Текст книги ""Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Смекалин

Соавторы: Вячеслав Рыбаков,Андрей Скоробогатов,Сергей Якимов,Василий Криптонов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 112 (всего у книги 350 страниц)

Глава 33
Эпилог V романа

Я оторвал взгляд от табло лифта. Показал документы, и пока усатый милиционер смотрел документы, я достал мобильник и написал Сиду ещё одно короткое письмо:

«Напиши Нинели Кирилловне Чистяковой, номер найди в копии моих контактов. Спроси, всё ли хорошо, и почему не отвечает на письма».

В конце этого странного эпизода, когда постовой возвращал мне документы, бубня нотацию о том, что «надо ходить спокойно, не бегать, не пугать рабочих людей», я снова выцепил взглядом лицо девушки, выходящей из лифта. Той самой, за которой бежал, и которую принял за Ольгу Лекаря.

Нет, это оказалась совсем другая девушка – странной внешности и одежды, явно не местная, из Европы или Америки. Очень похожая лицом, но другая. Я облегчённо выдохнул. А спустя минуту увидел Аллу, вышедшую на середину площади.

Ускорил шаг и почувствовал, что сердце забилось чаще. Конечно, сердце принадлежит другой, да и всегда принадлежало, но приятные моменты прошлого никак не вычеркнешь. По сути, мы влетели в объятия друг друга, и я еле увернуться, чтобы не поцеловаться в губы. Поцелуй пришёлся в щёку, и щёку защипало от холода. С грустью подумал, что она всё ещё любит меня – а я просто соскучился и желал общения.

Да и разве что-то могло у нас получиться после того, как она изменила мне? Даже если убрать из уравнения Нинель Кирилловну. Этот факт назойливой мухой то и дело гудел в голове.

– Как долетела? – спросил я, когда мы уселись в кафешке.

– Ужасно! То жара, то ливень, то дождь… Сейчас ещё дикий холод. Ещё дядька этот… всё время травил армейские анекдоты.

– Это разве холод? Вот там, где я живу…

– Расскажи!

И я рассказал, хотя, по сути, рассказывать особо было нечего – сплошная рутина. Слово за слово, в итоге – не удержался и рассказал про поход в бордель и Ивана, слегка переврав и содержание разговора, и подробности произведённых процедур.

– Что… совсем никак даже не воспользовался?

– Ну… Как сказать. Только массажные процедуры.

– Да… это тебе всегда нравилось, – хихикнула Алла и потупила взор.

Мы общались как два давно знакомых и близких человека. Это было грустно осознавать, но за короткие полгода жизни она была мне куда ближе и лучше знакома, чем Нинель Кирилловна. С ней всё было по-настоящему, а вот с объектом моего обожания…

– Слушай… я хочу тебе показать кое-что… – вдруг сказала она. – Только ты, пожалуйста, если у меня ничего не выйдет, сделай вид, что как будто бы всё так и должно было быть.

– Разумеется. Давай.

Она налила в кружку вторую заварку чая – жиденькую, слабую. Затем сосредоточилась, нахмурилась, сжала кулачки – я прямо увидел, как напряглась жилка у неё на шее.

– Напряжение мышц иногда только блокирует выход силы, – осторожно подсказал я.

– Я знаю! Знаю! Я… У меня получилось всего пару раз!

– Плюс аудиальный стимул, то есть мелодия…

– Знаю! Да нет никакой мелодии! Моя мелодия – это то, как я стонала тогда, в наш первый раз в душевой. Когда удалось остановить паразитный навык. Я там на два тона так… Пару недель назад вспоминала, тоже в душе… потом сосредоточилась, и… чуть ноги не отморозила себе.

– Ты вспоминала обо мне? В душе? – осторожно осведомился я.

– А о ком ещё вспоминать! О других, что ли⁈ – она наверняка хотела сказать имя «Тукай», но вовремя остановилась. – Да там… Там… три секунды, и всё, вот что было!

Удивительно, но иногда упоминания иных партнёров бывшей могут не задеть самооценку, а даже её приподнять.

– Ну, я, всё же, держался на пару порядков подольше, да.

– Держался. Блин, как ты держался… И, главное, сейчас ни с кем другим не воспроизведёшь!

– Что – не воспроизведёшь? Ту ситуацию в душе?

