Текст книги ""Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Смекалин

Соавторы: Вячеслав Рыбаков,Андрей Скоробогатов,Сергей Якимов,Василий Криптонов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 164 (всего у книги 350 страниц)

Но Бернард Асикритович как будто не заметил, что я ухожу. Он продолжал бубнить, обращаясь к воображаемой аудитории:

– Существуют разные виды призраков. Вид призрака зависит от доминирующей энергии в момент смерти человека. Это может быть злой призрак, мстительный. Может быть призрак любящий. Но что их всех объединяет – это нечто «недожитое». Слишком сильная связь с землёй. Поэтому призрак – большая редкость. Суть вселенной требует от души вознесения. Некоторые сильные маги, сознавая, что при жизни не успеют завершить некоего важного дела, готовятся к смерти заблаговременно. Они привязывают свои души к предметам. Чаще всего это – книги…

Я уже почти закрыл за собой дверь, но при слове «книги» остановился. Повернулся, выглянул в коридор.

– Простите, что насчёт книг?

– Книги – самый распространённый резервуар, в который можно поместить душу, – забубнил Бернард Асикритович. – Чаще всего это – книга с пустыми страницами. Так призрак может продолжать писать свою судьбу. Такой призрак в некотором роде продолжает жить.

– И может лгать, – сказал я.

Бернард Асикритович вздрогнул и посмотрел на меня. Хорошо хоть не спросил: «Кто здесь⁈» – как в том анекдоте.

– Он может всё, что угодно. И посему лучшее, что мы можем сделать – держаться от подобных книг подальше. У мёртвых свои пути, не стоит пересекать их с путями живых.

На этой торжественной ноте Бернард Асикритович развернулся и двинулся по коридору в сторону лестницы. Выглядело это так чудовищно мрачно, как будто внизу его ждал катафалк.

А я сжал через китель проклятую книгу и скрипнул зубами. Мне показалось, будто слышу где-то вдали смех Юнга… Хотя – да и чёрт с ним. Если эта тварь меня обманула – ответит так, что мало не покажется. Корчиться от Света ей очень и очень не понравилось.

Глава 23

Утром после завтрака в распорядок академии внезапно внесли коррективы. Нас всех выгнали на площадь перед корпусом, под серое хмурое небо, которое того и гляди грозило разразиться дождём.

На площади, как оказалось, нас уже ждали. Ректор Калиновский и десяток императорских гвардейцев. Гвардейцы держали одинаковые объёмистые сумки, которые совершенно не подходили по фасону к их безупречной форме.

– Доброго утра, господа курсанты, – сказал ректор, когда все, включая преподавателей и наставников, выстроились на площади. – Я, полагаю, никого не удивлю, сказав, что угроза Тьмы, несмотря на старания Воинов Света, по-прежнему сильна. Все вы знаете о том, что произошло недавно в книгохранилище. При существовании подобной угрозы мы не можем полагаться лишь на тех, кто ведёт борьбу. Как известно, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. И я прошу вас с пониманием отнестись к тому, что сейчас произойдёт.

Калиновский поднял правую руку. Одёрнул рукав и продемонстрировал всем неброский медный браслет, обхвативший запястье.

– По приказу Его Величества для нас были изготовлены амулеты, обереги от Тьмы. Такой оберег с некоторых пор носит Его высочество, и показывает поразительные результаты. Но, как все мы знаем, государь император заботится не только о своей семье. Ему дорога жизнь каждого подданного! Конечно, защитить таким образом всё население Российской империи не получится. Изготовление амулетов требует времени и сил. Но вас, курсантов Императорской академии, надежду и опору государства, было решено обезопасить. А заодно и нас, преподавательский состав – тех, кто наставляет вас и освещает вам путь. Сейчас все вы наденете браслеты. Но перед этим каждый должен вслух произнести согласие на защиту от Тьмы. Таков принцип работы амулета. Если нет добровольного согласия – он становится бесполезной побрякушкой.

Говорил ректор немного сбивчиво, не так гладко, как обычно. Да оно и понятно: ему, должно быть, сообщили об амулетах едва ли час назад. А чтобы не ударить в грязь лицом, надо сделать вид, будто он глубоко в теме. Калиновский очень старался, но всё равно видно было, что растерян.

