужна, а не потрясение основ. Так что сейчас все разрулится.

В подтверждение моих слов графиня, не проявив ни капли волнения (в том числе и в эмоциях), просто отчитала журналиста:

– Сами виноваты, господин Ратнам. Нечего было по кустам прятаться. Ничего, кроме колючек, там не найти. Вы мне какой материал обещали? Что-нибудь позитивное и интересное, чтобы обо мне в столице не забывали. А сами в какие-то дурацкие игры играть стали. Извольте немедленно забыть все, что услышали. Моему батюшке информация нужна для работы, в виде эксклюзива, а не для скандала в газете. Думайте теперь, как свою вину загладить.

Последние слова она произнесла уже мягче. В эмоциях тоже симпатия стала проскакивать. Явно эти двое уже не первый день знакомы. Почему-то я почувствовал укол ревности.

– Если прикажете, могу ему память подчистить, – я кровожадно улыбнулся, – забудет все как миленький. Может, и еще что-нибудь забудет, заклинание «стирание памяти» – инструмент не совсем чтобы ювелирный. Но имя свое помнить будет, гарантирую.

Ратнам потешно изобразил испуг и схватился за голову:

– Заступитесь за меня, лучшая из женщин! Не давайте воли злобному магу. Этак он разойдется и еще станет других мужчин заставлять забыть, что они в вас влюблены. Нельзя быть таким ревнивым!

Меня что, так легко прочитать? Бред какой-то. Веду себя как школьник. Правда, графиня смотрит с симпатией и улыбается благожелательно. Все. Пора себя брать в руки.

– У меня есть предложение. Тему подготовки магов поднимать вообще не нужно, а вот о связи магии и курорта вполне можно сделать интересный репортаж. Ведь здешние целебные источники целебны не сами по себе. Они пропитаны силой жизни. А при подкачке силы жизни человек действительно быстрее отдыхает, успешнее борется с недомоганием и болезнями, просто лучше себя чувствует, наконец. Вы позволите?

Я сыграл своим собеседникам «идеальное самочувствие». Немного слукавил, это не чистая сила жизни, а нечто целительское. Но зато его воздействие заметнее.

– Чувствуете? Это я вам немного силы жизни подкачал. Источники примерно так же работают, только слабее.

– Действительно! Такое ощущение, что крылья выросли. Еще чуть-чуть, и взлечу!

Все-таки этот журналист очень шумен. Вот Амалия просто улыбнулась. Но интерес к моей персоне с ее стороны явно возрос.

Я продолжил:

– Источник силы здесь очень давно. Не знаю, Ушедшие ли его создали, или он был всегда, но силой жизни здесь пропитана не только вода, а все вокруг. Поэтому жили здесь люди тоже испокон веков. Думаю, что поселение тут существовало и во времена Ушедших. Так что я не только по горам бегаю, я его следы ищу. Пока не нашел, но кое-что интересное мне попалось. Так что позвольте пригласить вас на прогулку. Не пожалеете. Гарантирую не только красивые виды, но и интересные находки. Заодно и материал для статьи появится.

– Готов идти прямо сейчас! – Этот Ратнам прямо как юный пионер. Вскочил, сделал вид, что уже бежит. Шут. Но обаятельный. Амалия рассмеялась вполне благожелательно:

– Вы меня заинтриговали. Пожалуй, прогулка могла бы быть интересна. Если вы, конечно, не будете меня заставлять бегать и прыгать, как это вы, Гхаран, любите проделывать.

– Если устанете, готовы нести вас на руках! – Опять этот журналист… Слов нет.

– Но я еще не одета. Ждите меня примерно через час.

– Разве мы не будем присутствовать при туалете сиятельной графини?

– Вы же знаете, Ратнам, что этот обычай давно вышел из моды.

– А жаль…

Вот почему у меня так не получается? Какая-то скованность одолела. Манера разговора Ратнама мне кажется грубоватой, а графиня ушла, весело смеясь. Вполне довольная полученными комплиментами. Ладно, на прогулке отыграюсь.