– Ну – да. Не совместишь приятное с полезным.

Она поджала губы и принялась дальше гипнотизировать чайную кружку. Если это не было прямым намёком и отчаянной просьбой – то что же ещё было? Мне оставалось пока только делать то же самое, гипнотизировать её чайную кружку. На какой-то момент мне показалось, что в самом центре на поверхности действительно образовались кристаллики льда, я набрался наглости и потрогал, задев её ладонь.

– Холодная! Она основательно остыла.

– Да тут везде холодно! Смотри, какие у меня холодные руки!

Она обхватила своими ладонями мои поверх кружки. Тактильный контакт. Пальцы действительно были холодными, но вовсе не от воздуха в кафе – попросту от волнения, мне удалось почувствовать пульс, и он был очень высоким.

Я ждал, когда она отпустит, а она никак не отпускала. Чёрт, как же сложно, мучительно сложно после месяцев воздержания не поддаться девушке, с которой уже всё было, которая сидит перед тобой и откровенно тебя соблазняет.

А как же Нинель Кирилловна? А как же измена Аллы? «Слабость. Бесхребетность», – сказал внутренний голос, не то реципиента, не то кого-то из мудрых старцев, коим я был в прошлых жизнях.

Ну ей же надо помочь? – сказал голос честного человека, которым я был когда-то. Ты в ответе за тех, кого приручил. Ты должен проявить уважение, и это вовсе не «зайти в реку дважды», это совсем другое. Просто однократная помощь в раскрытии навыка, что-то вроде грамотного психотерапевта, помогающего преодолеть сложности.

Ну и следом полезли новые удобные аргументы. Навроде того, что Нинель Кирилловна может молчать, потому что разлюбила и ушла к тому самому рыжему кадету. Как его там, Яшка?

На самом деле, все мои сомнения продолжались секунд десять. Не люблю сомнения, поэтому, когда оба варианта кажутся одинаково плохими – просто обрываю размышления и поддаюсь интуиции. А в данном случае – ещё и соблазну. Увы, в таком возрасте единственный способ победить соблазн – это поддаться ему.

– То есть, ты хочешь сказать, что нам надо в более тёплое место?

– Ну… если там ещё будет вода… Желательно, проточная и чистая. И тёплая.

– Полагаю, подойдёт чья-то душевая, так?

Она кивнула, всё ещё не отпуская моих ладоней. Я осторожно освободился, заплатил за ужин, подал куртку – хотя в соседний подъезд можно было и без него.

Мы зашли в отель – восемь звёзд из десяти, чуть ли не лучший в городе. Я взял карточку, молча кивнул на строгий вопрос администратора:

– Вы вдвоём будете?

И машинально направился к лестнице.

– Есть же лифт? – тихо спросила Алла.

– Третий этаж. Не люблю лифты.

– Я устала за день. Ещё и не высыпаюсь постоянно… соседи храпят! Давай на лифте.

Пришлось согласиться – ещё не хватало при такой хрупкой ситуации ещё начать о чём-то спорить. В лифте я всё же решил поставить точки над «i».

– Алла, я сразу скажу… мне просто хочется тебе помочь.

– Я понимаю. Я знаю, – сказала она. – А я хочу помочь тебе.

Я промолчал, тут она была права – одиночество и прочие прелести молодого импульсивного организма давали о себе знать.

Полу-люксовый номер был одним из двух на этаже. Открыл дверь, впустил внутрь. Сомнения ещё были, и я всё же озвучил:

– Ещё я бы предпочёл без поцелуев. Чтобы не усугублять старые привязанности.

– Ну уж, нет… – сказала она, развернула меня и впилась своими губами в мои.

Дальше включились инстинкты, и руки начали делать всё сами. Обнять, расстегнуть, стянуть, потрогать, сжать, подхватить… Инстинкты прервались лишь один раз – в душевой, когда кожа под моими руками и вода с её губ снова начали жечь кожу льдом.

– Сейчас, стой, сконцентрируйся, – попросил я. – Погоди. Вспомни, как ты тогда стонала…

– А… ой… стой… это же не я. Это же ты! Ты жжёшься, – она отстранилась от меня, вышагнула из душевой и сказала.