Курсанты начали взволнованно переговариваться. Как всегда в таких ситуациях, разобрать получалось лишь отдельные слова, но в целом вроде как настроение было позитивным. Приятно знать, что власть о себе заботится.

Хотя не обошлось и без исключений.

– Защита от Тьмы – ха! – объявил кто-то из старшекурсников. – Чушь! – Сказал довольно громко, но так, чтобы никто из преподавателей не услышал. – Наденут на каждого магический амулет, чтобы лучше нас контролировать. Это всё из-за заговора, который был в прошлом году. Перепугалась власть, академия теперь на особом контроле.

– Это, вообще-то, Императорская академия, мы находимся в двух шагах от Летнего дворца, – резонно заметил другой старшекурсник. – Мы изначально – на особом контроле.

– Утешай себя, ага, – фыркнул первый. – Вот когда тебя вызовут в Тайную канцелярию давать объяснения по поводу посетивших тебя неправильных мыслей – вот тогда и вспомнишь мои слова.

Я слушал, и мне было очень не по себе. Может быть потому, что в прошлой жизни я мыслил так же, как этот старшекурсник.

Я точно знал, что не правительство – правительство ко времени моего рождения фактически скончалось, – но великие и могучие Концерны стараются контролировать каждый наш шаг, каждую нашу мысль. Нет, они не хотели зла в обычном смысле этого слова. Так же, как зла не хотят здешние чёрные маги. Концерны хотели лишь построить общество, которое будет работать, как механизм для извлечения прибыли из всего. И каждый человек должен с рождения быть винтиком этого механизма. Каждый человек – проект, и он либо приносит прибыль и поднимается выше, либо выходит в ноль, и его просто терпят. Либо же он приносит убытки. И тогда от него избавляются.

Те, у кого получилось приносить прибыль, как правило, были всем довольны. «Нулевики» всегда на что-то надеялись. А «минусовики» гибли, либо присоединялись к Сопротивлению и выживали, как могли.

Мне хотелось повернуться, схватить этого старшекурсника за грудки и заорать: «Нет! Здесь – не так! Совсем не так! Если бы ты знал, что такое Концерны, ты бы сейчас не порол такую чушь! Здесь у тебя есть свобода, честь и достоинство, и защищать их – твой долг. Это – основы существующего государства. Надо быть слепым, чтобы не видеть этого! И безнадёжным сказочником, чтобы сочинять, будто император собрался читать мысли всей академии!».

Я сдержался. Вместо этого нашёл взглядом белобрысую макушку Жоржа поодаль. Как раз вовремя. Жорж выкрикнул:

– А если кто-то откажется надевать браслет? Это что – обязательно?

Ага, заволновалась, тварь. Ну ничего, сейчас будет тебе веселье.

Мысленно я поаплодировал находчивости императора. Я-то предполагал, что Жоржа вызовут во дворец и прямо ему объяснят, что, мол, так и так, на вас, господин Юсупов, пало подозрение, и если бы вы соблаговолили рассеять сомнения…

Но император решил поступить мудрее. Изготовить такую прорву браслетов он не мог физически – это я хорошо понимал. А значит, работающий браслет изготовил только один, остальные – пустышки. Обман? Ну да, обман… Хотя, если задуматься, то не такой уж и обман. Ведь сама эта операция таки защитит всех от Тьмы в лице Жоржа.

Вот интересно – научусь ли я когда-нибудь так же манипулировать своими намерениями, чтобы сохранять баланс энергий?

Калиновский выразительно помолчал, глядя на Жоржа. Потом снизошёл до диалога:

– Господин Юсупов. Угроза Тьмы – это вполне реальная опасность, уж вам ли не знать.

– Мне это отлично известно, господин Калиновский, – поклонился Жорж.

Жаль, я не видел его лица… Хотелось бы посмотреть, побледнел он или, напротив, спокоен. И что он будет исполнять, чтобы отделаться от необходимости надеть браслет? Как же всё это похоже на кино про одержимость бесами.

– Так в чём же состоит ваше затруднение? – развёл руками ректор.