Журналист тем временем повернулся ко мне:

– Так что вы там планируете показать графине? И найти? Хотя бы намекните, чтобы я мог вам подыграть.

Подыграть? Что-то мне не верится.

– Нет, пусть это станет и для вас сюрпризом. Так будет интереснее. А пока давайте наконец поедим. А то графиня меня вроде как на завтрак пригласила, но возможности поесть так и не было. Вон стол так и остался весь заставленным, а у меня от разговоров аппетит разыгрался. Присоединяйтесь!

Уговаривать журналиста не пришлось. Он мигом уселся на место графини и даже что-то пошутил насчет того, что есть из ее тарелки вкуснее будет.

Ел Ратнам быстро и аккуратно. Но это совершенно не мешало ему разговаривать. Я даже позавидовал. Зато удалось раскрутить его на пересказ сплетен о графине:

– Очаровательная девушка. В нее здесь все влюблены. А жениться на ней был бы счастлив любой холостяк. А женатый ради такого дела с удовольствием бы развелся. Правда, сама она замуж совсем не рвется. Уже была. А сейчас она и свободна, и богата. Уникальная ситуация. По сути, никаких прав на графство Савитра у нее нет, ей в лучшем случае вдовья доля положена, то есть небольшое пожизненное содержание. Но из-за заговора прямых наследников не осталось, а король его не конфисковал только потому, что передать его нужному человеку удобнее через брак с Амалией. Только уж больно куш жирный. Слишком усилить какой-нибудь род раджа Прабху тоже не хочет. Вот она и стала королевским «стратегическим резервом». И уже довольно долго, чуть ли не пять лет. В графстве почти не показывается, там ситуация сложная, канцлер там без нее от имени короля управляется, а сама живет то в столице, то на курорте.

Я немного робко спросил: а как же графиня справляется с таким количеством поклонников и претендентов на ее руку?

– С претендентами – это не к ней, а к королю и канцлеру, а с поклонниками… или вас любовники интересуют? Вижу, что интересуют. Но я бы на вашем месте на успех особо не рассчитывал, какой-то вы слишком серьезный человек. У меня шансов и то больше. Тут, главное, без скандалов обойтись, легкие и непринужденные отношения она еще может себе позволить, но это всё. Вроде как и есть что-то большее чем флирт, а вроде как и нет. На грани. Чтобы у общественности и короля не было повода возмутиться. А так ей много кого приписывали, но, как правило, все-таки из ее круга. То бретер какой-то ее стал сопровождать вроде телохранителя, то она вдруг увлеклась сонетами, которые один молодой барон сочинял. Потом искусством разбивки парков увлеклась, и граф Адхирая в своих поместьях ей работы лучших садовников показывал. Да много кто еще. Так что мне очень даже интересно, чем и как вы ее удивить собрались. Точно не хотите подсказать? Тогда, может, хотя бы и мне покажете, что за перья графине подарили? Она их как-то быстро унесла, не показав прессе. И другие трофеи, если есть. А я репортаж сделаю.

Я молча кивал, слушая его вполуха. Что-то меня откровения газетчика совсем не порадовали. Тем более что в их правдивости я совершенно не усомнился. Ему о светских интригах по должности знать положено. Впрочем, я же и сам ни на что особенно не рассчитывал? Ну, понравилась мне девушка, но в здешнем сословном обществе я ей не ровня. Так что ни на что по большому счету и не мог надеяться. Но почему-то моего отношения к Амалии эти рассуждения совершенно не поменяли. И желание ей понравиться меньше не стало. Так что когда она наконец появилась, настроение само по себе пошло вверх.

Особых перемен в ее одежде я не заметил. Но на всякий случай хотел восхититься. Не успел. Ратнам меня опередил, осталось только поддакнуть.