– Ты ничего сейчас не напевал? Я как будто услышала что-то… то ли в голове, то ли…

Я вспомнил и напел мотив, подслушанный пару сотен лет назад, в позапрошлых жизнях:

– «Мне под кожу, мне под кожу мне запустить дельфинов стаю…»

Вода стала странно пениться на моих руках, шипеть, а на пол душевой застучали ледышки. Я выскочил, как ошпаренный, продолжая наблюдать песню и оставив душ включённым. Горячая вода под моим взглядом охлаждалась, и до пола долетали ядра града толщиной в палец.

Похоже, я мог заморозить ещё с десяток вёдер и заполнить поддон душевой до верха, но Алла сама прервала меня.

– Интересно… термонавык передаётся половым путём?

– Я… я не знаю, чёрт возьми. Нет! Не передаётся, я читал про такое. И в роду у меня ни у кого не был, насколько знаю.

Я опустился на пол на упавшие остатки нашего белья и полотенца, выдохнул. Как всегда после мощного использования навыка, особенно нового, незнакомого, дико захотелось пить. Алла поняла без слов, принесла из комнаты стакан воды.

– Что за песню ты напевал? Чья она? – спросила Алла, когда я залпов выпил и почувствовал, что силы начинают возвращаться.

– Не помню… помню, что какая-то владивостокская группа, очень старая и малоизвестная. Видимо, я настолько хотел, чтобы у тебя всё получилось, что сделал всё сам раньше тебя и вместо тебя.

Подумал, что тут можно было бы добавить «прости, что так вышло», но это отдавало чем-то очень таким.

– Мне даже понравилось. Правда… мы так и не закончили.

– С экспериментом?

– С экспериментом. Посмотри, там растаял лёд?

Я заглянул в поддон.

– Нет ещё. Сейчас горячая вода натечёт, и…

– Можешь как-то… Ускорить? Ты же говорил, что у тебя есть навык.

Выглядело как весьма ответственное задание: пирокинезом я владел, но вот прицельно растопить ледышки в ванной, не сжигая всё вокруг – это было для меня новым.

Однако я справился. Сначала отключил воду, потому что предположил, что от паров воды может произойти воспламенение гремучего газа. Затем сосредоточился, успокоился. Прочитал мотив той странной метал-композиции, но тихо, спокойно, не позволяя силе выплеснуться через край, а когда почувствовал срабатывание навыка – тут же замолчал, отскочил. Небольшое облако огня возникло в метре от меня, надо льдом – нас обдало паром, но кафель и поддон душевой уцелели, лишь слегка оплавило одноразовые шампуни на полочке.

Мы вернулись к процессу. Я стиснул зубы, чтобы ненароком не запустить свой навык снова. Алле же поймать нужную тональность вздохов на этот раз удалось. Я едва успел выскочить из-под воды, как под её пальцами стали расти сосульки, а весь водяной столб стал превращаться в один большой сталагмит.

– Получилось, получилось! – сказала она, пританцовывая на одном месте.

Именно такой я её и запомнил – маленькой, голой, мокрой и счастливой. Запомнил, потому что на следующую ночь она исчезла из моей жизни.

Я долго не мог уснуть. Мы заказали второй ужин в номер, посмотрели какую-то короткую дурацкую телепередачу про антарктическое сельское хозяйство.

– Может, ещё раз? – осторожно спросила она, но я отказался.

И по этическим причинам, потому что я обещал себе, что это всего лишь психологическая помощь. И из-за банальной усталости – чередование секса с применением навыка весьма выматывает. Потом она уснула, а я сначала прибрался в мобильнике, затем нашёл на полке в коридоре книжку – военную прозу некоего Дмитрия Конаныхина про Первую Японскую. А потом просто думал о разном – от Нинели Кирилловны, которую в очередной раз предал, от дома, который так и не стал родным, до судьбы мира. Конечно, мысли лезли в том числе и предательские. Например, о том, что спящая рядом со мной Алла и есть правильный и разумный выбор, а Нинель Кирилловна – бред, доставшийся от реципиента.

В итоге уснул я сам под утро, а когда проснулся – номер был пуст, и никаких вещей Аллы не наблюдалось.

Проснулся же я от того, что еле слышно звонил телефон, на котором уже было штук пять пропущенных, включая от арендодателя. От Аллы не было ни звонков, ни записки. По логике надо было звонить Алле, но я набрал первый.