– Видите ли, господин Калиновский. Я принадлежу к древнему уважаемому роду, который не жалуется на отсутствие средств. Юсуповы не привыкли носить украшения из меди. Уверяю, если бы меня поставили в известность заранее, я бы не отказался уплатить необходимую сумму, чтобы мой браслет был изготовлен из золота. А кроме того, попросил бы согласовать его исполнение с нашим семейным ювелиром.

Я прикрыл глаза. Если бы кто-то из моих однокашников в приюте, где я вырос, отмочил что-то в таком духе, его бы просто сожрали. Хотя, конечно, никто из моих однокашников не мог такого сказать просто физически, потому что там мы все, как один, были в одинаковом финансовом положении.

Здесь – никто не засмеялся и даже не фыркнул. Претензии Жоржа никто не удивился, его поняли все. А я понял, что к некоторым вещам в этом мире, наверное, не привыкну и через десять лет.

– Этот браслет защитит вас от Тьмы, господин Юсупов, – сказал Калиновский. – Это – не украшение.

– Я понимаю, но…

– Господин Юсупов! – Калиновский изменил тон. – Вы отказываетесь принять защиту от Тьмы?

– Н-нет, но…

– Тогда к чему этот глупый разговор? Если вас так смущает вид браслета, вы можете спрятать его под рукавом.

– А ещё, – вдруг высказалась с невинным видом Полли, – я слышала, что индийские девушки носят браслеты на лодыжках. Не желаете попробовать, господин Юсупов?

Вот теперь громыхнул раскат хохота. Сравнение Жоржа с девушкой пришлось курсантам по душе.

Жорж повернулся и смерил Полли взглядом. А я сумел, наконец, посмотреть на его лицо.

Спокойное. С некоторых пор, как всегда – спокойное. Не заорал, не взорвался. Надо же, как влияет Тьма на вспыльчивых недорослей.

– Благодарю за совет, госпожа Нарышкина, – сказал Жорж. – Да только, боюсь, что это не в наших традициях. И я не оскорблю дар Его Величества, надев его на ногу.

– А разве вы только что не оскорбили дар Его Величества, раскритиковав материал? – не сдавалась Полли.

– Ничуть. Я – курсант императорской академии, аристократ, опора императорского престола. Если бы подарок мне делал мастер из Чёрного Города, я бы не сказал ни слова. Но когда речь идёт о Его Величестве, я не думаю, что медь была выбрана из-за стеснённости в средствах. А значит, и оскорбления никакого быть не может…

– Господин Юсупов, – вдруг подал голос один из гвардейцев – командир, как я понял. – Его величество с уважением относится к предпочтениям своих верных подданных. Особенно тех, чей род входил в Ближний круг на протяжении многих веков. Его величество предвидел вашу реакцию на слова господина Калиновского. Домашний ювелир Юсуповых был призван для консультации, и ваш амулет исполнен особо.

Я увидел, что гвардеец держит в руках не сумку, но ящичек. Теперь он его открыл. На чёрном бархате лежал золотой браслет, покрытый замысловатым орнаментом.

– Надеюсь, инцидент исчерпан? – сухо спросил гвардеец.

Я буквально затаил дыхание. Игра становилась всё интереснее.

– Невероятно, – ровным голосом отозвался Жорж. – Но теперь мне, право, несколько неудобно перед остальными курсантами…

– Ах, не стоит беспокойства, господин Юсупов, наряжайтесь, – пропела Полли, вызвав очередной раскат хохота.

– Что ж, воля ваша – выбирайте. Медь или золото, – пожал плечами гвардеец. – Или, быть может, ваше сиятельство предпочитает какой-то иной металл?

Мне хотелось аплодировать этому парню. Признаков глумежа нельзя было заметить при всём желании. Он вёл себя как официант: «Слушаю-с! Чего изволите-с?»

– Не буду изображать из себя белого мага, как некоторые, – развёл руками Жорж. – Выбираю золото. И, я надеюсь, вы передадите императору мою глубочайшую благодарность.

– Разумеется, ваше сиятельство. Извольте вашу руку. Напоминаю, что перед тем, как надеть браслет, вы должны произнести: «Я принимаю защиту от Тьмы».

Гвардеец подошёл к Жоржу. Жорж безропотно протянул руку. Я ждал, затаив дыхание. Отвести бы людей подальше, но это может спугнуть Жоржа! Нет, сейчас главное – вывести эту гадину на чистую воду. Вот он, момент истины!