Оказалось, что прогулка с красивой девушкой – не такое уж большое удовольствие. Если эта девушка – графиня. Вышла она не одна, а со служанкой и двумя телохранителями. Двумя еще молодыми качками в каком-то местном варианте легкого доспеха, с мечами и автоматами. Которые к тому же смотрели на свою подзащитную влюбленными глазами и регулярно норовили меня от нее оттереть. А тут еще юркий журналист вокруг нее ужом вился. Вот он как-то очень ловко просачивался между телохранителями. Пришлось сделать вид, что все так и было задумано, и возглавить нашу небольшую группу, периодически оборачиваясь назад для того, чтобы дать свои комментарии.

– Обратите внимание, – рассказывал я, – тропинка, по которой мы идем, когда-то шла вдоль стены старого укрепления, построенного не Ушедшими, а позже, но сейчас от нее остались лишь едва угадывающиеся контуры. Вон там – следы старого поселения, а вот в этой пещере наверняка было оборудовано убежище, и это последний рубеж обороны.

Я ничего не сочинял. Конечно, чтобы все это заметить, надо было обладать профессиональным взглядом археолога, но он-то как раз у меня был, как и опыт исследования подобных укреплений. В другом мире, правда, но общие принципы схожи. Я даже представлял себе, где поднимались массивные башни, какие постройки (от которых и фундамента почти не осталось) какое имели назначение. И свои ощущения постарался передать своим экскурсантам. Даже провел эксперимент: запустил «ментальное общение», но транслировал не слова, а мое зрительное восприятие этих домов, стен и башен. Сопровождая словесное описание вот такой мысленной прорисовкой. Кажется, слушатели впечатлились.

– Вы так замечательно рассказываете, что мне кажется, будто я все это вижу, – совершенно искренне сообщила графиня. Ратнам промолчал, но репортаж для газеты в уме, похоже, проговаривал. Возможно, с иллюстрациями.

– Теперь давайте войдем в эту пещеру, – я добрался до кульминации своей экскурсии, – здесь горожанам приходилось прятаться в смутные времена. Думаю, они это делали не раз. Вот в этом тупике когда-то стояли бочки. Если приглядеться, можно заметить их следы. Вот здесь был очаг, вон там – второй. Дым, видимо, выходил вон через ту трещину. А вот здесь, похоже, что-то спрятали. Давайте проверим?

Я подвел свою группу к тому месту, где ранее нашел клад. Тот, в котором были не только монеты, но и украшения. Думал его себе забрать, но ради внимания Амалии решил им пожертвовать. Для нее – не жалко.

Все с интересом подались вперед. Причем не только графиня с журналистом. Оказывается, моя экскурсия привлекла внимание и прочей праздношатавшейся публики. Я так увлекся, что не заметил, что к нам пристроился еще чуть не десяток людей. Теперь все дружно пялились на стену, пытаясь углядеть на ней какие-нибудь следы.

Я опустился на колено и склонился над местом клада. До него с полметра. Прикрывавшая его когда-то каменная крошка давно спрессовалась до состояния бетона. Аккуратно запустил заклинание «разрушение камня», превращая эту крышку в пыль. Одновременно поддерживал «ощущение камня», чтобы не увлечься и не повредить сам клад.

Сначала пыль я разгребал прямо руками, потом попросил у одного из охранников меч. Очень нехотя тот его мне все-таки вручил. После прямого приказа графини. Я сделал вид, что им копаю, но на самом деле воспользовался им, только когда до клада осталось меньше сантиметра. Удар. Каменная пленка пробита. Еще несколько толчков, и я более или менее обрисовал контуры металлической шкатулки, которая была здесь погребена.

– Кому предоставить честь поднять клад на поверхность? Графиня?

Но графиня не захотела пачкать ручки:

– Нет уж, Гхаран, вы начали, вам и доделывать.

– Позвольте, я! – Ратнам очень ловко протиснулся между мной и стеной. – Действительно какая-то шкатулка! Только не вылезает. Дайте-ка мне меч.

В отличие от меня, газетчик меч не жалел и стал долбить им камень с запасом. Но аккуратно. Меч тупился, а вот шкатулку он ни разу не задел. Наконец ему удалось воткнуть меч рядом с ней и использовать его как рычаг. Не пошло. Тогда – с другой стороны.