– Эльдар Матвеевич Циммер? Вас беспокоит участковый. Это же вы проживаете в третьем особняке квартала Женщин-строителей Социализма?

Да, именно так назывался переименованный коттеджный посёлок.

– Я. А в чём…

– А мы тут с вашим арендодателем. Обокрали ваш дом. Вынесли всё.

– Обокрали⁈ Стоп, там должен быть мой камердинер, Дмитрий.

– Ну, вот – он, собственно, один из первых подозреваемых. Вместе с господином Хуаном, вашим водителем. Потому что следов взлома нет, его нет, и их вещей тоже. Когда вы возвращаетесь?

Я принялся быстро собираться. Всё время держал в голове, что надо позвонить Алле и вспомнил, только когда закрыл номер и шагнул на лестничную клетку.

«Телефон не отвечает, вероятно, абонент вне зоны покрытия сетей», – сказал голос в наушниках.

Я остановился – чувство тревоги усилилось, когда я заглянул в список вызовов. Там был и ещё один, который я сначала принял за арендодателя, но лишь потом понял, что он московской нумерации.

– Простите… Вы Эльдар?

– Да, а кто…

– Это Ирина, Алла говорила о вас, что отправилась к вам… Она не берёт трубку с самого утра, написала только сообщение, что скоро поедет, и поэтому…

– Я думал, она уехала к вам, я перезвоню, – сказал я.

Лифт остановился на нашем этаже. Пожилая коренастая уборщица, похожая на индианку, мыла пол в лифте.

– Кровь, – проговорил я, увидев характерные разводы.

Уборщица остановилась, обернулась на меня, затем достала из кармана помятый и слегка намокший бумажный конверт.

– Господин, вы же в триста первом номере? Тут написано «301», может, это вам? Это странно, я думала отнести Людмиле…

– Откуда здесь кровь?

– Не знаю, господин, чертовщина какая-то. Три часа назад, когда я на смену заходила, лифт сам по себе ездить стал, то на третий, то с него…

Я разорвал конверт.

Сначала взгляд упал на яркий отпечатанный помадой поцелуй в углу. Размашистый, немного резкий почерк с парой непривычно написанных букв. Я сразу понял, что с такими ошибками, с такими отклонениями от синтаксической нормы и формы написания пишут только родившиеся в других мирах.

«Dорогой Ельdар, я забрала ее в Бункер, чtоб она tебе не мешала. Если хочешь найtи мениа – поиграй со мной в пряtки»

Ниже, у поцелуя – подпись:

«Tвоиа на век Олиа».

Андрей Скоробогатов
Курьерская служба – 6. Срезанная ветвь

Часть I
Ведьмин лог. Глава 1

Лифт открылся, я скомкал и бросил листок на пол.

– Самка богомола. Сучка стервозная, – всё же пробормотал я.

Что чувствует себя человек, когда узнаёт, что девушку, пусть и бывшую, украла в другую реальность маньячка, уже прикончившая его самого пару сотен раз?

Страх? Ненависть? Горе? Дикое желание мстить? Всего понемногу, конечно, было. Но не для того я прожил пару сотен жизней в теле Эльдара Циммера, чтобы терять самообладание в подобных ситуациях. Я терял девушек, родных и прочих тысячи раз, и уже основательно зачерствел, чтобы не удариться в отчаяние.

Основным чувством было, как ни странно, облегчение. Не потому, чтобы Лекарь таким образом решила возникающую дилемму между Аллой и Нинелию Кирилловной. А от того, что стало ясно: мои бывшие коллеги и нынешние враги – здесь, рядом. Связь с ними не потеряна. Значит, они прячутся. Значит, они почему-то боятся меня. А боятся они могут, например, потому, что я впервые в этом воплощении оказался с магическими способностями.

Получается, пока я на выигрывающей стороне. Пусть за ними самая серьёзная организация во всём Древе Миров – число занимающихся именно моим миром, как это всегда бывает, ограничено парой десятков человек. За моей же спиной – Общество сильнейших в магическом плане людей планеты, а также, возможно, есть союзники из числа загадочного Центра Треугольника.