– Я принимаю защиту от Тьмы! – отчётливо услышал я.

Браслет защёлкнулся на запястье Жоржа.

Где-то далеко-далеко как будто послышался раскат грома. И ещё – как будто свет набирающего силу солнца ненадолго сделался более тусклым. Вот и всё.

Жоржа не порвало пополам, из него не хлынула Тьма. Он не свалился замертво.

Гвардеец отступил, а Жорж, подняв руку, полюбовался браслетом.

– Безупречно, – сказал он. – Попрошу матушку передать нашему ювелиру вознаграждение за консультацию.

* * *

Шёпотом матерясь, я вошёл в учебный корпус. На моём запястье болтался бесполезный медный браслет. Никогда не любил цацки, в бою от них ничего, кроме вреда – а я всю жизнь в бою.

Теперь же придётся носить браслет чёрт знает сколько времени. И не только мне – всей академии! Большинство из учащихся которой, кстати, искренне верят, что эти медяхи защитят их от Тьмы. И когда Жорж устроит новый прорыв, вполне возможно, полезут на рожон и умрут.

Чёрт! О мудрейший император, если бы ты только мог предвидеть, как провалится твой план! И как, как мне теперь тебе доказать, что этот сучий потрох Жорж действительно носит в себе Тьму⁈

А может, он и не носит?.. Что если я ошибся? И Света тоже ошиблась? И Иллариону показалось? А все загадочные изменения, происходящие с Жоржем – запоздалое половое созревание…

Но Мурашиха! Она-то видит линии вероятности.

Хотя… А вдруг и она ошиблась? Линии вероятностей – это ведь не телевизор. Истолковала что-нибудь немного не так, и…

Почему, чёрт возьми⁈ Почему браслет не сработал⁈

– Ваше сиятельство, к телефону вас, – тихо сказал дядька, отвечающий за связь. Он дожидался меня в холле.

– Угу, – буркнул я и пошагал к будке. Выставил глушилку, прижал трубку к уху. – Барятинский.

– Судя по вашему недовольному тону, катастрофы не случилось, – резюмировал Витман.

– Вообще ничего не случилось, – прорычал я. – Этот клоун надел браслет и даже глазом не моргнул!

– Не будьте столь категоричны, капитан Чейн. Конечно, если бы господин Юсупов рассыпался в прах, мы бы сейчас пили шампанское у меня в кабинете. Но вспомните: это ведь браслет, помогающий сдерживать Тьму.

– Ну да. – Я нехотя перевёл мышление на конструктивные рельсы. – Просто в Юсупове, согласно моим подсчётам, столько Тьмы, что было бы крайне неплохо увидеть, как он распадается в прах.

– Охотно допускаю. И вся эта Тьма сейчас – под гнетом браслета. Она не может прорваться. Юсупов больше не сумеет устроить прорыв. Разве это не плюс?

– Не плюс, – возразил я. – Мы ничего не доказали, потому что ничего не увидели.

– Кому «доказали»? – переспросил Витман. – Лично я вам верю безоговорочно. Его Величество, полагаю, тоже. Кредит доверия вы у него заработали огромный. Тьма – это то, о чём никто и ничего толком не знает, у неё практически нет изученных свойств. Мы отработали гипотезу – только и всего. Продолжаем наблюдение. Выжидаем.

Вдохнув и выдохнув, я сказал:

– Ладно. Считайте, что успокоили. И хорошо, что позвонили: есть хорошие новости. Мне удалось выбить из книги Юнга координаты прорывов.

– Что? Как⁈ – Витман буквально вцепился в информацию зубами.

– Ну… Наверное, пришла пора вас кое с кем познакомить. Нам необходимо встретиться. Только давайте не сегодня. Завтра.

Сегодняшнюю ночь мы со Светой собирались посвятить объединению близняшек.

– Информация достоверная? – быстро спросил Витман.

– Да чёрта с два она достоверная! Но другой у нас пока нет.

– Проклятье, Барятинский! – не выдержал Витман. – Что за шутки?

– Для шуток не время, шеф, – тоже позволил я себе небольшую фамильярность. – Будем проверять. Если с первым прорывом информация не подтвердится, то придётся применять иной подход…

– Если с первым прорывом информация не подтвердится, то, возможно, нам придётся искать иной мир для жизни!