Меня совсем оттеснили зрители. Нашлись советчики и желающие помочь. Даже охранники туда кинулись. Зато оттеснили меня прямо к графине, которая тоже с царственным видом ждала результатов работы.

– Как это вы умудрились так точно указать место клада?

Я чуть было не ляпнул про профессиональные навыки археолога. Жаль, тут такие не водятся.

– У меня острое зрение и неплохая наблюдательность. Вы бы тоже могли заметить неоднородность каменного пола, если бы пригляделись.

– Но вы были абсолютно уверены, что там клад.

– Доводилось искать нечто подобное в своих странствиях. К тому же в эту пещеру я уже не в первый раз прихожу и успел все подозрительные места простучать. И что там что-то спрятано, был уверен. А вот что именно, к сожалению, не знаю. Но мы сейчас можем выяснить это вместе.

– У вас куча талантов.

Графиня была довольна, но явно не до конца мне верила. Она что, решила, что я этот клад сам сюда закопал? Впрочем, она меня за это не осуждает, так что не буду оправдываться.

Шкатулку тем временем все-таки вытащили, и Ратнам торжественно подошел с ней к графине:

– Вот, прекраснейшая. Вашим покорным слугам удалось добыть трофей, который по праву принадлежит вам.

Шкатулка была закрыта, в дело пошел все тот же многострадальный меч. Но оказался слишком грубым инструментом. Сразу же было предложено насколько более тонких кинжалов. Оказывается, тут многие с оружием ходят, а я и не замечал.

Одним из них Ратнам и подцепил крышку. Рывок, и она открылась. Все опять подались вперед. Внутри явно блестело серебро.

– Ого! – воскликнул журналист. – Пойдемте-ка отсюда на свет. Тут монеты и украшения, но, чтобы понять, какого они возраста, надо их рассмотреть более внимательно.

Через некоторое время все собрались вокруг парковой скамейки, на которую уселась одна графиня, а склонившийся рядом Ратнам выгружал добычу.

– Если я что-нибудь понимаю, это монеты времен Империи! Им же больше полутысячи лет! – Журналист оказался специалистом и в этом вопросе. Очень разносторонне образованный молодой человек. – А вот этот браслет, судя по стилистике, еще более древний. Как и этот перстень. Я вас поздравляю, графиня, теперь в вашей сокровищнице будут украшения эпохи Дхананджей. Не уверен, что в королевской сокровищнице найдутся такие. Но все это надо внимательно изучить специалистам.

И добавил себе под нос:

– Вот это – репортаж!

Глава 7
Просто дела и дела сердечные

Я стоял рядом и счастливо улыбался. Графиня тоже улыбалась, но сдержанно, благожелательно кивала в ответ на очередные словоизлияния Ратнама, а также нашла по паре ласковых слов каждому из принявших участие в добыче клада. В том числе и мне, ничем не выделив мой особый вклад в его поиск.

Но! В эмоциях она вовсе не была так спокойна. Там было и удивление, граничащее с потрясением, капелька неверия во все происходящее (не сон ли это?), накатывающееся волнами удовольствие и громадный интерес к моей персоне. Благожелательный интерес. Меня он буквально обволакивал и заставлял млеть.

У меня возникло какое-то раздвоение личности. Умом я понимал, что делаю чудовищные глупости. У самого осталось не так уж много денег, а я только что подарил довольно ценный клад вот этой девушке, с которой знаком всего несколько дней, и наши отношения (по крайней мере с ее стороны) никак нельзя назвать близкими.

Тут я усмехнулся. Мало денег? А тридцать килограммов золота? Очень крупная сумма в этом мире. Проблема только в переводе его в монеты. Опасаюсь я афишировать наличие у меня золотых слитков. Но ведь старинные монеты и украшения продать ничуть не проще, чем обменять слитки на монеты. У меня даже с продажей перьев и копий проблемы возникли, хотя, если честно, всерьез я этим делом не занимался.