Если Алла реально в Бункере – значит, я смогу разнести этот Бункер, подумалось мне. Лишь бы найти способ в него попасть – насколько я знал, у Секаторов вроде меня его не было.

Вернее, был, но только один – умерев и возродившись заново. Но этот мне категорически не подходил, ведь так я потеряю нынешнее тело и все свои навыки. Выглядит как ловушка.

Ну и главное – я потеряю связь с этим миром и с этим временем. А ещë я должен найти Ануку. Я уже понимал, что она – тоже очень важный элемент в головоломке. И не удивлюсь, что эта шахматная фигура сейчас тоже в руках противника. Вот же Ольга, вот же…

Раздумья продолжались меньше минуты. Я поднял скомканную бумажку и положил в карман. Ещё пригодится. Пороть горячку не стоило, поспешно уезжать из города – тоже. Когда человека крадут в другое измерение – это не поможет, и может только навредить. Я сел всё в то же кафе, в котором мы сидели с Аллой перед ночью в номере и попытался привести мысли в порядок.

Пока я быстро завтракал, пришла циничнейшая, стрёмная мысль в голову: если бы не факт, что близкого мне человека украли – то я чувствовал себя просто отлично. После почти двухмесячного воздержания в подобном возрасте иначе и быть не может. Я был полон сил, энергий и стремления замочить любого на своём пути.

Ещё мне подумалось, что мне сейчас очень пригодилась бы сейчас встреча с Андроном – из оставшихся более-менее лояльных мне коллег, владеющих портальными капсулами, остался он один. Конечно, я не был уверен, что он еще жив в моей временной линии. Вполне возможно, что Верховный Секатор отдал распоряжение другим лифтерам, чтобы они прикончили ренегата. Но он очень многое мог бы прояснить на тему Ольги и её замысла.

А ещë мне захотелось позвонить отцу. Не то, чтобы я хотел, чтобы он помог мне решить проблемы, но показалось важным позвонить. Он трубку взял, голос был заспанный – видимо, его часовой пояс был западнее.

– Что такое?

– В общем… Они вернулись. И они забрали знакомую мне девушку.

– Кто вернулся? А… те же, кто убил Альберта Эльдаровича? Из…

– Из Бункера.

– И ты хочешь её найти? Сын, я… я не знаю, как. Ты знаком со своими бывшими коллегами куда лучше.

– Я понимаю. В первую очередь я звоню тебе, чтобы ты был осторожным. Когда-то давно мне сказали, что будут убивать всех близких, одну за другой. Вдруг следующим они придут за тобой?

– И есть что-то ещё?

Я вздохнул.

– Проблема заключается в том, что всё это случилось после… после ночи с этой девушкой.

– То есть ты – основной подозреваемый?

– Выходит, что так.

Отец замолчал на пару секунд.

– Девушка – гражданка Антарктического Союза?

– Нет, подданная Империи. Она моя бывшая коллега, из Курьерской службы.

– Хорошо. То есть, конечно, ничего хорошего, но это значит, что местным это будет безразлично. Камеры? Есть в здании?

– Должны быть. Это понятно, схожу в охрану сейчас.

– Хорошо. Только чуть позже, сразу не иди. Также… сейчас… – было слышно, как отец завозился Также записывай адрес, диктую: улица Афиногенова, двадцать два. Нотариуса зовут Сергей Пахомов, единственный независимый в Юстиновске, кто берётся работать с имперскими.

– Нотариус? – не понял я. – Зачем?

– Нотариус-бителепат. Снимет показания, чтобы в случае суда снять обвинения. Расскажи и покажи ему всё, как есть, во всех подробностях. Езжай туда сразу, прямо сейчас.

Я мысленно выругался. Вот чего-чего, так это меньше всего хотелось, чтобы кто-то снова лез мне в голову и читал мысли. Тем более читал мысли и смотрел «мультики» на тему прошедшей ночи.

– Далее… из города лучше не уезжать сегодня. Я пока наведу справки, кто из Общества сейчас находится в Столице, чтобы мог за тебя поручиться.

– Да, отец, ещё один момент – это сугубо мои проблемы, но, всё-таки, скажу. У меня обнесли дом.

– Что значит – «обнесли»?

Даже несмотря на то, что все миры очень похожи – часто выражения из прошлых жизней оказываются непонятными местными.