– Ну, значит, найдём. Наверняка есть миры, которым не повредит немного магии.

– Чёрт бы побрал вашу легкомысленность!

– Это не легкомысленность. Это – немного здорового фатализма в условиях, когда контролировать мы можем чуть более, чем ничего.

В итоге мы договорились о встрече на завтра. Пора было выводить Свету в свет.

А до тех пор я твёрдо решил расстроить планы Жоржа, в чём бы они ни состояли. Теперь уже был абсолютно уверен, что к Злате он прицепился не просто так – имена её и Агаты, сменяющие друг друга на странице книги, это подтверждали. А значит, пора вмешаться.

Злату я поймал перед обедом. В академии всё же были строгие порядки, да и аристократического воспитания никто не отменял. У курсантов было не принято обжиматься на глазах у преподавателей, и Злата с Жоржем держались поодаль друг от друга.

– Доброго дня, госпожа Львова, – сказал я.

Злата остановилась. Мы оказались примерно в середине столовой, остальные курсанты, двигаясь к своим столам, обтекали нас с двух сторон.

– Доброго дня, – пролепетала Злата, крутя головой в поисках кого-то.

Раньше она так выискивала взглядом Агату. Теперь же успокоилась, увидев Жоржа. Белобрысый недоросль сидел за своим столом, но к еде не прикасался. Внимательно глядел на нас со Златой. Правая рука его лежала на столе, являя миру красивый золотой браслет.

Медные браслеты в основном все попрятали. Как бы там ни было, а медные украшения действительно были аристократам не очень-то в тему. Однако никто из курсантов браслета не снял, медяшки то и дело показывались из-под манжет. Значит, в основном все поверили. Боятся.

– У меня всё готово.

– О чём вы говорите, господин Барятинский? – пролепетала Злата, по-прежнему косясь на Жоржа.

Он будто бы транслировал ей телепатически, что отвечать.

– О вашем объединении с Агатой, разумеется, – сказал я. – Или вы больше этого не желаете?

Вздрогнув, Злата отвела взгляд от Жоржа. Теперь всё её внимание досталось мне.

Глава 24

– Вы… Вы не шутите, господин Барятинский⁈

– Ну что вы. Это с моей стороны было бы даже неприлично.

– И вы… Вы хотите сказать, что точно знаете, как нас объединить?

Я колебался буквально мгновение. На самом-то деле ничего я не знал. Это Света утверждала, что знает, а я просто ей доверился. Хотя, с другой стороны – почему бы мне и не довериться аватару Света? Если из-за вмешательства Тьмы изначальная девчонка распалась на Злату и Агату, то отчего бы вмешательству Света не сшить их обратно. Здесь-то уж всяко побольше логики, чем в том, чтобы положить неблизняшек друг на дружку и придавить сверху колодой.

– Я бы не стал вас тревожить, если бы не знал, госпожа Львова. Сегодня ночью. Ровно в двенадцать подходите к Башне-руине. Вы ведь знаете, где это?

– Д-да, примерно. Нам устраивали обзорную экскурсию по Царскому селу…

– Вот и прекрасно, – кивнул я. – Значит, я вас жду?

– Но я не знаю, как мне убедить Агату! – всплеснула руками Злата. – Если она не захочет объединяться, то, верно, ничего не получится!

В этих словах прозвучала какая-то иррациональная надежда. Мысленно я кивнул: всё подтвердилось. Жорж запудрил девчонке мозги. Теперь уже не Агата, а Злата не желает объединения. Но надеется, что всё выкружится так, будто дело сорвалось из-за Агаты.

– Что ж, если одна из вас не будет искренне хотеть этого – ничего не получится, – развёл я руками. – Здесь уже сфера моей ответственности заканчивается. В конце концов, это ведь ваша жизнь, и вам решать…

– Нет-нет, я хочу, хочу! – заволновалась Злата. – Но Агата… Я постараюсь её убедить.

– Просто скажите ей, что если она не будет этого искренне хотеть, ритуал не удастся, – подсказал я. – Думаю, тогда ей нечего будет бояться. Но она и не захочет вас оставить одну ночью.