Еще одна странность. Историческая ценность клада оставила меня практически равнодушным. Вот если бы он принадлежал эпохе Ушедших… Видимо, подсознательно мне не хочется разбрасываться. Хотя раньше я бы подобную древность обязательно оставил себе.

Но для Амалии мне совершенно ничего не жаль. Думаю не о том, как буду жить дальше, а чем бы ее еще порадовать. Совершенно нетипичные для меня поведение и мысли.

Как-то не спросив ее мнения, я назначил Амалию самым близким и дорогим для себя человеком. Тут ведь не одни лишь подарки. Разговоры, в которых я был предельно откровенен (и не только в критике состояния местной магии). Я ведь почти открытым текстом заявил ей, что являюсь полноценным киратом, продемонстрировав знание заклинаний, абсолютно недоступных для мага-ученика. И она наверняка это заметила, только виду не подала. Девушка она очень неглупая.

Вот зачем я это сделал? Вроде хвастовство мне несвойственно. И представился я магом-учеником в целях конспирации, чтобы не мешали мне моими делами заниматься. Но это я от всех прочих людей таился. А внимание Амалии мне привлечь как раз очень хочется. Просто немыслимо как.

Наверное, это и называется влюбиться. Когда умом понимаешь, что делаешь глупости, но все равно их делаешь. Потому что у тебя всю систему ценностей перекорежило, вознеся на небывалую высоту ее, прекрасную и единственную. Ни разу этого чувства не испытывал, а тут вдруг – и так сразу. Сам на себя злюсь, но при этом душа поет. И продолжаю делать то, чего бы делать не следовало.

Так, надо отвлечься. Этот клад я и так планировал подарить Амалии, но самого акта дарения почему-то не получилось. Все восприняли как данность, что клад – ее и только ее. Почему?

Порылся в памяти Гхарана. Этот неудачник мечтал разбогатеть, поэтому о находке клада грезил довольно регулярно. Так что кое-что знал.

Если ты нашел клад в одиночку – он твой. Здесь, к счастью, нет закона о том, что клады принадлежат государству или тому, на чьей земле они спрятаны. Раз лендлорд о кладе не знает, он им не владеет. Логично. И без жлобства, принятого на Земле.

Если клад нашла группа из нескольких равных по статусу человек, клад они делят поровну. Или как договорятся. Доля любого может быть увеличена, если остальные признают его особые заслуги.

Но вот если в этой группе были аристократы, все остальные в расчет не принимаются. А если аристократы были неравны по положению, все забирает старший из них. Остальных он может наградить по своему усмотрению. То есть наш случай. Действующая графиня – единственный законный претендент на находку. Ну и ладно. Все равно она понимает, что клад для нее нашел именно я.

К сожалению, следующие несколько дней я графиню не видел. А вот Ратнам почти все время у нее торчал. Ко мне тоже иногда заскакивал, так что я был в курсе событий.

Так вот, этот журналист не только выдал по поводу клада целую серию статей (с гравюрами-иллюстрациями), но и организовал у графини фактически салон любителей старины, куда вытащил всех отдыхающих, хоть немного разбирающихся в старинных монетах и украшениях. Те, кто не разбирался, но обладал сколько-нибудь значимым весом в здешнем обществе, тоже шли. Один раз графиня и меня пригласила. Предъявить общественности того, кто догадался искать клад в конкретной пещере. Заодно мне пришлось частично повторить лекцию о древнем поселении, его основных строениях и укреплениях. Кстати, Ратнам и на эту тему целую серию гравюр как-то подготовил в качестве иллюстраций. Думаю, сам их делал, так как они в точности совпадали с образами, которые я им во время экскурсии транслировал. Или хотя бы эскизы готовил. Видимо, неплохо рисует.

В общем, комплиментов наслушался, но радости они мне не доставили. Были они какие-то снисходительные, что ли. Да и с графиней пообщаться толком не удалось, ей было не до меня. Много гостей, она в центре внимания…

Впрочем, определенный толк от моего выступления все-таки был. С Амалией не поговорил, так хотя бы с некоторыми из ее гостей. В результате продал два копья и четыре пера каким-то немолодым любителям редкостей. По символической цене в десять золотых за штуку. Проблема финансов сразу оказалась решена. Наверное, мог бы и все продать, но решил этого пока не делать. Денег и так хватает, а сувениры из Пустоши еще могут пригодиться.