– Обокрали. Камердинер. Я ещё не знаю, что они вынесли, но мне очень не хотелось бы, чтобы рихнер – там я хранил некоторые личные данные. Причём после воров могут вынести кто угодно – включая хозяина особняка.

– Вот чёрт, ну ты и вляпался. Я тебе говорил же – иди в бордель.

– Я и сходил. Там меня чуть не убили – крепостной, Иван Абрамов, помнишь такого? Ладно, к делу это не относится. Не подскажешь, есть в Акулаевске кто-то, кого можешь прислать на помощь?

– Хорошо. Сейчас я позвоню Пунщикову, он как раз должен будет пролетать твой город. Чтобы задержался между рейсами и остановился.

– Спасибо, отец. Ты очень помог. Да, а что по нашим делам?

– Пока без изменений. Прошлый сбор не показал никаких отклонений, через пару дней отправлюсь по окрестным, в Дальней Земле. Пунщикова же отправил за очередной статистикой вибраций с атомных станций Ближней.

– Хорошо. Ещё… мне звонил Эрнест. Говорит, что нашли людей, которые за мной охотились. Что это Северная, – я по привычке опустил и фамилию Голицына, и слово «Лига» в наименовании организации. – Что у них будут переговоры, после которых я могу возвращаться домой.

– Домой? Эх, Значит, прикипел уже… к миру. Понимаю, что хочешь вернуться. А уж как я хочу вернуться домой.

– У тебя же дом – здесь? В Антарктиде?

– Вообще-то в Зеландии. В Годуновске-Южном. Хотя – какой это дом. Так, холостятская хибара.

Удивительно, но мне даже как будто вспомнилось это – о том, что он уже когда-то давно говорил о том, что собирается уехать именно туда. Я старательно обходил тему его взаимоотношений с матерью и даже не думал пытаться их помирить – всё же, мне девятнадцать лет мне было только на бумаге, и факт развода родителей я переживал абсолютно спокойно.

– В общем, когда мы увидимся?

– Думаю, в этом месяце. Либо в следующим – там у тебя, как-никак, юбилей.

– Ого. Я и забыл совсем, что мне в этом воплощении скоро исполнится двадцать, – признался я. – Хорошо, отец, увидимся. Пора спешить.

Я сверился с картой – упомянутый отцом товарищ жил в частном секторе на самой окраине, поэтому пришлось вызвать скоростное такси – удивительно, но здесь была такая услуга.

Дом со скромной вывеской «Пахомовъ С. И., бителепатъ-нотариусъ» скорее напоминал бетонную избушку, чем полноценный коттедж. Стучать пришлось долго. Хозяин распахнул дверь на весеннюю прохладу в одном только домашнем халате и выглядел помятым.

Силой, а также запахом алкоголя, пахнуло с расстояния в полтора метра.

– Что такое? Записан?

– Нет. Я подпоручик императорской Курьерской…

– Мне всрать кто ты такой, у меня по записи.

– Заплачу в пять раз больше ценника, – сразу сказал я.

– Плевать. Я и так нормально заработал в этом месяце. Вставай в очередь, – сказал он и хлопнул стеклянной дверью.

Он пошёл по коридору, и я заметил, как он сильно хромает на левую ногу.

– Стоять! – рявкнул я и выхватил пистолет. – Я выстрелю, честно!

Пахомов остановился, но развернулся медленно, вальяжно. На лице была довольная улыбка. Поднимать руки он не торопился.

– Ого! А это уже мне нравится! – он чуть ли не крикнул, чтобы я слышал через дверь. – Что, правда? Выстрелишь⁈ Ты же сядешь потом, малец!

– Как сяду, так и выйду! Вопрос не требует отлагательств. Мне нужно всё решить за несколько часов!

– Если ты выстрелишь, малец, то я уже буду не в состоянии что либо у тебя считать, ты же понимаешь? Да?

– Спорим, что будете? У меня лекарский навык. И я вижу, что у вас хромая нога.

Лекарский навык – пожалуй, самый нелюбимый из всех, что у меня был. Но пошёл ва-банк, хотя лекарем я всё ещё был весьма средним, и серьёзность болезни оценить не мог. Я опустил ствол, и он подошёл, открыл дверь, не меняя ироничного выражения лица.