Злата кивнула. Глаза её засияли – она полагала, что я, сам того не понимая, подсказал ей выход из ситуации.

– Я смотрю, Костя, ты всё-таки решил заарканить эту прекрасную даму, – заметил Анатоль, когда я сел рядом с ним за стол. – И правильно! Сказать по секрету, бытует мнение, что на неё положил глаз Жорж. Не дело это – уступать чёрным такое преимущество. Тем более, что Злата – белый маг.

– Полагаете, господин Долинский, что за Львовых будут назначать призовые баллы? – с ехидцей спросил Андрей.

Он не изменял своему меню. Тарелка гречневой каши, пара кусков хлеба, стакан чая без сахара. Андрей не позволял себе никаких слабостей, закаляя дух буквально на каждом шагу. Я его за это уважал, хотя не мог не заметить, что характер парня становится ощутимо едким. Интересно было бы поглядеть на его жемчужину, но такая просьба в этом мире – дело довольно интимное.

– Вот что я вам скажу, ребята. – Я взялся за ложку и придвинул к себе первое. – Чёрных магов я не люблю за то, что они легко и просто лгут всем подряд. А белых недолюбливаю за то, что они охотно и так же легко лгут сами себе. Что хуже – попробуй, разбери…

Мысль эта пришла мне в голову только сейчас, но я с грустью понял, что преследовала меня вот уже целый год.

Ведь действительно. Цвет жемчужины, доминирующий цвет магической энергии – всё это зависит в первую очередь от намерения, с которым ты делаешь то, что делаешь. Считаешь, что творишь добро – и ты белый маг. Веришь, что причиняешь вред – и ты чёрный.

Только вот нюансик. Всю дорогу здесь именно белые маги творили самые страшные вещи.

Рабиндранат, который едва не угробил Костю Барятинского из-за своей сумасшедшей матушки. Которая и сама искренне верила, что её сын – наследник императора, и сына в этом убедила. Белозеров, который организовал заговор против короны и опять же пытался меня убить. Да даже, по слухам, сам Юнг – чья человеческая природа в принципе была под вопросом. Все они были белыми магами.

Чёрные всего лишь искали своей выгоды в каждом деле и не стеснялись отобрать конфетку у ребёнка. А белые лгали себе и таким образом получали возможность творить самые чёрные дела.

А что если сильнейший белый маг вдруг окажется сумасшедшим? Начнёт убивать людей толпами, веруя, что творит добро, и останется при этом белым?..

Нет, такое, конечно, невозможно. Убийства чернят жемчужину в любом случае. Не говоря уж об исконно черномагических заклинаниях…

Ведь так?

– О чём задумались, господин Барятинский? – спросила Полли.

– А где вообще берут жемчужины? – спросил я.

– С вашей что-то случилось? – удивилась Полли.

– Ну… потерял, – буркнул я.

Дуэль с Жоржем прошла, по сути, незаметно. Никто, кроме непосредственных участников, о ней не знал. И я не видел смысла расширять круг посвящённых.

– Жемчужины есть в любом ювелирном магазине, – пожала плечами Полли. – Самый модный ювелирный салон расположен на Невском проспекте и принадлежит роду Нарышкиных. Если вы решите оказать нам честь…

Род Полли в Ближний Круг не входил, поэтому Нарышкины могли позволить себе иметь доход в частном порядке. Например, владеть ювелирными салонами.

– Спасибо, – кивнул я и приступил к еде.

* * *

В ювелирный салон выбрался в тот же день, сразу после занятий. Не знаю, почему, но мне невыносимо хотелось выяснить, насколько я «почернел» за то время, что не имел возможности посмотреть на индикатор.

Проверил перед уходом, как там Света – она опять взялась за любовные романы и вроде бы перестала дуться – и оставил с ней Джонатана, строго-настрого наказав не спускать с девушки глаз. Сам же проверенным способом слинял через парадный ход.

– Костя! – настиг меня голос у самой машины.

Я повернулся и увидел Мишеля. Он шёл ко мне, втягивая голову в плечи. Моросил мелкий неприятный дождь, а выставить свой знаменитый Щит Мишель почему-то не догадался.

– Чего тебе? – спросил я.

– Куда ты опять собрался?

– А что? – озадачился я.