Образовавшееся свободное время попытался занять прежними тренировками. С башен не прыгал, а вот по горным тропам бегать продолжил. Только теперь все время невольно вспоминал проведенную экскурсию. Вот здесь я рассказывал об угловой крепостной башне, и Амалию рассказ заинтересовал, а вот описание дороги оставило равнодушной. Наверное, надо было не так обо всем этом говорить…

В общем, мысли непроизвольно крутились вокруг одной и той же особы. И ведь понимаю, что шансы у меня близки к нулю. Она графиня, а я так толком и не легализовался. И даже не знаю, как это сделать. Как я понял, здесь для магов и, видимо, жрецов идти путем силпина – страшное преступление. А у меня браслет на руке. Прикрыт напульсником, Мохан его не заметил, но не факт, что другие маги будут столь же ненаблюдательны. И даже на то, что я дипломированный кират, смотреть не будут. Со светской же властью ситуация мне просто неизвестна. Особой религиозности в народе я не заметил. В хорошем отношении к себе кирата, который может вылечить любую болезнь и даже вернуть молодость, заинтересованы наверняка многие. Вопрос в том, сможет ли это перевесить религиозную традицию, собственное воспитание и опасность со стороны магов и жрецов?

Уверен, что на определенных условиях можно договориться с любым монархом этого мира. Или почти любым. Только меня эти условия не устраивают. Наверняка тот захочет меня куда-нибудь спрятать от посторонних глаз, но чтобы был под рукой. То есть в тюрьму, хотя бы и комфортно обставленную. Засовывать меня в обычную камеру никто не рискнет, ему же самому потом у меня лечиться. Но я ведь сюда из Запорталья переехал не ради выживания, а чтобы наследие Ушедших изучать. И развиваться как магу. Так что почетное заключение для меня не вариант. Разве как временное пристанище, но дальше наши с гипотетическим монархом интересы не совпадут.

Хотя… Если моя тюрьма будет располагаться в месте силы и мне дадут ее оборудовать как учебный комплекс Ушедших, это вариант; можно зависнуть в ней на все время изучения браслета. Допустим. Как самый крайний случай. Ведь вырываться, возможно, придется с боем. Бежать в Пустыню и восстанавливать портал. Если у меня такие знания после освоения бусин появятся. В общем, как-то ненадежно все. Так что спешить на переговоры с королем мне пока явно не следует.

За этими рассуждениями я добрался до пещеры, где мы клад выкопали. «Разрушение камня» превратило фрагмент пола в углу пещеры в углубление, заполненное пылью. Углубление с довольно ровными краями. Тогда на это никто особого внимания не обратил, тем более что кое-что пришлось и мечом как ломом добивать, но если кто посмотрит внимательнее, могут возникнуть вопросы. Поэтому я запустил «бур» и стал делать края неровными. Заодно проверил «ощущением камня», нет ли внизу чего интересного. Ничего не обнаружил.

А вот заклинание «бур» повело себя странно. Примерно на метровую глубину – все нормально, а дальше не идет. Добавил громкости звучания. Никакого эффекта. То есть в ширину отверстие стало больше, а в глубину нет. У него что, предел действия такой? Странно. Направил его на боковую стену и спокойно просверлил метра два. Мог бы и больше, просто зачем?

Еще раз включаю «ощущение камня». Ничего. То есть яма, которую я выкопал, на месте, а дальше – как отрезало. Меня охватил азарт. Конкретно это место я трогать больше не стал, но, отойдя в глубь ответвления пещеры, запустил сначала «бур», потом «разрушение камня», а потом и «лопату». Через некоторое время у меня получился колодец метрового диаметра и метровой же глубины. И если диаметр я мог свободно увеличивать еще, пока не надоест, то углубиться дальше в породу у меня не получалось.