– Да что ты говоришь… Мне не смогли помочь лучшие врачи континента. К врачевателям вроде тебя я тоже обращался – ерунда это всё, только хуже сделали. Сколько тебе лет? Ты серьёзно что-то умеешь?

– Я восстанавливал ноги после огнестрельных ранений.

В этот момент я почувствовал, как он коснулся моего сознания. Я знал, что говорил правду, и вспомнил, как после дуэли с Евгением правил ему раздробленные кости. Пахомов же по долгу службы знал, когда человек говорит правду, а когда врёт. Похоже, это произвело впечатление

– Хм… И что, ты думаешь, что ты этим со мной расплатишься?

– Думаю, расплачусь.

– И что ты там говорил про пятикратную таксу?

– Трёхкратную. Трёхкратную таксу – и попытку полечить колено. Либо пятикратную таксу, но без лечения.

Пахомов почесал щетину.

– Кто тебе дал мои координаты?

– Отец. Циммер Матвей Генрихович.

– Припоминаю фамилию. Лысый такой, в очках? Ладно. Заходи. Если вылечишь – обойдёшься двукратной.

Сперва мы расположились в гостиной, пропахшей алкоголем и немытой посудой. Он засучил штанину до колена, я напрягся, сосредоточился и закрыл глаза. Я увидел колено насквозь – разбитый хрящевой диск, выступы на костях. И много межсуставной жидкости в мышце под коленом.

– Киста Бейкера, – я прервался и вспомнил название, впрочем, тут же понял, что это термин из прошлых жизней, и здесь она наверняка называется по-другому. – Была травма колена? Странно, что вам не вылечили, наверняка есть много препаратов.

– Мне ставили какие-то уколы, давали таблетки – без результата. Говорю же, невозможно починить!

– Воды налейте мне. Обычно в процессе…

– Понимаю, понимаю, – Пахомов поднялся, налил из пыльного графина стакан воды. – За что сослали-то хоть, малец? За дуэль? Огнестрельные ранения, говоришь.

Легенда была красивой и в данной ситуации вполне подходящей. Я бы мог довериться и рассказать чуть более близко к истине, но это попросту было долго.

– Ага. За дуэль.

– Молоток, братишка, – сказал он с уважением. – Из-за женщины, да? И меня – за дуэль. В девяносто третьем. Стрелялись на студенческой пьянке. Из-за музыкальных пристрастий, я пытался доказать, что индский стоун-джаз интеллектуальней египетского аббис.

Насколько я разбирался в жанрах – тут я был стопроцентно согласен. Выпил воды и снова сосредоточился и начал процесс – знания о том, как должно быть устроено здоровое колено, пришли сами по себе. Следующие минут двадцать я сшивал сухожилия и связки одно за другим, исправлял костную ткань, уничтожал всю дрянь в мышцах. Прерываться пришлось раза четыре, как всегда в таких случаях от жажды сводило горло и чернело в глазах. Разумеется, я сделал не всё и не совсем правильно, но в конце, когда я уже свалился в кресле от бессилия, Пахомов хмыкнул.

– Хм… Даже как будто лучше сгибается. Ну, ладно, спасибо. Теперь гони предоплату. И в подвал.

– Подвал? – усмехнулся я. – Нахрена?

– Там лучше слышно. Шумов меньше.

Подвалов и разного рода бункеров я даже за эту жизнь насмотрелся достаточно, чтобы не особо любить подобные места.

– Ну, допустим.

Комнатка на цокольном этажа была совмещена с котельной и кладовкой – грубый стол с двумя стульями стоял прямо под толстенными трубами, уходившими куда-то наверх.

Он начал сразу, без разговоров, как я сел напротив – стиснул мои виски в грязных пальцах, прошипел сквозь зубы:

– Вспоминай… Всё вспоминай, щенок!

Начал я со звонка Аллы и запланированной поездки. Затем прокрутил в голове предыдущий вечер. Случай на площади, странная женщина, уехавшая на лифте «Универмага». Встреча с Аллой, ужин в кафе, наш разговор, её руки поверх моих, обнимающие чайник, который она пыталась заморозить. Нинель Кирилловна – ну, понятно откуда вылез её образ, я всё время встречи с Аллой вспоминал о ней и прикидывал, правильно ли и достойно ли поступаю. Лифт наверх, ключ в замке, одежда, душевая, а потом…

– И что⁈ Ты, пацан. пришёл сюда хвастаться о том, какую классную деваху заманил к себе в душевую?