Попытался вспомнить, с каких это пор отчитываюсь перед Мишелем.

– Если опять случится прорыв… И если его опять закроет Жорж…

– Не случится и не закроет, – отрезал я.

– Почему ты так уверен?

А уверен я, кстати, вовсе не был. Сможет ли браслет сдержать Тьму, рвущуюся из Жоржа? Работает ли он вообще? Борис-то сам Тьму не призывал – в отличие от Жоржа.

Чертовски мало у нас статистики. А проверенных данных – и того меньше…

– Приглядывайте за Жоржем, – посоветовал я.

– Эти браслеты – чушь, ведь правда? – спросил Мишель чуть ли не жалобно. – Это ведь просто обманки?

Я только кивнул.

– Костя, что происходит?

– Завтра всё расскажу. Обещаю.

– А почему у меня такое чувство, что завтра может не наступить?

– Потому что обстоятельства невесёлые, погода – дрянь, а ты неопытен и впечатлителен. – Я постарался одобряюще улыбнуться. – Для поэта это прекрасно, а вот для воина, даже Воина Света – скорее недостаток. Иди в корпус, Мишель. Разыщи Полли и проведи время с ней.

– Но ты ведь сказал приглядывать за Жоржем…

– Ну так приглядывайте вместе!

Мишель озадачился.

– Не знаю, прилично ли…

– Это – жизнь, Мишель. Она проходит. Позволь себе насладиться её дарами, пока у тебя есть такая возможность.

Я сел в машину, отгоняя неудобную мысль: а сам-то я когда позволю себе насладиться жизнью? Те кусочки, что время от времени умудряюсь урвать, вряд ли можно принимать всерьёз.

– Ладно, – буркнул я, запустив движок и включив «дворники». – Разберёмся с Тьмой, а там посмотрим. Делов-то…

И всё же Мишель был прав. Разгоняя свой чудо-автомобиль на трассе, я чувствовал какую-то странную подавленность, даже как будто ком в горле застрял.

Впрочем, Джонатан, живущий в линиях вероятности, отпустил меня беспрепятственно, не орал и не волновался. А кому доверять, как не фамильяру, который столько раз меня выручал?

Волевым усилием я загнал плохое предчувствие под плинтус и прибавил газу.

* * *

В ювелирном салоне меня, конечно же, узнали. Величественная дама лет сорока, узнав, что нужно молодому князю Барятинскому, сказала, что на витринах такой товар не держат, ведь жемчужины не любят чужих глаз, и пообещала принести.

– Вы можете пока выбрать оправу, – сказала она.

– Оправа есть, – возразил я и вытащил цепочку из кармана.

Дама задержалась, взяла цепочку и внимательно всё осмотрела.

– Как же вас угораздило, ваше сиятельство… Так погнули.

Про пулю я рассказывать не стал, лишь пожал плечами.

– Наш мастер всё выправит, но это займёт…

– Я заплачу вдвое, сделайте сейчас.

– Но…

– Нужно всего-то лишь выправить кусок мягкого металла, – снова оборвал я. – Это ведь не проблема для мастера, который работает в самом известном ювелирном салоне Петербурга?

– Разумеется, – дама гордо вскинула голову и удалилась.

Я равнодушным взглядом скользнул по витринам. Задумался, не купить ли Свете какую-нибудь побрякушку. Девчонки – всегда девчонки, даже если они аватары.

Главное, чтобы мой жест не был расценен, как нечто большее… Собственно, я даже представить себе не мог девушку, которая не расценила бы подаренную драгоценность, как нечто большее. Хотя это – моё испорченное воображение из мира, испорченного властью Концернов. Здесь, в мире аристократов и широких жестов, теоретически, можно девушке хоть дом в центре Петербурга подарить просто потому, что захотелось. И ничего такого в этом не будет…

Тут плавное течение моей мысли прервало хорошо знакомое ощущение. Кто-то приближался ко мне сзади и явно не хотел быть замеченным. В стекле витрины я увидел отражение силуэта и мигом проанализировал ситуацию.

Если бы хотели стрелять или бить магией – ударили бы издали. Если подходит ближе – значит, хочет ударить ножом или накинуть удавку. Почерк профессионала, однако профессионал не позволил бы себя засечь.