Покрутившись вокруг так и сяк, я в конце концов спрыгнул в яму. Подо мной был не совсем камень, хотя внешне от стен он не отличался ничем. Он слегка пружинил!

Не придумав иных способов исследования, я несколько раз подпрыгнул. Перед глазами появилась надпись: «Только для суров». Захотелось одновременно и петь, и выть. Внизу подо мной явно было помещение, построенное еще Ушедшими для своих целей. Но меня туда не пускают, носом не вышел. Вспыхнула слабая надежда, что, может быть, если долго ломиться, мне, как в учебных комплексах Запорталья, дадут временный пропуск. Как старшему упсуру. Но она быстро погасла, хотя прыгал я еще чуть ли не полчаса, пока еще какие-то посетители не заглянули. Срочно наложил на них «отвод глаз» и шуганул «трансляцией эмоций» неуютности и беспокойства.

Ушли. После чего я некоторое время обламывал выступы с разных мест стен, засыпая вырытый колодец. Когда я проникал в учебные комплексы Ушедших, то входил через официальный вход. И пускало меня далеко не во все места, большая часть комплекса осталась для меня закрытой. А здесь я в потолок стучусь. Уверен, что никакого входа через потолок предусмотрено не было. Так что шансов попасть в комплекс через него у меня нет.

Что же, будем искать.

Начал с того, что выкопал второй клад. Но под ним никаких строений Ушедших не обнаружил. Снова серебряные монеты, судя по всему, древние. Спрятал в «сейфе» номера. В местной нумизматике я совершенно не разбираюсь. Можно ли клад продать и за сколько, тоже. Но пусть будет. Второй раз дарить Амалии нет смысла. Удивить не получится, зато может сложиться впечатление, что тут этих кладов как грязи. Если больше ничего не найду, только негатив заработаю. Кстати, в кладе помимо монет еще один перстень оказался. Довольно массивный, мужской, без камня, но с выгравированным на нем каким-то гербом. Не артефакт; впрочем, среди найденных украшений в первом кладе их тоже не было. Проверил во время приема у графини. Наверное, странно выглядел, щелкая ногтем по вещам из клада, но другие их тоже вертели по-всякому. Впрочем, полной уверенности нет. В своем кулоне-свастике следов внедренных заклинаний я тоже не обнаружил. Но как-то он с моим симбиотом взаимодействует.

А перстень? Были бы на Земле, сказал бы, что «баронский». А здесь – кто его знает. То есть знают, наверное, многие, тот же Ратнам почти наверняка, но показывать ему не собираюсь. Зачем мне лишние вопросы?

Так что вернулся к первой пещере. Теперь я проводил дни, со всех сторон обходя скалы, в которых она располагалась, и с помощью «бура» пытался нащупать контуры подгорных помещений Ушедших. К сожалению, делать это было не так просто. Если в пещеры почти никто не заглядывал, то по горным тропинкам гуляло немало отдыхающих. Скорее всего, к росту их числа я сам приложил руку. Или Ратнам: он с моих слов расписал в газете пользу физических упражнений на свежем воздухе, который благодаря источникам тоже обладает целебными свойствами.

Еще очень огорчало, что ноутбук остался в Запорталье. Очень мне бы пригодилась программа обработки фотографий рельефа местности. На планшете ее не было, да он бы и не потянул. Впрочем, и с фотографиями были проблемы. Единственная оставшаяся у меня камера тоже была в планшете, а демонстрировать его любопытным курортникам мне совершенно не хотелось. Так что обзавелся эскизником и набрасывал контуры рельефа древнего поселения от руки. Вечером в номере пытался проанализировать увиденное. Но, главное, теперь мог зависать в любом месте, не вызывая подозрений. Присел человек на раскладной стульчик, рисует. Даже если кто подойдет посмотреть, милости прошу. Кстати, рисую я не то чтобы очень хорошо, но немного умею. При этом мои манипуляции с «буром» остаются совершенно незаметными.