– Нет. Дальше. Прошу, не заставляйте, мне и так противно всё это показывать.

– Тогда нахрена? Зачем мне всё это видеть? Что, я не видел в жизни, как девок трахают? Я и сам бывает…

– Потому что я рискую стать подозреваемым. По делу.

– Ладно.

Я начал вспоминать дальше – не структурировано, снова начиная со встречи, перемежая образами из более далёкого прошлого. Потом собрался – вспомнил про то, как выходил на балкон подышать воздухом, смотрел на время – на будильнике было три часа ночи. Алла спала на кровати, я поправил одеяло и уснул сам. Проснулся – никого не было, одежды и прочего тоже. Звонок – образы дома, мысли о том, что меня ограбили, быстрые сборы, лифт, бумажка в лифте…

– Что на бумажке? – прервал свой разговор Пахомов.

Мне было нелегко, но я заранее решил, что скажу. Отец не стал бы рекомендовать мне заведомо-недостойного человека. Склонность к алкоголизму, конечно, вызывала подозрения, но я хорошо разбирался в людях – в сочетании с чертами характера всё скорее говорило о честности, чем о каких-то плохих качествах.

– Письмо от заказного убийцы. Он преследует меня и… моё ближнее окружение.

– Вот же дерьмо, – Пахомов почесал затылок. – Бумажку покажешь?

– Покажу. Но хотел бы попросить писать о ней в отчёте об экспертизе – я покажу её совсем другим людям.

– Опять это самое… Опчество? – усмехнулся он. – Знаю вашу породу. Насмотрелся уж за двадцать лет-то! Как сослали. И знаю, что с вами лучше не спорить. Сразу бы сказал, да!

– В следующий раз – сразу скажу.

– Ну и чего писать-то?

Он достал папку с бланками, ручку, помусолил, начал выводить.

– Номер документарный скажи и дату рождения. Как зовут-то, Матвеич?

Забавно, что за всё это время он так и не спросил имени. Нотариальный отчёт об экспертизе писали, пожалуй, даже дольше, чем проходила сама процедура дознания – по некоторым строчкам спорили, по некоторым долго думали, как сформулировать.

В итоге выходило, что Алла Расторгуева сама назначила встречу, сама попросилась ко мне в номер. Я понимал, что это бросает тень на её честь, поэтому мы опустили факт нашей интимной связи, сославшись на позднее время, плохую гостиницу Аллы и храп соседей – на самом деле, она всё это упоминала как факты и аргументы, чтобы остаться у меня.

Сняли копии на здоровенном допотопном агрегате, заверили, после я спросил:

– Итого – сколько с меня?

– В общем, вот если оно тебе поможет – то заплатишь, как говорили, двойную таксу. А пока – вали отсюда, ты мне уже начинаешь надоедать.

И я с радостью свалил – к тому же, время поджимало. Уже в такси я снова набрал Ирине, напарнице Аллы.

– Подъезжайте к гостинице. И вызывайте полицейских, точнее… милицию. Аллу похитили.

– Я… я знаю, – немного растерянно сказала она. – Я уже тут, ждём вас, Эльдар.

Последнее мне не понравилось, но менять маршрут я не стал. У гостиницы стоял милицейский внедорожник и пара представительных автомобилей. Вышедшую из дверей Ирину я узнал, хоть и видел последний раз полгода назад. Она указала кому-то на меня, я услышал «вот он!».

После чего ко мне подбежало трое мужиков в форме – незнакомой, странной. Ударили по ногам дубинкой, заломили руки за спиной

– Циммер Эльдар Матвеевич?

– Да! Что за хрень происходит⁈

– Вы арестованы. Подозреваетесь в убийстве Аллы Расторгуевой. Вы имеете право соблюдать молчание, все ваши слова могут быть использованы…

Первой мыслью было – запустить навык. Раскидать этих солдафонов по растаявшему снегу. Но я знал, что так будет только хуже. Я знал, что правда на моей стороне, поэтому оставалось лишь слушать знакомые, хоть уже и основательно подзабытые за прошедшие сотни лет слова.