Пожалуй, это просто случайность. Либо же со мной хотят поговорить, но пока не решаются.

Я резко развернулся на каблуках и пронзил взглядом человека, подкравшегося ко мне сзади. Повезло ему, что он сделал это сейчас, а не год назад. Год назад я бы сначала ударил, а уже потом стал бы смотреть, кого это послала мне судьба.

А послала она персонажа неожиданного и настолько малозначительного, что я о нём успел позабыть напрочь.

Передо мной стоял, испуганно глядя на меня, Денис Звягин. Тот самый Звягин, который в первый мой день в академии наехал на Мишеля. Тот Звягин, что был секундантом Жоржа на нашей с ним дуэли. Который после этой дуэли слинял из академии и перевёлся на домашнее обучение.

– Ты меня напугал, – пробормотал он.

– А ты ко мне подкрался. – Я решил поддержать игру под названием «Скажи очевидное». – Случайно мимо проходил?

– Нет, не случайно. – Звягин облизнул губы и огляделся. – То есть, да, случайно. Увидел твоё авто и понял, что ты здесь. Жемчужина, да? После дуэли…

– У нас что, светская беседа? – приподнял я бровь.

По лицу Звягина скользнула тень озадаченности. Тон мой был ему непонятен. Ибо действительно, а почему бы не быть у нас светской беседе? Подумаешь, дуэль. Не мы же с ним стрелялись. Впрочем, в причудливом мире аристократов даже если бы стрелялись мы с ним, это никоим образом не исключало бы возможности вежливо и спокойно беседовать впоследствии.

– Хорошо, я перейду к сути, – сделал свои выводы Звягин. – Слышал, Жорж вернулся.

– Вернулся, – кивнул я.

– С того света?

– Нет.

– Он был мёртв.

– Кто тебе сказал?

– Ты!

Я на секунду задумался, вспомнил события той ночи и хмыкнул. Ну да, я ведь так и сказал: «Убит».

– Я иногда преувеличиваю.

– Пуля попала Жоржу в сердце, – не сдавался Звягин. – Я видел.

– Ну и чего ты хочешь? – начал я раздражаться. – Жалобу подать? Возврат оформить?

– Какой возврат? О чём ты? – Звягин посмотрел на меня, как на помешанного. – Я изумлён тем, что не было никакой сенсации. Я ведь просматривал газеты, ждал, когда объявят о смерти Жоржа или его исчезновении. В конце концов не выдержал и приехал в академию сам.

– Новичков всегда тянет на место преступления, – усмехнулся я. – Там-то их обычно и ловят.

– Да о чём ты говоришь⁈ – отмахнулся Звягин. – Я приехал. Увидел толпу перед учебным корпусом. Подошёл и спросил, что происходит. А мне говорят: «Жорж Юсупов остановил прорыв Тьмы!» Я спросил: «Вы ничего не путаете? Может быть, Барятинский?» А мне: «Жорж Юсупов!» То есть, Жорж вернулся в академию, и никого это не удивило!

– А почему это должно было кого-то удивить? – Я поставил глушилку. Разговор уже не был светским, он сделался опасным. – Жорж оставил матери письмо, согласно которому уехал по срочным делам. Потом он вернулся. Откуда поводы для беспокойства?

– Письмо? – захлопал глазами Звягин.

– Ну да. Когда законы чести и законы общества друг другу противоречат, приходится думать о таких вещах. Если бы убили меня – такое же письмо пришло бы моему деду от моего имени.

Тут я прикусил язык – опять ляпнул «убили». Но Звягин, казалось, не обратил на оговорку внимания.

– Что ж, это… объясняет, почему не было реакции, – пробормотал он. – Но не объясняет того, как Жорж умудрился восстать из мёртвых!

Я молча пожал плечами. Тут беспокоиться было не о чем. О дуэли Звягин никому не расскажет, он не дурак.

За дуэль на территории академии его привлекут и ой как привлекут. Пошатнётся репутация рода, который, на минуточку, состоит в Ближнем Кругу. В то время как мне, скорее всего, ничего не будет, кроме устного порицания. Ну как – порицания? «Чёрт вас дери, капитан, нельзя было осторожнее?» – бросит, поморщившись, Витман. И на этом всё. И Звягин это прекрасно понимает.